Результативная обида

Пританцовывая инапевая, Глаша зашла в подъезд и тут же наткнулась на своего старинного другаАрка. Вообще-то он звался Кондратом, но имя свое не любил, укоряя за негородителей, и даже собирался со временем его поменять, вот и предпочиталотзываться на кличку, сокращенную от фамилии – Арканов.

– Привет! Чеготакая довольная? – мрачновато спросил он, глядя на ее круглое румяное лицо.

– Последний деньучебы, – она несколько удивилась его недружелюбному тону. Обычно он былснисходительно-добродушен. – Завтра каникулы. А ты чего такой хмурый? Оценкиплохие?

Они учились водной школе, но в параллельных классах, поэтому Глаша ничего об егоуспеваемости не знала. Да она ее и не волновала.

– Оценки какоценки, – пробурчал он. – Просто отец путевку купил мне в спортлагерь сразу надве смены, чтоб я по двору зря не шатался.

Глаша вовсе несочла это наказанием.

– Да? Это жездорово! Давай я родителей попрошу, чтоб мне купили путевку в этот же лагерь ипоедем вместе? Вот весело-то будет! Ага?

Он отшатнулся,будто она предложила что-то на редкость непотребное.

– Ты чего? Чтоты там делать будешь? В спортивном-то лагере? С твоим весом только на турникевисеть, как лягушка, подтянуться уже не сможешь. Ты же натуральнаяплюшка-ватрушка! Мне с тобой рядом будет просто стыдно!

И ушагал,сердито насвистывая.

Глаша прерывистовздохнула, едва сдержав слезы. Ну да, у нее килограммов двадцать лишнего веса.И что? Прежде его это не волновало. Они ходили всюду вместе, и Арк никогда неназывал ее плюшкой-ватрушкой. Но хоть не шаньгой, и на том спасибо.

Хлюпая носом,пришла к себе. Квартира была пуста, родители на работе, брат – в универе. Чтобыутешиться, сразу ринулась к холодильнику. Так, что тут у нас вкусненького?Вытащила вчерашний пирог с рыбой, испеченный мамой, молоко, сыр с маслом исделала огромный сэндвич. Проглотив это, успокоилась и принялась рассуждать ужеболее-менее здраво.

Итак, что онаимеет? Первую ссору с лучшим другом, которого считала почти женихом. Но почемуон так себя вел? Это было на редкость странно, ведь толстушкой она была всегда,но Кондрат никогда ее не дразнил, в отличие от других мальчишек.

Заподозривнеладное, позвонила своей закадычной подружке Доре, полностью Доротее, тожежертве родительской любви к старинным именам. Та, чуть слышно пофыркивая,выслушала ее и проницательно заявила:

– Ну и дура жеты, Глашка! Кончилась твоя детская дружба. Все знают, что Арк за Милицей издевятого «А» ухлестывает, нашей «мисс школы», одна ты ничего не видишь. Вот они взъелся, что его отец подальше от нее отправляет. Видно, там дела далековатозашли, раз такие кардинальные меры принимаются. А ты навоображала чего-тонесусветного типа вечной любви.

Подружка ещечто-то вещала, но Глаша ничего не слышала. В ушах стучал пульс, в головекрутилась одна только мысль: «как же так»? Но прощальные слова Доры все же влезли ей в уши:

– Тебе надособой заняться. По утрам бегать, что ли. И неприятности не заедать, как ты этолюбишь делать. А то ты, уж извини, скоро поперек себя будешь шире.

После этогопозитивного разговорчика Глаша снова отправилась на кухню, доела пирог, сыр иколбасу, и шлепнулась переспать все свои неприятности. Вечером встала от шума –пришедший с учебы брат включил музыку и громко напевал мелодию прямо у еедверей. Пришлось вставать.

– Ух ты! –Славка уставился на нее насмешливым взглядом. – Ты на себя в зеркало глядела?Иди погляди, красотка!

Брат всегдаобращался с ней иронично и неприязненно, будто к конкурентке. Наверное, так ине простил, что после ее рождения ему пришлось отдать какой-то малявке почтивсе свои игрушки, что для пятилетнего мальчишки оказалось слишком сильнымударом. То, что ему купили другие, и даже лучше, его не утешило. Он так и неперестал считать Глашу узурпаторшей и относился к ней соответственно.

Она поплелась вбольшую комнату. Стоявшее там большое зеркало, отразившее ее похожую на пельменьфигуру, настроение убило окончательно. Но хуже всего было то, что на ее лицевместо нормальных голубых глаз зияли две крошечные опухшие щелочки, как наяпонских гравюрах, а видела она ровно столько, чтоб не споткнуться на ровномместе.

Глаша горестно вздохнула,укоризненно покачав головой своему несуразному отражению. Вот не надо былоперед сном пить столько молока, да еще и реветь потом в подушку!

Пошла умываться,чередуя холодную и горячую воду, но неприятная процедура не помогла. Пришедшаяс работы мама посоветовала ей сделать компресс из натертой сырой картошки, асама принялась по просьбе мужа печь блинчики. Естественно, Глаша не смоглаотказать себе в удовольствии съесть всего-то десяток, правда, с очень вкуснымземляничным вареньем, которым щедро поливала каждый блин, зная, что все этонепременно отложится на талии лишними килограммами.

И почему папа,ужинавший вместе с ней и съевший ничуть не меньше, да и брат с мамой, ни в чемсебе не отказывающие, даже не стройные, а поджарые? За что же ей одной такоенаказание? Ведь больше среди ее родственников толстяков нет, она одна удаласьтакой на редкость безобразной.

Легла поздно,просидев в соцсетях и жалуясь на горькую судьбину всем подряд, правда, поддурацким ником «ходячее несчастье». Обычно она чувствовала себя вполнежизнерадостно, но неприятности этого дня изрядно подкосили ее уверенность всебе.

2

Утром елевстала, чувствуя себя тяжелой и неуклюжей. Глазки стали видеть немного лучше,но все равно оставались припухшими и красноватыми. И в довершение ее неземнойкрасоты ровно посредине подбородка вылез отвратительный розовый прыщ, незамазываемый никаким тональным кремом.

А ведь ейсегодня нужно идти дежурить в Дом молодежи, где будет проходить городскаяолимпиада по краеведению. И зачем только она согласилась помочь их классномуруководителю, учителю истории, одному из организаторов этого совершенно ненужного ей мероприятия?

Но делатьнечего, обещания нужно выполнять. Надев строгое синее платье и затянув назатылке конский хвост, она приехала в Дом молодежи ровно за десять минут доназначенного времени. Пал Иваныч похвалил ее за пунктуальность и поставил водном из многочисленных коридоров с наказом показывать дорогу всем приехавшимна олимпиаду.

Это былосвоевременно – в Доме молодежи вполне можно было заблудиться так же, как вбесконечных переходах Хогвартса. Глаша уже отправила в нужном направлениинесколько потеряшек, когда подле нее остановился красивый молодой парень иулыбнулся так открыто и располагающе, что она невольно улыбнулась ему в ответ.

– Милая Глаша! –торжественно обратился он к ней.

Она немногорастерялась, не понимая, откуда он ее знает, но вовремя вспомнила, что на еегруди красуется бейдж с именем и фамилией, да еще и с номером школы. Зачемфамилия, она не знала, но у всех сопровождающих олимпиаду были такие слишкоминформативные, на ее взгляд, бейджи. Приготовившись показать дорогу, услышалавовсе не то, что ожидала:

– Вы чем-торасстроены? – парень с неожиданным сочувствием наклонился к ней.

