Робохор

– Молодой человек.

– Да, – отозвался он, откинулся в кресле и убрал газету.

В переполненном вагоне запахло антисептиком – его распыляли после предыдущего рейса. Засветились зеленые таблички «Внимание. Завершается посадка». Пассажиры переговаривались, расставляли багаж, им не терпелось отправиться в незабываемое путешествие по Северному региону.

Сопровождаемые легким гудением включились кондиционеры. Прохлада расползлась по вагону, и аромат антисептика улетучился.

– Если не трудно, уступи бабушке место.

Женщина остановилась возле сидения, обратилась к незнакомцу и показала билет.

Тридцать второе, ее место, было рядом, но чуть подальше от окна.

Он посмотрел на старушку. На плече старомодная дамская сумочка. Вязаные перчатки, зимние сапоги. В вагоне тепло, но на женщине были теплая шапка и плотная куртка, из-под которой виднелся высокий воротник шерстяного свитера. Морщинистые лоб и щеки обливались потом. В пальцах он сжимала билет с местом тридцать два.

– В первый раз?

Незнакомец искал, в чем здесь подвох. Всем известно, что четные места в поезде потому и стоят дешевле, что они ближе к проходу.

– Да. Выбралась, наконец. Купила первый попавшийся квиток. Не подумала.

Он еще раз взглянул ей в глаза. Возможно, женщина схитрила, пытаясь сэкономить. Старушка не отвела взгляд. Судя по всему, говорила правду. Она не знала, что Северный регион только так называется Северный, на самом деле температура там редко падает ниже плюс пятнадцати.

– Поменяемся?

Он промолчал.

Правилами предписано занимать места строго согласно приобретенным билетам. Контролеры за этим следят и никогда не упустят возможность выписать штраф.

– Я мечтала ехать и любоваться пейзажами. И вот… – она вздохнула. – Поменяемся?

Незнакомец отвернулся и не ответил.

Смотреть в окно он не собирался, но и уступать свое место не горел желанием. За подобное нарушение полагался штраф. Сумма не большая, в других обстоятельствах для него не проблема, но сегодня…

– Если оштрафуют, сама оплачу.

Незнакомец еще раз проверил билет навязчивой женщины, не ошиблась ли та вагоном, убедился, что все верно.

– Прошу, для меня это очень важно. Очень.

Незнакомец кивнул и подвинулся, пропуская соседку.

Они поменялись билетами.

– Не поможет, когда будут проверять, – сказал он. – Но пусть так. Чтобы билет и номер места совпадали. Притворимся, что случайно перепутали до посадки.

– А что, бывает не штрафуют? – она хотела завязать беседу, тема для нее была не важна.

На это он не ответил.

Дополнительно обобрать пассажира в поезде – святое дело контроллеров. В рейсе каждый получит по паре-тройке счетов. Получит, даже если выполнит все предписания. На то контроллеры и существуют, работа у них такая, найдут, придумают к чему прицепиться. Ну, а когда есть за что наказать, так тут уж сам бог велел.

– Спасибо, – она сняла шапку и вытерла салфеткой лицо. – Я столько лет мечтала, – она причмокнула, покачала головой, удовлетворенно выдохнула и улыбнулась. – Представляла, собиралась. Одежду теплую приготовила.

– В мой билет входит место для переноски, – перебил незнакомец и показал на отсек с клеткой.

Подставка для питомцев располагалась напротив сидений в небольшом углублении. Там было приспособление для воды, если животное захочет попить, встроенный туалет, который впитывает все запахи и небольшой набор для ухода за любимцем: чесалки, щипчики, игрушки. Обычно эту полку запирают, пассажиры не платят за место для питомца, предпочитают штраф, который в пять раз дешевле, чем комфортабельная подставка, но если платит организация, почему бы и нет.

– Ой, а я сразу и не заметила. Какой он пушистый.

– Угу.

– А как зовут эту прелесть?

– Блох… – он запнулся и поправился. – Маркиз.

