Ритуал 2. Отражение химеры

Когда кому-то больно, кому - то за_бись... (С)

Ия бесформенным пятном метнулась к окну, уловив подозрительные шевеления в эфире. Время шло на секунды, ступенька за ступенькой, пролёт за пролётом.

Но Ия уже не вслушивалась, нужно было успеть запечатать тайник и, прихватив сферу, уйти балконами. Пути отхода у нее были заготовлены уже давно, достаточно было выйти на балкон и уйти влево до угла дома по смежным и так удачно расположенным балконам до хиленькой, но довольно крепенькой пожарной лестницы. А там дворами до припаркованного старенького запорожца.

Сейчас многие бы возразили, как же можно уходить от погони на «Запорожце», ещё карету с конём припарковала бы.

Но Ия, как существо, напрямую зависящее от энергии людей, имела на этот счёт непростительное собственное мнение, нагло прощая всех инакомыслящих. А уж если оно, то есть мнение, подкреплено артефактами и амулетами, то можно смело рвать шаблоны и феерично размазывать липкой жижей разочарования по фасадам мимо пролетающих, а иногда проползающих и даже иногда ковыляющих домов города.

Как жаль, что энергия, что она выкачала из пожилого соседа с первого этажа, уже почти закончилась, остались какие-то крохи. Но этого должно было хватить, чтобы наложить печать.

Мелком пробежав мимо зеркала, отразившись молодым человеком в сером свитере, Ия приложила ладонь к стене в том месте, где уже давно была начертана прямо на цветастом рисунке обоев рунная заготовка.

Рунная вязь засветилась алым, откликаясь на знакомые аурные метки.

Часть стены как раз вокруг ладони исчезла, открывая тёмный провал огромного рта. Единственный глаз, открыв обойное веко, безмолвно наблюдал за Ией.

— Мне нужно будет уйти. Ты присмотри за всем. Но я обещаю, вернусь. Договорились, малыш? — её взгляд потеплел, и она провела пальцами рядом с провалом, отчего глаз прищурился от удовольствия и прикрыл веко, на мгновение в знак согласия, а потом так же продолжил наблюдать за Ией.

— Прости, так нужно, вместе нам не уйти. А тебя они не смогут тронуть…

Её голос дрогнул, соврать можно было кому угодно, только не себе.

Но всё же был небольшой процент, что всё получится... Но настолько незначительный... Но сосулька же тоже рискуя покупает мгновение у вечности, чтобы сорваться вниз и, использовав всего один шанс, за секунду до того, чтобы разбиться вдребезги, отразить ослепительное красное пятно в своих гранях, проломив его свет и записав в своих ледяных кристаллах секунды жизни капля за каплей...

Ия вздрогнула от предостерегающего скрипучего крика существа и, оглянувшись на входную дверь, быстро закинула в тёмный провал обычный пакет из масс-маркета. И засунув руку по самое плечо в тайник, достала чёрный бархатный мешочек со сферой. Щёлкнула пальцами по стене, не дожидаясь, пока провал закроется, заспешила на кухню к балкону, вжав голову в плечи от грохота сорванной с петель входной двери. М-да, не церемонятся они, а впрочем, зачем соблюдать приличия тому, кто держит в своих руках могущество?

Ия ощущала, как горит у неё затылок и на плечи наваливается свинец.

«Быстрее, — пронеслось в голове. — Нужно как можно быстрее уйти за пределы действия амулетов, ну же!»

Перемахнув на смежный балкон, она мягко приземлилась на старое прокуренное кресло, мельком глянула в окно, с досадой убедилась — никого.

Один шаг, толчок с упором в шатающийся кованый бортик, и нога увязла в коробке с песком. Чего только не хранится на балконах, поморщилась Ия, отряхиваясь от вязких песчинок.

Снова взгляд в чернеющий провал окна, ну же! Долгожданный свет зажёгся в глубине квартиры.

Быстрее...

Нет, хозяин, шаркая протертыми тапочками и зевая, ушёл в другую комнату.

