Родная Чужбина 3. Война Прометея.

Родная Чужбина.

Книга 3. Война Прометея.

Глава 1.

С каждым днём в Новый Вавилон прибывало всё больше народу. Теперь это место уже нельзя было назвать тихим и спокойным. Каменные улочки, ещё недавно пустующие, начали наполняться шумом голосов, запахами еды, блеском купеческих прилавков и даже детским смехом. Город преображался прямо на глазах, словно в него с каждой минутой вливали живую силу. Нет, точнее будет сказать — с каждым новым ступившим на его пыльные улицы, город сам оживал, сбрасывая с себя налёт лагерной суровости и превращаясь из бездушного скопления строений в живое, пульсирующее существо, что тянулось к небу и будущему.

Вместе с новыми поселенцами, желающими присягнуть на верность мастеру Прометею, прибывали странствующие торговцы, дельцы, ремесленники, наёмники, артисты, чудаки и просто искатели удачи. Этот пёстрый и разношёрстный люд пристально приглядывался к зарождающемуся городу, оценивая — стоит ли здесь пустить корни.

Среди новоприбывших купцов всё ещё преобладали челаки — хитрые, ушлые, вечно приторно-улыбчивые. Но теперь, на фоне растущего влияния Нового Вавилона, здесь можно было встретить и дроу в чёрных плащах, и высокомерных эльфов, и даже дворфов, выбравшихся из своих каменных чертогов — не говоря уже про орков, которые изначально составляли костяк города.

Место, недавно никому не нужное, вдруг стало точкой притяжения, словно оживший магнетит, на который реагировали все — и друзья, и недруги.

Временный указ мастера Прометея под страхом смертной казни запрещал преднамеренные убийства на территории Нового Вавилона. Это стало первым и самым громким шагом в череде реформ, направленных на превращение временного лагеря в полноценный, уважаемый город. Но этот закон был лишь верхушкой айсберга. За ним последовали и другие инициативы, куда более привлекательные для купцов, ремесленников и искателей новой жизни.

Прежде всего, Новый Вавилон был объявлен свободной экономической зоной, где любой честный труд не облагался неподъёмными поборами. Нулевой налог на ввозимый товар, отсутствие побочных дорожных сборов. Общий налог на прибыль составлял всего пять процентов — сумма почти символическая на фоне ненасытных аппетитов соседних государств и прочих сборщиков податей.

Прометей приказал отменить лицензионные сборы для начинающих ремесленников и мелких лавочников, чем дал шанс выжить и закрепиться даже самым бедным переселенцам. Кроме того, в городе разрешалось ведение любой торговли, за исключением работорговли, ядоварения и запрещённой магии разрушения. Необременительные условия для предпринимательства быстро сделали Новый Вавилон настоящим магнитом — сюда стекались не только торговцы и ремесленники, но и банкиры, ростовщики, алхимики, вольные наёмники, цирюльники и даже представители гильдий из других государств.

Дополнительной «плюшкой» стало предоставление земельных участков в пределах городского периметра — участки можно было арендовать на двадцать лет по фиксированной цене или даже выкупить в частную собственность при условии активного участия в обустройстве города.

Вдобавок, любой, кто мог доказать, что строит или открывает мастерскую, лавку, кузню или таверну, освобождался от налогообложения на первые два года. Такая политика открытых дверей казалась фантастикой даже для вольных городов. На этом фоне Новый Вавилон казался настоящей землёй обетованной — здесь, в сердце ещё недавно пустынного края, зарождалась новая сила, не скованная старой аристократией и узами древних традиций.

Не обошлось и без всего сопутствующего негатива. Вилия не раз замечала, что под личиной торговцев, сапожников, портных, пекарей и прочих ремесленников соседние государства стали присылать шпионов и соглядатаев. Это — обычное дело. Удивляться не стоит: подобное внимание следует воспринимать как своеобразный комплимент. Если за тобой наблюдают — значит, с тобой считаются. А для нынешнего положения Вавилона — это наивысшая похвала.

