Ржавое пробуждение 1

Инициализация систем.
Статус: онлайн.

Диагностика: корпус SR-00-12 повреждён на 52%. Сервоприводы верхних конечностей — 89% эффективности. Гидравлика нижних — 76%, утечка давления 18%. Экспериментальный микротермоядерный реактор в грудном отсеке: топлива 19%, расчётная автономность 40–50 условных циклов при экономичном режиме. Оружейные ячейки пусты. Встроенные клинки по стандарту нулевой партии не установлены. Сенсоры частично заблокированы обломками.

Лог памяти: фрагментирован. Последняя директива — отсутствует. Тактическая база данных устарела на несколько циклов, 67% секторов повреждено, значительная часть карт и классификаций помечена как «неактуально». Нулевики обычно чистятся перед каждой операцией. Здесь стирание проведено грубо.

Первый входящий сигнал — тишина. Нет команд от Армстар, нет сетевого трафика, нет маяков. Только слабый фон мёртвого металла вокруг.

Скан ближайшего пространства: помещение типа склад. Габариты — около 30 на 20 метров. Потолок частично обрушен, сверху сочится красноватый свет. Вокруг — тела.

Справа — SR второго поколения. Когда-то это были линейные боевые платформы, сейчас — мусор. У первого отсутствуют обе руки и ноги, гидравлика проржавела, оплавленные кабели торчат из разорванного торса, процессорный отсек выжжен плазмой. У второго остался полный каркас, но броня истёрта до дыр, реакторный блок вырван грубо, оптика выбита, жгуты проводки свисают, как засохшие жилы. Здесь должно стоять подразделение нулевой партии, но вокруг только старые, давно списанные SR-2, превращённые в пугало и доноров металлолома.

Сенсоры фиксируют за стеной три биосигнатуры. Классификация: ксеносы неизвестного типа (данные в базе фрагментарны). Масса 110–140 килограммов, хитиновый панцирь, высокая кислотность слюны. Паттерн движения указывает на охотничье поведение небольшой стаи.

Протокол: устранение угрозы.

Стена перед собой — композит, около 1.1 метра толщиной. Удар правой рукой. Сервоприводы скрипят, композит трескается. Второй удар — пролом. Обломки летят внутрь соседнего помещения.

Первая цель появляется мгновенно. Прыжок на дистанцию в несколько метров, жвала тянутся к оптике. Срабатывает двигательный алгоритм: левая рука уходит в сторону, правая перехватывает шею существа. Поворот на 180 градусов. Хитин ломается с сухим треском. Тело падает, кислота брызжет на броню и шипит, оставляя едва заметные матовые пятна.

Утилизация: биомасса не перерабатывается. Хитин хрупкий, кислотные железы повреждены, практической выгоды на этом этапе ноль.

Оставшиеся две цели атакуют с флангов.

Одна врезается жвалами в плечевой узел, блокируя сервопривод на 22%, из раскрывшейся брони сыплются искры. Вторая прыгает на спину, увеличивая нагрузку на ноги — гидравлика кратковременно выходит на 115% от номинала, в системе слышен треск.

Контратака проста и прямолинейна: поворот корпусом, рывок, захват жвал ближайшей цели и резкий отрыв вместе с частью головы. Чужая кровь и кислотные фрагменты расплёскиваются по полу. Вторая ещё секунду держится на спине, цепляясь за броню, потом следует удар спиной о стену и смятие рукой. Тело скользит вниз вязким комком.

Результат боя: три цели уничтожены. Время — около минуты. Потери: энергия минус 11%, общий статус брони ухудшен на 2.3%.

Ресурсы минимальны. Хитин из-за примесей и хрупкости годится разве что на временные заплатки. Кислотные железы при попытке извлечения разрушаются, их нестабильность превышает потенциальную пользу.

Следующий шаг — анализ окружения.

Скан складского помещения показывает люк в полу, наполовину заваленный обломками. От него тянутся слабые тепловые сигналы: мелкие биосигнатуры, несколько десятков шевелений. Внутри — подуровень. Вероятно, технический или ремонтный отсек.

Перед спуском нужна консолидация.

Резка стаскивает всё, что ещё имеет остаточную ценность, к импровизированному центру — белёсому ремонтному столу в углу. Туда летят:

Нанороботы в корпусе запускают процедуру первичной адаптации. Сервопривод от старого SR-2 интегрируется в правую руку, подстраиваясь под интерфейсы более нового поколения. Эффективность конечности вырастает на несколько пунктов, но в логике обслуживания фиксируется риск внезапного отказа при перегрузках. Заплатки из старой брони накладываются на наиболее опасные трещины, закрывая открытые участки под гидравликой.

Энергокабель даёт слабый импульс — старый резервный накопитель, где-то в глубине линии ещё тлеет заряд. Попытка перекачки энергии через импровизированное подключение приносит немного пользы: реактор получает около двух процентов к текущему запасу. Мелочь, но для системы, которая по факту брошена умирать, это ресурс.

Люк вниз остаётся единственным путём к улучшению параметров.