Она замоталаголовой, не понимая, какое ему до нее дело.

– Непереживайте! – весело посоветовал он. – Вы такая хорошенькая, когда улыбаетесь.Совершенно прелестная улыбка. Так что кто бы он ни был, он вас не стоит,правда.

Глаша оторопела.Такого она еще ни от кого не слышала. Неужто он из тех бабников, которому всеравно, кто перед ним – толстуха или красавица? Но ответить смогла толькосмущенным «эээ…».

– Вот ты гдеоколачиваешься! – раздался позади звонкий неприязненный голос.

Глаша с парнемодновременно вздрогнули и повернулись. Стройная девушка в черных джинсах ибелой кофточке в обтяжку, подчеркивающей тонкую талию, пренебрежительносмотрела на них.

– Опять увечных,обиженных жизнью, привечаешь? – смерила она уничижительным взглядомпокрасневшую от ее хамских слов Глашу. – И не надоело?

– С чего ты этовзяла? – парень выпрямился и нахмурился.

– Вижу! –отрубила девица и свысока посоветовала Глаше: – Ты, милочка, займись-ка собой.Килограммчиков двадцать-двадцать пять сбрось, волосенки в порядок приведи,прыщи выведи, а вот потом уж и с парнями знакомься.

Глашапочувствовала неистовое желание дать этой фифе кулаком в глаз. А что? Это онаможет, ее заботливый братец научил и драться, и несколько приемчиковсамообороны показал, заявив, что в жизни все может пригодиться.

Парень ухватилсвою знакомую за руку и потащил прочь, крикнув на прощанье:

– Извините ее,Глаша! И помните, все, что я вам сказал – правда!

Девушкаобескураженно смотрела им вслед, не зная, как ей на это все реагировать.Злость, обида, удивление – все смешалось воедино в один огненный коктейль.Такую бурю эмоций она еще никогда не испытывала.

В самом ли делепарень, имени которого она даже не узнала, говорил комплименты всемвстречавшимся на его дороге ущербным девицам вроде нее, или это простоинсинуации его хамоватой подружки? Отчего-то казалось очень важным выяснитьправду. Жаль, что ей этого никогда не узнать.

В концеолимпиады Пал Иваныч спросил у нее, сможет ли она еще принять участие вподобных мероприятиях, которых в городском департаменте образованиязапланировано много. Глаша поспешно отказалась, отговорившись тем, что на вселето уезжает к бабушке на дачу. Он слегка огорчился, но толерантно пожелалдоброго отдыха, и она уехала домой, не подозревая, что как раз в это времяподходивший к ней парень нелицеприятно разговаривает со своей подружкой.

– Как ты моглатак беспардонно хамить незнакомому тебе человеку? – цедил он сквозь зубы,разглядывая ее так, будто впервые увидел.

– Нормально я сней разговаривала, не придирайся! – сердито ответила Кристина, раздумывая, кудабы сходить развлечься после редкостно нудного дня. – Давай рванем в«Итальянский дворик», расслабимся.

– Не хочу! –неожиданно ответил он.

– А куда тогдапойдем? – не поняла она его отказа. – В «Старый город»? Он недалеко, но там мнеобстановка не нравится. Скучно, да и кормят так себе.

Он остановился искрестил руки на груди, будто отгораживаясь от нее.

– Никуда!

Эти слова ееогорошили.

– Почему, Артем?Ты что, куда-то торопишься?

– Нет, просто яне хочу никуда идти с тобой. Извини, Кристина, но твоя недоброта меня простодостала.

Кристинаагрессивно выдвинула подбородок вперед, как делала всегда, собираясь спорить.

– Вот как?Значит, это все из-за толстой прыщавой девчонки, готовой повеситься на тебе? –она начала по-настоящему злиться.

– Это твоеочередное хамство стало последней каплей, только и всего. Давай расстанемся.Друзьями быть не предлагаю, это нереально.

– Да пожалуйста!– презрительно бросила она. – Мне стоит только свистнуть, как у меня будетсотня парней покруче тебя.

– Свисти сколькохочешь, я не против, – провокационно разрешил он.

Желая егопроучить, она посмотрела по сторонам. Навстречу им быстрым шагом шел высокийпарень с черной папкой в руках. Она вскрикнула:

– Павел, привет!

Он посмотрел нанее, слегка смутился, подошел к ним, ответил:

– Привет, – икрепко пожал руку Артему.

– Ты не мог бысводить меня в ресторан? – капризным тоном протянула Кристина в полнойуверенности, что тот немедля согласился.

Но Павел перевелглаза на каменное лицо Артема и отрицательно покачал головой.

– Знаешь, Кристи,ты хороша, спору нет, но на тебя нужно любоваться издали, как в зоопарке напантеру. Красивая зверюга, но безопаснее, когда ее и зрителей разделяетдобротная решетка. Так что извини, но в клетку к хищникам я не ходок.

Кристиназадохнулась от негодования, не найдя, что ответить, а Павел, слегкапоклонившись в знак прощания, поспешил дальше.

– Вот умныймужик, – с уважением сказал Артем. – Последую-ка и я его примеру!

И он быстроперебежал на другую сторону улицы.

– Ну ипожалуйста! – Кристина несколько побледнела и досадливо закусила губу. – Небольно-то и хотелось!

Долго стоять водиночестве ей не пришлось – проходившая мимо компания парней и девчонок, вкоторой оказалась одна из ее однокурсниц, увлекла ее за собой.

3

Глаша пришладомой в необычайно взвинченном состоянии. Все, с нее хватит! Больше никакоголишнего веса, никаких прыщей и заплывших от рева глазок! Пока не прошларешимость, заявила родителям, что уезжает к бабушке на все лето.

Это было такнеобычно, ведь к бабушке Глаша приезжала самое большее на пару дней, что мамаудивленно спросила:

– Да что с тобойприключилось?

– Я решилазаняться собой, только и всего. Не хочу быть хуже других!

– Правильно,правильно, давно пора, – поддержал ее ехидный братец. – Но почему именносейчас? Влюбилась скоропостижно, что ли?

– Это толькопомирают скоропостижно, – поправил его отец, – а влюбляются внезапно.

– Ни в кого я невлюбилась, – фыркнула Глаша, – просто мне сегодня одна цаца посоветовалазаняться собой. Вот я и выполню этот ее совет!

Это прозвучалотак угрожающе, что родители переглянулись.

– Тебя заубийство этой цацы не посадят? – поинтересовался Славка. – Не то, чтоб я былсильно против, но как-то не хочется писать в анкетах в строке «родственники»местонахождение «в местах не столь отдаленных».

– Я ее не знаю ивстретиться с ней не рискую, – Глаша с прищуром посмотрела на выставленные настоле мамины зразы из куриного фарша с начинкой из грибов и сыра, ее любимые,но взяла не десять штук, как сделала бы раньше, а всего только три, причемотказавшись от нежного, пышного, взбитого с молоком и сливочным маслом, пюре.

Съев без хлебакотлетки, ушла к себе и принялась собираться. Чтобы не скучать, перекачала вчиталку все новые книги, найденные у пиратов, потому что в деревне с забавнымназванием Скошнино, где бабушка десять лет назад по дешевке купила брошенныйдом, не было никакой связи, ни интернета, ни телефонной. Чтобы позвонить домой,приходилось ездить в райцентр за сорок километров.

