Ритуал

Сентябрьское солнце заливало Кейп-Код мягким, почти осенним светом, когда внедорожник свернул с шоссе на узкую прибрежную дорогу. Рони сидела на заднем сиденье справа, прижавшись щекой к прохладному стеклу, и наблюдала, как за окном мелькают аккуратные домики с белыми верандами и синими ставнями. Ева устроилась слева от неё, уткнувшись в телефон и что-то увлечённо листая. Впереди за рулём сидел Александр, его широкие плечи заполняли водительское сиденье, а мама пристроилась рядом на пассажирском месте, то и дело поглядывая на него с той особенной улыбкой, которую Рони не видела у неё уже много лет.

Воздух здесь был другим. Даже через закрытые окна машины чувствовалось присутствие океана, солёное и свежее, смешанное с запахом сосен и увядающих летних цветов.

Дома становились всё больше, участки просторнее, а заборы выше. Рони видела ухоженные газоны, на которых не было ни одной лишней травинки, клумбы с поздними розами и гортензиями, гравийные подъездные дорожки, ведущие к гаражам, в которых наверняка стояло по две, а то и по три машины. Богатство здесь не кричало, оно шептало, уверенное в себе и спокойное.

Месяц назад её жизнь была совсем другой. Тесная двухкомнатная квартира на окраине города, где она делила комнату с Евой, скрип половиц по ночам, когда мама возвращалась после смены в эко-магазине. Рони помнила, как мама раскладывала органические овощи по деревянным ящикам, как улыбалась покупателям, даже когда уставала так, что еле стояла на ногах. Потом появился он. Александр. Высокий мужчина с правильными чертами лица и той особенной осанкой, которая бывает только у людей, привыкших к вниманию. Он приходил каждый день, покупал смузи из капусты, который, Рони была уверена, на самом деле никто не любит, и разговаривал с мамой. Сначала о погоде, потом о книгах, потом о жизни. Через две недели они ужинали вместе. Ещё через две он сделал предложение.

Рони тогда подумала, что это быстро. Слишком быстро. Но мама светилась, и Ева восторженно планировала, какое платье наденет на свадьбу, и Рони решила промолчать. Мама заслужила счастье. После двух разводов, после стольких лет одиночества и усталости, после всего, через что им пришлось пройти.

Мама говорила, что Александр обеспеченный. Рони понимала это так, что у него хорошая работа, есть сбережения, может, квартира в собственности и машина не на кредит. Обеспеченный — это когда не нужно считать каждый доллар в супермаркете и можно иногда позволить себе ужин в ресторане. То, что она видела сейчас, сидя в салоне внедорожника, который пах новой кожей и стоил, наверное, больше, чем мама зарабатывала за несколько лет, было чем-то совершенно другим.

— Представляешь, мам, — Ева оторвалась от телефона и наклонилась вперёд, просовывая голову между передними сиденьями. Её светлые волосы рассыпались волной по плечам. — Я нашла в интернете студию, где работают с натуральными тканями. Лён, хлопок, даже шёлк. Они делают всё вручную, от окрашивания до пошива. Может, мне удастся туда попасть, посмотреть, как они работают?

Мама повернулась к ней, и на её лице расцвела улыбка.

— Конечно, дорогая. Теперь у нас будут возможности. Настоящие возможности.

Александр бросил взгляд в зеркало заднего вида, и на мгновение его глаза встретились с глазами Рони. В его взгляде было что-то вроде понимания, но Рони не была уверена, что именно он понимает.

— Кейп-Код богат историей, — сказал он негромко, и голос его звучал спокойно, как всегда. — Здесь жили китобои, художники, писатели. Остров вдохновлял многих. Может, и тебя вдохновит, Ева.

— А что насчёт паркура? — Рони не удержалась, наклоняясь вперёд. — Здесь есть что-нибудь интересное для этого? Заброшенные здания, старые доки, что-то в этом роде?

Александр усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Боюсь, здесь всё слишком ухожено для заброшенных зданий. Но побережье интересное, скалы, утёсы. Может, найдёшь что-то для себя.

— Вероника, — мама обернулась на сиденье, и в её голосе прозвучала лёгкая тревога. — Только будь осторожна, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты лазила где-то одна по незнакомым местам.

— Мам, я всегда осторожна, — Рони закатила глаза, но улыбнулась. — Более или менее.

— Менее, — мама покачала головой, но улыбнулась в ответ.

Ева снова уткнулась в телефон, листая что-то с сосредоточенным видом, а Рони откинулась на спинку сиденья и снова уставилась в окно.

Машина свернула на аллею, и разговор затих. Старые дубы смыкались над дорогой, образуя зелёный тоннель, сквозь который пробивались солнечные лучи. Свет и тень сменяли друг друга, и Рони прикрыла глаза, ощущая, как ритм этой смены успокаивает. Пахло влажной землёй, прелыми листьями и чем-то ещё, сладким и терпким одновременно. Виноград, подумала она. Дикий виноград.

Когда особняк показался из-за поворота, Ева ахнула. Мама замерла с приоткрытым ртом. Рони просто уставилась, не в силах отвести взгляд.

Дом был огромным. Белоснежным, с высокими колоннами, поддерживающими широкую веранду, опоясывающую весь первый этаж. Стены были увиты диким виноградом, листья которого только начинали краснеть, предвещая осень. Окна, высокие и узкие, отражали небо и океан, превращая фасад в мозаику света. Крыша была покрыта тёмной черепицей, на которой виднелись несколько труб, а над центральным входом возвышалась небольшая башенка со шпилем. Дом претендовал быть не просто жилищем, а чем-то большим. Замком, поместьем, символом власти и богатства.

Особняк стоял на возвышении, и за ним, насколько хватало глаз, простирался океан. Вода была спокойной, почти зеркальной, и сверкала на солнце миллионами бликов. Горизонт терялся в дымке, и казалось, что дом стоит на краю мира, там, где земля встречается с бесконечностью.

Рони медленно перевела взгляд на территорию. Газоны были подстрижены так ровно, что их можно было мерить линейкой. Клумбы с поздними георгинами и астрами образовывали геометрические узоры. Гравийные дорожки расходились от центрального входа, ведя к разным частям участка. Справа виднелась теплица, стеклянная и изящная, слева что-то вроде беседки, увитой плющом. Всё было идеально, слишком идеально. Армия садовников наверняка работала здесь каждый божий день, не давая природе проявить хоть каплю своеволия.

