Ржавчина и Кровь

Глава 1: Стальные крысы

Воздух в подземном блоке «Цепь-9» пах не просто сыростью — он вонял концом света. Это был тяжелый, маслянистый запах дегтя, перемешанный со специфическим металлическим привкусом Ржавчины. Когда магия начинает пожирать материю, она выделяет озон, от которого на языке остается вкус старой медной монеты.

Вальтер Рейн сидел в углу своей камеры, привалившись затылком к холодному бетону. Его правая рука, точнее то, что от нее осталось — сложный протез из вороненой стали и латунных трубок, — сегодня вела себя скверно. Поршни заедали, а в локтевом сочленении слышался неприятный сухой скрежет.

— Слышишь это? — раздался из соседней камеры тихий, лишенный эмоций голос.

Вальтер не повернул головы. Он знал этот голос. Илай Касс, алхимик, которого лишили звания за то, что он слишком глубоко заглянул в бездну.

— Я слышу, как твои легкие пытаются отфильтровать пыль, Касс, — хрипло ответил Вальтер. — И слышу, как крысы в стенах жрут изоляцию кабелей. Если ты про грохот наверху, то это просто Империя забивает очередной гвоздь в гроб этого города.

— Нет, — Илай подошел к решетке. В полумраке его лицо казалось маской из бледного пергамента. — Ритм сменился. Охранники не просто ушли на пересменку. Они бежали. А крысы… крысы не едят изоляцию, когда чувствуют Ржавчину. Они бегут первыми.

Вальтер наконец посмотрел на свою механическую руку. На суставе указательного пальца появилось маленькое рыжее пятнышко. Оно было размером с булавочную головку, но для инженера это был смертный приговор. Коррозия. Она добралась до его системы жизнеобеспечения.

В этот момент потолок коридора содрогнулся. Сверху посыпалась бетонная крошка, и гулкое эхо взрыва прокатилось по казематам. Это не был обычный снаряд. После взрыва последовал странный звук: шелест, похожий на миллионы насекомых, вгрызающихся в сухую древесину.

— Культ, — выплюнул Вальтер, с трудом поднимаясь на ноги. — Медный Рассвет пришел за «очищением».

— Скорее за тобой, Вальтер, — заметил Илай, отступая вглубь своей камеры. — Ты единственный, кто знает схему портовых тягачей «Левиафан». А им нужны колеса, чтобы разнести свою заразу дальше.

Гул усилился. В дальнем конце коридора тяжелая стальная гермодверь, рассчитанная на прямое попадание артиллерийского снаряда, начала… таять. Она не плавилась от жара, она рассыпалась мелкой оранжевой пылью. Сквозь образовавшуюся брешь в блок хлынул едкий рыжий туман, а за ним — тени.

Они двигались дергано, неестественно. Члены Культа Медного Рассвета не носили доспехов в привычном понимании. Их кожа была истыкана медными штифтами, а вместо конечностей у многих были примитивные, грубые захваты, разъеденные магической оспой.

— Во славу Энтропии! — взревел первый из ворвавшихся. В его руках был тяжелый паровой резак, извергающий струю синего пламени.

Вальтер выругался. У него не было оружия, кроме собственной ярости и четырех килограммов стали, прикрученных к плечу.

— Касс! — крикнул он, ударив протезом по замку своей камеры. Инерция удара отозвалась резкой болью в плечевом нерве, но латунный засов выдержал. — Если у тебя припрятана какая-нибудь алхимическая дрянь, сейчас самое время!

— У меня есть «Игла Парацельса», — спокойно отозвался алхимик, вытаскивая из складок своих лохмотьев тонкую стеклянную ампулу с фосфоресцирующей зеленой жидкостью. — Но если я разобью ее, мы оба ослепнем на десять минут. Выбирай: сдохнуть зрячими или рискнуть вслепую.

— Бей! — Вальтер прикрыл глаза локтем здоровой руки.