Это было именното, из-за чего она и не любила жить у бабушки. Но теперь прочь все удобства, недающие ей привести себя в божеский вид! Особенно ее главный враг – злобныйхолодильник, соблазнитель и искуситель!

Она непременнодокажет той противной особе, что она симпатичная, и улыбка у нее действительнопросто замечательная, как ей и сказал тот красавчик. Хотя, вполне возможно,говорящий это всем встречным-поперечным дурнушкам!

При этой мыслинастроение упало, но боевой задор не потерялся. И Глаша принялась методичноскладывать вещи, нужные в деревне на долгое время.

На следующийдень «заботливый» братец разбудил ее ранним утром, едва солнечные лучибледно-розовым светом осветили комнату.

– Ку-ку,декабристка ты наша, не передумала еще отправляться в ссылку в глухуюбезинтернетную деревню? – задал он сакраментальный вопрос. – Если нет, то давайпоскорей собирайся. Мне велено тебя отвезти, а у меня вечером свидание. Бабушкенаверняка надо будет помочь по хозяйству, так что времени на раскачку нет.Шустри.

Глаша взглянулана часы. Он что, с ума сошел? Еще даже шести нет! Но с упертым братцемпрепираться себе дороже, и через десять минут они сели завтракать, стараясь нешуметь, чтоб не разбудить родителей.

Славка судовольствием съел трехэтажный бутерброд, открывая рот во всю ширь, и Глашапоневоле сверлила его завистливым взглядом, пытаясь обойтись тостом с тонкимслоем апельсинового джема.

– Ты что, вгипнотизерки готовишься или хочешь, чтоб я подавился? – ехидно поинтересовалсялюбящий братец. – Не дождешься! Я выносливый! – и в доказательство сделал себееще один толстенный бутер.

Чтоб не травитьдушу и не сорваться ненароком, Глаша ушла из кухни, проверила, не забыла личего, повесила на плечо рюкзачок с хрупкими вещами. Пришедший через пять минутбрат взял приготовленные тяжелую сумку, чемодан и, нарочито кряхтя и согнувшисьв три погибели, потащился к дверям.

– Тебе тяжело? –запаниковала проснувшаяся мама.

Славка тут жевыпрямился и гордо прошествовал к дверям, делая вид, что это вовсе не онизображал задавленного багажом хлипака.

Их «тойота», какобычно, стояла на придомовой стоянке. Закинув вещи в багажник, Славка сел заруль и лихо выкатил на дорогу.

– И когда ужетебе восемнадцать-то будет? Права получишь, и сама ездить будешь куда захочешь,– мечтательно протянул он.

– Ага, – неменее мечтательно согласилась она. – Вот ты на будущий год диплом получишь,работать пойдешь, и подаришь мне «пежо».

– С чего этовдруг? – напрягся он, пристраиваясь за красивым белым «мерсом».

– А что, тыдумаешь, мы всей семьей на одной машинке ездить будем? Ведь сегодня из-за насмама с папой поедут на работу на автобусе.

– Ты права, –одобрительно качнул он головой, – пара машин в наш дом совершенно необходима.Хорошо хоть что бабушка у нас нетребовательная, редко на помощь зовет.

– У нее связи сгородом нет, а то бы она почаще звала, – зевнув, Глаша указала ему нанесоответствие.

Устроиласьпоудобнее, ложась и радуясь, что догадалась уйти на заднее сиденье. Конечно, ссогнутыми ногами спать не слишком удобно, но это полная ерунда, если засыпаешьна ходу.

Проснулась онауже возле бабушкиного дома от сердитого оклика брата:

– Эй, соня,поднимайся! Почти два часа проспала, куда больше-то?

Она потянулась инеловко вылезла из салона. Именно вылезла, держась за дверцу машины, ибозатекшие ноги не держали совершенно. Пришлось подождать, пока восстановитсякровоток и не распрямится спина. Эх, спалось-то хорошо, а последствия такиенеприятные!

Бабушка была вогороде и не сразу поняла, что к ней прибыли внуки. Разохавшись, с удивлениемпроследила за количеством привезенного багажа. После слов внучки, что таприбыла к ней на все лето, поразилась еще больше.

– А как же тыбез своего интернета жить-то здесь будешь? – участливо спросила, не понимая,что подвигло Глашу на столь невероятное самоограничение.

– А у неебезответная любовь! – сдал сестру Славка. – Она страдать желает без помех!

Бабушка с Глашейодновременно посмотрели на него с обещанием крупных неприятностей. Поняв, чтосказанул что-то явно лишнее, тот принял вид пай-мальчика и елейным голоскомпоинтересовался:

– Бабуль, тебеже по хозяйству что-то сделать нужно было? Так вот до обеда я весь твой!

– Нужно, как ненужно! – многозначительно согласилась та. – После последнего дождя с потолка накухне капало только так. Так что залезь-ка ты на крышу да проверь, что тамтакое. Если шифер треснул, то замени, если сможешь. Запасные листы у меня есть.

Славкаозадаченно почесал затылок. Крыша была крутая и скользкая, лазить по ней былострашновато.

– Ты сначаласнизу посмотри, с чердака, – подала умный совет Глаша. – А шиферину подвестивместо сломанной я тебе помогу.

Вдвоем онидовольно быстро убрали треснувший лист шифера, даже не залезая на крышу, ипоставили новый. После этого брат поел вкусной сметаны, купленной у соседей,забрал десяток заказанных матерью домашних яиц и укатил.

– Жарко, –бабушка вытерла обильный пот со лба. – Устала я на этой прополке. Земляхорошая, жирная, сорняки так и прут, заглушая посевы. Да и солнце печет как наюге. Давай-ка съездим на озеро, искупнемся. Баню в такую жару топить неохота.

Глаша былатолько за, но идти пешком два километре по такой жаре ей вовсе не улыбалось.

– Да зачем жеидти? – загадочно усмехнулась бабушка. – Мы с тобой на «урале» домчимся.

Глаша знала, что«урал» – это мотоцикл, причем тяжелый.

– А кто егоповедет? – она сильно сомневалась, что кто-то из малочисленных окрестныхмужиков захочет отвести их в разгар жаркого дня на озеро.

– Я, конечно,кто же еще? – гордо заявила бабушка и выкатила из сарая зеленый мастодонт. –Садись в коляску!

– А шлем? –Глаша всегда соблюдала правила дорожного движения.

– Зачем он нам?Тут гаишников отродясь не бывало. Деревня же считается заброшенной. Кого тутловить?

Предвкушаякупание в замечательно прохладной воде, Глаша быстро натянула купальник, взяласменное белье, чтоб не ехать в мокром обратно, и устроилась в коляске. К ееудивлению, бабушка с первой попытки завела мотоцикл и уверенно направилась насевер по укатанной гравийной дороге.

Приехали онибыстро. На берегу большого прозрачного озера никого не было. От города былодалеко, а из окрестных деревень никто в нем посреди дня купаться не спешил, увсех работы было полно. Вдоволь наплававшись и смыв с тела пот и пыль,медленно, чтоб не простудиться после купания, поехали домой. Вечером послеужина Глаша спросила:

– Бабуль, аоткуда у тебя этот зверь?

– «Урал» мне ещев прошлом году сосед задарма отдал, он к сыну переехал, в город, а там мотоциклни к чему. Это здесь он по любому бездорожью проедет, а по асфальту по немупроку ездить нет – бензину жрет прорву, да и рев у него, как у больного слона.

– А что ж ты нанем в прошлом году-то не ездила?