Рони оценила дом глазами паркурщика. Гладкие стены, отполированные перила веранды, ни одного удобного выступа, ни одной трещины. Всё было слишком ухоженным, слишком правильным. Даже водосточные трубы были спрятаны так ловко, что их почти не было видно. Прощай, тренировки. Она мысленно попрощалась с утренними пробежками и прыжками, которые помогали ей оставаться в форме и не сходить с ума.

Машина остановилась у главного входа, и сразу же появились люди. Немолодой мужчина в жилетке и белой рубашке распахнул дверь маме, протянул руку, помогая ей выйти. Женщина в тёмном платье и белом переднике стояла у крыльца с приветливой улыбкой, руки сложены перед собой. Они двигались бесшумно и слаженно, отрепетировав каждое движение до совершенства.

Рони выбралась из машины последней, потянулась, разминая затёкшие ноги, и огляделась. Воздух здесь был наполнен запахами. Солёный океан, свежескошенная трава, лаванда из клумб и что-то ещё, тонкое и дорогое, вроде дорогих духов или полироли для антикварной мебели. Она поправила футболку, собрала чёрные волосы в высокий хвост и посмотрела на своё отражение в тонированном стекле внедорожника. Узкие тёмные глаза, широкие скулы, смуглая кожа. На фоне светловолосой мамы и Евы, которые уже стояли у входа, выглядя как модели для рекламы загородной жизни, она казалась кем-то случайно попавшим в кадр. Чужой. Другой.

— Вероника, иди же, — позвала мама, и в её голосе звучало волнение, смешанное с восторгом.

Рони поднялась по ступенькам из белого мрамора. По обе стороны от входа стояли каменные львы, их морды были стёрты временем, но осанка оставалась величественной. Массивная дверь из тёмного дерева была распахнута, и изнутри дома тянуло прохладой и запахом лаванды.

Холл был огромным. Потолки терялись где-то высоко, и Рони невольно запрокинула голову, разглядывая лепнину и люстру размером с небольшую машину. Пол был выложен мрамором, чёрно-белым, образующим шахматный узор. Стены были обшиты деревянными панелями, тёмными и отполированными до блеска. Картины в массивных золочёных рамах висели с обеих сторон, морские пейзажи, натюрморты с фруктами и дичью. На столике у стены стояла ваза с живыми цветами, и их аромат смешивался с запахом воска и чего-то ещё, древнего и благородного.

Лестница поднималась вверх от центра холла, широкая, с резными перилами и ковровой дорожкой посередине. Рони подошла ближе, провела рукой по дереву. Гладкое, холодное, без единой занозы. Она подняла взгляд и увидела, что лестница раздваивается на втором этаже, ведя в разные крылья дома.

— Боже мой, — прошептала мама, и Рони обернулась. Мария стояла посреди холла, прижав руки к груди, и не могла оторвать взгляд от окружающего великолепия. — Александр, это... это слишком.

— Это дом моей бабушки, — Александр обнял её за плечи. — Она здесь выросла, прожила всю жизнь. Для неё это просто дом.

— Просто дом, — эхом повторила Ева, и в её голосе звучало благоговение.

Рони прошлась по холлу, рассматривая всё вокруг. Трогала мрамор пола, чувствуя его холод сквозь подошвы кроссовок. Подошла к окну, выходящему на океан, и замерла. Вид был захватывающим. Вода простиралась до самого горизонта, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного. Вдали виднелись белые паруса яхт, а ближе к берегу волны разбивались о скалы, образуя белую пену.

Шаги послышались откуда-то из глубины дома. Размеренные, неторопливые, властные. Рони обернулась и увидела пожилую женщину, которая шла по коридору так, что пространство само расступалось перед ней.

Она была высокой, несмотря на свои годы, и держалась так прямо, что в юности ей наверняка вставили в позвоночник стальной стержень. Седые волосы были уложены в безупречную причёску, ни одна прядь не выбивалась из общей композиции. На ней был костюм из плотной бежевой ткани, юбка чуть ниже колена, жакет с безупречно сидящими плечами. На шее переливалась нитка жемчуга, каждая жемчужина одинакового размера, идеально круглая. На руках были надеты тонкие перчатки из кожи, несмотря на тёплый сентябрьский день. Обувь на невысоком каблуке, начищенная до блеска. Всё в ней говорило о том, что она принадлежит к другой эпохе, когда манеры и внешний вид значили не меньше, чем деньги и влияние.

Лицо её было изрезано морщинами, но кожа оставалась ухоженной, бледной, почти прозрачной. Глаза были светлые, голубые или серые, и смотрели они так пронзительно, что Рони невольно выпрямилась. Это был взгляд человека, привыкшего оценивать и принимать решения, взгляд, который не прощал слабости и не терпел возражений.

Пожилая женщина остановилась в нескольких шагах от них, окинула всех взглядом, и на её губах появилась лёгкая улыбка. Не тёплая, но и не холодная. Вежливая, отмеренная, точно рассчитанная.

— Мария, дорогая, — она протянула руки вперёд, и мама, споткнувшись о собственные ноги, бросилась к ней. — Как я рада, что вы наконец приехали. Дорога была долгой?

— Миссис Грейсон, — мама взяла её руки, и Рони заметила, как та слегка сжала мамины пальцы. — Спасибо вам большое за гостеприимство. Мы очень признательны.

— Эвелин, пожалуйста, зовите меня просто Эвелин, — старушка мягко поправила её, и голос её звучал удивительно молодо для человека её лет. — Мы теперь семья. Или скоро будем.

Так это она, подумала Рони. Эвелин Грейсон. Та самая бабушка, о которой Александр говорил с таким почтением. Та, что живёт в этом огромном доме одна, в окружении прислуги и воспоминаний. Рони слышала её имя несколько раз за последние недели, когда мама и Александр обсуждали переезд, но никогда не видела её фотографий. Александр говорил о ней осторожно, выбирая слова, и Рони тогда подумала, что между ними есть что-то большее, чем просто семейные связи. Уважение, смешанное со страхом. Или что-то вроде того.

Эвелин отпустила мамины руки и повернулась к Александру. Её лицо стало чуть более строгим, улыбка исчезла.

— Александр, — она кивнула, и он ответил тем же.

— Бабушка, рад тебя видеть.

— Надеюсь, ты хорошо позаботишься о Марии и её дочерях, — сказала она, и в её тоне прозвучало нечто большее, чем просто пожелание. Это был приказ, завуалированный под заботу.

— Конечно, — Александр слегка напрягся, и Рони это заметила.

