Резонанс

Так, спокойно. Дышим ровно. Это просто ещё один расчёт — как в лаборатории. Только вместо штаммов — руны, а вместо инкубационного периода — время до активации ловушки.

Я украдкой оглядываю команду: слева Эльрин с луком наготове, глаза как у кошки в темноте, ни намёка на страх, справа — Грон, наш воин-полуорк, пальцы сжимают рукоять топора так, что побелели костяшки. За спиной слышно, как маг-недоучка Лир бормочет защитные формулы — третий раз за пять минут, и всё не ту. Его явно напугала та волна высокоранговой нежити на пятнадцатом этаже.

Сосредоточься. Сейчас не время для паники.

Под ногами — выщербленные плиты древнего телепортационного круга, добраться до которого нам стоило больших трудов. Руны по краям светятся прерывисто, будто пульс у лихорадящего. Я провожу пальцем по ближайшей — холод как от льда, но с подёргиванием, словно внутри что-то бьётся.

Хоть я и призванный, но всего лишь жрец-новичок, «подающий надежды». А всё моя щепетильность... Чёрт побери, не должен жрец заниматься телепортационными кругами, не должен! Но не Лиру же доверять этот ответственный шаг. Он ещё мало повидал, чтобы браться за такие сложные штуки. А тут ещё и с подвохом хреновина... Чёрт бы тебя побрал!

Ладно, я умный, я справлюсь. Если моя теория верна, это не просто телепорт. Это ловушка-переключатель: активируешь выход — блокируешь вход. Или наоборот. Как вирус, который маскируется под белок хозяина. Знаем таких. Как там на лекции по молекулярной биологии это называли... ах да, схемы рецепторного взаимодействия. Название мудрёное, но дело плёвое. Самое главное — найти «ключ», который запустит реакцию отторжения, и изолировать его. Кажется, нашёл...

— Эльрин, — шепчу, не поворачивая головы, — видишь ту руну в форме витка змеи? Не давай никому к ней приблизиться.

— Поняла, — её голос — как лезвие: острый и холодный.

Странно это всё, конечно. Всего три года назад нас призвали в этот мир, но что-то у заклинателя-оболтуса пошло не так, может, муха на нос села и сместила баланс, кто знает, но нас раскидало по всему материку. В итоге, пока мы собрались вместе, прошло два года. И, какая неожиданность, мы прям получились само воплощение толерантности этого мира. Ха, нет. Вместо пятерых людей человеком оказался только я — жрец, который целый год сходил с ума в этом обществе, откатившемся, по сравнению с нашим миром, до эпохи средневековья. Представьте, что вы живёте среди пубертатных подростков: гонора много, мозгов мало. Эх... А ещё эта антисанитария, бррр...

Мне повезло вдвойне. Когда я понял, что ванной тут владеют только единицы из мира сильных, меня пробрал такой гнев, что я открыл свои способности и очистился силой света. Хе-хе... Вот такой парадокс: в моём мире я был эпидемиологом, и в этом мире судьба дала мне тот же шанс — спасать людей от хвори телесной и мистической: демоны там, нежить всякая.

Ах да, другим товарищам повезло меньше. Хотя, кому как. Эльрин перешла в класс эльфов, да не абы кого, а королевского рода. Да-да. Она, блин, принцесса Эльрин Эвен Эльриарх. Лучница, красавица, альтруистка, меценатка и прочее, и прочее. Да не родная кровь, но её удочерили в связи с тем, что она была избрана для этого мира. Уважение и почёт и прочие регалии семьи — бонусом. Кем она была в прошлой жизни — утаивает, зачем — непонятно. Но спеси... на тройку эльфов хватит.

Слева от меня рычит что-то про «магические штучки» Грон. При переносе Грон получил мутацию и стал полуорком. Дааа... сложно ему пришлось при попадании сюда. Ни те, ни другие не хотели его принимать, так как такого нонсенса никто не мог потерпеть. Где это видано — эльф и орк? Но он оказался крепким парнем и показал этому миру, что мир его должен проглотить и подавиться, а ещё долго и мучительно кашлять, пока Грон вбивает своими кулачищами в печень всему сущему. Мужик с большой буквы.