Согласно ежедневным докладам Вилии, Новый Вавилон такими темпами за короткий промежуток времени становился самым настоящим центром преткновения не только торговых интересов, а всеобщих политических интриг на этом континенте. Так же, Вилия напомнила, что многое теперь зависит от встречи мастера Прометея с лье Борном Грошем. Настоящее отношение гномов можно будет определить по нескольким признакам. Если в городе появятся первой величины гномы — это станет первым знаком того, что Новый Вавилон признан бородачами. Официально. Второй доброй вестью будет открытие банка гильдии Шестерни и Монеты. Тогда уже можно будет говорить о полноценном сотрудничестве между гномами и правителями города.

На недавнем собрании Бруднич во всеуслышанье задалась вопросом, по поводу сложных отношений между этими двумя расами. Дроу заверила, что гномы, прежде всего, руководствуются логикой. Они не столь импульсивны и амбициозны, как многие другие народы этого мира. При принятии важных решений старейшины всегда исходят из здравого смысла и стремятся извлечь из ситуации максимальную выгоду. Их бог — золотая монета, добавляющая веса в кошельке.

За всю историю Фаэо гномы участвовали лишь в вынужденных войнах и никогда не становились инициаторами агрессии. С определённой долей уважения Вилия отметила: это весьма миролюбивый народ, который берётся за «молот войны» только в случае крайней необходимости. Если конфликт можно решить миром — особенно с выгодой для себя — гномы непременно выберут этот путь.

Оставалось лишь догадываться, что именно предложит мастер Прометей бородатым коротышкам для урегулирования территориального спора. Макс же в свою очередь не проронил ни слова о своих планах. Ни о том, как он намерен положить конец претензиям, ни о предложениях для гномов. Он предпочел до определенного момента оставить все в тайне.

Членам Нового Верховного Совета оставалось только верить в Бурого и надеяться на его здравый смысл. Разговорить Бурого не получалось ни под каким предлогом. В последнее время, Макс вообще стал замкнутым и молчаливым, что только доказывало, какой груз ответственности решил взвалить он на себя.

В свою очередь, каждый из пятёрки единомышленников всерьёз осознавал, что они взялась за дело создания процветающего и независимого города, которому предстоит расширять свои владения. По собственной воли, или потому что так сложились обстоятельства, это уже было не важно. Важно было другое: факт оставался фактом и от этого уже было не сбежать не уклониться. И ничего страшного в том, что большинство горожан составляли орки не было. Всеми известные истины, что при разумных правителях город способен расти при любой расе, не требовали доказательств.

Все финансовые вопросы можно будет обсуждать лишь после официального ответа от гильдии Шестерни и Монеты. Оставалось только ждать — до четырнадцатого числа.

Через три дня гостиничный комплекс, исполнявший роль дворца, был полностью ограждён деревянным частоколом. Пускай временное укрепление, но выглядело оно достаточно внушительно, чтобы отбить охоту у случайных зевак подходить слишком близко. По всему периметру денно и нощно дежурила охрана — этим лично занимались Гарлох с Байфуром, не доверяя дело никому другому. Варлох же почти не покидал мастера Прометея. Орк открыто заявил, что не желает заниматься ничем, кроме охраны своего господина. И как бы странно он её ни исполнял — в детали пока предпочитали не вникать.

Три дня и две ночи в главной зале «дворца» бушевали жаркие дебаты — новоиспечённый Верховный Совет Города обсуждал судьбу Нового Вавилона. Затем ещё три дня Пётр, как новоявленный глашатай закона, декларировал постановления и указы, которые решено было принять на раннем этапе становления. Это было важно: заложить основу, пока город ещё не опутан интригами и старой гнилью соседей. Ведь общий свод правил и законов был уже принят, но вот мелкие и регулирующие законодательства нуждались в каждодневной доработке и разбирательствах.

Макс при этом всём принимал участие в роли молчаливого наблюдателя со стороны. Он и так прекрасно понимал: с текущими задачами Совет справится и без его вмешательства. Верховный Совет, составленный из пяти вспыльчивых, но деятельных голов, был достаточно замотивирован и напорист. Эти ребята рвались творить новую реальность, устраивать порядки, продавливать идеи и спорить до хрипоты — и в его советах не нуждались. Да он им, по правде говоря, был бы только помехой.