Эвелин перевела взгляд на Еву, и что-то изменилось в её лице. Изучающий интерес, почти научный. Она медленно подошла ближе, обошла Еву, рассматривая её со всех сторон, и Ева замерла, не зная, куда деть руки.

— А это, должно быть, Ева, — Эвелин остановилась перед ней, и её голос стал мягче. — Александр говорил, что вы красивы, но его слова не передали и половины.

Ева покраснела до корней волос и опустила глаза.

— Спасибо, миссис Грейсон.

— Эвелин, — поправила та, протягивая руку и приподнимая подбородок Евы, заставляя её поднять взгляд. — Посмотри на меня, дорогая. Не прячь глаза. Красота должна быть видна.

Ева послушно подняла глаза, и Эвелин улыбнулась. На этот раз улыбка была тёплой, почти материнской.

— Прекрасно, — прошептала она. — Просто прекрасно. Скажи мне, Ева, чем ты увлекаешься?

Ева замялась, бросила быстрый взгляд на маму, и та ободряюще кивнула.

— Я... я интересуюсь дизайном одежды, — сказала Ева тихо. — Рисую эскизы, иногда шью. Это моя мечта, стать дизайнером.

— Как чудесно, — Эвелин не отрывала от неё взгляда. — Искусство и красота должны идти рука об руку. У меня есть знакомые в этой индустрии. Мы обязательно поговорим об этом подробнее.

Она отпустила Еву и наконец повернулась к Рони. На мгновение их взгляды встретились, и Рони почувствовала, как что-то холодное прошлось по спине. Эвелин смотрела на неё так, как смотрят на что-то неожиданное и не совсем уместное. Не с враждебностью, но и без интереса. Просто фиксировала факт её присутствия.

— А это вторая дочь Марии, — сказал Александр, заполняя паузу. — Вероника.

— О, — Эвелин слегка наклонила голову. — Да, конечно. Вероника.

Рони выпрямилась и шагнула вперёд, протягивая руку.

— Приятно познакомиться, миссис Грейсон.

Эвелин посмотрела на протянутую руку, затем на Рони, и после секундной паузы пожала её. Рукопожатие было коротким, формальным, без тепла.

— Эвелин, — поправила она, но голос звучал уже не так мягко, как с Евой. — Надеюсь, вам будет здесь комфортно.

Она отпустила руку Рони и снова повернулась к Еве, и разговор потёк дальше, обтекая Рони так естественно, что та даже не сразу поняла, что её больш не замечают. Эвелин расспрашивала Еву о её увлечениях, о том, где она училась, что читает, какую музыку слушает. Ева отвечала всё увереннее, и Рони видела, как сестра буквально расцветает под этим вниманием. Щёки порозовели, глаза заблестели, и даже голос стал звучать иначе, сильнее и ярче.

Мама стояла рядом, счастливо улыбаясь, и Александр молча наблюдал за бабушкой, изредка вставляя что-то в разговор. Рони стояла чуть в стороне, у окна, и изучала Эвелин. Как она держится, как двигается, как управляет беседой одним лишь взглядом и интонацией. В ней было что-то гипнотическое, магнетическое. Она не просто говорила, она властвовала над пространством, и все остальные невольно подстраивались под её ритм.

— Ну что же, — Эвелин наконец оторвалась от Евы и повернулась ко всем остальным. — Вы, должно быть, устали с дороги. Позвольте мне показать вам ваши комнаты.

Она двинулась к лестнице, и все последовали за ней. Рони шла последней, рассматривая картины на стенах. Морские пейзажи, корабли под парусами, бушующие волны. На одной из картин был изображён мужчина в тёмном сюртуке, стоящий на палубе корабля. Лицо суровое, взгляд устремлён вдаль. Внизу на табличке значилось имя и годы жизни, но Рони не успела прочитать, Эвелин уже поднималась по лестнице.

Ступени были широкие, покрытые ковровой дорожкой бордового цвета с золотым узором. Перила были резные, тёмное дерево, отполированное до блеска. Рони провела рукой по поверхности, чувствуя гладкость и прохладу. Интересно, сколько рук касалось этих перил за все годы, сколько людей поднималось по этой лестнице, мечтая о чём-то или убегая от чего-то.

На втором этаже было светлее. Большие окна пропускали солнечный свет, и коридор казался почти воздушным. Стены здесь были выкрашены в светлый кремовый цвет, и висели акварели в тонких рамках. Пейзажи, цветы, птицы. Пол был деревянным, покрытым лаком, и скрипел под ногами.

Эвелин остановилась у одной из дверей и распахнула её широким жестом.

— Это для тебя, дорогая Ева, — сказала она, и в её голосе звучала гордость, как будто она лично создала эту комнату.

Ева шагнула внутрь и замерла. Рони заглянула через её плечо и поняла, почему.

Комната была огромной. Высокие потолки, два больших окна, выходящих на океан. Кровать с балдахином стояла у дальней стены, покрывало было кремового цвета с вышивкой. У окна располагался письменный стол из светлого дерева, на котором уже стояла лампа с абажуром и ваза с живыми цветами. Рядом стоял мягкий стул с высокой спинкой. Вдоль стены тянулся шкаф с резными дверцами, а в углу стоял туалетный столик с большим зеркалом в золочёной раме. На полу лежал ковёр, мягкий и пушистый, светло-голубого цвета. Всё было выдержано в пастельных тонах, и комната казалась наполненной светом и воздухом.

Но главным было окно. Вид на океан был потрясающим. Вода простиралась до самого горизонта, сверкая на солнце, и волны медленно накатывали на берег. Рони представила, как Ева будет сидеть за этим столом, рисовать свои эскизы, вдохновляясь этим видом, и почувствовала лёгкий укол зависти. Только лёгкий.

— Это... это слишком, — Ева обернулась к Эвелин, и в её глазах стояли слёзы. — Правда слишком.

— Ничего подобного, — Эвелин подошла к ней и мягко коснулась её плеча. — Красота должна жить в красоте. Эта комната для тебя, и я надеюсь, ты будешь здесь счастлива.

Мама обняла Еву, и обе заплакали, счастливо и облегчённо. Александр улыбался, стоя в дверях, а Эвелин наблюдала за ними с удовлетворённым видом.

Рони тихо вышла из комнаты и прошла дальше по коридору, рассматривая двери. Интересно, какая из них будет её. Она остановилась у окна в конце коридора и выглянула наружу. Отсюда тоже был виден океан, но под другим углом. Скалы, волны, чайки, парящие в воздухе. Красиво. Очень красиво.