Снова мимо, толчок, ещё прыжок... На этот раз приземление было удачнее: на протертый линолеум между детским велосипедом и звякнувшим в пакете кальяном. Хотя нет, детский велосипед от контакта с Ией пришел в движение и толкнул пакет с кальяном, что тот в свою очередь уронил банку с чем-то темным. Банка покатилась по полу и выпала с балкона вниз и, судя по звуку, разбилась вдребезги об асфальт.

От шума на балконе маленькая шавка, заливаясь противным звонким не то лаем, не то писком, кинулась оповещать хозяев.

«Наконец-то, — радостно мелькнуло в голове, сил почти не осталось. — Хоть бы глоточек энергии. Всего минуты хватит.»

Маленькая Моська добилась своего, настойчиво таща за штанину девушку с длинными русыми волосами, убранными в гульку. Она шутливо наблюдала за своим той-терьером, охотно позволяя делать вид, что он сам тащит её, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. Вздрогнув, она подняла лицо, встретившись глазами с темноволосым мужчиной, стоящим на их балконе и с интересом рассматривающим ее. Казалось, его лицо было знакомым ей, но вот где и когда? Дежавю, решившее, что время пришло, накрыло ее теплыми объятиями, ноги стали ватными, а сердце вдруг решило сменить ритм на более брутальный.

Кружка, что до сих пор держала в руках девушка, рухнула на беспечно носившуюся собачонку. Да так, что, не разбившись, он оделась прямиком на голову собаки.

Гулко заверещав, безуспешно пытаясь скинуть с себя кружку, она билась об пол, скидывая свои тощие ножки вверх.

— Нин, у тебя всё хорошо?

«Найди того кто потерян…» — заскрежетал голос в голове у Ии.

Отвлекшись на голос, девушка моргнула, и мужчина пропал так же неожиданно, как появился...

Ия, скатываясь вниз по железной лестнице на крепких мужских руках, еле сдерживалась, чтобы не засмеяться от переизбытка энергии.

Требовалась всего минута, тут же прошло чуть больше, но за это время её под завязку накачало силой, распиравшей её приятной тяжестью.

Проходя мимо припаркованной «Шкоды», Ия не удержалась и посмотрела в отражение стёкол.

Почесав затылок чернявых коротких волос и весело подмигнув самой себе, напевая прилипчивый мотивчик из рекламы, что последнее время часто крутят по ТВ, пошла прочь со двора через арку, свернув направо, и замерла, прислушиваясь, нет ли погони.

Подозрительные шевеления ощущались, но всё ещё возле дома. Но расслабляться ещё рано.

Переходя сразу на быстрый шаг, она перешла через дорогу и пошла в сторону перекрёстка, туда, где втиснулась между двух кирпичных домов узенькая неприметная улочка, такую и не заметишь, если заведомо знать не будешь. На удивление ей на пути никто не встретился, не считая водителя «Мерседеса», что притормозил перед ней, взгляд его был полон ужаса, и только осознавание, что он сидит за рулем автомобиля и едет по оживленной дороге, придало ему сил, чтобы не наделать глупостей, интересно, кого он увидел?

Энергия, так удачно заимствованная у девушки, не просто пополнила её силы, она накачала её по самую маковку, ещё чуть-чуть, и Ия бы взорвалась мощными потоками силы. А девушка, девушка даже не поморщилась. Только голос... Такого раньше не было... Жаль, что спросить не у кого...

Но что-то было в ней не так. Да и времени было мало. Если бы не охотники... Ох и сюрприз их ждёт... Сами виноваты...

Ухмыльнувшись, обнажив ровные белые зубы и засунув руки в карманы розовой эко-шубы, она вышла на небольшой пятиугольный пяточек. Где возле трансформаторной будки притулился старенький «Запорожец».

Стирая рукой пыль с бокового окна, Ия заглянула внутрь, охранная руна загорелась малиновым и, почувствовав ауру хозяйки, потухла, приветственно рассыпавшись в невидимый прах.

Ия дёрнула за ручку и, открыв дверь, села на скрипучее пахнувшее шиповником сиденье.

Ей достаточно было положить руки на руль, чтобы машина, словно живая... Ия лукавила, конечно, живая, добытому духу из склянки нужен был новый дом, и Ия, совершенно искрине, моталась по всему городу в поисках подходящего места, пока дух решительными колыханиями эфира не пригвоздил её к этой рухляди. Хотя рухлядью она была до этого, а сейчас... Пусть снаружи железка так и осталась железкой, но внутри она стала домом, а свой дом принято держать в порядке.