– Я хотя вмолодости и гоняла на мотоцикле, но забыла уже почти все, пришлось вспоминать.Этой зимой закончила курсы, даже права получила, теперь и на мотоцикле ездитьмогу, и на машине.

4

Дни покатилисьдруг за другом. Днем Глаша помогала бабушке ухаживать за садом-огородом, потомони или гоняли на мотоцикле к озеру, или ездили в лес за грибами-ягодами. Повыходным приезжали родители и дядя со своими детьми.

Над нейпосмеивались, считая ее здесь житье наказанием, но у Глаши было на этот счетдругое мнение. Она изрядно похудела, чего и добивалась, к тому же без интернетаи телевизора жизнь оказалась гораздо интереснее, чем она думала. И, что ееужасно удивляло – дни тянулись долго, почти нескончаемо, наполненные делами истаромодными удовольствиями.

Они с бабушкоймного читали, обсуждая прочитанное. У бабушки были забавные, поройпарадоксальные, взгляды, и Глаша много смеялась, слушая ее высказывания олюбимых книгах и героях. Порой к ним на огонек приходил вечеровать их сосед дядяГриша, немолодой мужчина, лишь немногим моложе бабушки.

Его жена терпетьне могла деревню и сюда почти не приезжала, а вот он каждое лето жил здесь, вСкошнино, отдыхая от шума и грязи большого города. Он бы с удовольствием изимовал тут, но работа, как он шутил, сюда к нему ездить не будет – онпреподавал в одном из колледжей города математику и физику. Вообще он былдядькой умным и веселым и Глаше нравился. Она даже как-то просил у бабушки:

– Бабуль, а тызамуж не хочешь? Мне кажется, дядя Гриша тебе об этом чуть ли не прямым текстомговорит.

Та аж руками навнучку замахала.

– Да что тыговоришь! Он, во-первых, женат, а потом я только-только жить начала, свободнойсебя почувствовала, а ты про кабалу?

Глаша ажрастерялась. Какая кабала? Неужто бабушка свое замужество считала кабалой?

Увидев глазавнучки, пораженной ее словами, Наталья Ивановна обняла ее и печальнопроизнесла:

– Знаю, ты нас сдедом считала чуть ли не идеальной парой. Да, мы жили лучше многих, довольнодружно, но тем не менее после его смерти я поняла, что была попросту прислугой.То принеси, это подай. У нас же как? Оба работают, но домой приходят – мужотдыхать ложится, он же устал, а жена по дому носится, детей обихаживает имужа. Она уставать не имеет права.

Бабушка ссожалением покачала головой.

– Просто таквтягиваешься в этот круговорот, что его и не замечаешь. А вот когда я осталасьодна и от горя отошла, поняла, что жить-то мне стало и легче и лучше! Мы ведь ствоим дедом никогда ни в чем мнениями не сходились. Ему и сказать-то ничегонельзя было, он меня на смех поднимал. Типа дура я и больше ничего. Всю жизньбыла бессловесной обслугой, причем дармовой. А теперь я наслаждаюсь свободой иникаких мужиков мне на дух не надо.

В этот вечерГлаша легла спать озадаченная и огорченная. Она-то была уверена, что бабушкапрожила с дедом счастливую жизнь. А оказалось вовсе даже наоборот. Представивсебе, как бы она сама жила с таким мужем, как брат, ведь тот и внешне и похарактеру был похож на деда, скривилась. Да он бы просто довел ее до ручкисвоими нотациями, придирчивостью и язвительными шуточками. Спасибо, не надо ейтакого сомнительного счастья!

На другой день,будто подслушав ее мысли, приехал сам Славка. Мрачный и чем-то жутконедовольный. На ее вопрос, что это с ним, лишь фыркнул, как разозленная кошка.Но бабушка с одного взгляда определила, что он со своей девушкой поссорился.

– Ты бы еепоменьше жить учил, глядишь, проку больше бы было, – напрямую выдала она ему. –Ты такой же нудный, как и твой покойный дед. И себя самым умным считаешь.

– Ага! –согласилась с ней Глаша. – Хотя с чего бы это, не понятно.

Братецвозмущенно зашипел, но починка сломавшейся старенькой стиралки быстро привелаего в тонус. Никуда не спеша, он остался на все выходные и к вечеру воскресеньяуже вполне пришел в себя.

И только тогдазаметил произошедшие с сестрой перемены.

– Нет, ты точновлюбилась! – констатировал он, взяв ее за талию и подняв в воздух. – Ты жерастаяла, как снегурочка!

Перед внутреннимвзором Глаши на мгновенье мелькнула обаятельная улыбка парня, встреченного ею вДоме молодежи, и пропала.

– Ты что, все посвоему гаврику сохнешь? Как его зовут-то? Бонифаций или Ксенон?

– Не придумывай,что ты не помнишь, как зовут Арка, – назидательно ответила Глаша и вдругосознала, что сама-то она и не вспоминала о бывшем друге все эти дни. Хотядолжна была страдать и мучиться, ведь дружили они много лет. А она о немпопросту забыла, и все!

– Это не он,понятно, – сделал логичный вывод Славка. – А тогда кто?

– Конь в пальто!– разозлилась Глаша. – Чего ты ко мне пристал? Это ты у нас любвеобильный, неуспел с одной распрощаться, а уже прикидываешь, за кем ухлестывать начинать.

Он и не подумалотказываться.

– Все правильно.Только не прикидываю, а знаю.

– И кто же этанесчастливица? – поневоле заинтересовалась бабушка.

– На следующийгод нам преподавать будет девица одна. Старше меня на какие-то пару лет, а ужекандидат физико-математических наук, блин! Вот ее я и попробую окучить.

– Да у нее и безтебя кавалеров немеряно, – Наталья Ивановна не верила в дипломатическиеспособности внука, – раз она такая крутая.

– Да она далеконе красотка. У нас ведь как – если есть ум, то с красотой напряг.

– Аналог – «силаесть, ума не надо»! – сестра вывернулась наконец-то из его медвежьего захвата ипоказала ему длинный язык, одновременно вертя пальцами у висков.

Не дожидаясьнаказания, подпрыгнула и, хохоча во все горло, помчалась на улицу.

– Ах, так! –взревел он и бросился вдогонку.

– Вот ведь дети,– Наталья Ивановна укоризненно покачала головой и принялась за стряпню.

Вернувшись послеогородных трудов и увидев на столе груду своих любимых шанежек, Глаша жалобнопосмотрела на бабушку.

– Вот зачем тыменя провоцируешь, а?

– Это ты к чемусейчас сказала? – Славка стряхнул на нее холодные капли с только что помытыхрук. – Чтоб я вместе с тобой голодал, что ли? Так мне худеть-то некуда, я и такэталон мужской красоты!

В ответ Глашатолько завистливо вздохнула. Вот ведь сколько не ест, а все не толстеет! Не вконя корм, это уж точно.

– Пару шанежекты себе позволить всяко разно можешь, – успокоила ее бабушка. – Главное мерузнать. И не заедать стресс пирожными, а разгонять его упражнениями. Вот я,когда плохо бывало, полы мыла. Причем не шваброй, а ручками. Поэтому у меня исейчас живота никакого нет.

– Ты у нассовершенство, бабуля, – подлизываясь, сделал ей комплимент внук. – Нам есть ского брать пример.

Когда Славкавечером в воскресенье уехал, Глаше стало уж очень скучно. И даже мелькнуламысль в следующий раз ненадолго вернуться с братом в город, хотя бы для того,чтоб узнать, что там нового в мире творится.

