Рейчел (не) хочет жить

Я никогда не верила в проклятия. Призраки, демоны и прочий мистический бред… Не более чем дрянные спецэффекты в дешёвых фильмах. Уж лучше быть циничным реалистом, чем уподобиться суеверным деревенским старухам.

Но день, когда я встретила Рейчел, стал началом конца. Не знаю, можно ли назвать те события проклятием или судьбой… Но в них явно таилось нечто неконтролируемое и иррациональное. И, сама того не замечая, я по глотку завязла в трясине, из которой нереально выбраться.

Иронично, ведь матушка упорно называла «трясиной» мою работу.

— Тебе не стыдно зарабатывать на чужом горе? – цедила она сквозь зубы, разглядывая приметную вывеску ритуального агентства.

— Моей совести хорошо платят. – равнодушно отвечала я, пряча усмешку.

Люди умирают каждый день, и кто-то должен брать на себя ответственность за их похороны. Я не считаю эту работу грязной. Мне ведь не приходится в могильной земле копаться и трупы препарировать, верно?

Мои служебные обязанности куда проще: выслушать скорбящих, записать их пожелания и продать парочку дополнительных услуг. Чем пышнее похороны – тем больше я на них заработаю. Мне, конечно, далеко до «сотрудника месяца», но со временем доберусь и до повышения, если эта труповозка не закроется.

«Иронично, что мы продаём смерть для живых» — размышляла я, проверяя последний заказ на сегодня. Сигарета, зажатая двумя пальцами, давно потухла, осыпаясь пеплом на стол. Я стряхнула его краем рукава, не особо заботясь о чистоте.

 Мы делаем вид, будто все эти могильные приготовления важны и ценны, но, на самом деле, для мертвецов нет разницы, в каком месте гнить. Здесь всё держится на больной привязанности близких, которые хотят выжать своё горе досуха, или же доказать другим свою состоятельность.

Мы сами воздвигли культ смерти и поклоняемся ему так, как поклонялись богам в древности. Именно поэтому мне нравится моя работа. Она чистая, спокойная, в ней нет излишка липкой корпоративной радости.

Здесь мне позволительно быть «мрачной сукой» с утра и до ночи, лишь бы обязанности выполняла в срок. И, да, я наслаждалась таким положением вещей…

— Джиллиан, эта работа тебе не подходит! – голос мамы раздавался жужжанием в телефоне. – Почему ты упрямишься? Могла бы пойти по стопам своего отца и стать криминалистом…

О, да, она всегда на это надеялась. Будто бы моя профессия могла повлиять на папочку, чтобы он вернулся в семью. Какое-то время я действительно училась, надеясь стать одной из тех крутых женщин-детективов, которые расследуют убийства в сериалах.

Жаль, что в итоге моя психика дала сбой. Всё, что связано с уголовщиной – теперь табу.

— Мам, я не хочу об этом говорить. Пятница, вечер… Хотя бы сейчас не выноси мне мозг. – на этой грубой ноте я сбросила вызов, подходя к своей машине.

Ключи звякнули в руке, а холодный ветер задул в спину, коварно пробираясь под кожаную куртку. От сигаретного дыма нестерпимо першило в горле, вызывая приступы сухого кашля.

— Ну, что за дерьмо! – сорвалось с губ, прежде чем я укрылась в машине, нетерпеливо выезжая с парковки.

Надо бы сходить к врачу в субботу, или, хотя бы, закупиться дешёвыми леденцами от кашля. Просто работа вытесняет всё лишнее, заставляя откладывать неважное на «потом». С личной жизнью точно так же, но о ней мне задумываться не хотелось.

«— Бросила первого, второго, десятого… Когда ты уже остановишься?!» — обвиняющий голос матери пробился ко мне из воспоминаний, оседая кривой усмешкой на губах.

Сама-то она всю жизнь цеплялась за мужчин, угождала им, будто бы ждала, что её назовут «хорошей девочкой». В любом случае, матушка отхапала себе муженька-стоматолога, которого до сих пор боготворит.

К слову, это не мой папа. И, возможно, по этой причине я не стала её любимой дочерью. Мне материнского тепла не отсыпали, но какая разница? Однажды ты перестаёшь надеяться и становится в разы проще.  

Я инстинктивно нахмурилась, глядя на дорогу. Асфальт был мокрым после дождя, да ещё и стемнело слишком быстро. Дорожные фонари казались островками света в мглистом пространстве. Возможно, из-за лесного массива по соседству, этот путь казался таким тревожным.

Бывало, что под машины попадали мелкие животные, ослеплённые фарами. Я с таким лично не сталкивалась, но у знакомых предостаточно историй… В общем, лучше сейчас следить за дорогой, чем потом оплачивать последствия столкновения.

На экране смартфона вспыхнули гневные сообщения от матери. Пока она бесилась, я думала о том, как бы заехать в новую бургерную. Есть хочется, а в холодильнике (как всегда) мышь повесилась.

«Поджаристый кусок говядины с сыром на хрустящей булочке… Чёрт возьми, желудок орёт, как потерпевший! Нужно свернуть прямо сейчас»

Я сбавила скорость на повороте и именно тогда увидела Её. Эта девушка стояла под фонарным столбом и, честно говоря, напоминала призрачную сущность. С белыми волосами и в лёгком светлом платье, она была одета совсем не по погоде.

На секунду у меня возник импульс притормозить рядом с ней, но, призадумавшись, я решила поддать газу. Кто знает, что с ней не так? Мне не нужны проблемы.

Тем не менее, почти поравнявшись со странной девушкой, я не могла не посмотреть в её сторону… А она вдруг сорвалась с места. Словно бешеный олень ринулась под колёса моей машины!

Фары осветили её лицо, губы девушки шевельнулись, я заорала, крутанув руль… И съехала в кювет. Последнее, что отпечаталось в моей памяти – треснувшее лобовое стекло и обрывок белой ткани на ветке.

— Рейчел… Рейчел, пожалуйста… Проснись!