Риелторы, бобры и "Глицинн".

«Все персонажи и события данного произведения являются вымышленными, и любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны».

Идея купить свой дом пришла к Алене и Владу одновременно, в тот самый момент, когда сосед сверху, явно вдохновленный творчеством группы «Rammstein», начал ремонт. В итоге потолок не выдержал и, люстра, вздохнув, упала к их ногам, разбившись на мелкие осколки. Они сидели в пыли, молча смотрели на этот акт гравитационного предательства и произнесли хором: - Всё. Дом. Свой. Где угодно!

Первого риелтора звали Аркадий Борисович. Он излучал такое отеческое благородство, что казалось, вот-вот достанет из портфеля не договор купли-продажи, а бриллиант. Дом, который он показал, был, по его словам, «жемчужиной загородной жизни». Жемчужина, как выяснилось, тонула. Подземные воды решили, что подвал – отличное место для местожительства. – Прелесть какая! – воскликнул Аркадий Борисович, шлепая по луже в лакированных ботинках. – Собственный пруд! Эко-тенденция!

Влад поинтересовался, входит ли в стоимость пруд. Алена уже молча жевала в сумочке таблетку глицинна.

Риелтор номер два, юная дерзкая Светлана, говорила исключительно на маркетинговом языке. Показываемый объект был не домом, а концепцией баланса между рабочим местом и домашним уютом в стиле loft с элементами рустик. Loft выражался в отсутствии части межэтажного перекрытия, а рустик – в грибке на стенах, который действительно выглядел очень по-деревенски.

– Вы только вдумайтесь в потенциал! – зажмурилась Светлана. – Здесь можно создать уникальное кросс-культурное пространство!

– А спать где? – спросила Алена.

Светлана посмотрела на нее, как на дикарку, не оценившую гения Пикассо. Вадим в машине нервно постукивал пальцем по рулю. Тик был едва заметен.

Далее был Виталий, риелтор-мистик. Он специализировался на домах «с богатой историей». Под историей подразумевалось, что в одном доме на кухне падала полка с консервами, а в другом – по свидетельству соседей – «чувствовалось присутствие». Показанный им особняк был прекрасен, если закрыть глаза на трещину в форме молнии на фасаде.

– Энергетический канал, – таинственно шептал Виталий. – Место силы. Цена – просто подарок судьбы.

Судьба, видимо, была не в себе, запросив за канал такие деньги. Когда на чердаке неожиданно хлопнула ставня, Виталий вздрогнул сильнее них. Алена протянула ему глицинн. Он отказался, сказав, что предпочитает практики заземления.

К восьмому риелтору – энергичной даме по имени Галина Максимовна, которая все показываемые объекты называла «лапочками» – у Вадима развился полноценный нервный тик. Левое веко пульсировало в такт ее речи:

– А вот и кухонька-лапочка! А это гостиночка-лапочка! Смотрите, какой котик на участке, тоже лапочка!

Дом был похож на сладкий пряничный домик, но только если пряник пролежал лет тридцать в сыром подвале. Котик, к слову, был хорёк. Вадим молчал, лишь его веко танцевало самбу.

Они уже отчаялись. Глицинн заканчивался, тик прогрессировал. Им начинало казаться, что идеальный дом – это миф, как единорог, только дороже и с проблемной крышей.

И вот, на пороге их съёмной развалины, появился он. Риелтор номер… они сбились со счёта. Представился просто: «Иван». Без пафоса, без «лапочек» и энергоканалов. Он выслушал их сбивчивый, полный отчаяния и сарказма рассказ, кивал, и в его глазах не было ни капли продажного блеска.

– Есть один вариант, – сказал он. – Но он не для всех. Там потребуется много работы… простите, работы руками и головой. И соседи – семья бобров через ручей. Они шумные по весне.

Алена и Вадим переглянулись. В его глазах не было лжи. Была усталость человека, который тоже ищет идеальный дом для кого-то, а не просто сделку.

– Показывайте, – хором сказали они. – На бобров посмотрим.