Да и сподружками хотелось бы встретиться. Она хотя и предупредила их о своем отъезде,но наверняка они ей и пишут, и дозвониться пытаются. Но она не поддаласьзловредному искусу. Уедет на денек, да и останется. Нет уж, лучше избегатьсоблазнов.

5

Приезжавшиевремя от времени родители восхищались дочкой, вводя ее в смущение. Конечно, онапонимала, что они ее просто поддерживают, говоря, как она похорошела и что еене узнать. Облупившийся нос и красные от загара щеки красоте явно неспособствовали.

Но вотпроявившаяся тонкая талия ей нравилась. Правда, в этом были и свои минусы – ейпопросту стало нечего носить. И джинсы, и шорты с похудевшей попы сваливались.Единственное, что она могла носить - сарафаны на резинках, что по мерепохудения становились все свободнее и свободнее.

Но все хорошеекогда-нибудь кончается, закончились и последние в ее жизни школьные летниеканикулы. В город ее привез брат, сиявший загадочной улыбкой и обещавший ей всвязи с ее невесть откуда взявшейся красотой очень даже веселую жизнь. Глашатак и не смогла у него выпытать, что же такое загадочное он имел в виду.

Прибежавшие кней девчонки обмерли, увидев ее.

– Глашка, тычего худая такая, болела, что ли? – первым делом с тревогой спросила у нее Светка,отчаянно боявшаяся подхватить какую-нибудь смертельную заразу.

Слова Глаши опользе тяжелой работы, отсутствии связи с цивилизацией и ежедневном плавании возере ее не успокоили, и только насмешливый совет Доры испариться как можнобыстрее, чтоб остаться в живых, привел мнительную подружку в чувство.

– А ты знаешь,что Милица Кондрату нос натянула? – завлекательно спросила Доротея, ожидая, чтоподружка сразу взбодрится.

Глаше было неинтересно, что там происходит с бывшим дружком, но она все же спросила, чтоб неразочаровывать Дору:

– Нет, откуда?

– Он две смены вспортлагере просидел, с его же отцом не забалуешь. Нашей «мисс мира» без негоскучно стало, и она с Вовкой из десятого «в» дружить начала. Когда Арквернулся, она ему заявила что-то вроде «эй, моряк, ты слишком долго плавал…» иотправила восвояси. Вот умора! Так что он к тебе сейчас приползет, какмиленький, вот увидишь! Особенно теперь, когда ты стала такой хорошенькой.

Она хотелаобрадовать Глашу, обрисовав радужные перспективы, но той вовсе не хотелосьпрощать Кондрата.

– А мневторсырье не нужно. Вот уж привечать его я не собираюсь.

Дора недовольнопринахмурилась. Похоже, зря она старалась, вызнавая подробности из жизниАрканова.

– Каких тыслова-то старомодных нахваталась. У тебя бабушка так по-деревенски говорит, чтоли, – «привечать»?

– Нет, это ялюбовных романов начиталась, и исторических, и современных. Правда, мне большевсего фэнтези понравилось. Классные книжки, – каверзно призналась Глаша.

Как она иожидала, у подружек вытянулись лица. Сами они за все лето не взяли в руки ниодной книги. Зачем, когда есть смартфоны? Впрочем, если бы в деревне была связьс остальным миром, Глаше тоже бы и в голову не пришло что-то читать.

Они ещепоболтали, посмеялись, попытались вытащить Глашу погулять, но та решительновоспротивилась.

– У меня столькодел, не до гуляний, – и она показала им невероятное количество сообщений и СМСв телефоне и столько же в социальных сетях.

Им пришлось уйтибез нее, а Глаша принялась за разбор почты. СМС-ки она прочитала еще в дороге,а вот до сообщений в соцсетях добралась только сейчас. Отвечала только напоследние, поясняя, где была и отчего так долго не отзывалась, при этомудивляясь, как много народу умудрилось пропустить ее пост об отъезде. Илипросто не поверили, что на просторах России еще есть такие медвежьи уголки?

От Кондратасообщений не оказалось, да она их и не ждала. Детская дружба кончилась,возвращать ее бессмысленно, да и глупо. Он ясно показал ей, кем ее считает.Плюшка, но теперь уже бывшая. То-то он удивится, когда ее увидит! Но теперь ейего мнение до лампочки.

А это что застранные сообщения от какого-то Артема Смелова? Не знает она такого, и читатьне станет, наверняка лабуда какая-нибудь с предложениями купить то, что ейвовсе не надо! Глаша хотела разом, не глядя, удалить всю переписку, но все-такиперешла на страницу этого типа и тихо ахнула – это был тот самый парень, чтосказал ей про ее замечательную улыбку.

Вспомнила о егогрубоватой спутнице и поморщилась. Но его сообщения все-таки прочла. Смеловпросил прощения за бесцеремонность той самой Кристины и заверял, что никогда непривечал судьбой обиженных, как заявила она. Да и не считает он Глашу в чем-тоущемленной, считая ее очень даже симпатичной девчонкой. Он с удовольствиембудет с ней общаться, если она захочет, конечно. Последнее сообщение от негопришло в июле, где он написал, что вполне понимает ее молчание и беспокоитьбольше не будет.

Глаша немногопосидела, прикрыв глаза и пытаясь прийти в себя. Как он ее нашел? Но, вспомнив,что на ее бейдже были не только имя и фамилия, но даже и школа, посетовала насвою наивность. По таким данным и она кого хочешь бы разыскала. Вопрос только втом – зачем он это сделал? Вот уж ни за что не поверит, что она так ему в душузапала.

Если только унего совесть взыграла, ведь оскорбила-то ее его спутница. Ну что ж, придетсянаписать, что жива-здорова, а не отвечала по объективным причинам. Пустьуспокоится.

6

Писк,предупреждающий о новом сообщении, раздался, когда Артем разбирал чемодан. Замесяц, проведенный в Турции, он загорел до черноты, отдохнул, до чертиковсоскучился по друзьям и даже, – кто бы мог подумать! – учебе. Все-такивыпускной курс в политехе – это не шутки. И хотя все утверждали, что посложности обучения горно-нефтяной факультет и в подметки не годитсяаэрокосмическому или даже электротехническому, но именно на горно-нефтяной впоследние годы был самый большой конкурс. Это и ежу понятно – самые высокиезаработки были именно у нефтяников.

Артем послешколы мог выбрать любой другой факультет, набранные баллы по ЕГЭ позволяли, нокуда деваться, если дед – нефтяник, отец – нефтяник, да и вся семья работаетименно в этой отрасли? Кто на добыче, кто на переработке. Никто не бедствует,естественно.

Вот и он этимлетом прокатился сначала по Европе, а потом осел на месячишко в Анталье, водном из отелей первой линии. Все было хорошо, но скучно. Просто в этот раз онпоехал один, без девушки. Отчего-то не хотелось ни с кем связываться послеразрыва с Кристиной. Не потому, что переживал, – о чем было переживать? –просто захотелось свободы. А может, надоели однодневные подружки.

Разобрав чемодани аккуратно разложив вещи, открыл смартфон, пробегая глазами полученноесообщение. И рот сам собой расплылся до ушей.

Глаша! Она неигнорировала его, как он думал, просто была вне зоны доступа! Настроение резкоулучшилось, хотя он и не понимал, с чего бы это. Когда в Доме молодежи в ответна его шаблонные слова она улыбнулась ему так мило, становясь почти красавицей,внутри что-то дрогнуло, отвечая, и потянулось к ней.