Ну а Лир... Лир это местный, не из нашего мира. Дали нам для баланса, чтобы помогал в «героических делах». По факту — упёртый балласт. Много путает, часто теряется, но прёт напролом. А ещё маг...

Я что-то отвлёкся. Вся команда ждёт, пока я витаю в мыслях. Тут ещё какой момент: по пророчеству, из-за которого нас призвали, я попадаю под самую ответственную роль любого исекая — Страж Света, что хранит этот мир от оков зла. Да, они все видят во мне жреца, избранного, будущего Стража. Кому-то восторг, а кому-то и кость в горле. А я... что я. В силу своей профдеформации во всём вижу лишь набор переменных, которые нельзя просчитать до конца. Включая и этот злосчастный, будь он неладен, круг телепортации. Аааа... Как волнительно. Что, если я ошибся? Что, если это не переключатель, а таймер?

Что ж, хватит Маньку за... кхм... тянуть. Приступим. Пальцы сами складываются в знак Солнечного Стража. Тепло от медальона на моей груди пробирает до костей, погружая меня в ещё один соляр. Я наверное никогда не привыкну к этому ощущению, хоть и три года прошло.

А вдруг это всё же ловушка? А была не была, начинаю читать молитву. В конце концов, эпидемия — это тоже ловушка. И мы всегда входили в очаги заражения. Просто теперь вместо защитного костюма — молитва. Иронично. — Губы растянулись в едва заметной ухмылке. — Точно никогда не привыкну к этому.

Свет от меня разлился за пределы круга и ослепил всех вокруг, знаменуя начало процесса телепортации. Тело скрутило: сначала от жара, а потом от открытия портала. Сработало. Как противно. Сейчас вырвет. Хлопок. Темно. Холодно. Подземелье и головокружение. Не получилось. Сейчас вырвет... Пронесло. Хреновый из меня телепортатор старинных схем, хреновый. А глаза ещё не привыкли к темноте.

— Эльрин... — тишина и слепота. — Грон, Лир.

Не аннигилировал же я их... Все были в кругу, а я в центре. Ещё и не вижу ни черта. Фух. Спокойно. Сядь, насторожи слух, чтобы услышать врага, и приди в норму. Нужно-то пару минут. Какая давящая тишина... Справа капает вода. Значит, я ещё в пещере. Плохо. Я словно слепой котёнок на псарне.

— Интересно...

Огра за ляжку! Чей это голос?!

— Кто здесь? — стараясь сдержать волнение, произнёс я в темноту. Зрение ещё не вернулось.

— И долго ты ещё собираешься там сидеть?

Голос будто накрывает пледом, даёт какао и качает в кресле-качалке. Бывают же такие. Но кому он может принадлежать?

— Судя по твоему голосу, я могу ещё пару минут посидеть.

— Как хочешь, Элиан.

Стоп. Он знает моё имя? Но я не знаю никого с таким голосом. Может, пещера так меняет звучание? Или это тварь какая пытается прощупать, можно ли меня сожрать? Вот чёрт!

— Вижу, ты меня знаешь. Я же, в свою очередь, не имею ни малейшего представления, с кем веду диалог. — Попытка не пытка.

— Зови меня Зер. — Голос звучал всё так же беспристрастно, не выдавая эмоций. — Можешь убрать свой медальон, Элиан, я не несу тебе опасности.

Заметил таки. А он хорош. Я-то особо и не двигался, только коснулся пальцем медальона в кармане. А он уловил. Значит, видит течение энергий. Плохо, очень плохо. Хотя... Я ж слепой котёнок, что я ему сделаю? Свечку зажгу?

— Зер, раз уж так получилось, что мы с тобой вдвоём в этой пещере, а я пока не могу и с места сдвинуться, может, поболтаем? Расскажи, что это за пещера и как ты тут оказался?

Повисла пауза на пару вдохов. Похоже, не хочет говорить.

— Мы на двухсотом уровне подземелья, в которое ты спустился со своей командой.