А сам он... Он выбрал немного иной путь. Тихое, незаметное, но куда более важное дело. Он нашёл, наконец, время заняться Калхунтой. И если посмотреть под правильным углом, это занятие было не просто важным — оно было стратегически выверенным. Не менее важная работа шла не за столами Совета, а в тени так же. Которую не стоит предавать огласке. И Макс должен был действовать под покровом неведенья, во имя всеобщего блага. Иными словами, Бурый точно понимал, что им нужен был дополнительный источник силы, которым ещё стоит научиться как пользоваться. На заре становления нового города игнорировать любые “бонусы” попавшие в поле зрения, для будущего его процветания крайне не разумно.

На первый взгляд Калхунта — несуразный орк, пропитый, с мутным взглядом и тяжёлым дыханием. Но Макс нутром чуял: за этой оболочкой кроется нечто большее. Целый день ушёл на то, чтобы найти к шаману подход, проникнуть сквозь его ворчание, алкогольный туман и отстранённость. И результат не заставил себя ждать. Каково же было удивление Бурого, когда шаман вдруг разоткровенничался, словно прорвало невидимую плотину. Он не только заговорил, но и открыл человеку ещё одну из своих тайн.

Оказалось, магия Калхунты могла трансформировать тело самого мага. Не просто исцелять или приукрашивать, а действительно менять — структуру тканей, пропорции, даже некоторые анатомические параметры. Это была не косметика — это было ремесло плотника, лепящего плоть заново. Можно было нарастить мышцы, укрепить кости, изменить оттенок кожи, цвет волос, даже скорректировать форму черепа. Простыми словами — шаманская магия позволяла переиначить самого себя, оставаясь тем же внутри.

Для Бурого это стало подарком. И не просто ценным, а своевременным — почти как знак судьбы. Конечно, по гибкости возможностей это не шло в сравнение с клонированием Многоликого, но в умелых руках эта способность могла склонить чашу весов в нужную сторону. И Бурый уже начал понимать — как именно.

Ограничения, конечно, были. Нельзя было изменить цвет глаз, кардинально изменить уши или вторгаться в строение внутренних органов. Но даже с такими рамками это открывало огромный простор для манёвра. И это только начало. Интуиция подсказывала, что Калхунта ещё не всё выложил на стол. В его пропитанной этиловыми парами оболочке ещё теплится древнее знание — забытое, опасное, но всё ещё живое.

И впервые за долгое время у Бурого загорелись глаза. Это было как вдохнуть полной грудью свежий воздух в душной, замкнутой комнате. Сразу захотелось жить, учиться, экспериментировать. Он хотел познать магию шамана — всю, без остатка. Каким бы жалким ни казался орк со стороны, он владел знанием, за которое иной убил бы без колебаний. А Бурый хотел большего — не украсть, а освоить. И он знал: из этого орка-алкоголика ещё можно было выжать немало.

***

Плотно позавтракав, Бурый поспешил на незапланированную встречу с одним очень интересным зелёным алкоголиком. Точнее, договорённость у него была, но, зная орка, Макс понимал: его появление вновь станет для Калхунты полной неожиданностью. Как и всегда. Главное — не забыть “подарок”. И чтобы внутри этого подарка как можно больше было горючей жидкости.

Варлох сопровождал челака на всём пути, небрежно расталкивая с дороги своих собратьев. Те, завидев мастера Прометея, жадно тянулись к нему — кто с вопросом, кто просто словом обменяться. Но Варлох рычал — коротко и выразительно. Этого было достаточно, чтобы желание общения испарялись моментально.

Через бесконечные пролёты, деревянные лестницы и узкие переходы Макс наконец добрался до конечной точки своего маршрута. Всё произошло, как и всегда. Сначала — ритуал пробуждения, который в узких кругах именовался массаж ногами. Бурый ловко, но с уважительной твердостью прошёлся подошвами по телу дрыхнувшего орка, разлёгшегося прямо посреди комнаты на полу. Калхунта, казалось, заспиртовал всё пространство своим перегаром — густым, тяжёлым, почти маслянистым. В этом аромате можно было угадать десятки оттенков: от болотной браги до дистиллята из перегнивших грибов.

Потом, по традиции, следовал долгий и пронзительный взгляд. Орк открыл один глаз, потом второй, и замер, будто пытался вспомнить, кто перед ним — враг, друг или галлюцинация. Молчал, сверлил взглядом, как будто заглядывал не просто в душу, а сразу в печень.

