Риэлтор

В центре зоны притяжения был, как мне сначала показалось, секс – но, приглядевшись, я понял, что главной радостью в этой жизни было всё-таки пиво.

"Ампир «В»", цитата Виктор Пелевин

☿

— Напомни, зачем я согласился.

— Наш автор считает, что было бы неплохо сделать небольшое упражнение, — девушка складывает руки ему на плечо, прижимается обнажённым телом, мокрым после душа, в её волосах светятся голубые пряди, она мурлыкает ему на ухо. — Это займёт всего пару страниц. Просто будь собой.

— Она всегда хочет на пару страниц. А потом не знает, что делать со всем этим текстом…

— Не будь таким строгим — иногда получается.

Вода капает с её волос на белый, без единого цветового пятна жакет, нити тускло светятся белым, это создаёт потрясающий эффект, когда он танцует посреди толпы в клубе; губы оставляют лёгкие следы у него на щеке, он наклоняет голову, медленно прикрывая глаза.

— Не хочешь поучаствовать?

— Я буду только смущать.

— Они пришли смотреть на меня — тебе ничего не грозит, — на губах усмешка, рука гладит по бедру — разумеется, он не хочет, чтобы она уходила. — Видишь, она уже начинает. В две страницы точно не уложимся.

Не отстраняясь, она мягко касается его носа, и он смотрит на неё; отражая тусклый свет блестят зрачки, белая радужка бросает холодные блики ей на лицо, слишком ярко в тёмном коридоре, и она переводит взгляд вслед за пальцами ему на волосы.

— Тогда разрешаю тебе пропустить несколько комнат.

Под пластырем на её запястье две точки — шрам от зубов или татуировка? Такой же на шее. Он улыбается, и в темноте драгоценными гранями блестят клыки.

— Устрою тебе экскурсию отдельно.

Хитрый взгляд, она толкает его в спину.

— Тогда не заставляй девушку ждать.

Она уходит, а Стакс глубоко вдыхает, надевает блестящую улыбку и идёт по направлению к входной двери, по дороге увеличивая интенсивность освещения — как-никак а всё нужно будет рассматривать. На площадке уже собралась маленькая толпа: в основном акшари, но есть и пара людей, на лицах которых блестят голограммами визоры ночного зрения — все замирают, стоит Стаксу открыть дверь, и ждут, что же он скажет, ведь не каждую ночь их выбирают для чего-то подобного. Какая-то девушка поднимает плакатик с просьбой жениться на ней. Стакс улыбается уже свободнее — к нему пришли его зрители. Он набирает в грудь побольше воздуха — а дальше всё идёт, как по маслу.

— Дамы и господа, сегодня нас ждёт необычная экскурсия: я буду показывать вам свою квартиру, делая вид, что продаю её, а вы будете смотреть и интересоваться в ней тем, что, при других обстоятельствах, вас бы никогда не заинтересовало. Для меня это также непривычно, как и для вас, поэтому проходим, не толпимся, делаем фотографии, вещи по карманам не прячем, мусор не бросаем — я всё равно найду того, кто это сделает — под ногами коврик, хорошенько вытираем ноги, все вопросы можно задавать в процессе.

Сразу же над головами поднимается рука с длинной узкой кистью: молодой акшар с бордовыми волосами, впередистоящие оборачиваются, его глаза, как и у них, блестят в темноте. Стакс поднимает брови.

— А где здесь туалет?..

Не меняясь в лице, Стакс указывает за спину.

— Четвёртая дверь налево. И поторопись: если мы уйдём далеко, будешь блуждать здесь до утра.

Парень быстро кивает и протискивается вперёд, убегает в указанном направлении. Стакс ещё немного провожает его взглядом и оборачивается к публике, картинно складывая руки в менторском жесте, однако, хитрые глаза с радужкой, светящейся, как белый фосфор, выдают его с головой.

— Итак, начнём. Дом, в котором мы находимся, построен двадцать пять лет назад ведущим застройщиком и практически в самом центре города, что даёт ему право считаться одним из самых дорогих в плане купли-продажи квартир, размещения рекламы и магазинов: под нами их, кстати, одиннадцать и финтес-центр — иногда меня можно там увидеть. Здание прошло ускоренную усадку, не трещит, не ведёт. На крыше — вертолётная площадка и ангар для беспилотников. Квартира, о которой мы сейчас будем вести речь, находится на восьмидесятом этаже и занимает весь этаж целиком, с застройщиком согласована перепланировка и объединение комнат — они здесь всё-таки мелковаты — и это также увеличивает рыночную стоимость. Комнат, в итоге, восемнадцать, активно используется где-то половина, одна зарезервирована под отца, если он когда-нибудь решит почтить меня своим присутствием. Камеры внутреннего наблюдения замкнуты сами на себе, поэтому творить здесь можно всё, что угодно — наружу выйдет лишь то, что захочу я. И вот мы перешли ко второй странице, а вас прошу идти за мной. Смотрите под ноги, здесь ступеньки: раз, два и три. Освещение по всем комнатам контурное, на голосовом управлении, — он поднимает голову. — Свет плюс четыре процента, цвет бежевый, — и снова к зрителям. — Вся прелесть белых стен в том, что они могут стать какими хочешь. Но, по мне, так лучше, когда они белые. Идём дальше. В нише справа вы можете видеть шкаф — в нём то, что не влезло в гардеробную, шутка. Можете смотреть, но не тереться: макияж отстирывается куда хуже, чем кровь.