Грубые, ничем неспровоцированные слова Кристины его возмутили так, что он с ней порвал. Ипроигнорировал все попытки помириться. Она ему стала попросту неинтересна.

Артем никогда неискал встреч с девчонками и уж сходился только с признанными красавицами, но вдушу запала почему-то именно та смешная милая пухляшка.

И ее неожиданныйотклик принес ему настоящую радость. Он даже вскинул руку в победном жесте игромко прокричал «ура»! И тут же посмеялся над своей странной эйфорией.Посмотрел на дисплей и задумался. Стоило бы с ней поговорить, услышать мягкийголос с милыми модуляциями. Может, предложить ей пообщаться вживую покакому-нибудь мессенджеру? Но, вспомнив ее подростковые прыщи, решил-таки ее несмущать. И ответил обычным сообщением:

«Очень рад. Кактвои дела? Чем занимаешься?» – встретиться не предложил, хотя и хотелось еевидеть. Просто решил немного подождать, приучая к себе.

Ответ был самымзаурядным, из тех, что пишут незнакомым людям, но он был доволен. Началознакомству положено, и дальнейшее зависит только от него.

Глаша снекоторым удивлением отвечала на сообщения от практически незнакомого парня.Чего ему от нее надо? Нет, она, конечно, польщена его вниманием, тем более чтоон старше ее лет на пять, но все-таки странно это. У него наверняка знакомыхкрасоток пруд пруди, а он на нее время тратит.

В первый жеучебный день утром прямо у подъезда столкнулась с Кондратом. Он поначалу дажене разобрал, кто перед ним. Независимо кинув ему «привет», Глаша поправиларемешок сумки на плече и бодро промаршировала мимо.

– Эй, стой! –помчался он за ней. – Ты же Глаша, я вижу!

– И что? –непритворно удивилась она. – Я почти восемнадцать лет Глаша, и ничего в этомособенного не вижу.

Он окинул еевнимательным взглядом.

– Ну иизменилась же ты! – восторженно присвистнул. – Слушай, а давай вечером наГлавпрос сходим, прошвырнемся, а?

Она надменновздернула нос.

– Ты меняизвини, но я с тобой не пойду. Простоват ты слишком. И подать себя не умеешь, иразговаривать с тобой не о чем. – И она присоединилась к шедшим по улицеодноклассникам.

Обескураженныйее отпором Кондрат, места которому на тротуаре рядом с ней не хватило, поплелсяпозади, не зная, как ему реагировать на эту колючую и незнакомую Глафиру.

Одноклассники,увидев ее, тоже замерли, не веря своим глазам, но потом принялисьрасспрашивать, что и как. Она отговорилась тяжким крестьянским трудом на благосемьи и отсутствием современных удобств. Про обиду, принесшую такие приятныерезультаты, говорить не стала – кому какое дело, что ее подвигло на такиелишения?

За первый жешкольный день она получила столько комплиментов от одноклассников по поводусвоей несравненной красоты и предложений сходить погулять, что вполне моглагордиться собой. Но не гордилась. Вот если б это предложил Смелов, она бы судовольствием согласилась, а ровесники ей были неинтересны.

Но Артем насвидание ее не приглашал. Каждый день присылал ей сообщения с набившим оскоминувопросом «как дела», немного рассказывал о себе, но и только. Глаша так и немогла понять, для чего ему понадобилась эта затянувшаяся переписка, пока вноябре вдруг не прочла:

«У тебя нетжелания прокатиться на колесе обозрения в эту субботу? Говорят, город ввечерних огнях очень красив, смотреть приятно. Если есть, жду тебя в шестьчасов вечера у главного входа Горьковского парка».

Глаша иобрадовалась, и насторожилась. Для чего этому мачо знакомство с ней, такойобычной девчонкой? Но, не удержавшись от соблазна, ответила кратко «буду».

В субботу ссамого утра не находила себе места. То ей хотелось быть краше всех, чтоб онвлюбился раз и навсегда, то она решала, что будет такой, как всегда, пустьсразу видит, на что подписался. Конец ее сомнениям положил ударивший довольнокрепенький морозец, и она отказалась от макияжа, боясь, что красный нос с боевойраскраской несовместимы.

Приехала к паркуна автобусе ровно в шесть, как и было назначено. Артем был уже там, в теплойфирменной куртке-аляске темно-коричневого цвета, такого же цвета шерстянойшапке и черных зимних сапогах, высокий, широкоплечий и вообще до чертиковсимпатичный.

К ееудовольствию, он узнал ее сразу. Поздоровавшись и заявив, что очень рад еевидеть, подхватил под руку и повлек в парк под защиту огромных лип.

7

Врасчищенных от снега аллеях царила тишина, народу гуляло мало, и очереди на колесообозрения не было. Проведя картой по валидатору, Артем пропустил спутницу вмедленно двигающуюся кабинку, следом заскочил сам. Глаша еще не разу некаталась на новом колесе, только на маленьком, старом, и сейчас, устроившись намягком диванчике, с любопытством оглядывалась. Из теплой крытой кабинки виднобыло далеко вокруг, даже пол под ногами был прозрачным.

– Я купил трикруга, – Артем снял шапку и расстегнул куртку.

Глашапоследовала его примеру.

– А зачем такмного? Полный оборот вроде пятнадцать минут, – удивленно заметила она. – Развеэтого мало?

– Конечно мало,за это время ничего толком и не разглядишь. Наверху-то мы будем совсем недолго,– он оттянул ворот вязаного свитера и повертел головой.

Кабинкаподнялась уже на половину высоты, и Глаша залюбовалась открывающейся панорамойвечернего города.

– Красиво! –выдохнула она. – Спасибо, что позвал меня сюда. Сама бы я здесь в такое времяне оказалась.

Он кивнул.

– Надеюсь, мыеще посмотрим на наш город в новогодние дни. Вот уж тогда в самом деле красота.

– Ты был здесь вНовый год? – отчего-то представилась с ним рядом в такой же кабинке Кристина, иГлаша потупилась, скрывая помрачневший взгляд.

– Нет, неприходилось, – он повернулся к виднеющемуся вдали зданию политеха,выделяющемуся декоративной подсветкой, – да и не жалею.

– Почему? –наивно спросила она.

Он загадочноусмехнулся.

– Просто такиевещи нужно делать с близкими людьми. А у меня до сей поры таких не было.Кстати, а сколько тебе лет?

Глаша с трудомосознала, о чем он ее спрашивает, уж очень ее озадачили его слова. Получается,что он считает ее близким человеком?

– В декабреисполнится восемнадцать.

– Совсем ужевзрослая, однако, – пошутил он.

Ей эта фразанапомнила строки глуповатой песенки «ты целуй меня везде, я ведь взрослая уже»,и она отчаянно покраснела. Отвлекая ее, он воскликнул:

– Смотри, вонпоказался Дом молодежи!

Она повернуласьи невольно ахнула – яркая подсветка здания менялась каждую минуту, превращаяего то в средневековый замок, то в сказочный дворец.

– До чегоздорово! – вырвалось у нее невольно.

Артем судовольствием наблюдал за сменой эмоций на оживленном личике девушки. Онаулыбалась восторженно, как получивший нежданный подарок ребенок. В Глаше небыло никакой фальши, не видел он и желания угодить ему любой ценой. Она былаестественной, и этим нравилась ему все больше и больше. Но он четко понимал,что с ней ему придется быть терпеливым и ждать, когда она повзрослеет, уж оченьмного детского было в ее непосредственном поведении.