– Маркизик, – она пропела имя кота, просунула палец в дверцу решетки и потрогала хвост.

Кот в ответ выгнулся, оскалился, вздыбил шерсть и зашипел на старушку.

– Видимо хозяин тебя так сильно любит, раз взял с собой.

– Угу. Обожаю… – сказал он и уткнулся в газету.

– А меня зовут Нина Дмитриевна.

Старушка протянула руку, незнакомец это заметил, но лишь поправил свою газету.

– Ну же, не упрямься. Давай знакомиться. Нам с тобой предстоит долгий…

– Даник.

Даник не собирался заводить новые знакомства и тем более не собирался рассыпаться в любезностях перед случайной соседкой. Долгий путь предстоит или нет, он предпочел бы провести его в тишине наедине со своими мыслями и газетой. К тому же он еще не до конца пережил разочарование от того, что теперь у него нет дополнительного свободного места.

– Подвинуть необходимо ногу. Пожалуйста.

В проходе остановился робот. Он уперся колесом в ботинок Даника и не мог проехать.

– Информирую, подвинуть необходимо.

Даник не отреагировал на просьбу робота, продолжил читать вчерашние новости.

Из громкоговорителя пожелали счастливого пути, и поезд мягко тронулся.

Воздух наполнился гипоаллергенным усыпляющим ароматом лесных цветов, который по заверениям психологов должен был создавать пассажирам дополнительный комфорт в поездке, но он лишь раздражал заядлых путешественников.

За окном замелькали вечерние огоньки. Робот все еще ждал, когда пассажир подвинет ногу, скрипел шестеренками и пытался протиснуться мимо Даника.

– Вас прошу. Необходимо.

– Хватит тыкаться в меня своей покрышкой!

Вот почему Даник не любил путешествовать на четных местах, вот почему он всегда просил покупать ему билеты подальше от прохода.

– Подвинуть необходимо. Информирую.

– Да иди уже, информирует он. Кляча, – Даник убрал колено, и робот прошуршал мимо.

– Спасибо. Информирую. Всего доброго, хорошего дня, – раздались скрежетания из удаляющегося динамика.

– Информатор… Посмотрел бы в глаза тому гаду, что собрал это недоразумение.

– Да-да, точно, – подключилась старушка, все еще готовая поболтать о чем угодно. – Даник, а ты знаешь, что по плану, эти роботы создавались как коммуникаторы? Они не должны были прислуживать – помогать с багажом, подсказывать название станций и тому подобное. Их главная задача – переводить при необходимости беседу иностранцев. Ты знал?

– Переводчик, который двух слов связать не может.

– Согласна. Очередная неудача. Вот так теперь выглядят неспелые плоды нашей бюджетной робототехники, – женщина задумалась глядя на удаляющегося робота и с сожалением добавила: – Бессмысленно ездят по вагону.

Коммуникатор остановился возле очередного кресла и плохо отрегулированным голосом косноязычными фразами на разных языках стал упрашивать пассажира отодвинуть ногу с прохода.

Даник ухмыльнулся.

– Ой, Даник, ты даже представить себе не можешь, сколько это ресурсов в пустоту, – продолжила старушка тоном эксперта. – Горы, просто горы золота, запиханные в бездонную бочку под громким названием научные исследования. И ведь они уже никогда не окупятся, я молчу насчет принесут дивиденды.

– Бесполезные.

– Согласна, бесполезные. Полностью. Еще хуже, чем списанные в прошлом году электрогорничные. Хотя, те, несмотря на свою неуклюжесть, выглядели неплохо и начинку можно без особой переработки сразу в перепроизводство отправлять. Лучше бы этих списали. У них центральный модуль, считай, одноразовый.

Она смолкла, сделала паузу, ожидая, что ее сосед захочет что-нибудь уточнить. Например, откуда она так хорошо осведомлена.

Даник молчал.

– Кстати, я-то знаю, о чем говорю, – убедившись, что Даник сам не спросит, женщина продолжила. – Больше сорока лет трудилась на одном таком предприятии по сборке…

Поезд дернулся и резко затормозил.