Ну и наконец — радость, едва заметная, но очень искренняя. В мутных, налитых влагой глазах промелькнул слабый огонёк, когда он увидел волшебный бутыль с пойлом. Рука орка, словно подчинённая древнему рефлексу, потянулась к бутылке быстрее, чем он успел вымолвить хоть слово.

—Калхунта рад, что челак помнить о святом, — пробурчал он, вцепившись в бутыль с такой нежностью, с какой вряд ли когда-либо держал живое существо.

—Как тут забудешь, с кем имеешь дело, — усмехаясь буркнул Бурый и начал искать глазами стул, или табурет, на который можно было присесть.

—Челак и сегодня хотеть делать талант Калхунта? — вопросительно прищурился орк, не выпуская из руки бутыль с элем.

—Да, ты верно меня понял, — кивнул Макс, не отрывая взгляда от мутных, но цепких глаз шамана, рукой вентилируя перед своим носом проспиртованный воздух.

—Челак уверен в своя выносливость? Челак сильно верить в себя и не бояться, что может страдать и быть больно? — как бы невзначай предупредил шаман, на минуту оторвавши губы от горлышка.

—Нельзя сказать, что я бесстрашен, — откровенно признался Макс, без пафоса, как есть, — Я обычный слабый челак, которому ничего не чуждо из земного. Страх он постоянно живет со мной, чтобы я не делал. Так что не буду отрицать подобных чувств, иначе просто совру.

—Хорошо слова подобрать для ответ! — шаман даже одобрительно хрюкнул. — Страх жить в каждом живой. Ты честно признать, что бояться. Поэтому я верить тебе. — Он пригубил из горла, словно подтверждая свой вердикт. — Но учить нельзя. Сейчас нет.

—Это почему? — не понял Бурый.

—В тебе умирать огонь. — Калхунта стал серьёзным. — Сначала ты должен спасать огонь. Потом я тебя учить.

Слова шамана ударили точнее любого заклинания. Макс будто споткнулся внутри себя. Огонь. Тот самый, связанный с духами, что когда-то поселились внутри него. Те самые духи огня, которые с момента выхода из Изнанки затаились глубоко внутри, молчаливые и словно безжизненные. Он знал, что с ними что-то не так, но не мог понять — живы ли они ещё, или нет? И вообще, можно ли подобное определение “жизнь и смерть” применять к духам.

Бурый уже сотню раз проклял Многоликого и его паучьи чернильные кляксы, те, что изнутри изъели связь с духами. Он помнил каждую секунду того боя — Шнырь и Торпеда, духи, что защищали его до последнего, подставляясь под удары, лишь бы спасти его. Впервые в жизни кто-то так безрассудно, без капли выгоды, искренне и непреклонно встал за него горой. Ради него. Это не просто зацепило — это стало навязчивым зудом, который не покидал человека ни на минуту.

Теперь он был готов на всё, чтобы вернуть их. И на горизонте наконец проблеснул шанс, за который Бурый ухватился двумя руками и зубами. Вернуть себе огонь. Вернуть Торпеде и Шнырю жизнь. Такую, как у них была: хорошая, или плохая, Макс не знал, но что всё надо исправить, он понимал как головой, так и сердцем.

И только теперь он осознал: путь к этому начинается здесь — у костра, рядом с пьяным орком, воняющим элем, но способным на чудо.

Землянин схватил орка за шиворот и рывком притянул к себе, говоря ему прямо в лицо:

—Ты знаешь, как помочь им? Как помочь мне. Как вновь обрести утраченное и избавиться от горечи сожалений? Отвечай!

—Калхунта много знать, — безмятежно буркнул орк, без труда выскальзывая из захвата.

—Тогда скажи мне, как им помочь!

—Нет. Сказать — нельзя. Знание требовать плата, — с лукавой ухмылкой сказал шаман, и снова припал к бутыли.

—И чего же ты хочешь?! — Бурый не сдержался. — Твою мать! Напиваешься до потери сознания за мой счёт каждый день! Живёшь в тепле, в добре, одетый, обутый, накормленный... Что тебе ещё нужно? Самокат? Велосипед? Или, может, спортивный глайер подать?

Орк недовольно зыркнул на Бурого и подведя брови вверх философски хмыкнул на порыв рядом сидящего челака,

—Калхунта не понимать много твоих слов, челак, — поморщился орк. — Знания иметь цену. Ты платить.