После колесаобозрения они побывали в замке графа Дракулы среди искусственных страшилищ, иГлаше было здорово не по себе, хотя она и понимала, что вокруг все понарошку: –и замученные вампиром красавицы, и льющаяся ручьем кровь. Вот комната смеха скривыми зеркалами ей понравилась куда больше, и она с удовольствием посмеяласьнад своими несуразными отражениями. И для Артема это тоже было необычным – егоподруги уж очень трепетно относились к своим персонам и искажения своихзамечательных личиков и фигурок не терпели.

Но в полдесятогоон заявил, что ей пора домой. Было жаль уходить из парка, где оказалось таквесело даже зимой, но Глаша понимала, что он прав. Она двинулась было в сторонуавтобусной остановки, но он ухватил ее за рукав и повлек к автомобильнойстоянке. Остановился возле черного, слегка припорошенного снегом «мерседеса».

Ахнув про себя,Глаша подумала, что мальчик вовсе не беден. Хотя откуда она знает? Может быть,это машина его отца?

Распахнув передней дверцу, Артем подождал, когда она сядет в салон и только потом занял местоводителя. Вовсе не избалованная подобным вниманием девушка слегка смутилась, новиду не подала. Все-таки очень приятно, когда за тобой ухаживают! Спросивадрес, он погнал машину по центральным улицам, чтоб было веселее. Глаша редкобывала вечером в центре города, и с удовольствием рассматривала переливающиесяизморозным блеском фонари на аллее, вдоль которой они ехали, светящиеся фонтанына площадях и празднично украшенные витрины магазинов.

Возле ее домаАртем вышел из машины и, несмотря на ее уверения, что дом у них безопасный,хотел проводить ее до самых дверей квартиры, чтоб, как он сказал, спатьспокойно. Но возле подъезда их остановил требовательный возглас:

– Глашка, тыоткуда?

– Это мой брат,– сконфуженно прошептала она Артему. – Извини…

Досказать она неуспела, Славка подошел вплотную и вмиг помрачнел, узнав спутника сестры.

– О, да это самСмелов! Вот уж не ожидал, что наш универский супермен мою малолетнюю сестрицупримется окучивать! – он угрожающе смотрел на Артема, по бычьи наклонив голову,будто собрался бодаться.

Глаша возмущеннозашипела, а Артем приказал:

– Глаша, постойпока здесь, а мы с твоим великолепным братцем перекинемся парой словечек.

– Да, подождименя! – поддержал его и Славка, и они с Артемом отошли метров на двадцать всторону.

Испуганная Глашасделала было шаг к ним, но они вместе так на нее глянули, что она вернулась иуставилась на них, готовая в любой момент броситься разнимать, ежели что.

– Я не собираюсьее «окучивать», как ты заявил. Не картошка, чай. Но вот ухаживать буду, и учти– с серьезными намерениями! – Артем был спокоен и сердит. – И ты ей обо мнегадости не говори! Сам-то тоже не ангельский образ жизни ведешь.

– Ты меня неприплетай, речь-то не обо мне идет! – Славка злился и сжимал кулаки, готовясь кдобротной драке. – И к моей сестре не лезь! Она не для сексуальных игр!

– Ты меня вообщене слышишь, что ли? – начал заводиться и Артем. – Я тебе русским языком говорю– у меня все серьезно!

Славка сосчиталдо десяти, прежде чем ответить:

– И что, будешьждать, когда она какой-нибудь вуз закончит?

Артем хмуроосведомился:

– А что,замужних студенток не бывает, что ли? Не встречал таких?

– Так они имолодости-то не видали, со школьной скамьи сразу замуж. – Стоял на своембдительный брат. – Что это за жизнь?

– Жизнь как жизнь,не хуже, чем у незамужних, – отрезал Смелов, но тем не менее дипломатичнопообещал: – Я пару лет подожду, но никого за это время к ней не подпущу, так изнай.

Славка пожалплечами, резко развернулся, подошел к сестре и увлек ее в подъезд, громко и недовольносопя. Артем хмуро проследил, как за ними с грохотом захлопывается железнаядверь, потом сел в машину и уехал, раздраженно ворча, что есть же люди, готовыесунуть свой длинный нос вовсе не в свое дело.

8

Дома Славка едвадождался, когда Глаша переоденется, выйдет на кухню и нальет себе чаю.

– Что, ты развене из ресторана? – глумливо поинтересовался он.

– Мы поГорьковскому парку гуляли, – миролюбиво пояснила она. – Знаешь, какой наш городкрасивый с колеса обозрения?

– И что, никакихресторанов? – несколько удивился брат. – Смелов же только по ним своих девочеки водит. Ну а потом десерт. В его квартире.

– Ничегоподобного он мне не предлагал! – обиделась Глаша. – Да если б и предложил, я быне согласилась.

– Раз бы несогласилась, два, а на третий пошла бы, как миленькая. Знаешь, сколько у негодевчонок перебывало?

– Сколько же,как у тебя? – с ехидцей поинтересовалась сестренка.

– Мне до негодалеко! – с легкой завистью признал Славка. – У него своя квартира в престижномдоме, не знаю уж, сколько комнат, свой мерс, сама же на нем ездила, и вообщеденег куры не клюют. Интересно, кого в этот раз он с собой по Европам возил?Один он лето не проводит, скучно ему без очередной на все готовой подружки подбоком.

Глаше сталогорько. В самом деле, кто она такая, чтоб такой классный парень, как Артем,относился к ней серьезно? Ему поиграть захотелось, а она, глупая, все принялавзаправду.

Но спасибобрату, открыл ей глаза. Теперь она будет умнее и больше общаться с Артемом нестанет.

– Ладно,уговорил, – вздохнула она, – забудем!

– Смотри у меня!– погрозил ей пальцем Славка. – Не будь дурой!

– Не буду, –бравурно пообещала она, но, едва уйдя в свою комнату, залилась горючимислезами.

Ну почему так?Едва всерьез понравился парень, как он оказался ловеласом, донжуаном и бабникомв одном флаконе! До чего же обидно! Но не верить брату оснований не было, и онатвердо приказала себе об Артеме забыть.

И забыла. Неотвечала на его сообщения, хотя и читала каждое не по разу, а когда онпригласил ее в кино, написала, что не придет. Смелов ответил, что все равнобудет ждать и надеяться, и она вся извелась за тот вечер. Потом он сообщил, чтоочень огорчен, но навязываться ей не собирается.

И снова онапроплакала до полуночи, мучаясь от собственной глупости. Но проснувшись поутру,решила, что все к лучшему, найдется и для нее нормальный парень на этой земле.

За неделю доНового года Славка зашел к ней в комнату и нехотя повинился:

– Знаешь,сестренка, я вроде ошибся. Летом Смелов отдыхать ездил в гордом одиночестве, яузнал точно. Да и теперь у него никого нет. Ходит он какой-то смурной и на меняпоглядывает зверем, хорошо, что редко встречаемся. Похоже, он относился к тебесерьезно, как мне и сказал. Жаль, что я вмешался. Вы что, расстались?

Из Глаши будтоодним ударом из легких вышибли весь воздух. В груди стало так больно, что онапринялась растирать сердце.

– Я ему неотвечала, он и перестал мне писать. Так что да, все кончилось.

Славка нервновздохнул.

– Извини. Вотведь черт попутал меня встретить вас тогда у подъезда. Не увидел бы, и неляпнул чего не надо. Но, может, ты сама ему напишешь? Ну, какую-нибудь ни кчему не обязывающую ерунду типа «привет, как дела»?