Колеса заскрипели.

Женщина едва не свалилась с сидения, успела выставить руки и упереться в переноску с перепуганным котом.

Вагон остановился.

«Внимание. Сохраняйте спокойствие».

Громкоговоритель ожил:

«Внимание. Сохраняйте спокойствие».

Это плохой знак. Составу предписано двигаться строго по расписанию и без каких-либо остановок, так гласила инструкция, так определяли нерушимые правила. Экстренная остановка значила лишь одно – на поезд совершено нападение.

По вагону пронеслись испуганные возмущенные возгласы:

– Проклятые повстанцы, – возмутился старичок. – Не дают спокойно жить честным людям!

– Опять? Только отъехали!

– Еще называют себя борцы за справедливость. Вот в наше время, такого бы не допустили, – донеслось старческое из другого конца вагона.

– Борцы? Обычные нищеброды, которым некуда выплеснуть свою злость! Не воспитывают, потом вот такие вырастают.

Даник огляделся. На секунду ему показалось, что он оказался в доме престарелых. В вагоне, не считая мамаши с девочкой и его, ехали одни пожилые пассажиры.

– Бездельники! Нет бы чем-нибудь полезным занялись. Работать надо! На завод! А не дурью маяться!

«Внимание. Сохраняйте спокойствие».

Даник сидел, следовал инструкциям и не поддавался панике. Тем более, чего ему бояться? Это в новостях пусть расскажут, как жестокие повстанцы зверски убивают всех, кто попадается им на глаза. Пусть напишут, как они атакуют поезда, автобусы, больницы. Пусть соврут, как они грабят и насилуют. Даник то знал, что это всего лишь громкие заголовки. По факту, пассажиры всегда оставались в безопасности.

– Пошумят, получат по голове и разбегутся.

«Внимание. Сохраняйте спокойствие».

Пассажиры продолжили шептаться и выкрикивать обидные слова в адрес напавших на поезд. По выражениям морщинистых лиц легко можно было определить «бывалых», и тех, кто впервые оказался в подобной передряге.

За окном промелькнули тени.

– Ой, похоже, нас окружают.

– Расслабьтесь, – Даник улыбнулся побледневшей соседке. – Поверьте, нам ничего не угрожает. Абсолютно… Просто представление. Это ненадолго.

Женщина кивнула и попыталась улыбнуться в ответ, но у нее не очень получилось.

Она точно не из «бывалых», – заключил Даник. – Видимо, недавно вышла на пенсию и решила, как и многие, под старость вырваться из города и хоть одним глазком взглянуть на загадочный и разрекламированный Северный регион. Решила устроить себе экскурсию по миру, и вот незадача, в самом начале пути, террористы напали и все испортили.

– Я такое видел, – произнес Даник и демонстративно небрежно отмахнулся. – Не переживайте. В нашем поезде, – он наклонился и постучал ногтем по стеклу. – Непробиваемые. Двери тоже надежно заперты изнутри мощными современными интеллектуальными замками.

Старушка снова кивнула в знак согласия, но продолжила нервно прижимать к себе сумочку.

– Нужно подождать. Скоро подоспеет подмога. Эти оперативно реагируют. Я-то знаю. Не успеете и до пяти досчитать.

Повстанцы засуетились. Они, наверняка, тоже знали, что по их душу уже вылетел отряд.

Старушка зажмурилась и, как посоветовал ей Даник, принялась считать вслух:

– Один.

– Подключай, – раздалось за окном.

– Готово.

– Отлично! На полную врубай и жди!

Даник прислушался.

Что-то не так. Что-то необычное происходило возле вагона. В прошлый раз повстанцы тормознули состав, быстренько постреляли по окнам, поорали и разошлись.

– Позвольте, – Даник отодвинул старушку.

Любопытство победило, и он решил посмотреть, что же там происходит.

– Два, – прошептала женщина не открывая глаз и пропуская соседа к окну.

Даник перегнулся через старушку, прислонился к стеклу и осторожно выглянул.