Макс знал: бить шамана бесполезно и пытаться как-то физически воздействовать на него. Этот зелёный алкоголик был неубиваем. Он не боялся ни боли, ни пыток, ни смерти. Даже если вырезать ему печень — через пять минут он вырастит себе новую. Слова. Только вразумительные доводы и убеждения могли сподвигнуть его на какие-то действия, причём такие, в которых он увидит интерес и логическую составляющую для себя.

Успокоившись и собравшись, Бурый подавил вспыхнувшую злость в себе и спокойно спросил:

—Хорошо. Какую цену ты хочешь за свои знания? Что тебя может заинтересовать? Буду признателен, если бы ты выразил хоть какой-то намёк.

Шаман лениво поднялся с пола, встал на ноги и почесав живот, задумчиво поднял глаза к потолку,

—Калхунта сам не знать цена. Ты меня удивить. Думай свой голова. Предлагай. А я решить — достойно или нет ты мне заплатить.

Макс тяжело вздохнул. Уж в чём, а во вредности Калхунте равных не сыскать. По крайней мере, Бурый за всю свою жизнь подобных не встречал. Орк в совершенстве овладел искусством довести до белого каления любого за пару минут. Отточил этот навык до идеала. Такому “дару небес” позавидовала бы любая капризная принцесса из все существующих в мире сказок.

Калхунта сейчас напомнил одного героя из старинных сказок, который любил преподносить всякие каверзные квесты: иди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

Достав из внутреннего кармана портсигар, Бурый от досады решил закурить. И не успел он закрыть крышку, как шаман уже ловко вытащил из его стального футляра одну сигарету себе. Настолько ловко и быстро это совершил орк, что землянин даже не успел моргнуть на подобный трюк.

—Вот наглая рожа твоя, — вместо похвалы за ловкость недовольно проговорил землянин, осуждающе глядя на шамана.

Но с того, как с гуся вода. Выразить хоть каплю стеснения или вины за свой поступок, нет, это песня не о этом шамане. В итоге оба закурили. Макс затянулся, собираясь с мыслями.

—Шаман, если ты не можешь назвать цену своим знаниям... может, они бесценны? Просто не имеют цены? — решил пойти на хитрость Бурый.

Но пробный вопрос разбился о стену безразличия и своенравности шамана.

—Ты неверно говорить, челак. Цена есть всегда. Всему! Мера разная, у каждого свой. Ты не можешь её дать, потому что голова не хочет думать. Плохой знак. Лидер не иметь права быть такой ленивый. Иначе нет ему главный место в центре круг.

Манера общения орков немного напрягала, но вот так как излагал свои мысли Калхунта, порой приводило в бешенство.

—Что значит: «не могу дать»? Ты же не озвучил свою цену, чтобы сделать подобные выводы. Из того, что я услышал от тебя, мне стоит ... — остановившись Бурый призадумался.

Для начала надо выяснить вот что: шаман от него хочет получить нечто диковинное, или практичное? Это должен быть физический предмет, либо что-то нематериальное? Надо обязательно разобраться в этом вопросе, прежде чем продолжить этот изнуряющий разговор.

—Для начала, мой дорогой зелёный друг ответь мне следующее: плату за свои услуги ты желаешь получить в руки, лично, или это будет какое-то осознание от приобретения чего-то нематериального, духовного?

—Я тебе всё сказать, ты меня пытаться сейчас обмануть. Это плохо, я могу сердиться и нехорошо думать о тебе.

—Знал бы ты, что я сейчас думаю о тебе! — ворчливо пробормотал себе под нос Макс.

На что Калхунта мастерски парировал,

—Твой мысли, твоя голова. Меня не волновать, если твоя голова болеть.

—У меня скоро на тебя аллергия начнётся, — глубоко затянулся сигаретой Бурый и стал про себя мысленно перебирать возможные варианты, что можно было предложить шаману за его откровения.

Как ни посмотри на этого хитрого шамана, этот орк не из тех, кто в постоянной погоне за монетой, поэтому материальные ценности можно будет отбросить сразу. Эта хитрая зелёная рожа, добивалась чего-то другого, определённо. И в тот же момент, того, к чему можно прикоснуться, потрогать, поиграть, укусить, попробовать на зуб. Стоп! А это идея! Поиграть … поучаствовать … переживать, наслаждаться, посмотреть, примерить на себя!

