Рисунок на стене

Утро выходного дня оказалось самым странным в жизни Брэйвена. Вроде работать не надо, но дела.

Парень проснулся поздно — колокол лектория давно отзвонил, солнце (насколько ярким оно вообще бывает в этом городе) стояло высоко. Мать уже ушла на рынок, отец стучал молотком в мастерской. В доме было тихо и как-то обыденно. Слишком, обычно после вчерашнего.

Поцелуй. Его вчера девушка поцеловала. Впервые.

Брэйвен лежал и смотрел в потолок. Верх его комнаты был старый, в трещинах, и одна трещина очень напоминала профиль Нэи — если сильно прищуриться. Он и прищурился. Точно, она. Шапка только не поместилась.

— Дурак, — сказал он себе вслух. — Влюбился, как мальчишка. — И засмеялся — ты есть мальчишка.

Брэйвен сел. Потрогал губы. Вчерашний поцелуй до сих пор будто горел на коже. Странное чувство — не больно, а приятно, но тревожно. Будто он взял что-то чужое и важное и теперь не знает, что с этим делать.

— Брэйвен! — крикнул отец из мастерской. — Есть хочешь? Сделать?

— Не, пап, я сам.

Он натянул штаны, вышел в кухню. На столе стояла миска с кашей, прикрытая чистой тряпицей. Мать всегда оставляла. Брэйвен поел, оделся и вышел на улицу.

Город жил своей жизнью. Гравитранспорты плыли в вышине, люди спешили по делам, торговцы зазывали покупателей. Обычный день. А у Брэйвена внутри всё кипело.

Парень сам не заметил, как ноги принесли его к конторе. Красный нос сидел на крыльце, курил вонючую самокрутку.

— А, герой! — узнал он Брэйвена. — А сегодня выходной.

— Знаю. Я просто… мимо проходил.

— Мимо, как же. — Красный нос хитро прищурился. — Нэю ищешь?

— Нет!

— Ага, нет. Вон она, кстати.

Брэйвен обернулся. Нэя стояла на углу, в своей неизменной шапке, и смотрела на него. Когда их взгляды встретились, она отвела глаза и сделала вид, что очень занята рассматриванием витрины.

— Иди давай, — Красный нос подтолкнул его локтем. — Чего стоишь?

Брэйвен пошел. Подошел к Нэе, встал рядом. Молчал.

— Привет, — сказала она в витрину.

— Привет.

— Ты чего пришел? Выходной же.

— А ты чего пришла?

— Я… — она замялась. — Я всегда прихожу. Даже в выходные. Привычка. Я тут выросла.

— Понятно.

Молчали. Мимо прошла какая-то тетка с корзиной, оглядела их подозрительно и пошла дальше.

— Я вчера… — начал Брэйвен.

— Молчи, — перебила Нэя. Странно, что имея такую смуглую кожу, можно покраснеть. — Не надо.

— Почему?

— Потому что я дура. Потому что полезла целоваться, а ты даже не знаешь, хочешь ты этого или нет. Потому что…

— Хочу. — Брэйвен сиял.

Нэя замерла. Медленно повернула голову. В глазах — недоверие и надежда одновременно.

— Чего?

— Хочу, — повторил Брэйвен. — Я просто… не знал раньше. А теперь знаю.

— Откуда?

— Не знаю. Знаю — и всё. Считай магия.

Нэя смотрела на него долго. Очень долго. Потом вдруг улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Брэйвена внутри всё переворачивалось.

— Дурак ты, Брэйвен.

— Знаю. От тебя это звучит так часто, что мне кажется так ты меня хвалишь.

— Пойдем отсюда. А то красный нос пялится.

— Пойдем.

Подростки пошли в сторону коллекторов. Но не к конторе — в обход, туда, где были старые, заброшенные спуски. Нэя знала здесь каждый угол. Девушка привела Брэйвена к маленькой железной двери, запертой на ржавый засов.

— Здесь раньше склад был, — пояснила она. — Потом забросили. Никто не ходит.

Бригадирша толкнула дверь — та поддалась со скрипом. Внутри пахло сыростью и гнилью, но было сухо. Маленькая комнатка, заваленная каким-то хламом, и в углу — старая лежанка, застеленная мешками.

— Ты здесь ночуешь иногда? — догадался Брэйвен.

— Когда мать совсем плоха. Кричит себе… Или когда работать допоздна. Красный нос знает, разрешает.

