Ржавые осколки. Пора повеселиться

Скрежет металла резал по ушам, проникая сквозь фильтры шлема «Прометея». Красные глаза горели в полумраке цеха десятками, сотнями кровавых точек. Они смотрели на нас из-за ржавых станков, с верхних ярусов конвейеров, из тёмных проёмов разбитых окон.

— Контакт! — рявкнула Карина где-то справа.

Я уже не слушал. Время для меня текло иначе — «Синапс» работал на пределе, «Ловкость-3» превращала мир в замедленную съёмку. Первый робот бросился на меня из-за груды спрессованного металла. Когда-то он был ярко-жёлтым заводским манипулятором, но сейчас от него осталась лишь искалеченная пародия на механизм. Три конечности вместо четырёх, одна заканчивалась рваным, острым обломком. Вместо головы — смятая кабина с одним бешено вращающимся красным глазом.

Я не стал уклоняться. Лом в моей правой руке описал короткую дугу и встретил тварь на полпути. Усиленный «Прометеем» и вложенной в удар яростью, металл пробил ржавый корпус, как картон. Искры брызнули фонтаном, красный глаз погас, и робот рухнул грудой хлама.

— Первый пошёл! — крикнул я, не оборачиваясь.

Слева взревел огнемёт Гракка. Стена жидкого пламени накрыла сразу пятёрку тварей, выползших из-под конвейерной ленты. Они заскрежетали, заискрили, но не остановились. Горелые, дымящиеся, они продолжали ползти вперёд, выставив перед собой обломки конечностей, словно копья.

— Да что ж вы за твари такие?! — прорычал мутант, отбрасывая огнемёт и хватаясь за дубину с наконечником из «Керамиды-Т».

Удар — и ближайший робот разлетается на части. Ещё удар — второй теряет «голову». Гракк работал как машина смерти, его броня держала ответные удары, а он лишь отмахивался от них, как от назойливых насекомых.

Я рванул вперёд, уходя с линии возможной атаки. Второй враг возник справа, метя своей культей мне в голову. Ловкость-3 позволила мне не просто уклониться, а сделать это красиво — я присел, пропуская удар над макушкой, и в ответ всадил лом прямо в центр туловища, где сканер показывал аккумулятор.

Взрыв швырнул меня назад, но «Прометей» устоял, погасив инерцию. Двое роботов, стоявших рядом с моей целью, попадали замертво, сражённые осколками.

— Путник! Слева! — крик Лехи прозвучал в наушнике оглушительно.

Я развернулся на пятках. На меня надвигалась четвёрка — слаженно, будто по команде. Они шли ровным строем, их красные глаза горели с какой-то пугающей, нечеловеческой синхронностью.

«Оператор, рекомендую использовать модуль кибернетической войны», — голос «Кронштадта» был спокоен, как всегда.

— Активирую.

Я сосредоточился на ближайшей группе. Четыре цели, дистанция — восемь метров. Давление в висках стало почти болезненным, но я держал фокус. Перед глазами вспыхнула сетка из линий и узлов — примитивная, искажённая, но структура. Я мог видеть их «мозги». И мог вмешаться.

«Кибернетическая война. Попытка взлома... Успех. Две цели дезориентированы. Две цели перегружены.»

Двое роботов замерли на месте, их глаза погасли. Двое других дёрнулись, заискрили сильнее и рухнули, объятые коротким замыканием. Из их корпусов повалил чёрный, маслянистый дым.

— Есть! — выдохнул я, чувствуя, как резерв энергии просел ещё на три процента.

— Красиво, маленький! — одобрительно рявкнул Гракк, снося очередного врага с ног и добивая ударом дубины.

Но легче не становилось. Они лезли отовсюду. Из-под конвейеров, из тёмных углов, даже сверху — несколько тварей спустились по металлическим балкам под потолком, пытаясь атаковать с воздуха. Леха и его снайперы били точечно, выцеливая красные глаза, но их было слишком много.

— Путник, мы не вывезем! — крикнула Карина, отбиваясь от трёх роботов сразу. Её дробовик работал без остановки, но враги всё приближались.

Я оглянулся. Лена стояла за спинами тройки прикрытия, вжавшись в стену, но смотрела не на меня — куда-то в глубину зала. Я проследил за её взглядом.

