Рисковое счастье

Когда я был юн и полон сил, то видел мир в ярких красках и воспринимал его с оптимизмом... А теперь... А теперь я сдулся.

Помню, ещё в молодости влюбился в одну девчонку.

Нам было по шестнадцать. Мы встречались, ходили в кино или просто гуляли в парке.

Прошло всего несколько дней, и нас было не растащить. От любви я не находил себе места, а она ставила засосы на моей шее.

Прошла ещё неделя, и мы уже, как взрослые, нежились в одной постели — и казалось, что первая любовь никогда не закончится.

Девочка не была красавицей. Сейчас даже не помню её имени, но помню, как она дышала мне в лицо — быстро и страстно. Пахло от неё тогда табаком и ирисками... Но дыхание её не отталкивало, а наоборот, создавало особый шарм.

И вот пролетели годы. Я не заметил, как стукнуло мне пятьдесят пять. Вроде не старик, но, когда сплю с женой, меня напрягает её дыхание в спину.

Если супруга дышит ровно, неглубоко, то возникает тревожное чувство, будто сзади включился такой маленький, надоедливый кондиционер. Если жена выдыхает протяжно и с силой, то я ощущаю себя голым в горах Тянь-Шаня, — и резкий ветер, проветривающий кости, сводит с ума, и хочется закричать на весь мир: «Да не дыши ты на меня!»

Я становлюсь нытиком. И всё меня бесит. И всё дико злит.

Понимаю, что это неправильно, но хроническая неудовлетворённость сводит с ума. Наверное, это кризис среднего возраста. Да точно это чёртов кризис! Просто сейчас переосмысление прожитого настигает мужиков после пятидесяти. Потому что мужики стали жить дольше; так уверяют нас, во всяком случае...

Кем я мечтал стать в детстве? Да кем только не мечтал, а работаю юристом в коммерческой фирме. С 9:00 до 18:00 отстаиваю интересы приличной конторы, продающей всё на свете, начиная от зубочисток, заканчивая масляными фильтрами к самолётам МС-21.

Тружусь я как проклятый. Но всё равно мне скучно, а бывает даже тошнотворно.

Не увлекает меня работа, не захватывают бесконечные иски, суды и проверка кредитных обязательств. Возвращаясь домой, я вижу свою жену, которая, между прочим, младше меня на двенадцать лет... И знаете, я ещё ого-го! Я ещё всё могу, в этом смысле! Но с ней не вяжет... И слово-то какое гадкое «вяжется», будто я беспородный кабель, а она пугливая сука...

Жену зовут Ольга. И любит моя Ольга сидеть в телефоне. У неё две сверхзадачи — это шопинг на «Вайлдберриз» и выбор пианино на «Авито». Целыми днями и все вечера она водит пальцем по экрану в поисках чего-то волшебного.

Иногда жена вовлекает меня в свои игрища и говорит: «Олег, пошли в «ВБ». Мне нужно кое-что забрать».

Я надеваю джинсы, беру с собой сигареты и послушно следую за женой.

Алгоритм действий однообразен.

Жена заходит в офис, показывает продавцу свой телефон, получает товар, а я стою под окнами, курю и жду. Жена примеряет одежду, а я меряю маленькими шагами дорожку возле магазина. Брожу дзеновской поступью или перекатываюсь с пятки на носок.

Потом моя жена прячется за фиолетовыми шторами. И никто не знает, какого чёрта она там делает...

И вот однажды я встретился взглядом с продавщицей.

Я топтался на дорожке и посматривал в окно. Всегда так делал. А за окном всегда работала продавщица — симпатичная тёмноволосая женщина лет тридцати, — хотя может и младше.

И вот мы встретились... Она поймала мой взгляд и хитро улыбнулась.

«Чёрт с ней», — подумал я тогда.

Но на следующий день я снова отправился за женой, и снова мы сцепились взглядами; показалось, что ещё чуть-чуть, и она поманит меня пальчиком.

На третий день продавщица уже улыбалась моей жене... Олечка показывала экран телефона, продавщица сканировала своим лазерным пистолетом и подленько улыбалась.

И тогда я решил зайти и расспросить, что же она видит смешного во мне и на экране, — хотя уже догадывался.

Я выглядел жалко. Меряющий шагами дорожку мужик с сигаретой в зубах вызывает жалость. Значит, продавщица жалела меня, но по-доброму. Иначе бы её засудил. Всё-таки я юрист...

Во мне родилось навязчивое желание поговорить с этой продавщицей. Почему-то казалось, что она хочет мне что-то сказать.