— Вероника, — позвала мама, и Рони обернулась. — Иди сюда, покажут и твою комнату.

Она вернулась к ним, и Эвелин уже двигалась дальше по коридору. Остановилась у другой двери, открыла её и жестом пригласила Марию и Александра войти.

— Это для вас, — сказала она просто.

Мама заглянула внутрь, ахнула и прижала руки к груди. Рони не стала заходить, просто бросила быстрый взгляд. Большая комната, кровать с резным изголовьем, ещё одно окно с видом на сад. Всё дорого, всё красиво.

— Спасибо, Эвелин, — мама прошептала. — Это так великодушно с вашей стороны.

— Пустяки, — Эвелин махнула рукой. — Вы здесь гости, и я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома.

Она закрыла дверь и повернулась ко всем.

— Что касается Вероники, — начала она, и Рони насторожилась. — Боюсь, на этом этаже все комнаты заняты. Но на первом этаже есть небольшая гостевая комната, которая вполне подойдёт.

Пауза. Небольшая, но Рони её почувствовала. Мама нахмурилась, Александр слегка напрягся, а Ева, всё ещё сияющая от счастья, не заметила ничего.

— Я покажу вам, — Эвелин уже двигалась к лестнице, не дожидаясь ответа.

Они спустились на первый этаж, и Эвелин повела их по коридору, который уходил в глубь дома. Здесь было темнее, окон меньше, и пахло не лавандой, а чем-то более простым. Чистящими средствами, может быть. Коридор был узким, стены выкрашены в более тёмный цвет, и картин здесь не было.

Эвелин остановилась у неприметной двери в конце коридора и открыла её.

— Вот, пожалуйста, — сказала она, и в голосе не было ни тепла, ни холода. Просто факт.

Рони переступила порог и огляделась. Комната была маленькой. Очень маленькой. Односпальная кровать у стены, узкий шкаф, тумбочка. Одно окно, небольшое, выходящее на служебный двор. Рони подошла к нему и выглянула. Гараж, хозяйственные постройки, мусорные баки, аккуратно спрятанные за изгородью. Никакого океана, никакого сада. Только утилитарная сторона жизни этого большого дома.

Она повернулась и увидела, что мама стоит в дверях с виноватым выражением лица. Эвелин уже развернулась, собираясь уходить.

— Это временно, конечно, — добавила она через плечо. — Александр говорил, что вы скоро переедете в свой дом.

— Да, конечно, — быстро подтвердил Александр. — Строительство почти завершено.

Эвелин кивнула и удалилась, её шаги эхом разносились по коридору. Александр последовал за ней, бросив на Рони извиняющийся взгляд. Мама осталась.

— Милая, — начала она осторожно, входя в комнату и закрывая дверь за собой. — Это правда ненадолго. Пару месяцев, может, даже меньше. Наш домик будет готов, и у тебя там будет своя комната. Большая, с видом на море, обещаю.

Рони села на кровать, и пружины тихонько скрипнули под её весом. Она посмотрела на маму и заставила себя улыбнуться.

— Мам, всё нормально. Правда. Зато у меня будет своё королевство на первом этаже. Удобно ночью на кухню пробраться, если проголодаюсь.

Мария рассмеялась, и напряжение немного спало. Она села рядом с Рони и обняла её за плечи.

— Ты у меня сильная. Всегда была.

— Просто привыкла, — Рони пожала плечами. — Ко всему можно привыкнуть.

Мама вздохнула и посмотрела в окно.

— Я не ожидала такого. Александр говорил, что его семья обеспеченная, но я думала... ну, знаешь, квартира в хорошем районе, может, загородный домик. Но это...

— Это другой уровень, — закончила за неё Рони.

— Да, — мама кивнула. — Совсем другой.

Они помолчали, и Рони почувствовала, как мама напряжена. Она поняла, что мама боится. Боится не вписаться, не соответствовать, разочаровать Александра или его семью. Боится потерять то счастье, которое только начала обретать.

— Ты это заслужила, мам, — Рони повернулась к ней. — После всего, через что ты прошла. После папы, после... всего. Ты заслужила быть счастливой.

Мария посмотрела на дочь, и в её глазах блеснули слёзы.

— Твой папа звонил?

— Нет, — Рони покачала головой. — Давно не звонил. Он в Шанхае, у него своя жизнь теперь.

— Он любил тебя, — мама коснулась её щеки. — Просто не смог остаться.

Рони ничего не ответила. Отец уехал три года назад, когда денег стало совсем мало, когда мама работала на двух работах, а они с Евой ходили в одной и той же одежде по два года. Он обещал присылать деньги, звонить, поддерживать связь. Первые полгода так и было. Потом звонки стали реже. Потом совсем прекратились. Рони давно перестала ждать.

— Всё будет хорошо, — мама поцеловала её в макушку. — Обещаю. Это новое начало для нас всех.

Она встала и огляделась по комнате.

— Давай принесём твои вещи. Обживёмся потихоньку.

Они вышли из комнаты и направились к машине. По дороге Рони разглядывала дом изнутри. Коридоры, двери, окна. Всё было таким большим, таким чужим. Она чувствовала себя муравьём, забредшим в дворец, где каждая вещь стоит больше, чем всё её имущество вместе взятое.

Вещей у них было немного. Несколько коробок, два чемодана, сумки. Александр уже разгружал машину, и мама с Рони присоединились к нему. Ева стояла на веранде, всё ещё не в силах поверить в происходящее, и помахала им рукой.

— Мне помочь? — крикнула она.

— Нет, дорогая, мы справимся, — мама улыбнулась ей. — Иди, обживайся.

Ева кивнула и скрылась внутри дома. Рони подняла коробку с книгами, тяжёлую и неудобную, и понесла её в свою комнату. По пути остановилась у окна в холле, снова посмотрела на океан. Солнце уже клонилось к полудню, и свет становился ярче, резче. Она вздохнула и пошла дальше.

В комнате они работали молча первые несколько минут. Мама доставала вещи из коробок, а Рони развешивала одежду в узком шкафу. Футболки, джинсы, пару платьев, которые она надевала от силы раз в год. Всё выглядело таким блёклым и дешёвым на фоне этого дома, даже в этой маленькой комнате.

— Ты представляешь, — мама нарушила тишину, доставая из коробки книги и расставляя их на полке над кроватью. — У Александра три отеля. Три. Я думала, он просто менеджер в какой-то гостинице, может, управляющий. А оказывается, он владелец.