На него в упор смотрело небритое раскрасневшееся лицо одного из повстанцев. Лицо лыбилось, повстанец показывал средний палец.

От неожиданности Даник шарахнулся, но тут же взял себя в руки и вернулся к непробиваемому стеклу. Посмотрел на повстанца, мол, и что, что ты мне сделаешь?

– Три, – продолжила считать старушка.

Повстанец подвинул свою рожу ближе.

– Сдохните электротвари, – произнес он одними губами, прищурился и наклонил голову. – Конец близок.

Даник ухмыльнулся, повстанец, глядя в упор на Даника, подал рукой сигнал своим друзьям.

Вспышка света.

Треск электричества.

Что-то запищало.

Кондиционеры отключились, запах лесных цветов сменился вонью жженой электропроводки. Мгновенно в поезде стало душно и жарко.

– Четыре, – проговорила старушка дрожащим голосом.

Она надеялась, что слова Даника окажутся правдой, что как только она досчитает до пяти, к ним ворвется отряд спасателей.

Замигали лампочки.

Маленькие синие молнии заскакали по стенам.

Ведро-комуникатор на колесиках заискрился, издал звук спускающейся шины, осел, что-то произнес разом на всех языках и отключился.

Молнии закопошились на потолке, словно крохотные насекомые возле банки варенья. Зазвенели. Затем синхронно, как по команде, сползлись в одну точку и зависли над Ниной Дмитриевной.

– Пять! – крикнула старушка, широко открыла глаза и улыбнулась Данику.

Раздался звонкий щелчок.

Луч растянулся, сорвался с потолка, сверкнул и тут же исчез в волосах старушки.

Женщина взвилась, словно змея, затем ее затрясло от электрического разряда. Кожа задымилась. Она открыла рот для крика и упала на пол, так и не издав ни звука. Ее наэлектризованные волосы зашевелились как червячки, расползающиеся в разные стороны из опрокинутой банки рыболова.

Пассажиры замерли.

Даник зажал пальцами нос, отвернулся от дымящегося тела соседки и украдкой посмотрел в окно.

Лицо повстанца все также улыбалось. Средний палец все также был направлен на Даника.

«Внимание. Сохраняйте спокойствие»

Монотонно повторял голос из динамика.

«Внимание. Сохраняйте спокойствие».

Даник зажмурился, потер глаза, убедился, что это не сон.

– Вроде не сплю, – прошептал он и почувствовал подкатывающий нарастающий страх.

Раздался еще один хлопок. На этот раз не громкий. Короткий звук, словно кто-то закручивал толстую проволоку, та не выдержала напряжения и лопнула.

Хлопок дважды повторился и надежно запертые изнутри двери защелкали своими современными интеллектуальными замками.

Динамики издали двухтактный звуковой сигнал, и приятный женский голос произнес:

«Внимание. Наш туристический поезд прибыл к месту назначения – Северный регион. Надеемся, вам понравилась поездка. Пожалуйста, не забывайте свои личные вещи. Всего доброго».

Даник посмотрел на часы. Судя по минутной стрелке, уже скоро. Спасатели должны быть где-то рядом. Еще немного потерпеть. Не высовываться. Просто смирно сидеть и ждать.

Двери открылись и поползли в стороны, приглашая повстанцев зайти в гости. Пассажиры завизжали, побросав свои вещи и забыв о предписаниях, поспешили в другой конец вагона.

Даник не шелохнулся.

На местах остались только он и его пушистый кот.

Сегодня Данику не по карману нарушать требование управляющего составом. Только не сегодня. Нарушение общественного порядка и в обычный день серьезная статья, а невыполнение инструкций в экстренных ситуациях приводит к наложению огромного штрафа или к аресту.

Еще на месте осталась старушка. Но она не совсем осталась и не совсем по собственной воле.

Пассажиры жались в угол и смотрели на лежащую на полу женщину.