В центре, на возвышении из спрессованного металлолома, стоял ОН. Крупнее остальных, с сохранившимися элементами тяжёлой брони и множеством длинных, хищных манипуляторов. В его центре, прямо там, где у человека было бы сердце, пульсировал багровый огонь. Не такой, как у «Сердца Прорицателя», но пугающе похожий.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел на нас. Смотрел, как его армия гибнет под нашими ударами.

«Оператор, обнаружен управляющий узел. Предположительно, именно он координирует действия всех роботов в этом секторе. Рекомендуется его немедленное уничтожение.»

— Вижу, — процедил я сквозь зубы.

Главный робот словно услышал меня. Он повернулся, и его багровый глаз сфокусировался прямо на мне. Из динамика донёсся искажённый, скрежещущий голос:

«Обнаружены... биологические... угрозы... Активация... протокола... истребления... Цель... приоритетная... идентифицирована... Вихрь...»

Он знал моё имя. Этот кусок ржавого металла знал, кто я.

— Откуда, чёрт возьми, он знает моё имя?! — крикнул я в рацию.

— Не знаю, — отозвалась Лена, и в её голосе звучал страх. — Но нам нужно убираться отсюда. Немедленно!

— Поздно, — выдохнул Леха.

Роботы, до этого атаковавшие хаотично, вдруг замерли на секунду, а потом двинулись на нас единым, слаженным строем. Красные глаза горели ровно, конечности двигались синхронно. Они перестали быть толпой — они стали армией.

— Гракк! — рявкнул я. — Прикрываешь! Я иду к главному.

— С ума сошёл?! Там сотня тварей!

— А здесь их станет ещё больше, если я не вырублю командира!

Я не стал ждать ответа. Активировал остатки буферной батареи на максимум и рванул вперёд, прямо в гущу врагов.

Время сжалось в одну бесконечную секунду. Я перестал думать — только двигаться, только уклоняться и бить. Лом мелькал в моих руках быстрее, чем мог уследить глаз. Я пробивал корпуса, сносил конечности, крушил головы. Враги пытались достать меня, но Ловкость-3 делала своё дело — я уворачивался от ударов, пропускал их в миллиметре, перекатывался, прыгал.

Буферная батарея села на половине пути. Основная показывала 40%. Я переключил питание на неё, игнорируя вой системы о критическом расходе.

— Путник, сзади! — крик Лены заставил меня обернуться на бегу.

Двое тварей, отделившихся от основной массы, неслись наперерез. Я не стал останавливаться. Прыжок, сальто в воздухе, удар ломом по первому, приземление на корпус второго, выстрел лазерным резаком прямо в красный глаз.

Вспышка. Искры. Я уже бежал дальше.

Вот оно, возвышение. Главный робот стоял надо мной, возвышаясь на целых три метра. Его манипуляторы зашевелились, потянулись ко мне, как щупальца спрута.

Я не стал тратить время на лом. Прыжок, усиленный «Прометеем» на пределе возможностей. Я вцепился в его корпус, впился пальцами в ржавый металл, подтянулся выше. Багровый кристалл пульсировал прямо перед моим лицом.

Манипуляторы схватили меня за ноги, пытаясь оторвать. Я чувствовал, как броня трещит под их давлением. Но я не отпускал. Вместо этого я упёр лазерный резак прямо в центр кристалла и нажал на гашетку на полную мощность.

Красный луч ударил в багровую плоть технологий. Кристалл взорвался светом. Он не треснул — он запел. Высокий, пронзительный звук, от которого закладывало уши даже сквозь фильтры. Манипуляторы разжались, и я полетел вниз.

Удар о бетонную плиту выбил из лёгких весь воздух. Визор погас, потом зажёгся снова, мигая десятками предупреждений.

«Критическое повреждение... Перезагрузка систем... 10%... 25%... 50%... Целостность брони: 34%. Энергия: 7%.»

Я поднял голову, превозмогая боль в рёбрах. Главный робот стоял на коленях — вернее, на том, что осталось от его нижних конечностей. Багровый кристалл погас, превратившись в чёрный, оплавленный камень. Манипуляторы безвольно повисли.

А вместе с ним замерли и все остальные. Красные глаза потухли, конечности остановились на полпути к очередному удару. В зале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только потрескиванием коротких замыканий и нашим хриплым дыханием.

Сотни роботов стояли неподвижно. Как статуи. Как надгробия на кладбище технологий.