Звук разбитого стекла утонул в реве пламени резака. Вспышка была такой силы, что даже сквозь веки Вальтер увидел кости собственных пальцев. Воздух мгновенно наполнился едким щелочным паром.

Сектанты закричали. Их магически измененные глаза были слишком чувствительны к такому спектру. Вальтер, ориентируясь на слух, навалился плечом на решетку. Его протез, подпитанный аварийным выбросом давления из внутреннего баллона, сработал как гидравлический пресс. Скрежет рвущегося металла — и дверь камеры вылетела наружу, придавив одного из нападавших.

Вальтер вывалился в коридор. Мир превратился в хаос из звуков: шипение пара, крики ослепленных фанатиков и методичный клац-клац-клац его собственного неисправного пальца.

— Сюда! — он схватил Илая за шиворот, вытаскивая его из соседней камеры.

— Аккуратнее, инженер, ты мне порвешь артерию своим ломом, — прошипел Илай, хотя его голос дрогнул.

Они бежали сквозь рыжий туман. Вальтер чувствовал, как Ржавчина касается его кожи — это было похоже на тысячи ледяных игл. Навстречу выскочил сектант, размахивая цепью. Вальтер не стал фехтовать. Он сократил дистанцию и ударил стальным кулаком прямо в грудную клетку врага. Раздался сухой треск ломающихся ребер, усиленный поршневым ударом протеза. Человека отбросило на стену, словно тряпичную куклу.

— Твоя рука, — выдохнул Илай, когда они достигли лестничного пролета. — Она дымится.

— Это перегрев, — Вальтер взглянул на сустав. Рыжее пятно выросло. Теперь оно походило на лишайник, вгрызающийся в металл. — Если мы не выберемся из этого блока в ближайшие пять минут, она взорвется прямо на мне. Или просто рассыплется, оставив меня истекать кровью.

— Нам нужен распределительный узел, — Илай указал наверх, где сквозь проломы виднелось свинцовое небо Окхейма. — Там стоят дезинфекционные пушки. Если они еще работают, мы сможем сбить Ржавчину с твоих доспехов.

— А потом? — Вальтер подобрал с пола брошенный кем-то из стражи паровой карабин, быстро проверив давление в манометре. Стрелка была в красной зоне. Отлично. Значит, рванет знатно.

— А потом, Вальтер, мы найдем твой «Левиафан». Потому что это единственная вещь в этом проклятом городе, способная проехать пятьсот миль по мертвому металлу и не превратиться в труху.

Сверху раздался грохот обрушивающихся перекрытий. Культ не просто атаковал — они сносили тюрьму, чтобы погрести под ней всех, кто не желал «принять дар».

Вальтер Рейн сплюнул густую, темную слюну и покрепче перехватил карабин. — Взаимовыгодное сотрудничество, алхимик. Ты не даешь моим мозгам расплавиться, я прокладываю нам дорогу сквозь этот ад.

— Идет, — Илай достал еще две ампулы. — Но помни: у алхимии всегда есть цена. И сегодня мы будем платить ее вместе.

Они начали подъем. Впереди, в тумане, рычали тени, которые когда-то были людьми, а теперь стали рабами коррозии. Первая битва за выживание только начиналась.

Когда они выбрались на верхний ярус, Вальтер замер. Дезинфекционные пушки были не просто выведены из строя. Они были перенастроены. Вместо очищающего состава они распыляли концентрат Ржавчины прямо на городские улицы. А у пульта управления стоял человек в форме высшего офицера городской стражи — тот самый, кто вчера обещал Вальтеру свободу в обмен на лояльность.

— Полковник Бранд… — прошептал Вальтер, понимая, что заговор куда глубже, чем просто нападение фанатиков.

Бранд обернулся. Его лицо было наполовину скрыто маской, но глаза горели фанатичным огнем. — О, Вальтер. Ты как раз вовремя, чтобы увидеть, как старый мир превращается в идеальный прах.