– Вот какой смысл от их дерганий? – Даник шепотом спросил у Маркиза. – Когда ворвутся не будет разницы стоишь ты в углу или сидишь на своем месте. И дураку понятно, что вся надежда на вооруженный отряд.

В дверях, под женские визги, появился повстанец, тот самый с раскрасневшимся лицом, тот самый, с которым Даник несколько минут назад играл в гляделки.

– Заткнулись! Живо! – скомандовал прокуренный голос.

Повстанец поднял над головой пистолет:

– Заткнулись! Кому сказано!

Он выстрелил в воздух.

Пуля отрикошетила от потолка, от стены, со свистом пронеслась возле Даника, застряла в мягкой полимерной спинке пустого сидения за его спиной, взорвалась, разорвав ткань на ошметки.

Даник раньше думал, что эти террористы – обыкновенная безобидная шайка нищих. Группировка, которую придумала и сформировала сама система, чтобы задешево культивировать в людях страх.

Стараясь перебороть подступающую панику, Даник погрузился в рассуждения. А что? Если вдуматься, логично получается. Система придумала, как запросто спровоцировать законопослушных нарушать правила. Выдумала повстанцев. Страху противостоять не каждый может, вот люди и нарушают. Весь вагон вскочил. Для них что… подумаешь, граждане побояться немного. Подумаешь, уровень удовлетворенности жителей слегка упадет, но зато казна пополняется. Ценник, надо сказать, серьезный. Если, например, раз-два в неделю так припугнуть, сумма набежит приличная. А если не два раза, а три-четыре? Схема рабочая.

– Стоять, сказал! Не двигаться! Вы мне не нужны.

Пассажиры плотнее прижались, прячась друг за другом. Даник замер, стараясь не дышать.

– Не дергайтесь, смотрите в пол! Без глупостей, и с вами ничего не случится.

Повстанец прошел по вагону и остановился возле единственного оставшегося сидеть пассажира.

Даник не двигался. Как приказали, смотрел вниз, разглядывал разбросанные на полу узоры от торчащих в разные стороны наэлектризованных волос старушки.

– Объект обездвижен, – передал повстанец по рации, наставил пистолет на лежащую без сознания женщину и ткнул в ее кучерявую голову носком ботинка.

Из рации сквозь шипение ему в ответ произнесли что-то неразборчивое.

– Понял, – сказал он, переводя на Даника пистолет.

Он наклонился и залез в сумочку старушки.

– Хватит! Перестань трястись! – сказал он и стукнул Даника по ноге. – Мешаешь.

Даник посмотрел вниз, его колено нервно подпрыгивало, пятка ритмично пристукивала об пол.

– Ты меня плохо понял?

– Простите, – Даник прижал колени ладонями.

Повстанец одной рукой, вытряхнул содержимое сумочки, достал билет, развернул и проверил номер. Затем проверил пульс на шее старушки и улыбнулся.

Поднялся, посмотрел на Даника. Задумался, держа прицел на лице замершего пассажира. Оценил и, видимо, догадался, почему тот продолжал сидеть, в то время, когда остальные спрятались в толпе.

– Она ехала на этом месте? – спросил повстанец и ткнул пистолетом Данику в висок.

– Д-да.

Повстанец дернул Даника за плечо, чтобы тот отодвинулся и дал проверить номер места.

– Все точно. Объект ликвидирован, – сообщил он по рации и еще раз пнул ботинком старушку. – Да, говорю. Убедился.

Сквозь шипение и помехи Даник ничего не мог разобрать, но ему показалось, что голос на том конце рации был чем-то недоволен.

– Нет говорю, – повстанец едва сдержал улыбку. – Никакой ошибки, билет и место совпадает. Это точно наш объект. Сто процентов. И сто процентов он мертв.

Рация шипела, злилась.

– Внимание! Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками!

А вот и спасение – с облегчением подумал Даник. Плечи его расправились, брови расслабились, легкие после выдоха наполнились храбростью.

Подоспел вооруженный отряд.

Повстанец отключил рацию, спрятал оружие и поспешил к выходу.