Чего?! Двухсотый? Их же всего шестьдесят! Да и мы были на пятнадцатом! Твою ж кочерыжку... Ну точно босс этажа. Я покойник... Двухсотый... ха-ха-ха, офигеть.

— Твои товарищи удачно телепортировались к выходу и уже должны были выйти из подземелья. Ты же... сменил опору во время вспышки и задел катализатор.

Маааа... Победитель, я, баланда гнома, победитель по жизни... Он точно босс этажа, если не всего подземелья, уж если знает это всё. Прощайте, мои дорогие люди, которые мне улыбались.

— Может, прекратишь считать меня монстром, который хочет тебя сожрать?

Чего?! Он мысли читает?

— Хе-хе... Так это уровень, о котором даже не знают, а ты знаешь, что происходит на всех этажах. Как-то оно само напрашивается...

— Хооо... — тяжело выдохнул Зер. — Я не монстр. Прозрей уже. Попробуй открыть глаза: времени после применения магии света прошло уже достаточно для твоего уровня и опыта.

Чего?! Он и это знает? Да я уже не хочу открывать глаза. Ну нафиг... Эх... Придётся. И вправду уже вижу. Действительно пещера. Ни грамма света...

В этот момент слева от меня, откуда исходил голос, появилось небольшое свечение, которое начало подниматься к своду пещеры, освещая всё вокруг. И хоть мои глаза ещё не полностью пришли в себя, я охренел. Ангел! Собственной персоной! На каменном топчане лежал мужчина — будто высеченная статуя из самых грязных дамских фантазий. Рельефные мышцы, ни грамма жира. Высокий, светловолосый, с правильными чертами лица. Эталон. Лежит тут, опершись на локоть, в одних льняных портках, и смотрит на меня своими глазами цвета стали. А за спиной сложены огромные белоснежные крылья. В этом мире есть ангелы, охренеть! Не, в верованиях о них говорится, конечно, но я и не подозревал, что они существуют. Я-то по своей профессии атеист, а тут в магию пришлось поверить, представляете, молиться! А тут его пернатое превосходительство на потайном двухсотом уровне подземелья возлегает.

— Ну что, отошёл от шока? — выдержав минуту, произнёс он. — Смотри, дырку во мне просверлишь.

— А... Извини. Не ожидал встретить ангела воочию.

— Метишь в Хранители Света, но при этом не веришь в ангелов?

На его лице наконец появилась эмоция. И это была ехидная полуулыбка! Вот это разрыв шаблона.

— Я не мечу, а меня сподвигают на эту должность.

— А ты якобы против? Не смеши. — сказал Зер, сменив позу возлежания с бока на спину.

Каков наглец! Вообще ничего не боится.

— Я не против. Мне даже нравится. — Это чё ща было? Он усмехнулся? Серьёзно? Он меня бесить вздумал? Интересно, а насколько сильные ангелы? Что будет, если я ему в морду дам?

— Я не ответил на твой второй вопрос. Я не то чтобы здесь живу, скорее прихожу сюда подумать. Вы, обитатели поверхности, ещё не скоро сюда доберётесь, а это место в будущем станет безопасной зоной перед повелителем подземелья. К тому времени.

— То есть где-то здесь есть спуск на его уровень?

— Не совсем. Пока он находится примерно на семьдесят пятом этаже. Но, учитывая, как вы пробираетесь по этажам и с какой скоростью подземелье разрастается, вы сможете встретиться примерно в этой точке.

Странный тип. Очень странный тип. Моё чутьё кричит о проблемах, жирнющих и несмазанных. Но медальон не сообщает об опасности, подтверждая его вид и слова.

— Что насчёт твоего неозвученного вопроса, — тут ангел решил принять вертикальное положение и сесть, — так как ты уже три года общаешься с церковью и полтора года — довольно плотно, ты должен будешь узнать по моему виду, кто я.

И тут он расправил крылья... Шесть... Шесть белоснежных, светящихся крыльев, покрытых мягчайшими, на вид, перьями.

— Серафим...

— На этом, я думаю, мы смогли распознать роли друг друга, и больше напряжения между нами не будет.