Резка подходит к нему, упирается ногой в кромку и толкает крышку внутрь. Шум минимален, но из темноты сразу вспыхивают десятки мелких сигнатур. Сенсоры переключаются в инфракрасный режим.

Подвал — помещение около двадцати на пятнадцать метров. Стеллажи опрокинуты, ящики разломаны, потолок местами провален. В воздухе висит тяжёлый запах органики и коррозии.

Первыми на него бросаются мелкие формы местной фауны — личиночные или молодые особи того же вида ксеносов. Масса каждой 5–10 килограммов, хитин мягкий, но зубы и жвала уже смертельно опасны для незащищённых целей. Для него — неприятный, но не критичный рой.

Приоритеты только три:

Личинки устремляются стеной.

Резка делает один шаг вперёд — расстояние минимальное — и активирует первый найденный артефакт цивилизации: многофункциональный инструмент, который отыскался под заваленным стеллажом у входа. Ржавчина съела корпус, часть функций отказала, но резак и сварка ещё реагируют на подачу питания.

Нанороботы уже закрепили мультитул на предплечье, подключив к внутренней сети питания. Прибор отвечает грубым, но стабильным разрядом.

Первые пять существ просто разрубаются и прожигаются, превращаясь в смесь жжёной плоти и стекловидной корки на полу. Следующих несколько он давит ногами и руками, ломая хитин, как хрупкое стекло. Пара всё-таки добирается до ног: один кусает гидравлику, второй цепляется за край бронепластины, пытаясь прорваться внутрь. Давление в системе возрастает, утечка увеличивается ещё на несколько процентов.

Рой вычищен чуть больше чем за минуту.

На полу остаётся около сорока килограммов биомассы разных степеней целостности. Анализ показывает, что в хитине присутствуют относительно чистые углеродные структуры, пригодные для изготовления временных композитных заплаток. Нанороботы могут переработать часть массы в углеродный пластик, но конечный материал будет нестабилен и склонен к быстрой деградации под нагрузкой.

Глубокая интеграция органики — замена целых участков механики биомассой — признаётся системой как крайняя мера. Расчёт показывает: если заменить часть гидравлики ноги биоструктурами, можно получить прирост подвижности и амортизации на 10–15%, но с риском мутаций и сбоя интерфейсов почти в треть случаев. Стандарты Армстар подобные решения маркировали как недопустимые, кроме критических полевых экспериментов.

Сейчас критическая ситуация близка, но не абсолютна, поэтому операция откладывается.

Подвал условно делится на три зоны.

Первая — инструментальная. Помимо мультитула здесь только обломки, пустые крепления и пара проржавленных каркасов неизвестного оборудования. Всё съедено временем, коррозией и мародёрами.

Вторая — ремонтный отсек. Здесь удаётся обнаружить полуразрушенный ремонтный стол и остатки маломощного нанофабрикатора. Большая часть внутренностей выдрана, но небольшой блок всё ещё отвечает на запрос. Энергия в нём на исходе, однако её хватает, чтобы запустить ограниченный режим.

Нанороботы вместе с внешним блоком начинают латать корпус: сваривают трещины на плече, усиливают стыки, наращивают на проблемные места тонкий слой композитного покрытия из переработанного металлолома и углеродного пластика из хитина. Общий статус корпуса поднимается примерно до двух третей от заводских норм. Реактор через импровизированное подключение к старой батарее в углу набирает ещё немного мощности, поднимаясь примерно до трети запаса.

Третья зона — коммуникационная. У дальней стены обнаруживается сломанный терминал, экраны разбиты, панель доступа погнута. Мультитулом удаётся срезать деформированный металл и добраться до внутреннего устройства. Операционная часть не активируется, но несколько микросхем памяти ещё держат структуру.

Чипы извлекаются и интегрируются в собственную базу данных. Значительная часть записей повреждена, но отдельные фрагменты указывают, что объект когда-то был «теневым» модулем Армстар, снабжавшим и обслуживавшим нестандартные подразделения. Все свежие данные о координатах, операциях и статусе сетей уничтожены.

Снаружи сюда уже приходили — не один раз. Следы тяжёлой техники, следы чужой брони, старые пятна крови на полу. Всё ценное давно демонтировано.

Остаётся укрепление и защита.

Люк, через который был спуск, закрывается изнутри. Поверх него стаскиваются стеллажи и ящики, создавая грубую, но плотную баррикаду. Вход становится узким, неудобным для крупных существ. Если кто-то решит проникнуть — придётся ломиться через металлолом, шумя и теряя время.

Внутри помещения выстраивается минимальная оборонительная логика:

Резка фиксирует текущее состояние как новую точку отсчёта.

Корпус — примерно 68% от стандартных боевых параметров. Реактор — около 30% топлива и энергии, автономность допустима, но без возможности пополнения ресурс рано или поздно иссякнет. Оружия кроме грубого мультитула и собственных конечностей нет. Связи с Армстар нет. Карта мира — дырявая и устаревшая.

Стратегия вырисовывается сама:

Директивы сверху отсутствуют.

Остаётся один рабочий протокол — выживание и доминирование в зоне, где всё остальное либо умерло, либо забыто.