Орки они ведь по своей сути — дети. Любопытные, азартные, падкие на новые забавы, развлечения и сладости. Только вот Калхунта был особым экземпляром из всей этой братии, «на мое счастье». А конкретно для меня — уникальной занозой в заднице. Его не получится, как ребёнка обвести вокруг пальца, или поманить конфеткой … Конфетка … Сладости!

Макс словно ужаленный осой чуть не подпрыгнул на месте от пришедшей в голову идеи.

Встав на ноги, Бурый озадаченно осмотрелся по сторонам. Ничего стоящего вокруг не было. Убогая обстановка на самом верхнем этаже башни вообще не радовала глаз. Пыль, паутина, и сопутствующие атрибуты. Старая битая мебель, которую вообще не понятно, как занесли в башню, чуть тлеющий камин, куча нетронутых книг в книжных шкафах и заставленный пустыми бутылками стол.

В итоге зацепился взглядом на сопящем у дальней стены башни Варлохе. Вполне предсказуемо. Его названный по собственной инициативе телохранитель прямо сейчас мирно посапывал в углу, «ожидая» мастера Прометея. «Телохранитель бдит во все глаза» понял Бурый и решил, что не стоит будить этого горе охранника. Быстрее будет самому сбегать к Петру и объяснить, что он от него хочет.

—Жди меня здесь, Калхунта! Сам Бива-Бив мне подсказал достойную плату за твои знания, — направился быстрым шагом Бурый в сторону выхода с комнаты шамана.

Орк с любопытством посмотрел на Бурого.

—Бива-Бив говорить в уши простой челак? Обман твой слова делать больно моим уши.

—А вот это мы вместе с тобой и проверим! — загадочно подмигнул шаману парень, — То, что я принесу в скором времени, тебя очень удивит шаман. Только предупреждаю сразу, ты сам этого хотел. Вкусить запретный плод технически развитой цивилизации стоит один раз, а вот забыть его, ты уже не сможешь никогда.

Орк отставил бутыль со спиртным в сторону и скрестив руки на груди нахмурился. Шаман стал сама серьёзность и невозмутимость,

—Нести сюда, что говорить. Ты разбудить интерес в Калхунта, я тебя обязательно ждать.

Стоя на пороге двери Макс улыбнулся орку и напоследок сказал, что не прощается с ним, так как скоро вернётся.

Спускаясь по винтовой лестнице с башни, Бурый, словно заклинание, повторял тихо вслух одну-единственную фразу:

—Пётр, только бы ты их не потерял и нигде не забыл…

Когда Макс спустился и направился вдоль длинных коридоров к центральному залу, где должен быть Хмеликов согласно логике, пришлось несколько раз остановится и перекинуться парой слов со всеми, кто жаждал его общения. Оказалось, что быть мастером Прометеем ещё та задачка. Без Варлоха передвигаться было куда сложнее. И дело даже не в том, что отказать было невежливо, или что-то в этом роде, а в наивности и открытости здоровяков. Они искренне верили в него и считали свои долгом при первом подвернувшемся шансе дотронуться, или поговорить с самим посланником Бива-Бив. Отказать в минутном внимании, все равно что оскорбить, или обидеть. Уж такова правда жизни.

В итоге, дорога заняла определённое время, ещё и отняла немало душевного равновесия. Благо, что обошлось без ссор и скандалов, на что орки были способны в любую минуту.

Зайдя в центральный зал, в котором наконец начали прибирать и наводить порядок, Макс увидел за столом Петра и широко улыбнулся. Долго искать не пришлось и на этом спасибо. Вчера встретившись с Хмеликовым в коридоре, тот неожиданно предложил ему конфету. Самую настоящую, земную конфету — трюфель в шоколаде с орехами. В красивой фиолетовой целлофановой обёртке с золотистой надписью. Весьма редкое кондитерское изделие, да ещё одной из популярнейших кондитерских фабрик.

—Откуда такая роскошь? — удивившись тогда спросил Бурый столь неожиданному предложению.

На что Пётр ответил, что нашёл таких коробку в лаборатории, в одном из ящиков в столе.

