Род Блад

Пролог Арки 1

Я перепроверил всё.

Не дважды — раз десять. С пристрастием. С тем видом одержимости, с которым взрослый человек проверяет, выключил ли он утюг, уходя в отпуск на месяц. Никакой романтики, только голая практика: формулы, последовательность, совмещение рун, баланс потока, отвод, временные окна, страховочные контуры.

Память предков шептала уверенно, привычно: ты это знаешь.

И я верил. Потому что знание в голове — это приятно. Оно даёт ощущение контроля над реальностью.

Книгу я даже не открывал.

Как выяснилось позже — самоуверенность опаснее некомпетентности. Самое опасное в ритуалах — не сложность. Самое опасное — самоуверенность.

Я застыл перед дверью малого ритуального зала.

Камень под ладонью был холодным и шершавым, знакомым до последней трещины. Я помнил эту дверь настолько хорошо, что мог бы нарисовать по памяти сколы на петлях. И всё равно толкнуть её оказалось неожиданно трудно — будто дверь сопротивлялась не физически, а морально.

Тянуть дальше было нельзя.

Я и так дотянул до предела. Ещё немного — и обновление стало бы невозможным. Тогда всё, что я делал эти годы, вся подготовка, вся боль, все одиночество — псу под хвост. Без обновления мой источник начнёт высыхать, как ручей в жару. Я останусь тем, чем меня пытались сделать враги: пустой оболочкой с громкой фамилией.

Соберись, тряпка.

Жертва была готова. Старый маг. Одинокий. Умирающий. Диагностика показала — старость, максимум пара лет. Ни семьи, ни учеников, ни родни. Его не будут искать. В прошлом он не сделал ничего значимого: не герой, не злодей — обычная серая масса. Мир его не заметит.

Я повторил это про себя дважды — как заклинание, которое должно было заглушить внутренний зуд.

Я не убийца. Смешно.

И именно это раздражало больше всего. В моём положении такие мысли — роскошь. Но выбор был не между добром и злом. Выбор был между действием и бесславной, тупой гибелью. Между будущим и пустотой.

Если я сейчас отступлю — никакой мести не будет. Никакого возрождения рода. Только медленное угасание и насмешки предков в голове. А если вдруг существует перерождение… я почти видел себя навозным жуком. И, что самое унизительное, не был уверен, что это худший вариант.

Я выдохнул и открыл дверь.

Ритуальный зал встретил меня тишиной.

Не той тишиной, которая бывает в пустой комнате, а тишиной места, которое много раз видело кровь и решения. Камень здесь был старый, пропитанный магией сотен поколений. Сейчас он отзывался ровно, спокойно, почти одобрительно — как будто зал шептал: давай уже, хватит ходить кругами.

Жертва лежала в центре фигуры, на малом алтаре, зафиксированная заклинанием сна и паралича. Даже если бы он захотел кричать — не смог бы. Он не чувствовал боли. По крайней мере, я очень на это надеялся. Это была моя маленькая попытка не выглядеть чудовищем в собственных глазах.

Семилучевая звезда была собрана идеально. Ингредиенты — на своих местах. Каждая крупица, каждый порошок, каждый сосуд — как в памяти.

Как я их доставал — отдельная история, но сейчас это было неважно. Сейчас у меня была одна задача: провести ритуал. Жить дальше. Не развалиться.

Перед тем как войти в центр фигуры, я остановился.

В груди вдруг стало тяжело — не больно, просто плотность воздуха изменилась, как перед грозой.

Это не был страх.

Скорее ощущение края.

Провёл ладонью по груди, будто проверяя, бьётся ли сердце ровно, и только потом шагнул внутрь круга.

Ритуальный нож лежал в ладони тяжело и правильно — обсидиановое лезвие, тёмное, как ночная вода. Рукоять, обтянутая кожей младшего демона Бездны. Трофей предков, символ вкуса и плохих решений.

Я надрезал ладонь и прижал её к руне активации.

Кровь ушла мгновенно, как будто камень был живой и голодный.

Магия откликнулась знакомым теплом — мягким, почти ласковым. Так всегда начинается. Ритуал любит, когда ты входишь в него добровольно.

Я влил энергию.

Ритуал запустился.

Напряжение в зале росло, воздух стал плотнее, как перед грозой. Тело жертвы покрылось тёмной дымкой и начало медленно усыхать — ровно так, как и должно было быть. Потоки ложились правильно. Магия шла в источник мягко, наполняя его, как вода наполняет сосуд: не торопясь, без рывков.

Хорошо, — подумал я. — Так и должно быть.

И именно тогда появилась боль.

Сначала слабая. Почти незаметная — как иголка в подушечке пальца. Я даже не придал значения.

Потом — волнами. Каждая сильнее предыдущей.

Боль росла быстро и нагло, как долг по процентам.

Это было неправильно.