Стакс с группой идёт дальше, но кто-то осторожно останавливается, оглядывается и открывает шкаф. В глаза бросаются две яркие цветные вещи, куртка и пальто — явно женские — но на них не обращают внимания. Кого-то интересует нечто конкретное, чего здесь нет, поэтому кто-то осторожно закрывает шкаф и незаметно вливается обратно в группу.

— Слева и справа по коридору две комнаты — чаще всего дальше них никто не проходит: слева находится кабинет, справа — комната приёма гостей, там вы найдёте мини-бар, пилон, крутейшую подачу звука и кучу посадочных мест. Кабинет — полностью внутреннее помещение, поэтому там я сделал экранную имитацию окон; камеры, с которых идёт изображение, находятся на северной стене здания, вид оттуда просто волшебный.

— А зачем кабинет?

— Я приглашал Верола к себе в спальню, но он не оценил.

— Какой метраж у комнат? — вопрос задаёт молодая акшара, Стакс приятно ей улыбается, в темноте блестят клыки.

— Умница. Ещё парочка подобных вопросов, и с меня коктейль, — подмигнул. — Обе комнаты идут площадью тридцать шесть квадратов, я бы назвал это число по квартире средним. Двери открываются, можете зайти внутрь, осмотреться — виды потрясающие.

Он не успевает закончить предложение, а группа уже раздвигает двери и отправляется кто в кабинет посидеть за дорогущим столом из белой кости — кто в гостевую делать фотки на пилоне. Вид из окон действительно завораживает: на неравных промежутках между собой сверкают маячками и общей муниципальной иллюминацией высотки — насколько глаз хватает. Из гостевой также виден шпиль одной из офисных башен Гемостадии. Некоторое время назад Стакса приглашали сняться в рекламе линейки тонизирующих добавок. Съёмки проходили именно в этой башне из-за удобства её расположения. В видимой из кабинета части города застройка куда плотнее.

— Как обстоят дела с парковочными местами?

— Квартиры подороже оснащены двумя, у меня же… — Стакс поджимает губы, разводя руками, и отвлекается на что-то, делает шаг в сторону. — Нет-нет-нет-нет, это никуда не годится! Детка, ты даже для фотографии должна сама себя хотеть, иначе шест получится живее тебя. Я бы дал короткий урок, да мы ограничены по эфиру. Поэтому идём дальше — мы только начали, а уже на третьей странице.

— А как у вас с соседями, и насколько хороша звукоизоляция?

— Вы посмотрите: красотка явно хочет стрясти с меня коктейль. Либо купить у меня квартиру. Звукоизоляция у каждой стены потрясающая, и самый шумный сосед здесь — я. Эти комнаты пропускаем — в них нет ничего интересного, они для гостей, которые не влезли в первую. Далее по левую руку, как это любят называть, салон с синтезатором и другими инструментами и огромным танцполом: я провожу здесь вечеринки; по правую — гардеробная, и, чтобы сократить время, скажи, что тебе было нужно у меня в шкафу?

Стакс оборачивается, остальные оборачиваются вместе с ним, кто-то также хочет обернуться, но позади уже никого нет, поэтому просто улыбается и разводит руками.

— Чтобы читатель подумал, что здесь какая-то тайна.

— А что — её нет? — Стакс поднимает руку к лицу. — Я разочарован.

— На самом деле всё очень просто: мне интересно, выбросил ты свой пиджак с консерватории или нет.

Стакс недоверчиво щурится, после чего в глазах проскальзывает удивление.

— Маркус?

Кто-то широко улыбается.

— Даже не думал, что ты меня вспомнишь — лет двенадцать прошло.

— Одиннадцать.

Маркус, акшар с короткими светлыми волосами, на вид — ровесник Стакса, хмурит брови.

— То есть?

— Через год после выпуска мы работали параллельно на одной площадке — скорее, ты меня не помнишь, — Стакс театрально отворачивает голову. — Какой позор.

Из группы поднимают руку.

— А пиджак?

— Здесь, разумеется, — машет на гардеробную. — Я же не надеваю его каждую ночь. Пойдём, покажу.

Просторное помещение, уставленное зеркалами и открытыми шкафами, поделено на две неравные части: в одной — три, занятые цветными вещами, секции здоровенного шкафа; в части же, принадлежавшей Стаксу — цветной предмет всего один. Пиджак с нашитым гербом в виде стилизованной лиры, который хранил в себе воспоминания, а также был той самой вещью, которая побуждала стараться, несмотря ни на что. Он везде таскал его за собой.