Они сели на лежанку. Мешки кололись, но терпимо.

— Расскажи мне, — попросила Нэя. — Про то место. Подо льдом. Что ты чувствовал?

— Страх, — честно ответил Брэйвен. — За тебя. А потом… потом жар. Огонь пошел сам.

— А сейчас? Огонь есть сейчас?

Брэйвен поднял руку. Сосредоточился. На ладони вспыхнул маленький огонек — желтый, с синей сердцевиной.

— Красиво, — выдохнула Нэя. — Можно? Я снова хочу.

Он кивнул. Нэя протянула руку, и огонек перепрыгнул на ее ладонь. Танцевал, не обжигая.

— Как тогда. Он слушается тебя, — завороженно проговорила Нэя. — Как пес.

— Скорее как птица. Делает, что хочет.

— А чего хочет он?

— Не знаю. Наверное, гореть.

Нэя задумалась. Смотрела на огонь, на себя в отражении пляски стихии.

— А я чего хочу? — спросила она вдруг.

— Ты?

— Я. Всю жизнь работаю, мать больная, денег вечно мало, мужики смотрят как на пустое место. И вдруг ты. С огнем. С глазами, которые видят. Я чего хочу, Брэйвен? — Нэя серьезно посмотрела на него. Брэйвен чуть не рассмеялся.

— Не знаю, — ответил он честно. — Спроси у себя.

— Спрашиваю. И не знаю ответа. Раньше знала — выжить. А теперь… Вот уже два серебряных, а не знаю… теперь хочется чего-то еще. Чего-то, чего у меня никогда не было.

— Чего?

— Счастья, наверное. Глупо, да?

— Не глупо. И я хочу.

Нэя смотрела на Брэйвена, пока огонек на ее ладони погас.

— Можно я тебя поцелую? — спросил Брэйвен.

Нэя улыбнулась.

— Можно.

Он поцеловал. Долго, неумело, но старательно. Она ответила. Когда оторвались друг от друга, оба дышали тяжело.

— У тебя получается, — сказала Нэя. — Она довольно улыбалась.

— Учусь.

— Учительница хорошая.

— Сама себя не похвалишь, да? Ученик я старательный.

Они засмеялись. Потом сидели, обнявшись, на колючих мешках, в заброшенном складе, и Брэйвен впервые в жизни чувствовал, что всё правильно. Что он там, где надо. С тем, с кем надо.

— А знаешь, — сказала Нэя тихо, — я вчера, когда домой пришла, не спала почти. Всё думала. И нарисовала тебя.

— Где?

— В своей комнате. Углем. На стене. Ты получился похожий.

— Покажешь?

— Когда-нибудь — Нэя сделала хитрое лицо.

Потом положила голову Брэевену на плечо. Так и сидели — молча, долго.

— Жаль мегло нельзя взять с собой — проговорила Нэя вдруг.

— Как в романах? Теле-фоны. Можно всегда ролики посылать смешные — кивнул Брэйвен.

— Не знаю. Я плохо читаю. Но звучит отлично.

Потом Брэйвен спросил:

— А что ты там, подо льдом, видела? Когда говорила, что я бог?

Нэя вздрогнула. Отстранилась немного, посмотрела в глаза.

— Страшное, — сказала она. — Красивое и страшное. Я видела тебя в огне. Не такого, как сейчас — всего в пламени. И крылья. У тебя были крылья. Черные, огромные, такие как ночь. И ты летел. А я стояла внизу и смотрела. И хотела, чтобы ты взял меня с собой.

— Взял?

— Ты взял. Но не как равную — как… как вещь. Как игрушку. И мне было всё равно. Лишь бы лететь. Когтями схватил.

Брэйвен молчал.

— Это неправильно, — продолжила Нэя. — Я не хочу быть вещью. Я хочу быть рядом. Сама. По своей воле.

— Ты и так рядом.

— Знаю. Потому и не сошла с ума окончательно. Потому что ты рядом — настоящий. Не тот, из-подо льда. Видимо из-за этого люди с ума и посходили. А черви имунны.

Они снова замолчали. За стенами склада гудел город, а здесь было тихо, тепло и странно спокойно.

— Стивен говорил, — вспомнил Брэйвен, — что я должен учиться. Контролировать огонь.

— Учись. Он ерунду не скажет.

— А ты поможешь?

— Чем я могу помочь? Я даже свитки жгу по инструкции.