Я понял, что эти бурные фантазии рождаются только от скуки. Мне нужна интрижка, развлечения! Кто-то ходит на рыбалку, другие — налево или охотятся на зверей, а я хочу услышать от продавщицы «ВБ» что-то важное.

На четвёртый день ровно в 21:30 я вышел из дома. Соврал Ольге, что надо купить сигареты, а сам прямиком отправился в «Вайлдберриз».

Октябрьскими вечерами уже прохладно. Я курил и наблюдал в окно.

В зале находилась одна покупательница. Осталось дождаться, когда она заберёт свои пухлые пакеты.

Через 5 минут магазин опустел.

Я зашёл внутрь...

Был здесь всего несколько раз, когда требовалась мужская подъёмная сила. Выносил прессованные деревяшки для кошачьего туалета и что-то ещё... Уже не помню, что ещё.

— Добрый вечер, — поздоровалась продавщица и снова улыбнулась; читалась на её лице какая-то неземная радость от встречи со мной.

А я не знал, с чего начать...

— Вы не обычный покупатель, — сказала она. — Зачем же вы пришли ко мне?

«Ко мне? Может, я хочу забрать товар? — чуть не рассмеялся я. — Да за кого она себя принимает?»

— Или вы хотели что-то купить? Может, вам помочь скачать приложение? — спросила она.

— У меня всё есть. К чёрту ваше приложение, — зачем-то ответил я.

— Даже так? — продолжала улыбаться продавщица.

— Всё есть, только радости нет, — пожаловался я. — Нет счастья...

Ключевое слово «счастье».

Правда в том, что у меня действительно нет счастья. Всё есть: и большая квартира, и жена, и две дочери, и денежная работа... Я, блин, денежный мешок! Заколачиваю бабло за десятерых — а счастья всё равно нет.

Вот я и сломался. Заскрипел, затарахтел и сейчас расплачусь. Но продавщица ничему не удивилась и перестала улыбаться.

— Счастье не продаётся, — твёрдо сообщила она. — Счастье надо заслужить... Или рискнуть.

Я пожал плечами.

— Каким образом? — тихо спросил я.

— Сложный и рискованный вопрос, но заслужить счастье всё-таки можно.

Так не пойдёт. Я люблю конкретику. Я юрист и опираюсь на правила.

— Так вы готовы рискнуть? — щурилась она.

С такой скоростью и с такой неопределённостью я ещё никогда не вёл переговоры. А сейчас в этой комнате с лёгким эхом велись самые настоящие переговоры. И обсуждалось моё будущее. Моё счастливое или скучное будущее.

— Готов, — неуверенно сказал я.

Продавщица кивнула.

— Тогда вы должны поручиться за меня. И пока я буду жить честно, вы будете счастливы, — предложила она.

— Не совсем понял ваши условия, — засомневался я. — Перед кем я поручаюсь? И кто с меня спросит, если вы оступитесь?

Женщина закатила глаза и указала пальцем вверх.

— Он с вас спросит, — зашептала она, — если, как вы выразились, я оступлюсь.

Любопытное предложение. Счастье за поручительство.

— Я должен что-то подписать? — уточнил я.

Продавщица улыбнулась.

— Не нужно ничего подписывать, можно просто согласиться. А уж он наверху услышит... Поверьте.

— То есть я поручаюсь за вас, что вы не будете воровать, а за это я получаю счастье? Правильно вас понимаю?

— Абсолютно! — кивнула женщина и показала мне раскрытую ладонь. — По рукам?

— А вы не будете воровать? — спросил я язвительно.

— Конечно, не буду! — рассмеялась продавщица.

Я задумался лишь на секунду и согласился.

— Тогда по рукам! — сказал я.

Мы скрепили рукопожатием нашу сделку. Потом женщина устало вздохнула.

— Вот и всё... Вам пора домой. Магазин закрывается.

— Прощайте, — кивнул я.

Я подошёл к входной двери и услышал в спину.

— Олег... Счастья вам...

Не ответив и не оборачиваясь, я вышел из магазина.

Хотелось скорее вернуться домой. Я даже решил не покупать сигареты, которые на самом деле закончились. Просто бежал к жене, словно только сегодня с ней познакомился и уже соскучился.

Пока поднимался пешком на четвёртый этаж, понял, что бросил курить и снова влюблён в свою Ольгу; и мне всё равно, дышит она в спину или в лицо.

Я вошёл в квартиру.

Жена встретила меня в коридоре... и без телефона.

— Ты чего так долго? — спросила Ольга. — Заждалась уже.

«Она меня ждёт? — не верил я. — Да не может быть?»

— Пошли чаю попьём, — позвала она. — Я сырников напекла и сгущёнки купила.

«Да ладно!» — обрадовался я, потому что очень любил её сырники со сгущёнкой.