В этом мире есть иерархия крылатых, подобная нашей. На низшей ступени — те самые холопы в мире света — Ангелы. Они выступают в роли посыльных и выполняют простую работу. Обладают хорошей силой, но их вполне реально победить и с уровнем B. Дальше идут Стражи Предела. Это воины, способные противостоять демонам. Физически сильные и выносливые. Для них отлично подойдут наши воины ранга A. После них идут ранги, с которыми живые существа поверхности, так они любят называть все расы, живущие на земле, вживую не сталкивались, но слышали от прошлых. Следующим по званию идут Чудотворцы. Эти ребята способны накостылять князю тьмы, как подростку, что попытался быкануть на полицейского. Но так как князей, а особенно буйных, немного, миролюбиво следят за порядком и медитируют в ожидании волны зла. Их ранг S. Следующие — не знаю, по силе они там или по связям — Управители. По сути, чиновники и управленцы ангельского мира. Хрен его знает, как они там оказались, но, как и любые чиновники, залезли в место потеплее. Над ними уже восседают Херувимы. Ранг SS. Хранители света любят относить себя к ним, так как они тоже хранят свет и знания Божьи, но божественного уровня и по силушке превосходят любого смертного и даже тех, кто живёт века. Ну и верхушка, элита, квинтэссенция силы, ума, красоты и приближённости к Богу, интересно, он не переносит слабаков и страшненьких? — Серафимы. Трипл-с, или SSS. Общаются напрямую с Богом и являются последним рубежом перед ним. Редчайшая карта в любой гаче. И она выпала мне. Я в пролёте... Если он решит меня убить, я и не замечу. Интересно, душа хоть сохранится или исчезнет, как сахарная вата в воде?

— Как мы можем находиться ниже этажа босса подземелья? Это же нелогично. — А чего мне терять, поболтаем.

— Сложный для тебя вопрос. — выдохнул Зер. — Это что-то вроде латентного резервуара во времени и пространстве. Ты должен был телепортироваться к поверхности, но из-за того, что твоя нога попала в другую зону, возможны были два сценария. Первый — тебя перенесло бы без ноги. Но ты «везунчик», и тебя целиком закинуло в место, которого ещё нет. Благодарю, что не отправил мне ногу.

— Получается, и выхода отсюда нет? — Я проигнорировал его колкость ибо были и более важные вопросы. — Но как ты оказался здесь сам?

— Как вирус в клетку.

— Подскажи, почему ты так странно изъясняешься?

— Я подбираю понятные для тебя слова, Артём, чтобы не тратить время впустую.

Чего?! Он даже это знает? Нет, мы, конечно, не имели чести встретиться с рангом Серафим вживую и не знаем всех его способностей, но это уже выходит за все рамки дозволенного. Он будто Бог. Знает, что происходит вокруг, знает, о чём я думаю, знает будущее этого мира и находится, с его слов, в ещё не существующем месте, а теперь ещё оказывается, что знает мою прошлую жизнь из другого мира, о которой я не распространялся? Мало того — не просто знает, но и апеллирует сложными терминами моего мира. Это как вообще возможно? Каковы же границы мощи этого существа?

— Ты мне лучше вот что скажи, Элиан: почему Хранитель Света? Чем тебя привлекла эта сторона? — Зер опёрся головой на свои руки, поставленные на колени. Его белокурые длинные волосы съехали вперёд, слегка прикрыв лицо, что сделало взгляд более выразительным и проницательным. Казалось, что в глазах зажглись небольшие искры.

— В смысле, почему? — Я аж развернулся к нему. — Я жрец, владеющий силой света. Мой путь построен на стезе помощи и защиты. Вот почему.

— И как, получается?

Ступор. Мысли вышибло из головы на пару мгновений. В смысле «как получается»?

— Да-а... Я постепенно расту и, как говорят церковники, довольно быстро. Не понимаю, к чему такие вопросы?

— Быстро? — Зер чуть наклонил голову, и в его глазах вспыхнули те самые искры — будто крошечные молнии пробежали по радужке. — А скажи-ка мне, Элиан… когда в последний раз ты не исцелил? Когда ты позволил болезни взять верх?

