Ржавые осколки. Путь к возрождению

Дорога к базе Гленна и Зыра заняла два дня. Мы двигались по окраинам, обходя зоны, отмеченные на его карте как «нестабильные» или «патрулируемые». Моё тело, подогретое адреналином битвы с Хранителем, теперь ныло однообразной, изматывающей болью. Каждый шаг отзывался в висках, а за поясом, где лежал безмолвный Огурец, будто зияла пустота весом в тонну.

Гракк шёл, хмуро покусывая самодельную шину из обрывков троса на своей повреждённой руке. Гленн вёл нас уверенно, его винтовка всегда была наготове. Зыр бежал впереди по собачьи, то замирая и принюхиваясь, то возвращаясь к нам короткими перебежками. Он был нашими глазами и ушами в этом безмолвном мире.

На второй день ландшафт начал меняться. Густые заросли мутировавшего кустарника сменились полями ржавой техники — старыми автомобилями, сгоревшими БТРами, грудами искорёженного металла. Это было не стихийное кладбище, а баррикада. Искусственная стена из хлама, опоясывающая что-то.

— Прибыли, — наконец сказал Гленн, останавливаясь перед особенно внушительной грудой, в которой угадывался корпус старого панельного дома, водружённый на два танковых шасси. — Добро пожаловать в «Архив».

С первого взгляда это было просто ещё одно скопление руин. Но глаз, присмотревшись, начинал улавливать закономерности. «Окна» в грудах были слишком правильными, прикрытыми изнутри ставнями из бронелиста. На верхушках «куч» поблёскивали стёкла постов наблюдения. Между основными грудами шли узкие, легко простреливаемые коридоры. Это была крепость. Неприметная, вросшая в пейзаж, но продуманная.

Зыр издал короткий, отрывистый лай — видимо, условный сигнал. Из-за угла груды вышла фигура в таком же поношенном тактическом снаряжении, как у Гленна, с дробовиком в руках. Это была женщина. Короткие, выгоревшие на концах волосы, лицо, покрытое сетью мелких шрамов и веснушек, внимательные карие глаза. Они мгновенно оценили меня и Гракка, задержались на его мутировавшей форме без тени отвращения, лишь насторожённости, и вернулись к Гленну.

— Опоздал, — голос у неё был низким, хрипловатым от постоянного напряжения. — Уже думали, ты стал удобрением для болотных Теней.

— Был задержан, Карина, — Гленн показал подбородком на нас. — Привёл пополнение. Со счётом к Пастве.

Карина снова окинула нас взглядом.
— Это те, кто пошумел на карго? Слухи уже ползут. Говорят, Пастырь в ярости. Лично ведёт отряды на поиски. — Она отвернулась и махнула рукой. — Ладно, проходи. Болтать на открытой местности — верх идиотизма.

Она провела нас через лабиринт. Проходы были узкими, и Гракку пришлось идти, согнувшись. Внутри царил полумрак, пахло металлом, пылью, озоном и… кофе. Настоящим, терпким запахом сваренного кофе. После недель вдыхания смрада гнили, гари и крови этот аромат показался мне галлюцинацией.

Мы вошли в просторное помещение. Это был не просто бункер. Это был командный центр, библиотека и мастерская в одном лице. Стены заставлены стеллажами, доверху забитыми книгами, папками с отчётами, коробками с электронными носителями. Посреди стоял длинный стол, заваленный картами, схемами и разобранной электроникой. В углу тихо гудел бензиновый генератор, от него тянулись провода к нескольким лампам дневного света и банке с кипящим на электроплитке кофе. У другой стены был оборудован медицинский уголок с койкой и набором инструментов.

Нас было пятеро. Кроме Карины, в помещении сидел пожилой мужчина с бородой, в очках с толстыми линзами. Он что-то паял, не отрываясь от работы.

— Гленн вернулся, старик, — сказала Карина. — И гостей привёл.

Мужчина поднял голову. Его глаза за стёклами увеличились до нелепых размеров.
— О! И как успехи? Находки есть? — Его голос звучал возбуждённо, как у ребёнка.

— Есть, Маркус, — Гленн снял рюкзак и осторожно поставил его на стол. — Но сначала объясню про них - показал он рукой на нас. - Это наши новые… партнёры. Мы зовём его Путник. А это Гракк. Они помогли нам сорвать планы Паствы на карго. Путник, Гракк, это Маркус — наш главный архивариус, инженер и сумасшедший учёный в одном флаконе. И Карина — наш начальник охраны и по совместительству тот, кто не даёт Маркусу взорвать себя вместе со всем Архивом.

Я кивнул. Гракк хрюкнул, явно заинтересованный стеллажами с «блестяшками» — радиодеталями.