— Просто будь рядом. Когда учусь. Чтобы не бояться.

Нэя усмехнулась:

— Это я боюсь, а не ты.

— Я тоже боюсь. Себя боюсь. Своей силы. Вчера нет сегодня есть.

Она посмотрела на него серьезно.

— Хорошо. Буду рядом. Куда ж я денусь. Я старше по званию.

Подростки просидели в складе до вечера. Говорили о всякой ерунде, молчали, целовались — неумело, но от души. Брэйвен показал, как может зажигать огонь в разных местах — на ладони, на плече, даже в воздухе. Нэя следила за каждым движением, и в ее вороньих глазах плясали отблески пламени.

Когда стемнело, вышли. Город горел огнями — магическими, редкими, но все же. Гравитранспорты светились в небе, как медленные звезды.

— Проводи меня, — попросила Нэя.

— Провожу.

Держась за руки, молодые люди шли по пустынным улицам. Холодно, но когда другой рядом тепло. У подъезда Нэя остановилась.

— Зайдешь?

— Мать спит?

— Должна.

Когда зашли, мать Нэи действительно спала в кресле, укрытая старым одеялом. Дышала тяжело, но ровно.

Нэя провела Брэйвена в свою комнату. На стене углем был нарисован тот самый угольный рисунок — Брэйвен. В профиль, с киркой на плече, серьезный. Очень похожий.

— Красиво, — сказал он. — У тебя талант. Я сам не уверен что смогу так.

— Ты красивый, — ответила она. — Я же говорила.

Брэйвен обнял ее. Потом они стояли посреди комнаты, слушали дыхание спящей Нэиной матери за стеной.

— Останешься? — спросила Нэя шепотом.

— Останусь.

Хихикая, они вдвоем легли на узкую кровать. Обнялись, прижались друг к другу. За окном проплывали гравитранспорты, в комнате было темно и тепло.

— Брэйвен, — позвала она.

— М? — Парень перебирал ее локоны.

— Я не хочу сходить с ума. Не хочу видеть в тебе бога. Ты просто ты. Хорошо?

— Хорошо.

— И не давай мне сойти с ума. Если опять полезет зеоеный свет — вытаскивай. Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его в щеку.

— Спи, Кукушонок. Не шали.

— Спи, Вороний Глаз.

Брэйвен заснул почти сразу. И впервые за долгое время ему ничего не снилось. Только тепло и покой.

Утром проснулся от того, что Нэя трясла за плечо.

— Вставай. На работу опоздаем.

Парень открыл глаза. За окном светало. Нэя стояла над ним уже одетая, в шапке, с киркой в руке.

— Ты чего такая ранняя?

— Привычка. Вставай давай.

Брэевен потянулся, вышел. Мать Нэи сидела в кресле и смотрела на них. Сегодня взгляд у нее был осмысленный.

— Доброе утро, — сказал Брэйвен.

— Доброе, — ответила она. — Тот самый, да?

Узнала или забыла — думал Брэевен.

— Тот. самый.

— Хороший. Я вижу. Береги её.

— Буду.

Нэя вывела Брэевена за руку наружу. На улице морозило, но Брэйвену было жарко. Внутри горел огонь. Ровный, теплый, живой.

В конторе их встретил довольный красный нос. Посмотрел на них, на их помятые лица, на то, как они стоят рядом, и понимающе усмехнулся.

— Ну-ну, — сказал только. — Стивен вас ждет. Внизу.

Когда подростки спускались, Нэя не отпускала руку парня. Стивен сидел в своей будке, читал книгу.

— А, Кукушонок, — сказал он. — Нэя. Как отдохнули?

— Нормально, — ответил Брэйвен.

— Вижу, что нормально. — Стивен поднял глаза. В них плясали золотые искры. — Готов учиться?

— Готов.

— Тогда пошли. Покажу тебе, как силу тренировать. А ты, Нэя, постой здесь. Это не для чужих глаз.Даже твоих.

Нэя кивнула. Брэйвен сжал ее руку и пошел за Стивеном в темноту.

Бригадирша смотрела ему вслед и думала о том, что вчера рисовала его на стене. А сегодня он уходит учиться чему-то, чего она никогда не поймет. И боялась — не за себя, за него.

— Не пропади там, Кукушонок, — шепнула она.

И пошла работать — одна, в привычный холод и темноту. Ждать, когда он вернется.

От автора

Давно хотел опубликовать Брэйвена. Только сейчас решился