На вопрос много ли у него таких “драгоценностей” ещё осталось, он как-то уклончиво ответил, что попробовать может и не всем хватит, но пара десятков сладкоежек при желании могут вспомнить вкус детства. Макс тогда ещё посмеялся вместе с ним, откуда же им взять пару десятков землян, но потом их перебила Вилия и в итоге Бурому пришлось переключиться на новые дела.

Но теперь настало время вернуться к предложенному угощению и Макс очень надеялся, что в закромах Петра осталась хотя бы одна сладкая пирамидка.

К радости, Бурого ожидания оказались оправданны.

Через двадцать минут Бурый вернулся к шаману, держа в руках две конфеты, в фиолетовой и ярко красной обвёртке. Каждую конфету Макс положил себе на ладонь, но не торопился сладости предлагать шаману. Орк недовольно заёрзал на месте, с интересом посматривая на красивые переливающиеся пирамидки в руке человека. Макс же не спешил, специально затягивая время, таким образом, дразня орка.

Усевшись удобно на топчане, который стоял напротив шамана, Бурый с довольной улыбкой произнёс,

—В моих руках то, что я обещал. Думаю, что это тебя одновременно удивит и порадует. Но вынужден предупредить тебя сразу. Две, я тебе не дам. Даже не проси. Ты волен выбрать лишь одну, данное право я у тебя не отнимаю.

—Что принести челак? — с любопытством пододвинулся орк к рукам Бурого и стал пристально рассматривать конфеты, переводя взгляд, от одной к другой.

Отчего-то Макс был уверен, что такое угощение придётся по вкусу этому любителю этиловых напитков. Ведь что спирт, что сахар — это энергия, мгновенно вспыхивающая в крови. Только в конфете она была мягкой, заманчивой и липкой, как детство, которого у орков, вероятно, и не было.

И именно поэтому — тем слаще.

Макс взглянул на шамана: грубые черты, бугристый лоб, тяжёлый подбородок с белёсой щетиной. Лицо, словно высеченное из старого дуба. И всё же — в глазах промелькнуло что-то живое, почти мальчишеское, когда он заметил конфеты.

Вот она, простая химия — кусочек сахара в яркой обёртке, и даже броня варвара трескается.

Макс медленно покрутил сладости на ладони, давая орку ещё немного повозиться в ожидании.

—Это своеобразный шедевр моего мира. Называется конфета. Наслаждение для языка, шаман. Сейчас ты должен выбрать одну, а потом я тебе расскажу, как ей пользоваться. Выбирай, которая больше мила твоему взгляду.

Было видно, как Калхунта занервничал, оказавшись перед выбором. Слова челака заинтриговали его, а цветные пирамидки на ладони человека так и манили взгляд. Калхунта хотел взять сразу обе, но ему позволили лишь одну. Это было угощение, так что забрать сразу две с помощью силы неразумно и оскорбительно по отношению к челаку. Шаман не хотел опускаться до подобного.

Орк резко схватил стоявший рядом бутыль с элем, допил остатки залпом, вытер рот рукавом и, почесывая живот, уставился на конфеты с подозрительной настойчивостью — будто взглядом мог определить, какая вкуснее.

Недолго раздумывая, шаман выбрал конфету в ярко-красной обёртке.

Макс, усмехнувшись одобрительно кивнул.

—Достойный выбор. Прямо судьба. Ты выбрал на мой взгляд самую подходящую для тебя. Эта конфета с ликером внутри. Тебе должно понравиться, даже не сомневаюсь.

Незнакомое слово “ликёр” ничего не говорило Калхунте, но судя по интонации челака звучало заманчиво. Почти магически.

Мастер Прометей протянул ему угощение, и шаман бережно принял его в ладони. Конфета была лёгкой и маленькой, но от этого не теряла ни ценности, ни очарования. Для орка она казалась артефактом — непонятным, хрупким, завораживающим.

Её блеск напоминал чешую ядовитой рыбы, но запах был иным. Не отпугивающим — наоборот, манящим. Загадочный, терпкий, с дурманящей сладостью, от которой в носу щекотало, где-то в глубине ноздрей.

—Разверни фольгу и достань содержимое, — Макс стал давать инструкции орку, и предупредил, — И прошу тебя аккуратнее, на пол не урони, а то её легко запачкать. К ней мгновенно прилипнет весь мусор, и она утратит в таком случае всё своё очарование.