Я замер. Вопрос ударил точно в цель. В голове всплыл образ недельной давности. Женщина была на последней стадии рака лёгких — это было видно даже и без современных исследований из моего мира. Как бы прискорбно это ни звучало, но даже магия этого мира не была способна в полной мере исцелить это заболевание. Она просто угасала. Всё, что я мог сделать — и разумеется, сделал — это избавить её от симптомов до конца её недолгих дней. Магия... То слово, на которое мы, жители двадцать первого века, имеющие технологический прогресс, так опрометчиво надеялись и строили воздушные замки о том, что можно взмахнуть волшебной палочкой и всё как рукой снимет. Да чёрта с два! По всем законам этого мира это невозможно. Чтобы исцелить такую серьёзную болезнь, нужно чудо уровня Бога. А Богам... им, как и везде, не до обычных людей.

— Это… не имеет смысла. Если я могу помочь, я помогаю. И таких большинство.

— О, конечно. — Он выпрямился, и его тень на стене вдруг стала слишком длинной, будто не от человека, а голос перешёл на слегка пониженную тональность, на которой слышалась едва уловимая хрипотца. — Не все чудеса доступны смертным, как и бессмертным. Есть вещи, которые просто нельзя исцелить. Есть раны, что должны заживать сами. Какими бы сложными они ни были. А также есть… судьбы, которым положено свершиться.

— О чём ты? Звучишь как закоренелый фаталист.

Серафим горько усмехнулся.

— Я говорю как тот, кто видел, как миры сгорали от «добрых» намерений. — Его голос не повысился, но в нём зазвучало что-то древнее, тяжёлое, а взгляд устремился на меня, всё так же искря внутри. — Ты лечишь. Ты спасаешь. Ты светишь. Но скажи: ты когда-нибудь спрашивал, чего стоит этот свет?

— Что за чушь ты...

Но не успел я закончить фразу, как ощутил знакомую боль от мигрени. Мигрень преследовала меня всю жизнь — и эту, и прошлую. Но если в прошлой мне хватало сил и лекарств, и моей жизнестойкости, чтобы заглушить её и не обращать внимания, то в этой жизни она стала жёстче. Заклинания, травы — ничто не помогало от неё. Да и уровень боли вырос раза в три. Плата за мою целеустремлённость... Всегда, когда перегружался, получал откат — как и сейчас. Как же не вовремя.

— Ну что, нравится?

Чего? Он ухмыляется, глядя, как я мучаюсь? Это что за приколы от представителя света? А он точно Серафим?

— Да, головная боль шикарна. Дайте ещё, с собой заберу...

Зер усмехнулся.

— Как всегда, стоит загнать тебя в тупик, как огрызаешься и язвишь.

— А ты прям фанат моей жизни, я посмотрю. — на моём лице непроизвольно возник оскал. — Сталкеришь по полной? Признайся, твоих рук дело, что я попал в этот мир?

— Нет. Это не я. Мы с тобой впервые встретились здесь.

— Тогда что-то до хрена ты знаешь обо мне, не находишь?

— Лучшая защита — это нападение, да? — Зер встал со своей скамьи и подошёл ко мне. Внимательно посмотрев на то, как я корчусь от боли, он вздохнул и протянул руку к моей голове. Ага, щас! Держи карман шире. Конечно, я отшатнулся. Чёрт его знает, что он собрался делать. — Да не сделаю я тебе плохо, просто притуплю боль, пока мы с тобой беседуем.

Терпеть боль или довериться неизвестному существу? Если бы боль была привычной, я бы отказался. Но сейчас она просто разрывала мой череп на несколько частей. А он мне ещё нужен, как минимум, чтобы не раскидать мозги по этой пещере. Да и думать о выходе надо будет... Ладно, попробуем.

Я кивнул, и Зер прикоснулся к виску. В то же мгновение головная боль ушла на второй план, оставив лишь слабое напоминание о себе. Как в старые добрые.

— Этого должно хватить, чтобы ты перестал корчиться от боли. — Серафим развернулся и вернулся к своей скамье. Он был без обуви, а его белоснежные крылья слегка волочились по земле, оставляя небольшую борозду в пыли. — Как тебе болевой аттракцион? Нравится?