Рони повернулась к ней, держа в руках свою спортивную форму.

— Он тебе не рассказывал?

— Рассказывал, но как-то... обтекаемо, — мама пожала плечами. — Говорил, что занимается гостиничным бизнесом, что семья давно в этом деле. Я не спрашивала подробности. Мне казалось невежливым.

Рони убрала форму в дальний угол шкафа, стараясь не думать о том, что вряд ли сможет ею пользоваться здесь. Достала кроссовки для паркура и тоже спрятала их подальше.

— А что ещё ты узнала? — спросила она, садясь на кровать.

Мама присела рядом, сложив руки на коленях. В её глазах читалось смущение, смешанное с восторгом и лёгким страхом.

— Семья Грейсонов здесь очень влиятельная, — начала она тихо, почти шёпотом, как будто боялась, что её услышат. — Они владеют не только отелями. У них какие-то доли в местных предприятиях, в порту, кажется. Александр говорил, что его дядя занимает пост в городском совете, а кузен работает в окружном суде. Они здесь все друг с другом связаны, все знают друг друга.

— Старые деньги, — пробормотала Рони.

— Что?

— Так это называется. Старые деньги. Когда богатство передаётся из поколения в поколение, когда у тебя не просто деньги, а связи, имя, влияние. Когда ты не просто богатый, а принадлежишь к определённому кругу.

Мама посмотрела на неё с удивлением.

— Откуда ты это знаешь?

— Читала, — Рони пожала плечами. — Смотрела фильмы. Это же очевидно, мам. Посмотри на этот дом. Посмотри, как Эвелин держится. Она не просто богатая старушка. Она королева этого места.

Мария кивнула, задумчиво глядя в окно.

— Она пугает меня, — призналась она. — Не то чтобы она грубила или что-то такое. Просто... она смотрит так, как будто видит тебя насквозь. Как будто оценивает, достоин ты или нет.

— И каков вердикт? — Рони попыталась пошутить, но вышло не очень.

— Не знаю, — мама покачала головой. — С Евой она была так мила, так внимательна. А с тобой...

Она не закончила, но Рони и так всё поняла.

— Со мной она была вежлива, но безразлична, — закончила Рони за неё. — Я заметила.

Мама взяла её за руку.

— Может, ей просто нужно время. Может, она не привыкла к... к разным людям.

— К азиаткам, ты хочешь сказать? — Рони усмехнулась, и усмешка вышла горькой.

— Вероника, не надо, — мама сжала её руку сильнее. — Не думай об этом. Ты красивая, умная, талантливая. Просто Ева старше, она более... общительная, что ли. Эвелин просто нашла с ней общий язык быстрее.

Рони промолчала. Она видела, как Эвелин смотрела на Еву. Это был не просто интерес к общительной девушке. Это было что-то другое. Изучение. Оценка. Как будто Эвелин искала что-то конкретное и нашла это в Еве.

— Мам, а почему мы так быстро сюда переехали? — спросила Рони, меняя тему. — Свадьба же только через месяц. Могли бы пожить у нас до тех пор.

Мария вздохнула и встала, подошла к окну.

— Александр настаивал. Сказал, что хочет, чтобы мы привыкли к острову, освоились. Что нам будет проще, если мы переедем заранее. А ещё... — она помолчала. — Эвелин хотела познакомиться с нами. Лично. Она сказала Александру, что не даст благословения на брак, пока не встретится с нами.

— Серьёзно? — Рони приподняла брови. — То есть, он не мог жениться без её разрешения?

— Мог, конечно, — мама повернулась к ней. — Но не стал бы. Она для него очень важна. Она его вырастила, когда родители погибли. Он ей всем обязан.

Рони не знала этой истории. Александр мало рассказывал о своём прошлом, и она не спрашивала, считая это бестактным.

— Как они погибли?

— Автокатастрофа, — мама вернулась к коробкам. — Ему было двенадцать. С тех пор он живёт с Эвелин. Она заменила ему мать, отца, всех. Он говорит, что без неё не стал бы тем, кто он есть.

Рони задумалась. Двенадцать лет. Потерять родителей в двенадцать. Она попыталась представить, каково это, но не смогла. Её отец просто уехал, но он был жив, где-то там, в Китае. А Александр остался совсем один, если не считать Эвелин.

— Вот почему он так её слушается, — пробормотала она.

— Не слушается, — поправила мама. — Уважает. Это разные вещи.

Они продолжили разбирать вещи. Рони достала фотографию в рамке, на которой они втроём стояли на пляже два года назад. Мама в летнем платье, Ева в белой футболке и шортах, а она сама в спортивной форме, смеющаяся и загорелая. Тогда всё было проще. Денег не хватало, но они были вместе, и этого было достаточно.

Она поставила фотографию на тумбочку и вдруг почувствовала комок в горле. Глупо. Совсем глупо. Они всё ещё вместе. Просто обстоятельства изменились.

— Всё будет хорошо, — мама обняла её со спины. — Обещаю. Это новая жизнь для нас. Лучшая жизнь.

— Знаю, мам, — Рони накрыла её руки своими. — Знаю.

Мама поцеловала её в макушку и отпустила.

— Мне нужно помочь Еве устроиться. Ты справишься?

— Конечно, — Рони кивнула. — Иди.

Мама вышла, тихо прикрыв за собой дверь, и Рони осталась одна. Она огляделась по комнате. Маленькая, тесная, с видом на мусорные баки. Зато своя. Пока что.

Она достала последние вещи из коробки. Блокнот, в котором когда-то рисовала схемы трюков. Несколько ручек. Зарядку для телефона. Ноутбук. Она разложила всё по местам, стараясь сделать комнату более обжитой, более своей.

Когда закончила, подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался свежий воздух, пахнущий океаном и травой. Рони облокотилась о подоконник и посмотрела на двор. Гараж был большим, на три машины минимум. Крыша плоская, и на неё вполне можно было забраться. Рядом росло старое раскидистое дерево, ветви которого почти касались стены дома. Рони прикинула маршрут. С дерева на крышу гаража, с крыши на стену, дальше по водосточной трубе наверх. Сложно, но возможно.

Она усмехнулась. Ну хоть что-то.

Телефон завибрировал в кармане джинсов. Рони достала его и увидела сообщение от Кейт.

«Ну что, выжила?»

Рони посмотрела на экран, подумала и начала печатать.