Я пил чай, ел ложкой сгущёнку, жевал сырники и смотрел на свою жену.

На ней лёгкий халат. Видна грудь...

Кожа у моей Ольги шёлковая, глаза красивые, прокаченные губы и причёска...

«Какого чёрта я с этими сырниками?!» — понял я и взял её за руку.

Мы провели чудесную ночь. Конечно, не всю ночь, а примерно полчаса, но всё-таки.

Я почувствовал, что будто снова мне двадцать пять и вернулась молодость. У меня даже в животе от сырников не булькало...

Всё стало как прежде — и я был счастлив...

Я лежал на боку. В спину дышала Ольга. Дыхание её было тёплое и родное. Она уже спала, а я вспоминал, какое наказание мне полагается, если продавщица сорвётся и что-нибудь украдёт?

***

В ту ночь мне ничего не снилось...

Я проснулся и снова почувствовал мучительное чувство, когда всё опостылело. Не хочу вставать, не хочу на работу. Ничего не хочу!

Я открыл глаза и увидел белый потолок высотой метров пять.

— Что происходит? — возмутился я и осмотрелся.

Кровать была узкая — не моя. У спинки кровати стоял полутораметровый книжный стеллаж, но без книг. Потолок был незнакомый, со встроенной квадратной лампой. Это вообще не моя комната!

Я спрыгнул на пол.

Комната — чёткий квадрат. Я босиком. Пол тёплый. На мне только белые кальсоны, которых не носил со времён службы в армии. Стены были покрашены в светло-зелёный цвет, и на каждой стене есть своя дверь. Это какой-то страшный сон: тошнотворный зелёный цвет, солдатские кальсоны, книжный стеллаж и четыре белые закрытые двери, и никаких окон.

— Эй, что за шутки? — крикнул я и услышал слабое эхо, такое же эхо, как вчера на «ВБ».

Меня кинуло в жар. Я вспомнил, как поручился за продавщицу в поисках счастья.

— Послушайте, уважаемые, — дипломатично начал я. — Мы так не договаривались. Мы вообще не договаривались! Где документ? Где печать, где моя подпись? Лучше отпустите меня, а то знаете... по судам затаскаю!

Я вертелся по сторонам. Ждал ответа. Но ответа не было.

Тогда решил открыть дверь.

Открыл дверь и сделал шаг, но снова зашёл в эту комнату.

И какую бы дверь я ни открывал, всегда возвращался к зелёным стенам и кровати с приставным стеллажом.

— Заболел. Получается, что я в бреду! — понял я и упал на кровать.

У меня были кальсоны, подушка, простыня и покрывало — и всё белого цвета.

Я накрылся покрывалом, и стало темно.

Свет квадратной лампы не бил в глаза. Я не видел дверей, ядовитых стен и видеть ничего не хотел! Просто лежал в темноте и думал о вчерашнем вечере... Меня развели, меня подставили!

— Вы поручитель? — услышал я мужской голос.

— Так точно! — заорал я и вылез из-под покрывала.

В комнате стоял рослый мужчина среднего возраста. У него густые чёрные усы, как у Фредди Меркури, светлые волосы под горшок и длинный арабский халат. Казалось, что он не касается пола и божественно парит.

Я подбирал слова...

— Бесполезно. Можете не стараться. Вы здесь надолго, — с улыбкой сообщил мне мужчина.

— Это с какой стати? — нахмурился я.

— Наказание за поручительство. Вы поклялись, что незнакомая женщина не оступится. Но она оступилась. Она ведь внучка багдадского вора... Если эта воровка сама не захочет, её ни за что не исправить. Вы взяли на себя избыточные обязательства, Олег.

Человек расплылся в улыбке. Но он не издевался, я это чувствовал. Только оглашал приговор.

— Подождите... — покачал я головой. — Я совсем не знал её, и наш разговор не имеет юридической силы. И я не давал клятвы, и ничего не получал взамен.

— А как же счастье? — сделал грустное лицо мужчина. — Вам подарили счастье. Разве вы не заметили?

Врать не было смысла. Я заметил...

Когда я поднял глаза, то мужчины уже не было. Он просто исчез.

— Во попал! — понял я.

Потом покосился на стеллаж. Он был полон книгами. Я увидел собрание Жюля Верна, Достоевского, Пушкина...

Давно не читал... Я взял первую попавшуюся книгу и прилёг на кровать.

В этой комнате кроме книг больше ничего не было. Можно было смотреть на стены и ждать, когда они поменяют свой цвет, но я выбрал чтение.

Так прошёл день. За ним неделя. Потом я сбился со счёта... Пролетали месяцы, а я только и делал, что спал и читал.