— А это, — Гленн вынул из рюкзака плотно замотанный в брезент свёрток, — наша основная головная боль и причина будущих неприятностей.

Он развернул ткань. В тусклом свете ламп багровое свечение «Сердца Прорицателя» казалось ещё зловещее. Оно лежало на столе, как пульсирующий уголь, заряжая воздух статикой.

Маркус ахнул, отодвинув паяльник. Он почти подбежал к столу, но остановился в шаге, будто боялся обжечься.
— Боже правый… Это же… чистейший пси-кристаллический излучатель… Я читал теоретические выкладки! Доколлапсные военные разработки! — Он потянулся рукой, но Карина резко схватила его за запястье.

— Не торопись, дед. Гленн, насколько это опасно?

Гленн кратко изложил то, что мы знали: усиление, доминация, цель Паствы. Маркус слушал, разинув рот, попеременно смотря то на «Сердце», то на меня.

— И его нужно… изучить? Чтобы нейтрализовать? — переспросил он, и в его глазах загорелся тот же огонь, что был у Гленна в трюме.

— И спрятать так, чтобы его никогда не нашли, — твёрдо сказала Карина. — Изучение — потом. Сначала безопасность. У Паствы, наверняка, есть сканеры, ищущие эту штуку.

— У меня есть для него место, — сказал Гленн. — Старое хранилище в подвале. Свинцовая обшивка, экранирование. Мы поместим его туда. А ключ… — он посмотрел на меня, потом на Гракка. — Ключ будет у нас всех. Решение о его извлечении принимаем только единогласно.

Я согласился. Это было разумно.

— А это, — я снял с пояса почерневший, холодный цилиндр и осторожно положил его рядом со «Сердцем», — моя… причина. Его зовут Огурец.

Маркус наклонился, чуть не уткнувшись носом в металл.
— Био-механический интерфейс? Имплант? Нет… Внешний коммуникатор с элементами поддержки носителя. Изящно… Но выжжено. Полный сброс энергии. Видишь, Гленн? Вот здесь, по краю кристаллической решётки, оплавление… — Он бормотал, снимая очки и протирая их.

— Можно ли его восстановить? — спросил я, и голос мой прозвучал тише, чем я планировал.

Маркус взглянул на меня, затем снова на устройство.
— Всё можно восстановить, парень. Вопрос — есть ли у нас необходимые компоненты. Энергоячейка особого типа… нейронный контурный гель… и главное — стабильный источник энергии для перезапуска ядра без его уничтожения. У нас этого нет. Но… — он почесал бороду. — Мы можем начать с диагностики. Определить, что цело, а что нет.

Надежда, тусклая, как свет ламп в этом подземелье, шевельнулась у меня внутри.

Карина вздохнула.
— Отлично. У нас теперь есть музей опасных игрушек. Гленн, помоги старику отнести это «Сердце» в хранилище. Путник, Гракк — вы с Каринкой. Она покажет вам, где можно помыться, поесть и отдохнуть. Выглядите вы оба так, будто прошлись через мясорубку.

Она была права. Гидроразрыв между адреналином и безопасностью обрушил на меня всю усталость. Но перед тем как пойти, я остановился.

— Спасибо, — сказал я, глядя на Гленна, затем на всех. — За кров.

Гленн кивнул.
— Ты заработал его. Мы все.

Карина повела нас по коридору. Она показала нам небольшую комнатку с двумя нарами — явно переоборудованное хранилище.
— Это ваше. Туалет там, душ — бочка с подогревом, за уголком. Еда через час в общей зоне. Правила простые: не шуми, дежурства распределяем позже, с оружием внутри не ходи без необходимости. Свободное перемещение по жилой зоне — пожалуйста. В технические отсеки и на склад — только с кем-то из нас. Вопросы?

Гракк сел на нижнюю нарку, которая скрипнула, но выдержала его вес.
— Еда будет? — спросил он простодушно.

— Будет, — Карина усмехнулась. — Не такая, как у Паствы, но накормим.

Когда она ушла, я сел на свою койку. Тишина здесь была иной. Не зловещей, а… защищённой. За стенами не выли мутанты, не скрежетали механизмы. Было слышно только гул генератора и приглушённые голоса из командного центра.

Я смотрел на почерневший Огурец, лежавший у меня на коленях.
«Я постараюсь, — мысленно пообещал я ему. — Я верну тебя».

А потом, глядя на крепко заснувшего на соседней койке Гракка, я подумал о чём-то ещё. О приказе из прошлого. О «Сердце». О Пастве. Об этом месте, которое стало убежищем.

Впервые за долгое время у меня было не просто укрытие на ночь. У меня была база. Была миссия. И, возможно, был шанс.

Я откинулся на жесткую подушку, всё ещё сжимая в руке холодный металл, и закрыл глаза. Предстояло ещё много работы.