Рисуй или умри!

– Денис, что за дела? Ты уже который день не можешь понять элементарную вещь! – ругалась Тамара Николаевна.

Мальчик весь сжался и замер. Наверное, он думал, что если не будет двигаться, Тамара Николаевна посчитает его мëртвым и пройдëт мимо. Но не тут-то было.

– Я с кем разговариваю? Только скажи, что ты не понял то, что я тебе твердила столько дней, вот только попробуй!

Денис отвернулся и встретился взглядом с Лизой. Она понимающе смотрела на него, а он дëрнул головой и уставился в пол. «Да что она знает» – размышлял Денис о лучшей ученице их группы.

– Смотрите все! – повысила голос Тамара Николаевна и указал на рисунок мальчика. – Только взгляните на эти переходы, на эти контуры. Взгляните и скажите – разве этому я вас учила?

Денис встал со стула и вышел из кабинета. Никто не смеялся, напротив, образовалась гробовая тишина. Безмолвие, в котором вместо звуков витало понимание.

– Что насчëт тебя, Нефëдорова?

Девочка со светлыми волосами вздрогнула, а потом посмотрела на то, что сама нарисовала. Эскиз зайца в общих чертах.

Мерные шаги учителя сопровождались стуком каблуков. Тамара Николаевна остановилась и взглянула на мольберт.

– Нефëдорова, скажи честно, ты когда-нибудь в своей жизни видела зайца?

Света залилась краской, а пару ребят, несмотря на понимание – захихикали. У девочки на глазах налились слëзы, но она не последовала примеру Дениса. Света, смотря на свой рисунок, внимательно слушала учительницу. Она запоминала, что сделала не так.

Вечером в этот же день Тамаре Николаевне поступил звонок от родителей Дениса. Та не извинилась. Напротив, она возмущалась: тем, что их сын не может запомнить и уяснить основы рисования; тем, что ведëт себя хуже девчонки; тем, что…

Они бросили трубку.

– Чëртовы сопляки, – вслух ругнулась Тамара Николаевна. – Как можно быть настолько тупыми? Единственная талантливая ученица и то расслабилась, смотря на работы одноклассников. Хотя, их работами назвать сложно. Убожества!

***

Утро выдалось спокойным, и Тамара Николаевна поначалу даже хвалила ребят. Под хвалой они подразумевали отсутствие критики и выговоров.

– Артур, это у тебя стул?

– Стул, – согласился ученик.

– Хм, – она задумчиво смотрела на рисунок несколько мгновений. – Кривой и косой, но при этом красивый стул.

Ученики озадаченно смотрели друг на друга, не зная как реагировать, а сам Артур замер, вперив взгляд в рисунок.

– Спасибо, – поблагодарил мальчик.

– «Спасибо» не выпрямит твои руки! – резко вскрикнула Тамара Николаевна. – Бегом исправлять!

В классе вновь воцарилась атмосфера деспотизма. Некоторые ученики рисовали дрожащей рукой, кто-то тихо плакал, предвидя реакцию учителя.

– Алексей, ты совсем дурак! Давай на чистоту: тебя родители заставляют ходить сюда? Признавайся. Если это так, скажи, я найду способ выгнать тебя из школы.

***

Проходили года, а строгость Тамары Николаевны оставалась прежней. Не один выпуск прошëл через еë зоркий взгляд и суровые наставления; не один десяток детей умывались слезами, приходя домой после очередного урока. Многие, под давлением учителя, ушли навсегда. В итоге ушла и Тамара Николаевна.

На пенсию.

Послышался стук в дверь, Тамара Николаевна посмотрела в глазок. К ней пришла светловолосая девушка. Света — еë бывшая ученица. За чашкой чая та рассказала о том, как сложилась ее судьба после окончании школы. Она стала иллюстратором.

Тамара Николаевна вспомнила прошлое.

Как она кричала на детей. Даже на тех, кто подавал большие надежды. Указывала на их ошибки. Они не должны думать, что умеют рисовать, – рассуждала она. – Не должны расслабляться.

Фанатизм Тамары Николаевны порицали, скорее всего, его даже не понимали. Но спустя года к ней приходили бывшие ученики. Не только Света. Редко: родители таких учеников как Денис, а иногда и сами ученики – те, кто достигал высоких должностей в отраслях не связанных с рисованием. Они несли цветы, шоколад, коньяк.

Они благодарили.

Одни за то, что она наставила их на путь истинный, заставила понять «им не быть художниками» и те не тратили года впустую. Другие за то, что она не давала им расслабиться, пусть они и делали успехи.

Тамара Николаевна в образе демона рубила острым мечом. Безжалостно уничтожала уродливые и несовершенные детища начинающих художников. Ученики кричали, закрывались руками, они боялись еë. А когда подросли, поняли – меч рубил во благо, срезая только лишнее.

Тамара Николаевна была не демоном. Она была учителем. Строгим учителем, который направил длань учеников. Теперь эти выходцы жестокой школы малюют своей рукой божественные картины.