В смысле «нравится»? Это что, твоих рук дело, пернатый окорочок?

— Не понял вопроса...

— Да всё ты прекрасно понял. — чуть ли не зевая, потянулся Зер. — Вопрос не имеет подтекста. И не я виновник твоего приступа, как ты успел подумать.

— Мне вот всё не даёт покоя: ты что, умеешь читать мысли? — прищурившись, произнёс я.

— Мне это ни к чему. Твой поток энергий говорит сам за себя, а предсказуемость вашей натуры подставляет слова под волны. — «Напыщенный индюк», — пронеслось у меня в голове. — Кстати, насчёт энергий, юный жрец: что скажешь, как изменилось твоё колебание с момента попадания сюда?

В смысле, изменилось?..

Я замер, прислушиваясь к себе. Странный вопрос. Обычно я не особо слежу за этим — ну колеблется и колеблется. Как дыхание или сердцебиение. Обращать внимание начинаешь, только когда что-то идёт не так.

Но раз уж сам Серафим спросил...

Да, в этом мире многое завязано на потоках энергий. Каждое существо вибрирует на своей частоте. Эти частоты помогают использовать магию определённого вида, входя с ней в резонанс, или же, если колебания не подходят под основные потоки, вообще не иметь возможности колдовать. Когда я впервые очистился от грязи, я, как и говорил, очень сильно разозлился. Сильные эмоции способны неосознанно усиливать вибрации тела, тем самым провоцируя случайные всплески магии. Это можно сравнить с подачей электричества на магнит в воде: чем сильнее подача, тем сильнее волны.

Я снова отвлёкся. Странно это всё, но со временем я научился входить в состояние вибраций одной лишь силой мысли. Таким мог похвастаться далеко не каждый. Так, проверим.

Прикрыл глаза, сосредоточился. Обычно это занимает пару секунд, но сейчас — будто нырнул в тёплую воду. Легко, плавно, без привычного толчка. Странно.

Открыл внутренний взор. Да, стандартные волны, только... они гармоничные, непохоже, что я в смятении. И так ровно пересекаются с его волнами. Хотя это логично: если бы я резонировал на других частотах, я был бы не потенциальным Хранителем Света. Мы словно два камертона, настроенные в унисон.

— На что ты хотел обратить внимание? — я поднял взгляд на Зера. — Всё в порядке. Мы на одной волне, если это можно так назвать. Я в резонансе с тобой. Или ты не об этом?

Серафим не ответил сразу. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрел на меня с каким-то новым выражением. Не насмешка, не превосходство. Скорее... любопытство. Будто я — интересный экспонат в его коллекции.

— В том-то и дело, Элиан, — наконец произнёс он тихо. — Твои головные боли — это последствия столкновения с новым. Каждый удар волны бьёт по твоей пустой голове и отдаётся эхом, заставляя мысли вязнуть.

— Но… я вижу обратное…

— После того как я поправил твои колебания.

Я замер. Вот это уже неожиданно! Что значит «поправил колебания»? Он мне природу изменил, что ли?! Я ему что, музыкальный инструмент тут?

— Ооох… — Зер закатил глаза с таким видом, будто я его смертельно утомил. — Опять ты за своё. Да не изменял я тебя, волну придержал в моменте. А будешь так переживать — головная боль вернётся.

— Но почему я резонирую с тобой неправильно?

— Наконец-то правильный вопрос. — Его губы растянулись в тёплой улыбке. Он явно путал эмоции, я не пубертатная девчонка, чтобы мне это нравилось. Напротив. — Ты не Страж Света. И даже не жрец.

Че-е-е-го-о-о?!

В смысле, баланда гнома, я не жрец? С какого… я не жрец?? Спокойно, вдох-выдох… Да тут невозможно успокоиться!

— Подожди, как я могу не быть жрецом? Ведь я использую магию света, церковники…

— Церковники видят только малую часть сущего. — Зер говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — Тебя даже выворачивает от магии света.

— Эм… бывали эпизоды, но это от большого потока…

Серафим громко рассмеялся, заполняя изолированную комнату медовым баритоном. Даже страшновато стало.

