Родильное отделение

Дежурная сестричка вздрогнула в момент пробуждения. Ей даже почудилось, что это кошмар, потому никогда до этого не слыхала, чтобы разом пищало так много ртов. Девушка подскочила и побежала по коридору. Чуть было не задела провод от ночной лампы. Когда забежала в палату, то увидала младенчиков, лежащих не в своих ясельках, как это им полагается. Не лежали они там и не спали, но все валялись на полу, как ненужные вещи. И верещали будто бы наперегонки, кто громче. От наблюдаемой картины, сестричка чуть не упала. Ноги её подкосились, и она упёрлась во что-то, чтобы не плюхнуться. Будет потом картина, медсестра и куча новорождённых, на полу.

– Ой, мамочка! – только и смогла вымолвить она.

Что случилось?

Девушка зажала уши ладонями, но в этот момент в палате появилась старушка. Старая совсем старушка, в плохой одежонке, от которой воняло чем-то кислым. Старушка подбежала к одному из младенчиков, определенно не из этой компании, потому как завёрнут был он в грязную тряпку. И сестричку поразило не то, откуда взялась старушка, а то, как резво та умеет передвигаться, обходить и даже перепрыгивать через детишек. Да и младенчик этот был единственный, кто не пищал, но сладенько спал.

Когда подобрала, старушка прижала его к груди, и поспешила к выходу, приговаривая:

– Ах ты моя жирненькая хрюшечка! Ах ты мой поросёночек! Ах ты мой розовенький пяточёчек. Чё встала, корова!

Она грубо оттолкнула девушку, невольно преграждавшую ей путь, и та не просто упала, а грохнулась в обморок. Тем временем старушка продолжала, шлёпая уже по коридору в своих поношенных тапках.

– Расти, расти мой, сладенький! Расти, расти, мой пухленький! На радость бабушке, на утеху сладушке! Все твои богатства: Солнце и закатства! Поля, луга, пастбища. Реки озеры, кладбища. Золото-бриллианты, жемчуга-грананты. Медовые прянички, расписные саночки. Сладенькие пампушечки, новые игрушечки. Ути-ути, маленький, ути-ути жирненький, ути-ути, маленький, ути-ути, жирненький, ути-ути, маленький, ути-ути, жирненький...