Революция менеджера

Казнь происходила следующим образом. Осуждённый вставал на сколоченный из грубых досок помост, перекинутый через крепостную стену. Воевода Якиц лично, стоючи там же, громогласно зачитывал с планшета длинный список прегрешений, пока его Бравые Молодчики накидывали на шею бедолаги петлю. Другие Бравые Молодчики кучковались внизу стены, делая вид, что пытаются создать хоть какую-то видимость правопорядка среди собравшихся зевак. После перечисления воеводой проступков конкретного субъекта Молодчики мягко подталкивали его к краю помоста. Якиц заканчивал свою обличительную речь изящным росчерком: «Во имя Новой Народной Объединённой Республики – низложен (или низложена) и приговаривается к смерти!» Из толпы внизу раздавался радостный гул, гиканье и улюлюканье, иногда лозунги вроде «Да здравствует Новая Народная Объединённая Республика!» Как можно было судить, в основном кричали Бравые Молодчики, сами горожане хоть и подхватывали, но не очень охотно – ими двигало не столько воодушевление, сколько нежелание получить палицей от ближайшего Молодчика за недостаточную солидарность с воеводой. Под этот воистину духоподъёмный аккомпанемент осуждённого аккуратно сталкивали с помоста тычком булавы пониже спины, и тот, хрустя ломаемыми шейными позвонками, повисал безвольной куклой на квадрокоптере, который, описав небольшую дугу над собравшимися, вклинивался в хоровод таких же, мерно кружащих вдоль кольца крепостной стены.

Ишка старалась на этих мероприятиях не присутствовать. После нескольких таких показательных казней её стала раздражать эта излишняя театральность действия. Да и смотреть на смерть ей совсем не нравилось – в такие минуты она смотрела на Якица, пока все остальные были увлечены казнью. Если в первые разы он вымученно отворачивался, как и она сама, показывая всем видом вынужденность подобных мер, то теперь уже не скрывал получаемого им наслаждения от каждой смерти – губы на долю секунды разъезжались в садистской улыбке, а в глазах сверкал блеск того самого вида, который Ишка видела там в самом начале их кампании. Когда воевода Якиц был символом борьбы за свободу, карающим мечом, что должен был сбросить зажравшуюся, развалившую страну власть с кровавого престола. Когда он, выходец из народа, из простой колдунской семьи, сделавший неплохую военную карьеру в «горячих точках» отдалённых уголков тогда ещё Федерации Объединённых Земель, теперь вдохновлял простых людей, которым было нечего терять, сбросить с себя тяжёлые оковы. И счетоводка ростовщической артели Ишка была им тоже вдохновлена.

И любила, разумеется.

Ибо как его было не любить? Сильного, смелого, волевого. Имеющего благородную цель – сместить с поста тогдашнего голову Тецека, окружённого толпой прихлебателей, в компании которых он допивал последние соки из уже истерзанной донельзя страны. «Революция – единственный выход!» – твердил он на собраниях подпольного клуба недовольных происходящим высоких чинов. И ему верили, каждому слову. Ишка сама ловила всякую его мысль и долго её смаковала. Свергнуть Тецека, разогнать его вече – а дальше-то мы знаем, как правильно привести страну к процветанию, вернуть былое величие! Вернее, Якиц знает. Он всё знает, этот сверхчеловек. Он, только он достоин славы и почитания – и, конечно, безумного груза ответственности как перед современниками, так и перед потомками, которые уставят всю Народную Республику его памятниками. Обязательно в военном кителе, что лишь больше подчёркивал его стать… А Ишке это всё не было нужно. Её более чем устраивала позиция «серого кардинала», незаметного игрока, без коего тем не менее ничего бы не вышло. Её в шутку называли «Менеджер революции», и было за что. Именно она, пользуя свои связи, нашла иностранных спонсоров переворота. И иных из веча Тецека она собственноручно склонила на их сторону – например, большого воеводу всей дружины Чишу, которого Якиц боготворил как наставника, учителя и просто пример для подражания. Чиша, воин старой закалки, не мог спокойно смотреть на медленную гибель своей страны, поэтому с радостью принял их сторону, а также именно он сформировал из преданных делу дружинников личную карманную дружину для Якица – его Бравых Молодчиков. Казалось бы, полезный член ополчения, заслуживший как минимум место возле Якица в его новом мире. Но, придя к власти, Якиц внезапно решил иначе – Чише был внезапно вменён конформизм и желание спасти свою шкуру, пригревшись в стане у сильного, и воевода Якиц под жутко одобрительные крики Бравых Молодчиков отрезал своему наставнику голову. Как и всем переметнувшимся «слугам старого режима».