Годы, проведённые в консерватории, научили Стакса добиваться своего, не зависимо от цели: музыка, женщины или же что-либо ещё. Особенно это касалось одежды. Форма была обязательным условием, и, разумеется, она была чёрной и тёмно-синей. Стаксу досталось два тёмно-синих комплекта, и на протяжении всех семи лет он должен был беречь их и посещать в них занятия. Стаксу это категорически не нравилось. Он стал искать способы обойти правило на форму, итогом было принято решение полностью обшить её прозрачными нитями, которые, при определённом освещении, нагреваясь от температуры тела, начинали светиться белым. С этого пиджака он и начал. С изнанки рукава до сих пор осталось место, где он тренировался, и повреждённые нити каждый раз щекочут кожу при надевании.

— Немного жмёт в плечах…

— Я ваще не был уверен, что ты в него влезешь.

— Поболтай мне тут, — аккуратно разводит руками, проверяя допустимые границы движений. — Свет пять процентов, людям предлагаю настроить на своих визорах адаптивную интенсивность, если вы этого ещё не сделали, потому что менять освещение я теперь буду везде. С гардеробом решили, предлагаю закончить экскурсию в баре. Не толкаемся, проходим на выход, сувениры брать нельзя.

— А помещения продаются с отделкой или без неё?..

— Милая, здесь никто по-настоящему ничего не продаёт, — он снова улыбается. — Но мы можем обсудить условия аренды. Все идём за мной, дальше по коридору — моя спальня, комната звукозаписи, библиотека (там только ноты, я же не психопат какой), ещё пара ванных комнат, комната отца, на пацана не обращайте внимание, он и собака в комплект не входят.

Видимый из коридора через открытую дверь Стив удивлённо поднимает глаза от ноутбука и кладёт руку Лайме на холку, чтобы, проснувшись, она не пошла знакомиться. Толпы здесь — обычное дело. Куда больше его удивляет не-белый пиджак. Стакс выделил ему менее обжитую часть квартиры, чтобы «трясти шерстью там». Процессия отправляется дальше, пиджак постепенно нагревается, и нити начинают, пока ещё неравномерно, но светиться.

— Я специально подбирал нить, чтобы основной эффект — свет пять процентов — проявлялся при уровне света чуть ниже, чем основное освещение Alma mater. Я не нарушал правила — и, при этом, носил, что хотел. Маленькая, но победа.

— Только не говори, что тебя это устраивало.

— Нет, конечно.

— Пару раз он чуть не вылетел.

— И всегда возвращался обратно. Свет пять процентов. Итак, мы в баре, это же — единственное оборудованное помещение под кухню. Ребята, это Селин, Селин, это ребята.

Девушка, к небольшому разочарованию Стакса уже полностью одетая, разворачивается на высоком стуле, не выпуская из рук коктейль. Привыкшая вести ночной образ жизни, она уже давно сделала операцию на глазах, чтобы не носить на лице громоздкие, по её мнению, голографические аппараты.

— Я не думала, что вы так быстро придёте.

— И поэтому оделась? — подмигивает светящимся глазом. — Я решил сократить маршрут, а то гости уже начинают грустить, что она не продаётся. Кстати, это Маркус, мы с ним вместе учились.

— Меня до сих пор заставляют краснеть некоторые его выходки.

— Удивлена, что не все.

— В тех, что не заставляют, мы участвовали вместе.

Пока Селин, как настоящая леди, подаёт Маркусу руку, Стакс привычно заполняет собой пространство за стойкой, эффектно ставит на блестящую поверхность бокалы. За ними появляются бутыль с кровью и популярный алкоголь.

— Остальные тоже подходим, не стесняемся — для этого у нас ещё будет много времени.

— Признавайся — тебя заставили его надеть.

— Он — постыдная тайна моей юности. Подожди, пока нагреется, — кивает на бокал. — Тебе повторить?

Гости, и не думая стесняться, подходят ближе, делают заказы, Стакс красуется за стойкой, а Селин пробует на ощупь всё светлеющую плотно обтянувшую плечи ткань пиджака, чувствуя мелкие аккуратные стежки и, как перекатываются под ней мышцы. Стакс достаёт горелку.

— А как у вас с пожарной безопасностью?..

— Милая, я думал, мы уже обсудили.

Девушка не сводит с горелки блестящих в темноте глаз.

— Нет, теперь я серьёзно…

Он наклоняется к ней, почти вплотную, с улыбкой, заставляя чуть приоткрыть с коротким вздохом губы и видя, как приливает к её щекам тёплая кровь.

— Когда решу провести вечеринку под дождём, обязательно тебя приглашу.

Под одобрительный свист откидывается обратно, горделиво вскинув голову, улыбка становится ещё довольнее и ослепительней. Девушка, краснея, отводит взгляд, смущённо улыбается и кокетливо поправляет длинными пальцами выбившуюся из причёски прядь. Селин она нравится. С этой стороны стойки становится тесно, и она поднимается, садится на стойку, закинув ногу на ногу, подальше от бокалов. Поворачивает голову, спрашивает, как, по его мнению, прошла затея. Стакс только смеётся, ярко сверкая гранёными клыками.

— Ни одно из этих упражнений не работает.