«Странное место. Очень странное. Дом огромный, бабушка жениха мамы похожа на королеву. Еве дали комнату с видом на океан. Мне дали каморку с видом на мусорку. Но ничего, разберёмся».

Ответ пришёл почти сразу.

«Серьёзно? Это какая-то дискриминация. Хочешь, приеду и устрою скандал?»

Рони рассмеялась.

«Не надо. Пока обойдусь. Если что, позову на помощь».

Она убрала телефон и снова посмотрела в окно. День был в самом разгаре, солнце стояло высоко, и где-то вдали она слышала крики чаек. Жизнь шла своим чередом, равнодушная к её мелким переживаниям.

Рони выпрямилась, потянулась и решила, что хватит сидеть в четырёх стенах. Нужно исследовать территорию, понять, где она вообще оказалась. Она вышла из комнаты, прикрыв дверь, и направилась к главному выходу.

В холле никого не было. Тишина, нарушаемая только тиканьем больших напольных часов в углу. Рони прошла к входной двери и толкнула её. Дверь поддалась легко, и она оказалась на веранде.

Воздух снаружи был тёплым, почти жарким, но ветер с океана приносил прохладу. Рони спустилась по ступенькам и пошла вдоль дома, разглядывая всё вокруг. Клумбы, дорожки, скамейки, скрытые в тени деревьев. Всё было таким ухоженным, таким идеальным. Ни одного сорняка, ни одной лишней ветки.

Она дошла до края участка, где начинались скалы, и остановилась. Внизу шумел океан, волны разбивались о камни, и брызги взлетали высоко в воздух. Вдали виднелись яхты, белые и изящные, скользящие по воде. Красота, от которой захватывало дух.

Рони присела на краю скалы, свесив ноги, и просто смотрела. Ветер трепал её волосы, и она закрыла глаза, впитывая ощущения. Может, здесь и правда можно привыкнуть. Может, это место станет домом. Когда-нибудь.

— Вероника?

Она вздрогнула и обернулась. Александр стоял в нескольких шагах от неё, руки в карманах брюк.

— Извини, не хотел пугать, — он подошёл ближе и присел рядом. — Красивое место, правда?

— Да, — Рони кивнула. — Очень.

Они помолчали, глядя на океан. Александр первым нарушил тишину.

— Знаю, что комната не самая лучшая. Прости. Это временно, обещаю.

— Всё нормально, — Рони пожала плечами. — Правда.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было сочувствие.

— Бабушка может быть... сложной. Она привыкла к определённому порядку вещей. Ей нужно время, чтобы принять перемены.

— Понимаю, — Рони не стала спорить.

— Она хороший человек, — продолжал Александр. — Просто её методы иногда кажутся странными. Но у неё доброе сердце.

Рони промолчала. Она не была уверена насчёт доброго сердца, но спорить не хотелось.

— Спасибо, что принимаешь всё это так спокойно, — Александр положил руку ей на плечо. — Твоя мама очень волновалась, как вы с Евой отреагируете.

— Мама заслужила быть счастливой, — Рони посмотрела на него. — И если ты делаешь её счастливой, то всё остальное не важно.

Он улыбнулся, и улыбка была тёплой и искренней.

— Я постараюсь. Обещаю.

Они ещё немного посидели в тишине, потом Александр поднялся, отряхнул брюки и протянул ей руку.

— Пойдём. Скоро будет обед. Бабушка не любит опозданий.

Рони взяла его руку и поднялась. Они вместе пошли обратно к дому, и по пути Александр рассказывал об острове, о лучших местах для прогулок, о тропах вдоль побережья. Рони слушала вполуха, кивала в нужных местах, но мысли её были заняты другим. Эвелин. Та странная, холодная учтивость, с которой старушка к ней отнеслась. Тот особый интерес к Еве. Что-то здесь было не так, но она не могла понять что.

Когда они вернулись в дом, в холле уже стояла женщина в тёмном платье и белом переднике. Та самая, что встречала их у входа. Она выпрямилась, увидев Александра, и слегка кивнула.

— Мистер Грейсон, миссис Грейсон просит всех собраться в столовой через пятнадцать минут.

— Спасибо, Беатрис, — Александр кивнул ей, и женщина развернулась, собираясь уходить.

— Беатрис, — окликнула её Рони, и экономка остановилась, обернувшись. — Простите, мы не были представлены. Я Вероника.

Беатрис подошла ближе, и на её лице появилась мягкая улыбка. Вблизи она выглядела старше, чем показалось сначала. Морщины вокруг глаз, седые волосы, убранные в строгий пучок, но взгляд был добрым и внимательным.

— Приятно познакомиться, мисс Вероника. Я Беатрис, экономка. Если вам что-то понадобится, обращайтесь.

— Спасибо, — Рони улыбнулась. — А как давно вы здесь работаете?

— Тридцать два года, — ответила Беатрис с лёгкой гордостью. — Пришла сюда совсем молодой девушкой. Миссис Грейсон меня обучила, дала профессию. Я ей многим обязана.

— Беатрис незаменима, — добавил Александр. — Без неё этот дом давно бы развалился.

Беатрис смущённо опустила глаза.

— Вы слишком добры, мистер Грейсон. Мне лучше идти. Нужно проследить за сервировкой.

Она ушла, её шаги были почти бесшумными, и Рони подумала, что у этой женщины наверняка есть масса историй об этом доме и его обитателях. Интересно, расскажет ли она их когда-нибудь.

— Пойду приведу себя в порядок, — сказал Александр. — Увидимся за обедом.

Он поднялся по лестнице, а Рони осталась в холле. Пятнадцать минут. Она могла вернуться в свою комнату, но не хотелось сидеть в четырёх стенах. Вместо этого она прошлась по первому этажу, заглядывая в открытые двери.

Гостиная была огромной, с высокими потолками и камином, в котором сейчас не было огня. Мебель выглядела так, будто на ней никто никогда не сидел. Диваны с жёсткими подушками, кресла с прямыми спинками, столики, на которых не было ничего личного. Только вазы, статуэтки, книги в кожаных переплётах, аккуратно расставленные по полкам.

Дальше была библиотека. Рони остановилась в дверях, восхищённо разглядывая стены, сплошь заставленные книгами. Запах старой бумаги и кожи наполнял комнату, и ей захотелось войти, взять одну из книг, забраться в кресло у окна и просто читать, забыв обо всём. Но она не решилась. Это было чужое пространство, и она чувствовала себя здесь незваной гостьей.