Теперь их головы также летали вокруг, закреплённые на квадрокоптерах.

Ранее он говорил о недопустимости политических репрессий как самоцели, исключительно как средства, и то в самых крайних случаях, – а после, ворвавшись во главе Бравых Молодчиков в палату Тецека, арестовал его и совершил торопливый самосуд под стёклами дальнезоров – и что-то в нем сломалось окончательно.

С его клинка капала кровь. Он тяжело дышал. Все вокруг, затаив дыхание, ждали, что скажет новый голова. А он медленно, словно каменный истукан, прошёл вокруг стола Тецека, носком сапога легко отодвинув его бездыханное тело, устроился в его кресло, закинув на столе ногу на ногу. Это при том, что до этого он сам отзывался с пренебрежением о любых проявлениях роскошествования. Все затаили дыхание в ожидании первых слов нового головы. И воевода Якиц сказал:

– Так, парни, главного нет больше. Теперь ваша задача – переловить остальных тараканов…

А после короткого брифинга и ухода Бравых Молодчиков – обратился уже к Ишке, глядя на тело Тецека, попросил отыскать в городе хорошего таксидермиста, чтобы повесил его башку, как чучело. Она отговаривала воеводу всю ночь. Частично – на этом самом столе, под пристальным мёртвым взглядом бывшего головы. Конечно, не так она это себе представляла…

Хоть и без чучела, воевода Якиц расслабиться не давал. Надавил на Ишку, чтобы она через свои калидорские связи – от которых и получала деньги – наладила доставку в столицу на военном положении свежих калидорских хрюмзиков. И ведь она сделала! Каждый день теперь на столе Якица стояла миска с хрюмзиками, которыми он сладко похрустывал с видом настолько довольным, будто только ради этого он затеял всю революцию.

А теперь и эти казни. Начали с посадников и приближённых Тецека, продолжили самыми зажравшимися купцами и первожрецами – а как и те кончились, добрались до продажных глашатаев и даже скоморохов, что в своё время осмеливались выказывать поддержку старой власти. Воевода Якиц из героя, точно знающего, что делать и какой ценой, превратился в очередного диктатора, желающего дотопить страну в крови.

У Ишки план созрел моментально. Как выяснилось, она была не одна с таким мнением, недовольная новой политикой Якица. Их набралось на цельную партийную ячейку – людей, верящих Ишке. Она уж точно знает, что нужно делать.

Первым делом – низложить воеводу Якица и выйти из его тени. Ей нелегко далось это решение, но хрюмзики на его столе, когда в разграбленном городе жителям нечего было есть, окончательно добивали.

Ишка во главе своего новообразованного отряда прошествовала в палату Тецека, а теперь и Якица. Её сердце снималось, губы дрожали, а глаза были полны слёз. Он встретил их в каком-то странном недоумении – не ожидал бунта, особенно от верной и любящей Ишки. Которая вышла к нему, проглотила слёзы и сопли и сделала, что нужно.

– Воевода Якиц, за многие военные преступления ты низложен и приговорён к казни. Во имя Новой Народной Объединённой Республики, – проговорила Ишка и вскинула руку.

Выстрел спрятанного в рукаве дальнебоя прозвучал будто шёпот. Якиц осел и опал, как озимый.

Ишке было больно и страшно. И очень ответственно. На неё преданно смотрело некоторое количество глаз в ожидании её слов. Чтобы как-то успокоить нервы, Ишка почти рефлекторно потянулась к вазочке с хрюмзиками, положила парочку в рот, смачно разгрызла. Приятная сладость заполнила всё её естество. Теперь понятно, чего он их так любил…

Для начала следовало полностью поменять расстановку сил.

– Выйдите в город и переловите всех Бравых Молодчиков до единого. Особо упирающихся – кончайте на месте.

И да – надо было себя поставить. Чтобы ни у кого не было сомнений в серьёзности её намерений как политического игрока. Она посмотрела на тело человека, которого когда-то любила, а теперь хладнокровно прикончила.

– А ещё найдите хорошего таксидермиста. В старом городе должен был оставаться.

Её новые подчинённые откозыряли и покинули палату. Ишка уселась за стол и блаженно полуприкрыла глаза.

Ей предстояло строить новый мир. Самой.