Резво рванув с места, «Запорожец» мягко выкатился со своей стоянки и, утробно зарычав, притапливая газу, покатился прочь. И вовремя! Затылок Ии обожгло эфиром. Обернувшись, она увидела преследователей.

— Охотники, совсем близко, — грустно констатировала Ия. — Поднажми, миленький! — она положила руки на руль делясь дармовой энергией.

Машина сорвалась с места, визгнув тормозами, выехала на оживлённую улицу, встав в средний ряд, чтобы почти сразу увязнуть в небольшой пробке перед светофором.

— Ну же, быстрее! — Ия, словно заядлый водитель, барабанила наманикюренными ноготками по рулю и ерзала на сиденье, адреналин, что был присущ только людям, собственно, как и большая часть эмоций, так было принято считать, зачем этих людей расстраивать, будоражил ее. Сейчас же Ия была одна, не считая духа, и, поймав адреналиновую волну, отдалась ей, лихо крутя баранку, объезжая очередной затор мелкими улочками, уходя от погони.

Охотники же, прицелившись, словно клещи, не упуская из виду Ию в её коробченке, казалось, гнали её на погибель...

Но взбудораженная Ия поняла это слишком поздно, резко крутанув руль, уходя от перегораживающего дорогу чёрного фургона, она въехала на объездную, за которой виднелся небольшой мост через реку.

Тело её задрожало, стало колоть иголочками пальцы, вытягивая энергию в эфир.

«Чертовы амулеты!»

Ия посмотрела на левую ладонь.

Рука сжалась в кулак, затем разжала пальцы, а потом пропала, превратившись в бесформенное серое пятно.

От страха из последних сил Ия крутанула руль и, не справившись с управлением, вылетела с моста в реку, прижимая к себе мешочек с ферой.

Зажмурившись, она всё ждала и ждала удара о бушующие речные потоки, но их почему-то не было.

Открыв глаза, Ия посмотрела вниз, туда, где виднелась крыша машины, посмотрела вверх, насколько позволяло положение, и увидела бегающих охотников.

Она же оказалась между хаосом и бездной, болтающейся аккурат по середине, но как?

— Ты долго так будешь висеть? — раздался над головой мужской голос. А потом неведомая сила легко, словно пушинку, подняла Ию, всё так же сжимающую сферу, и бесцеремонно усадила на бетонный блок…

***

— Чего так долго? — буркнул Леха, уже полчаса околачивающий груши и ближайшие кусты клена, время от времени с тоской поглядывая в разные концы улицы в ожидании встречи.

— Да возле метро патруль стоял, ждал, когда можно будет с толпой выйти, — произнёс Кеша Сухарь. Он вынырнул откуда-то из-за угла и, продираясь сквозь клен, буквально вывалился на Леху.

— А доктор где? — настроение у Лехи было ниже плинтуса. Ментов упомянуть — к беде...

— Я-я т-тоже пришёл, — произнёс Юрий Петрович. Он, в отличие от парней, шёл не скрываясь по тротуару и, казалось, даже никуда не торопился. Да и зачем, до назначенного времени было в запасе ещё минут пятнадцать. Это просто мандражирующий Леха пришёл раньше.

— Короче, Натаху повязали, она пока молчит. Но рано или поздно начнёт… Того… — Леха вдруг как-то осознал, что растерял свой и без того скудный словарный запас, и сейчас силился вспомнить нужное и даже важное слово.

— Д-давать показания… — подсказал доктор.

— Точно! — благодарно кивнул Леха Юрию Петровичу и продолжил. — Так вот, надо валить. Пока ещё есть возможность…

Упавшая рядом с Кешей стеклянная банка разбилась вдребезги, заляпав спортивные штаны и кроссовки вареньем, перебив Лехину речь.

Даже не дёрнувшись, Кеша протянул палец к ближайшей капле и, слизнув его, скривившись, выплюнул.

— Смородиновое, не люблю.