Глаша радостновскинулась, но тут же поникла.

– Не буду. Еслиб он в самом деле относился ко мне серьезно, то был бы настойчивее. А так – нехочу.

– Вот ведьнезадача, – брат погладил ее по голове, как маленькую, растрепав волосы. – Но яи сам такой, слишком гордый, так что хорошо тебя понимаю. Тогда ничего неподелаешь. Ты не переживай – все наладится. Когда-нибудь.

Он ушел, а Глашапошмыгала носом и полезла в интернет, на страницу Артема. Он был там такойкрасивый, мужественный, ужасно привлекательный. Она проверила – никаких новыхснимков с девицами у него на сайте не появилось.

Может, правдачеркнуть ему пару строк? Но рука просто не поднималась, и она закрыла страницу,так ничего и не написав.

А через парудней в школе был Новогодний бал.

Мама помоглавзять напрокат длинное бальное платье, пышное, с бело-голубыми переливами.Прическу Глаша сделала в соседнем салоне красоты, попросив высоко поднятьволосы, открыв шею. По ее мнению, получилось вполне удачно. Слегка подкрасивглаза и губы, пошла в школу.

Переоделась, каки все девчонки, в выделенном для них кабинете физики, и отправилась на первыйэтаж. Бал в освобожденном от спортивного инвентаря спортзала начался свыступления школьной танцевальной группы. Танцевали красиво, и Глаша в которыйраз пожалела о своей неуклюжести, ведь именно из-за нее она и не стала в своевремя записываться на танцы. А ей хотелось двигаться так же красиво играциозно, как они!

Большаяискусственная елка стояла в углу, чтоб не мешать танцорам, и хоровод вокруг нееводить было невозможно, зато в центре зала осталось много свободного места.Едва закончилось выступление и зазвучали первые аккорды общего танца, как Глашуна вальс пригласил не оставлявший надежду вернуть прежние добрые отношенияКондрат, и ей пришлось согласиться, просто не хватило духу отказать, уж слишкоммного было в его глазах робкой надежды.

Они кружились вбыстром темпе, и она, к своему удивлению, чувствовала себя легко и даже несбивалась с ноги. Его слова о восстановлении статуса-кво проигнорировала,заявив, что прежнего не вернуть. Доверие штука хрупкая, сломал – не починишь.После окончания танца он встал рядом и хотел было с ней поспорить, но тут к нейподошел высокий плечистый парень в закрывающей все лицо маске, и пригласил натанец. Глаша его не знала, но ушла танцевать, только чтоб избавиться отприставучего бывшего друга.

– Ты меня неузнаешь? – спросил ее кавалер, и Глаша уставилась на него. Из-за маски голос унего звучал хрипловато, но она все-таки узнала знакомые интонации.

– Артем? –выдохнула она.

– Угадала, –засмеялся он и поднял маску на лоб.

– А как ты попалсюда? Здесь же охрана! – она зачем-то посмотрела вокруг, будто боялась, чтосейчас к ним подойдет кто-нибудь из учителей и потребует от Артема покинутьпомещение.

Он засмеялся.

– Пусть этобудет моей маленькой тайной, ладно? Хотя есть много способов проникнуть туда,куда не пускают, но я, как правило, пользуюсь только одним.

«Он взятку дал»– догадалась она, но ничего не сказала. Кружить по залу в его сильных рукахбыло так приятно, что она прикрыла глаза, отдаваясь чувству защищенности.

Когда музыкастихла, он повел ее обратно, и она внезапно почувствовала себя обделенной. Авдруг он сейчас вздумает пригласить потанцевать кого-то из восторженнопялившихся на него девчонок? Но он сел рядом с ней и тихо признался:

– Я скучал.

Ей тоже хотелосьответить ему тем же, и она даже слегка напряглась, преодолевая смущение, но тутгромко объявили: «белый танец! Дамы приглашают кавалеров», и к ним подлетела,будто только этого и ждала, та самая Милица, из-за которой Кондрат и поссорилсяс Глашей.

– Я васприглашаю, – выпалила она, явно считавшая себя во всех отношениях лучшекакой-то бывшей толстухи, и даже требовательно протянула к Артему руку, несомневаясь в его согласии.

Но услышалакрайне для нее неприятное:

– Извините,девушка, – он произнес это таким льдистым тоном, что Милица глупо замерла,держа руку на весу, – но меня уже пригласила моя подруга, – и он, обняв Глашуза талию, увлек в середину зала.

Танцевать ониначали одни из первых.

– Как хорошо,что музыка только для несложных танцев, – с облегчением призналась Глаша. – Ато я танцевать совсем не умею.

– Не беда,научишься, – утешил он ее и опасливо поинтересовался: – Знаешь, мне как-тонеудобно, но все-таки спрошу: от чего ты так сильно похудела? Надеюсь, неболела?

Глаша хмыкнула.Если болела, то что? Он с ней общаться больше не будет? Как-то это не комильфо…

К ееудовольствию, оказалось, что беспокоит его вовсе другое:

– Мне бы нехотелось, чтоб на тебя так подействовали неприязненные слова Кристины.Понимаешь, она со всеми разговаривает в такой хамоватой манере. Почему-тосчитает, что это придает ей некий шарм. Так что не стоит придавать большоезначение ее не самым умным высказываниям.

Глаша не знала,что на это сказать.

– Тебе что, ненравится, что я похудела? – спросила на всякий случай.

Он пожалплечами.

– Мне все равно.Ты мне и в Доме молодежи здорово понравилась. У тебя улыбка чудесная. Кстати,когда мы по парку гуляли, я ведь не понял, что ты превратилась в стройняшку. Утебя пуховик объемный, кто под ним – не разберешь. Да и какая разница? Главное,что ты – это ты.

От этих словнастроение Глаши взлетело до небес. Она ему понравилась еще в июне даже с темижуткими прыщами, надо же!

– Знаешь, мнетак гораздо приятнее, ничего к земле не тянет, – пошутила она. – А когда мыпосмотрим с колеса обозрения на празднично украшенный город, как ты обещал?

– Да можно исейчас, если есть желание, – он бросил взгляд на темные окна.

Глаша тряхнуладлинным подолом.

– Желание-тоесть, вот только наряд неподходящий. И таскаться с ним по городу я не хочу, онне мой, мы его напрокат взяли.

Он повел ее квыходу, предлагая по дороге:

– Заедем к тебе,оставим вещи и рванем в парк.

Они сделали все,как хотели, и уже через полчаса оказались на колесе обозрения. Вот где быланастоящая красота, любоваться сияющими елками и праздничной иллюминацией можнобыло бесконечно. Город раскинулся перед ними, как безбрежный океан с моремразноцветных огней. Глаша вертела головой по сторонам, чувствуя в душенебывалый подъем. Но чем он был вызван – праздничным настроением или сидящимнапротив парнем, не понимала.

Артем женеотрывно глядел на ее губы, мечтая поцеловать. И все-таки не удержался. Севрядом, быстро поцеловал и только потом вздохнул:

– Извини, неудержался. Ты не сердишься?

Она со смешкомответила:

– Конечно, нет.Я все думала – когда наконец ты меня поцелуешь?

– Тогда твоямечта сбылась. Да и моя тоже.

В этот моментнад городской площадью взвились огни фейерверка – кто-то прощался с уходящимгодом. Разноцветные огни раскрывались так близко, что Глаша закричала отвосторга. Артем крепче ее обнял и почувствовал себя счастливым. Он твердо знал– он нашел свою половинку.

Конец