Ритуал обновления должен был быть глотком воды в пустыне. Эйфорией. Обновлением. Тёплым откатом усталости, когда магия будто говорит: «я с тобой, держись».

Не этим.

Я попытался стабилизировать поток. Боль усилилась, стала резче, будто кто-то проволокой тянул мои каналы изнутри. Я дёрнулся, стиснул зубы, попытался удержать равновесие в фигуре.

И вдруг от тела жертвы ударило белым сиянием.

— Что?.. — выдохнул я.

Осознание накрыло мгновенно и безжалостно.

Окрас.

Я проверил предрасположенность. Конечно проверил.

И успокоился.

А путь… путь я просто счёл неважным.

Предрасположенность — не приговор. Маг мог развиваться иначе. Мог выбрать свет. Мог стать тем, кем хотел, а не тем, что ему «удобно».

Я это знал. Я знал это всегда.

И всё равно не проверил.

Магия, ещё мгновение назад тёплая, рванулась по каналам, как раскалённое битое стекло. Она рвала, царапала, жгла всё, к чему прикасалась. Источник взбунтовался — начал пульсировать, словно живой, словно пытаясь вырваться из тела. Слишком много боли, слишком много чужого.

Кровь пошла из носа, из глаз, из ушей. Даже из пор кожи. Я почувствовал металлический привкус, понял, что горло забито, но всё равно пытался дышать. Воздух казался вязким, как туман.

Если ничего не сделать — источник разорвёт.

Не смерть. Хуже.

Корчась от боли, я дёрнулся к ножу. Хотел надрезать ладонь — промахнулся, полоснул по запястью. Неважно. Кровь хлынула.

Я бросил нож, обмакнул палец другой руки в кровь и, на остатках концентрации, начертил возле руны активации руну фильтрации. Затем — сопротивления. Замкнул всё в треугольник.

Руки дрожали. Пульс бился в висках. Удержать линию руны было так же трудно, как удержать себя.

Магия взвыла.

Не в ушах — внутри. В костях. В мозге. В том месте, где ты обычно чувствуешь себя собой. Я начал выталкивать чужеродный поток из источника, не заботясь о последствиях. Плевать. Главное — выжить.

И тогда пришло понимание: ритуалу нужно больше.

Крови. Энергии. Даров.

Даров.

На мне и так висели ограничения Добровольной жертвы — но выбора не было. Либо я отдам часть себя сейчас, либо потеряю всё.

Я достал палочку.

И, не давая себе времени передумать, направил её на себя.

Я не знал, что именно режу.

И это было хуже боли. Потому что, если узнать — назад уже не соберёшь.

Палочка стала скальпелем, а я — собственной операционной. Я отрезал куски, отделял, бросал в топку ритуала, как человек, который платит последними сбережениями за право не умереть прямо сейчас.

Куски уходили в ритуал. Боль стала другой — глубже, тише, почти отстранённой. Боль, которая говорит не «у тебя болит», а «тебя уменьшают».

Я не помнил, сколько это длилось. Помнил только, что в какой-то момент мир погас.

***

Я очнулся рывком.

Болело всё. Магические каналы ныли, словно их рвали и сшивали заново. Источник бился неровно, испуганно, как сердце загнанного зверя. Внутри было ощущение, будто я выжил после пожара, но теперь должен всю жизнь пахнуть дымом.

Я жив. Уже неплохо.

Дрогнувшей рукой я навёл палочку на себя и произнёс диагностическое заклинание. Информация хлынула прямо в сознание, сухая и беспощадная.

Я остался магом.

Но развитие остановилось. Надолго.

Аура изорвана. Источник травмирован. Каналы порваны во многих местах. Часть даров исчезла — безвозвратно. Как будто кто-то вырвал страницы из книги и сжёг их при мне, чтобы я запомнил урок.

Цена самонадеянности и халатности.

Я закрыл глаза.

В следующий раз я перепроверю всё. Не память — источники. Не фрагменты — книги. Даже если придётся перечитать от корки до корки эту проклятую «Ритуалы для чайников. Издание для профессионалов» Урлука Носатого.

Следующий ритуал я проведу правильно. А сейчас нужно сделать работу над ошибками. Вспомнить, с чего все началось.

***

Интерлюдия

Домовик

Кинку почувствовал боль господина сразу.

Запрет на вход в ритуальный зал существовал, но печать рода значила больше. Наказание за неповиновение было ничто по сравнению с угрозой потери последнего Блада.

Он телепортировался.

Господин лежал в луже крови. Тело дёргалось в судорогах, горло было сведено спазмом — он не мог даже закричать. Магия бушевала, искажённая и чуждая, как огонь, который горит не тем цветом.

Ритуал шёл не так.

Кинку попытался приблизиться — и ударился о барьер. Купол держал. Даже домовик не мог пройти. Домовики умеют обходить законы пространства, но не законы ритуального круга, если тот закрыт правильно.

Оставалось только смотреть.

И надеяться, что род Блад не оборвётся здесь.