— А в-вы т-тоже это видите? — Юрий Петрович, как врач-психиатр, старался всегда ставить под сомнение то, что видит, хотя бы из риска ранней профдеформации. Вот и сейчас, подняв голову вверх, чтобы понять, откуда прилетела банка, он увидел то, что в принципе видеть не мог. Вернее, видеть мог, но вот могло ли это быть на самом деле? Первое правило в таких случаях гласило так: «Ненавязчиво узнайте у рядом стоящего собеседника, видит ли он то, что видите вы. Если рядом никого нет, ни в коем случае не оставайтесь один. Необходимо выйти из зоны комфорта в общество и проверить наличие галлюцинации».

— Натаха, пацаны! Это она что, из тюряги сбежала? — Леха озадаченно чесал затылок прикидывая придерживаться только что озвученного плана или же действовать по обстановке.

— Это она за нами! — протянул Сухарь, осторожно пятясь к кустам скользя кроссовками по разлитому варенью.

— Г-г-г, — пытался произнести доктор, но разволновался, продолжая совершать странные манипуляции в районе сердца, которые можно было бы охарактеризовать как попытка атеиста, уверовавшего в чудо, перекреститься.

Но его удивление было понятно.

Наталья Охантьева, появившаяся в жизни доктора примерно шесть лет назад, сумела-таки подобрать к нелюдимому человеку ключик и подсадить на самый соблазнительный наркотик — деньги.

Собственно, для Юрия Петровича это были лёгкие, а главное приятные деньги. Делать что-то необычное от него не требовалось. Всего лишь добросовестно выполнять свои обязанности врача-психиатра. А как говорится, совершенно здоровых людей не бывает. Тут главное, чтоб человек был, а болезнь возьми да и найдётся.

И такие люди, на удивление Юрия Петровича, находились с завидной регулярностью.

Наталья Охантьева, ловко лавируя между дырами между законов с гибкостью эквилибриста и хваткой еврея-ростовщика, будучи по основной профессии риэлтором, умело втираясь к одиноким людям в доверие. И с помощью Кеши и Лёхи, транспортировала на обследование и дальнейшее лечение в больницу, где работал Юрий Петрович.

Иногда, правда, доктор пытался вступить в диалог с самим собой и даже начинал задавать вполне логичные вопросы. Но часть доктора, отвечающая за инстинкт самосохранения, сглаживая углы, перенаправляла пытливость мужчины в другое, менее кровавое русло. Не дай бог вопрос прозвучит вслух, и тогда Наталья, всё так же улыбаясь и накручивая пряди белых волос себе на палец, будет со вздохом рассказывать, какой он, Юрий Петрович, хороший человек, кидая в него, лежавшего в гробу, горсть земли.

Поэтому, когда на него вышел Леха и настоял на немедленной встрече, доктор понял, что дела совсем плохи. И оттого ужас, вселяемый Натальей, возрос до критической отметки вернувшимся обратно заиканием. Внутренний же голос, как заведенный, твердил одно и тоже: «Я же говорил!»

Опросив самого себя, Юрий Петрович диагностировал сильнейшие панические атаки и невроз, прописав амбулаторное лечение где-нибудь в горах, попивая фиточай и слушая шум сосен.

Но вот сейчас, когда он воочию наблюдал, как уже немолодая женщина с лёгкостью кошки скачет с балкона на балкон и как неминуемо приближается его конец, Юрий Петрович готов был уверовать в любое чудо, всемирный заговор, инопланетян и тайное правительство, лишь бы спастись от этой страшной женщины...

***

На самом деле, этот день был полон чудес. В местную редакцию новостей поступило свыше тридцати обращений о небывалых доселе происшествиях, но как бы фантастически они ни были, всё же у них было одно общее: дом тринадцать по улице Петухова.

Спустя ещё два месяца эта же редакция осветила в СМИ судебный процесс над группой чёрных риэлторов, которая на протяжении шести лет залечивала одиноких людей с собственной жилплощадью, успевая за короткий отведённый срок жизни собственников несколько раз перепродать на рынке квартиры, запутывая следы.

Ключевым свидетелем стал один из подозреваемых, доктор психиатрической городской бойницы...

Как говорится, нет ничего слаще, чем раскаявшийся грешник...