Столовая оказалась в дальнем конце дома. Рони заглянула внутрь и увидела длинный стол, уже накрытый белоснежной скатертью. Тарелки, бокалы, приборы расставлены с математической точностью. Три вилки слева, два ножа и ложка справа. Рони остановилась у своего предполагаемого места и пересчитала приборы. Три вилки на один обёд. Она усмехнулась. Это был совершенно новый для неё мир.

— Вам нравится? — раздался голос за спиной, и Рони обернулась.

Эвелин стояла в дверях, опираясь на трость, которую Рони раньше не замечала. Старушка медленно вошла в комнату и остановилась у стола, проводя рукой по спинке стула.

— Этот стол помню с детства, — сказала она негромко. — За ним собиралась вся семья. Родители, бабушка и дедушка, дяди и тёти. Теперь почти все ушли.

Рони не знала, что ответить. Она просто стояла и смотрела, как Эвелин медленно обходит стол, касаясь каждого стула, погружённая в воспоминания.

— Вы единственная осталась? — осторожно спросила Рони.

— Почти, — Эвелин подняла на неё взгляд. — Есть Александр. Есть дальние родственники, но они редко навещают. Большой дом для одной старой женщины, не правда ли?

— Да, наверное, — Рони кивнула.

Эвелин подошла ближе, изучающе глядя на неё.

— Вероника, правильно? Необычное имя.

— В честь певицы Вероники Леннокс, — ответила Рони. — Обычно все зовут меня Рони.

— Вероника, — повторила Эвелин, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Ваш отец китаец, я правильно понимаю?

Рони напряглась, но постаралась, чтобы это не было заметно.

— Да, он из Шанхая. Но мы с ним давно не общаемся.

— Понятно, — Эвелин кивнула и отвернулась. — Семьи бывают сложными.

Она прошла к окну и посмотрела на океан.

— Ваша сестра очень красивая девушка. И талантливая, насколько я поняла.

— Да, Ева очень талантлива, — согласилась Рони, не понимая, к чему клонит старушка.

— А вы? — Эвелин обернулась. — Чем вы увлекаетесь, Вероника?

— Спортом, в основном. Паркуром занималась. Люблю читать, гулять. Ничего особенного.

— Всё особенное, если делать это с душой, — Эвелин слегка улыбнулась, и впервые эта улыбка показалась почти искренней. — Надеюсь, вы найдёте здесь что-то для себя. Остров может быть вдохновляющим, если дать ему шанс.

— Постараюсь, — Рони кивнула.

Эвелин медленно двинулась к выходу, опираясь на трость.

— До встречи за обедом, Вероника.

Она вышла, оставив Рони одну. Рони выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. Разговор был странным. Эвелин была странной. Весь этот дом был странным.

Она вышла из столовой и пошла обратно в свою комнату. По пути встретила Еву, которая спускалась по лестнице, вся сияющая.

— Рони! — она подбежала и обняла сестру. — Ты видела мою комнату? Это невероятно! Я никогда не жила в таком месте!

— Видела, — Рони обняла её в ответ. — Очень красиво.

— А твоя комната? — Ева отстранилась, и на её лице появилась тень беспокойства. — Мама говорила, что она на первом этаже.

— Да, маленькая, но ничего, — Рони пожала плечами. — Временно же.

— Всё равно несправедливо, — Ева нахмурилась. — Можем поменяться, если хочешь. Я не против.

— Не надо, — Рони улыбнулась. — Ты заслужила ту комнату. Серьёзно. Наслаждайся.

Ева обняла её снова, крепко и долго.

— Ты лучшая сестра на свете.

— Знаю, — Рони усмехнулась. — Напомни об этом, когда я буду бесить тебя.

Они вместе пошли в столовую, где уже собирались остальные. Мама выглядела свежей и отдохнувшей, волосы были уложены, на ней было лёгкое платье. Александр стоял рядом, переодетый в светлую рубашку и брюки. Эвелин уже сидела во главе стола, величественная и спокойная.

Беатрис и ещё одна женщина, постарше, начали подавать блюда. Суп из тыквы, густой и ароматный, с завитками сливок на поверхности. Салат с рукколой, инжиром и козьим сыром. Свежий хлеб, ещё тёплый, с хрустящей корочкой. Масло в серебряной маслёнке.

Рони села на своё место в конце стола и взяла салфетку. Ткань была плотной, накрахмаленной, и она аккуратно расправила её на коленях, стараясь делать всё так, как делали остальные.

Обед начался тихо. Эвелин произнесла короткую речь о том, как рада видеть новых членов семьи, как надеется, что они будут счастливы здесь. Мама благодарила, Ева улыбалась, Александр кивал. Рони молча ела суп, который оказался невероятно вкусным.

Потом Эвелин снова обратилась к Еве, и разговор потёк в привычном русле. Дизайн, мода, планы на будущее. Ева рассказывала о своих эскизах, о том, что вдохновляет её, о мечте однажды показать свою коллекцию. Эвелин слушала внимательно, задавала вопросы, предлагала идеи. Она упомянула свою подругу, владелицу бутика в Провинстауне, и пообещала устроить встречу.

— Мы могли бы съездить туда завтра, — сказала Эвелин, разрезая салат серебряным ножом. — Посмотрим ткани, познакомимся с мастерами. А заодно и по магазинам пройдёмся. Я хочу сделать тебе подарок, дорогая Ева.

Ева покраснела от удовольствия.

— Это слишком щедро с вашей стороны, Эвелин.

— Ничего подобного, — Эвелин махнула рукой. — Талант нужно поддерживать. И красоту тоже.

Мама смотрела на Еву с гордостью, и Рони видела, как в её глазах блестят слёзы счастья. Она была рада за маму, правда рада. Но внутри что-то сжималось, когда она понимала, что сама остаётся за бортом этого праздника.

— У меня две дочери, Эвелин, — мама осторожно вставила в разговор. — Вероника тоже любит исследовать новые места, активный отдых. Может, она тоже присоединится к вам?

Повисла пауза. Эвелин медленно повернулась к Рони, и в её взгляде не было ни капли энтузиазма.

— О, — сказала она после неловкой секунды. — Да, конечно.

Ещё пауза, тяжёлая и липкая. Рони почувствовала, как краснеют уши, и быстро выдавила улыбку.

— Спасибо, но шопинг не моё, — сказала она как можно легче. — Я лучше изучу окрестности. Пройдусь по берегу, посмотрю на скалы. Александр говорил, что здесь красивые тропы.

— Тропы? — Эвелин слегка приподняла бровь.