— Живые? — прохрипел я в рацию.

— Кажется, да, — ответил Леха. Где-то справа зашёлся кашлем Гракк. Карина перезаряжала дробовик трясущимися руками.

Лена подбежала ко мне первой. Упала на колени рядом, стянула с меня шлем, вгляделась в лицо. Её пальцы дрожали.

— Дурак, — сказала она. Голос срывался. — Безнадёжный дурак.

— Твой дурак, — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от перенапряжения.

Она не ответила. Только прижалась лбом к моему лбу и закрыла глаза.

— Я чуть не умерла от страха, — прошептала она.

— Но не умерла. И я не умер. Счёт хороший.

Гракк подошёл, тяжело дыша, опираясь на дубину. Его броня была покрыта вмятинами и копотью, но сам он, кажется, не получил серьёзных ранений.

— Хороший бой, маленький, — прохрипел он. — Давно так не веселился.

— Это ты называешь весельем? — Карина сплюнула на пол. — Я свои седины подсчитаю, когда вернёмся.

Леха с Зыром уже осматривали трофеи, обходя застывшие фигуры роботов. Зыр рычал на каждую, даже мёртвую, но хозяин держал его крепко.

— Путник, иди сюда, — позвал Леха. — Тут такое... ты должен увидеть.

Я с трудом поднялся, опираясь на лом. Лена поддержала меня под локоть, и мы пошли через этот лес мёртвых машин. Их красные глаза погасли, но в них всё ещё чувствовалась угроза.

Леха стоял у останков главного робота. Тот рухнул на бок, и теперь была видна его нижняя часть, скрытая до этого за возвышением. Там, на металлической плите, было выгравировано клеймо производителя. Мы все замерли, когда я прочитал его вслух:

— «Проект «Ковчег». Филиал №3. Сектор «Сибирь». Главный конструктор... — Я запнулся. — Генерал-майор технической службы А.И. Волков.

Тишина стала ещё плотнее. Лена побелела.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Волков погиб во время Коллапса. Мы видели отчёты. Его бункер был уничтожен прямым попаданием.

— Видели, — согласился я. — Но кто-то явно забыл сказать об этом его роботам. Или...

Я не договорил. Мысль была слишком страшной, чтобы произносить её вслух.

«Оператор, — голос «Кронштадта» прозвучал в наушнике тихо, но отчётливо, — архитектура управляющего узла этого робота идентична той, что используется в вашем «Прометее». И в «Доспехе» Морозова. Только она более... совершенна. Словно это не копия, а оригинал. А наши системы — подражание.»

— Ты хочешь сказать...

«Я хочу сказать, что Морозов мог быть не лидером. А всего лишь региональным менеджером. Чьи-то очень длинные руки только начали до нас дотягиваться.»

Мы стояли посреди завода, окружённые тысячами тонн мёртвого металла, и смотрели на имя человека, который должен был умереть двадцать лет назад. Генерал Волков. Глава военного крыла «Ковчега». Тот, кто, по слухам, первым предложил использовать технологии «Флоры-Х» для создания психотронного оружия.

Тот, кого Морозов называл своим учителем.

— Лена, — тихо сказал я. — Кажется, наша передышка закончилась, не успев начаться.

Она сжала мою руку так сильно, что пальцы побелели.

— Значит, будем готовиться к новой войне, — ответила она. — Только теперь мы знаем, что враг реален. И он где-то там.

Гракк, слушавший наш разговор, хмыкнул и перехватил дубину поудобнее.

— Пусть приходит, маленький. Мы его встретим. Как этих встретили.

Я посмотрел на поле боя. На сотни поверженных машин. На цену, которую мы заплатили за эту победу — и на ту, которую ещё предстояло заплатить.

— Встретим, — согласился я. — Но сначала — домой. Нам нужно многое обсудить.

Мы выходили из завода под вой ветра в разбитых окнах. Солнце, пробившееся сквозь тучи впервые за много дней, осветило наши лица, измазанные копотью и чужой кровью. Впереди был «Архив», отдых и подготовка.

Позади остались сотни мёртвых роботов и имя, которое обещало новые, ещё более страшные битвы. Генерал Волков. Если он жив, если он действительно стоит за всем этим, значит, война с Паствой была лишь увертюрой.

Основное действие только начиналось.