— Оправдываешь свою суть, признаю. Но нет, ты не жрец. И не служитель тьмы, лесов, вод и прочего течения этого мира. — Серафим опёрся руками о топчан сзади. Искры в его глазах резвились, как блики на сугробах в солнечный день. — Так и быть, дам подсказку. Вспомни, когда ты использовал не магию света.

Законы здешнего мира таковы, что резонировать ты можешь только на одной частоте, и ни одному живому существу не под силу владеть несколькими видами магии. Это просто невозможно, как горячее и холодное.

— Я не…

— Я сказал — вспомни. И не ври себе.

Да сколько он меня будет перебивать! Вот ведь моду взял, задница пернатая. Что я мог сделать такого, что можно было принять за магию не света? Хм… ну, если только, когда я представил, как частицы света обволокли воду и подняли её в воздух, подогревая по дороге к тазу. Только вот это не другая магия, а моя наработка. Сам придумал, зная строение веществ. Ну или в палатке, перед ночной охотой на нежить, приглушал свет, отражая волны. Эх… плюсы цивилизованного общества. Когда знаешь, как работает всё вокруг, и можешь управлять этим.

— И как, головная боль быстро накрывала в эти моменты? — ехидно улыбаясь, Серафим рухнул на ложе.

А ведь точно… Каждый раз, когда я что-то новое придумывал, моя голова сходила с ума. Мог неделю проваляться в постели.

— А что если, — вдруг вклинился в мои мысли Зер, — я тебе скажу, что это не твои «наработки», а использование других видов магии?

Не-е-ет, не может этого быть. Это же невозможно, правда?

— Это невозможно, — выдохнул я, но в голосе не было уверенности.

— Для них — да. — Зер кивнул куда-то вверх, вероятно, имея в виду весь остальной мир. — Для тебя — нет.

Я молчал, переваривая. Это ломало всё, что я знал. Всё, во что меня учили верить три года.

— Ты не связан оковами выбора, Элиан. — Голос Серафима стал тише, но от этого не менее весомым. — Ты можешь менять миры, потому что чувствуешь их. Понимаешь их строение. Ты смотришь на магию не как на стихию, а как на… схему. Уравнение. И решаешь его не силой, а знанием.

Он поднялся и подошёл ко мне вплотную. От него пахло озоном и почему-то мёдом.

— В твоих руках не просто сила, Элиан. В твоих руках — выбор. Каким станет этот мир. Потому что ты можешь стать любым. Свет — да. Тьма — да. Огонь, вода, земля, воздух — всё это будет подчиняться тебе, если ты поймёшь, как оно устроено.

Я сглотнул.

— И что мне теперь делать? Удавиться от такой новости?

Зер усмехнулся.

— Для начала — выйти из пещеры.

Я оглянулся. Ага, приколист. Вокруг только каменная комната без входа и выхода, в которой мы благополучно заперты. То есть, я заперт. Ты то можешь уйти в любой момент. Ни намёка на дверь или проход.

— А где выход?

Серафим не глядя махнул рукой в сторону стены напротив.

— Там. Всегда был там. Просто ты не смотрел.

Я прищурился. Стена как стена. Камень, мох, трещины. За нос меня водит?

— Я не вижу.

— Потому что привык видеть то, что тебе показывают. — Зер равнодушно щёлкнул пальцами, и стена пошла рябью, как вода. — А теперь посмотри. Не глазами. Знанием.

Я закрыл глаза. Сосредоточился на том, что знал о пещерах, о камне, о пустотах. О том, как воздух движется, как тепло распределяется. И вдруг…

Увидел.

Стены не было. Был проход. Широкий, уходящий вверх, к слабому свечению дневного света.

— Вот теперь ты понял. — Голос Зера звучал уже издалека с оттенком ехидной ухмылки. — Иди, Элиан. Твои друзья ждут. И помни: ты не жрец. Ты — нечто большее. Или меньшее. Смотря какой выбор сделаешь.

Я обернулся.

Скамья была пуста. Только лёгкое облачко пыли кружилось в воздухе, там, где только что сидел шестикрылый.

— Зер?..

Тишина. Я выдохнул и шагнул к проходу.