Я набрался терпения — и ничего не ел, и мне не нужен был туалет.

Всегда меня будил мужчина с усами и в халате. Он всегда был улыбчив и вежлив. Мужчина будил и говорил только одну фразу:

— Для вас поручителей сегодня нет.

Потом он исчезал, а я так и не решался спросить его имя.

Не знаю... Возможно, прошёл год...

Меня будил мужчина, я выслушивал фразу про отсутствие поручителя, затем брал книгу, падал на кровать и читал.

Всё чаще я забирался под покрывало и мечтал. Вернее, вспоминал свою жизнь.

Мне хотелось сходить в кино. Просто сходить в кино! Я и моя Ольга могли прогуляться по огромному торговому центру, а потом прийти в кинозал, чтобы посмотреть кино про чужую жизнь.

Я жалел, что пропускал игры московского «Спартака». И в своих мечтах под покрывалом покупал абонемент и плевать уже хотел на Fan ID... Верните мне прошлое, и я получу карту болельщика, чтобы во всю глотку орать: «Дайте мне женщину белую-белую, я из неё красно-белую сделаю!»

Я вспоминал, что любил гонять по ночной Москве на машине и обожал спорт. Болел за наших, желая победы в честной борьбе. Хотелось увидеть Большунова на лыжне. Он рвал бы на части астматиков, а я б сидел у телевизора и в голове стучало: «Саня! Саня! Саня!»

И почему я раньше никогда не любил маленькие кафе? Зашёл бы, выпил кофе или пива... или чего покрепче...

А путешествия? Меня приглашали на рыбалку — и куда приглашали? Меня звали на Камчатку и обещали оплатить перелёт, а я отказался... Но сейчас... Да я б сам кому угодно оплатил перелёт, чтобы только увидеть эту космическую красоту!

Ещё я вспоминал 9 Мая. Я ведь когда-то сам служил и любил смотреть парад... Знаете, в самом начале идут суворовцы. Ещё не бьют барабаны, а только свистит одинокая флейта. Пацаны набирают ход, вбивают каблуки в мостовую, и начинается грандиозный парад. Я хочу видеть парад!

Месяцами я лежал под покрывалом и вспоминал прошлое. Я переоценивал прошлое. Желания мои были просты и непритязательны. Человеку много и не надо... Думал я о спорте, о жене и о своих девчонках от первого брака, которым уже под тридцать. И кстати, у меня уже есть внук и внучка. И они живут в Питере. Я непременно поеду в Питер. Я залезу на крышу и буду смотреть на город.

— Ладно, Олежка, не душни, — сказал я сам себе и неожиданно увидел мужчину с усами.

Он вошёл беззвучно. Впрочем, как всегда.

— Поручились за вас, — сообщил он с улыбкой. — Вы свободны, Олег.

Я не поверил.

— То есть как... — бормотал я.

— Можете идти на все четыре стороны, — продолжал улыбаться мужчина. — Выбирайте дверь.

Я послушно открыл дверь и увидел вечернюю набережную в свете электрических огней...

Негромко играла музыка. Под гитару пели на испанском. Но вывески были на русском.

В трёх метрах от меня за столиком маленького кафе сидела девушка. На ней красивое платье, бриллиантовое ожерелье, высокие каблуки. В руке она держала бокал с красным вином и приветливо улыбалась только для меня.

— Та самая внучка багдадского вора, — сдержанно рассмеялся мужчина с усами. — Это она поручилась за вас. Круг замкнулся.

Девушка была прекрасна. А я стоял босый в белых кальсонах.

— Мне нужна другая дверь. Я хочу домой, — отказался я. — Нужно выйти из замкнутого круга.

Развернувшись, я смело прошёл по комнате и открыл противоположную дверь.

Меня обдало ледяным холодом. «Моя родина», — подумал я.

За дверью была октябрьская Москва и вывеска на английском с названием российского маркетплейса.

— Я хочу к жене и хочу видеть Большунова, — сказал я мужчине с усами.

И он прекрасно понял, о чём я.

— Правильный выбор... Поручительница в вас не ошиблась, Олег. Вы молодец! Вы терпением вернули своё счастье и подарили счастье внучке багдадского вора.

А я снова очутился в московском дворе и смотрел в окно, за которым работала та самая девушка в бриллиантовом ожерелье, обслуживая последнюю клиентку. Волшебная продавщица проводила взглядом женщину в кабинку с фиолетовыми шторами, а затем повернулась к окну и заметила меня. Потом она улыбнулась и благодарно кивнула.

Я докурил сигарету, швырнул бычок в сторону, угодив точно в урну, и отправился домой, думая о жене, о детях и о Сане Большунове...