– Все? Улепетываешь, козел трусливый? – Даник не выдержал и зачем-то крикнул ему вслед. – Что? Теперь ты не такой уж герой? А?

Черт его дернул за язык. Прежде, чем осознал, что натворил, Даник успел словить на себе колкие осуждающие взгляды пожилых пассажиров.

– Ты что-то вякнул?

Террорист остановился в дверях. Медленно повернулся и посмотрел на дерзкого крикуна.

Даник опустил глаза.

– Вот чего не сиделось спокойно? – прошептал он и зажмурился.

– Я тебя спрашиваю! Ты что-то там вякнул?

Повстанец вернулся. Пробежал по проходу и остановился возле Даника.

– Простите! Это я не вам. Вернее, само – «простите», это я сказал вам, а все другое – не вам, – он заикался. – Извините, пожалуйста.

Даник попытался оправдаться. Без конца повторял простите-извините. Но, поздно. Пистолет повстанца уперся ему в затылок.

– Внимание! Последняя возможность выйти с поднятыми руками! В случае отказа, открываем огонь на поражение!

– Зачем эти прелюдии? – закричал Даник. – Скорее, врывайтесь! Хватайте! Стреляйте уже на поражение! Быстрее!

От таких слов повстанец захохотал.

– А ты смелый парень, – сказал он сквозь смех. – И шутник, я смотрю, неплохой. Но знаешь, что самое смешное? – повстанец спросил с нескрываемой ненавистью и сильнее надавил пистолетом на голову Даника.

– Простите. Нет.

– Смешно то, что меня так и так арестуют. Не важно пристрелю я тебя или нет. Срок повстанцу – все пожизненный.

– Не надо, прошу… Умоляю. Послушайте…

– Но я не боюсь тюрьмы. Меня посадят и сразу отпустят, поверь. Еще и наградят, – он снова рассмеялся. – А ты, никчемный. Козлом трусливым меня обозвал… Ты раб. Просто пыль, утиль о котором никто и никогда не вспомнит.

– Не стреляйте...

– Дешевое сырье, бестолковка, разменная монета. Мне даже что-то объяснять тебе противно, – он сплюнул на пол.

– Прошу, пожалуйста…

– Так никогда и не узнаешь, насколько ты бесполезен. Я не расскажу. Даже перед смертью, ты не недостоин узнать правду. Прощай, ничтожество, – повстанец хихикнул и нажал на курок.

Раздался выстрел.

В глазах Даника потемнело.

Где-то на фоне, где-то очень далеко загалдели люди. Даник слышал крики, звуки борьбы.

Даник не чувствовал боли. Не чувствовал страха. Вообще ни черта не чувствовал. Пустота, звон в ушах и чьи-то испуганные крики.

Протер глаза.

Поднялся, постарался сделать шаг. Ноги не слушались, Даник чуть не упал.

Его пальцы растирали что-то липкое.

Он стоял и смотрел на свое отражение в окне.

Он видел траекторию… короткий маршрут пули через все его тело. Очевидно, пуля попала в макушку, там сквозь слипшуюся прическу виднелась дыра. Дальше пролетела через грудную клетку и взорвалась чуть ниже солнечного сплетения, аккурат в районе живота.

На теле Даника, сквозь обуглившуюся кожу поблескивал металл. Торчали стальные прутья, в животе вместо кишек свисали провода. Из Даника вытекала, пропитывала одежду и капала какая-то вязкая синяя жидкость. Капала вниз, на пол, на разбросанные по полу кудряшки его мертвой соседки.

Как странно, удивился Даник.

Он посмотрел в отражение, и не почувствовал страха. Только удивление и непонимание.

Даник привычным жестом схватился за сердце, но на том месте, где оно должно было находиться, шевелились провода и мигала лампочка.

Он снова посмотрел в окно.

На фоне его покачивающегося ошеломленного отражения скручивали и куда-то волокли повстанца.

«Внимание. Сохраняйте спокойствие».

Данику захотелось поскорее сесть на место. Не готов он был сегодня оплачивать дурацкие штрафы.