— Да, я люблю ходить пешком, лазить, исследовать, — Рони пожала плечами. — Спортсменка, как сказал Александр.

— Вероника занимается паркуром, — Александр подхватил, спасая ситуацию. — Это современный вид спорта. Очень зрелищный. Ей нужно движение, пространство. Подростки, знаете ли.

Эвелин кивнула, но интереса в её глазах не было.

— Понятно. Что ж, тогда мы с Евой поедем вдвоём. Уверена, нам будет о чём поговорить.

Она снова повернулась к Еве, и разговор продолжился, обтекая Рони так естественно, что та почти не заметила момента, когда стала невидимкой. Почти.

Остаток обеда прошёл в том же ключе. Эвелин рассказывала истории о модных показах, которые посещала в молодости, о дизайнерах, которых знала лично. Ева слушала, затаив дыхание, и Рони видела, как сестра буквально впитывает каждое слово. Мама улыбалась, счастливая тем, что хоть одна из её дочерей нашла общий язык с будущей родственницей. Александр изредка вставлял комментарии, но в основном молчал, наблюдая за всеми с лёгкой задумчивостью.

Рони ела медленно, стараясь правильно пользоваться всеми этими вилками и ножами, и размышляла. Эвелин была умной женщиной, это было очевидно. Она управляла разговором мастерски, направляя его туда, куда хотела, не давая отклониться от выбранной темы. И она явно выбрала Еву. Почему? Просто потому, что та красива и талантлива? Или было что-то ещё?

Рони вспомнила тот взгляд, которым Эвелин смотрела на Еву при первой встрече. Изучающий, оценивающий. Такой взгляд был у неё когда-то у тренера по гимнастике, когда та выбирала девочек для выступления. Она искала что-то конкретное, определённые данные, определённый потенциал. Может, Эвелин искала то же самое? Но что именно?

Десерт подали в конце обеда. Панна-котта с малиновым соусом, лёгкая и нежная. Рони съела свою порцию быстрее остальных и положила ложку на тарелку, стараясь не греметь.

— Что ж, — Эвелин отложила свою ложку и промокнула губы салфеткой. — Надеюсь, обед вам понравился. Беатрис прекрасно готовит.

— Было очень вкусно, — мама поспешила сказать. — Спасибо большое.

— Отдыхайте, обживайтесь, — Эвелин медленно поднялась, опираясь на трость. — Ужин в семь. Беатрис накроет в малой столовой, там уютнее по вечерам.

Она вышла, и все остальные тоже начали подниматься из-за стола. Мама и Александр ушли вместе, о чём-то тихо переговариваясь. Ева задержалась, помогая Беатрис собирать посуду, несмотря на протесты экономки.

Рони вышла из столовой и остановилась в холле, не зная, куда идти. Возвращаться в свою маленькую комнату не хотелось. День был в самом разгаре, и сидеть в четырёх стенах казалось преступлением.

Она вышла на веранду и спустилась по ступенькам. Воздух был тёплым, почти жарким, но ветер с океана приносил прохладу. Рони пошла вдоль дома, рассматривая территорию. Справа был сад, аккуратно распланированный, с клумбами и дорожками. Слева тянулась изгородь, за которой виднелся другой участок, тоже с большим домом.

Она дошла до края участка, где начинались скалы, и остановилась. Внизу шумел океан, и она закрыла глаза, слушая этот звук. Он был успокаивающим, древним, вечным. Океан был здесь задолго до этих людей и будет здесь долго после них.

Рони открыла глаза и посмотрела на дом. Белоснежный, величественный, красивый. Но чужой. Совершенно чужой. Она вздохнула и решила, что завтра начнёт исследовать остров. Найдёт места для тренировок, тропы для прогулок, что-то своё в этом идеально ухоженном мире.

А пока нужно было вернуться в свою комнату и закончить распаковку. Может, почитать что-нибудь. Может, просто полежать и переварить всё, что произошло за этот день.

Она развернулась и пошла обратно к дому. По пути достала телефон и увидела несколько сообщений от Кейт.

«Ну как там? Выжила?»

«Бабуля-королева добрая или злая?»

«Отвечай, а то я волнуюсь!»

Рони остановилась у входа и набрала ответ.

«Всё сложно. Странное место, странные люди. Еву все обожают, меня как будто нет. Но ничего, разберусь. Расскажу подробнее позже».

Она отправила сообщение и убрала телефон в карман. Поднялась по ступенькам, вошла в дом и направилась к своей комнате.

В коридоре было тихо и прохладно. Рони толкнула дверь своей комнаты и вошла внутрь. Закрыла дверь за собой, прислонилась к ней и выдохнула. Наконец-то одна.

Она подошла к окну и распахнула его пошире. Свежий воздух ворвался в комнату, и она глубоко вдохнула. Посмотрела на дерево за окном, на крышу гаража, прикидывая маршрут. Завтра попробую, решила она. Завтра начну осваиваться.

Рони легла на кровать, закинув руки за голову, и уставилась в потолок. Мысли роились в голове, не давая сосредоточиться. Эвелин и её странное поведение. Ева и её внезапная популярность. Мама и её счастье, которое Рони не хотела разрушать. Александр и его попытки всех примирить. И она сама, застрявшая где-то между всеми этими людьми, пытающаяся понять своё место.

Ну что, Вероника Кларк Ли, прошептала она про себя. Начинаем новую жизнь. С комнатой для Золушки и семьёй, где ты лишняя. Как обычно, в общем-то. Но мы не сдаёмся. Никогда.

Она повернулась на бок, обняла подушку и закрыла глаза. День был долгим, эмоции брали своё, и усталость навалилась разом. Но перед тем как провалиться в дрёму, она поймала себя на мысли, что в этом доме есть что-то ещё. Что-то, чего она пока не понимает, но чувствует. Под красивой, безупречной поверхностью скрывается что-то другое, и рано или поздно она узнает, что именно.

За окном пел ветер, донося запах океана и далёкий крик чаек. Рони медленно расслабилась, отпуская мысли, и позволила себе просто быть. Здесь и сейчас. В этой маленькой комнате, в этом огромном чужом доме, на краю незнакомого острова.

Завтра будет новый день. Завтра она начнёт исследовать, разбираться, искать ответы. А пока можно просто отдохнуть.

Солнце медленно двигалось по небу, день тянулся своим чередом, и где-то в глубине дома жизнь продолжалась. Но здесь, в этой тихой комнате, время остановилось, давая Рони передышку перед тем, что ждало её впереди.