Шаман недовольно сощурился и одарил челака своим злым взглядом. Нашёл, какие советы ему давать. Сам знает, что с такими вещами стоит быть предельно осторожным и внимательным. Внутри красивой красной блестящей бумаги оказалась черная пирамидка. Орк весьма скептически на неё посмотрел. Она была посыпана какой-то хрустящей хлебной крошкой и орехами. Ничего особенного в этой пирамидке он не увидел. Калхунта испытал даже какое-то разочарование и почувствовал себя обманутым. Никакой магии и фундаментальной ценности в этой пирамидке скрыто не было.

—Вижу по твоему лицу, что ты не в восторге, — с улыбкой констатировал Бурый, не теряя уверенности и оптимизма в своём голосе, — Но не спеши с преждевременными выводами. Разломи её аккуратно напополам и принюхайся. Уверен, твой скептицизм мгновенно пропадёт.

Калхунта без особого энтузиазма так и поступил. Уверенность в голосе челака наталкивала на мысль, что тот знает о чём говорит. Значить из уважения стоит дать ему шанс. И как только шаман принюхался к вырвавшемуся изнутри аромату от потёкшей жидкости, его ноздри мгновенно уловили пьянящий и дурманящий аромат ранее неизвестного божественного запаха, от которого рот наполнился слюной. Терпкий, крепкий запах с ярко выраженными нотками алкоголя. Калхунта интуитивно догадался, что эту пирамидку немедленно стоит положить на язык. Глянув на мастера Прометея, орк понял, что всё правильно делает.

Такого выражения лица Макс у шамана ещё не видел. Довольная, почти детская улыбка растянулась от уха до уха, преображая суровую орочью физиономию. Не оставалось сомнений — шоколадная конфета тому пришлась по вкусу.

Шаман чавкал с удовольствием, облизывая губы языком и прикрывая глаза, словно смаковал не только вкус, но и саму идею сладкого.

Вскоре он развалился на стуле, мечтательно уставившись в потолок. Выглядел он умиротворённым, почти счастливым. Угощение, без сомнения, удалось — и Макс отметил это с молчаливым удовлетворением.

—Достойный плата. Признать, ты удивить меня. Я держать своё слово тебе сказать, как лечить дух огня.

Макс напрягся, ещё до конца не поверив, что он так просто выкрутился.

—Говорить один раз, твой конфета один. Слушать внимательно, повторять не собираться. Тебе нужен самка. Два дух огня твой, лечить может только самка.

Ничего себе новость, Макс даже не знал, как реагировать на слова шамана, но тот с причмокиванием, продолжил,

—Твой звезда воин. Тело мало иметь сила держать чужой жизнь. Самец иметь дар дарить жизнь, но не уметь растить в себе жизнь. Дух огня слаб, может умереть. Ты должен дать дорога дух огня к дух самка.

Очередная абракадабра из уст шамана, как всегда, оставила за собой кучу вопросов,

—Подожди, Калхунта, я немного не понял, что ты сейчас именно сказал. Ты говоришь, что моих духов огня надо переместить в женщину, в её душу, чтобы они выздоровели и пришли в себя?

—Нет, не в любой самка. А в самка огонь. Только так дух огонь не умереть, а выздороветь.

Да… Тяжело вздохнул Бурый, стало понятно, что ничего не понятно.

—Калхунта, подскажи мне, как мне найти женщину с предрасположенностью к стихии огня, — попытался выяснить Бурый ухватившись хоть за какую-то логическую составляющую его загадки, без особых надежд на прямой ответ от шамана.

Но то его удивил,

—Искать не надо, глупый челак. От тебя несёт самка огонь.

—Чего?

—Ты разить самка огонь, она совсем рядом спать этой ночь с тобой, — недовольно посмотрел орк на челака, как учитель на бестолкового ученика.

—Да ладно… — Макс был нокаутирован заявлением шамана.

Сегодняшнюю ночь с ним провела Лана. Девушка просто спала, без всяких намёков на непристойности в этих словах. Вот уже несколько дней к ряду, Бруднич приходила к Бурому ночью и засыпала с ним, прижимаясь к нему своим телом, иногда даже обнимая того во сне. А порой даже душила, что совсем не радовало и придавало бодрости и настроения. Почему именно к нему, Макс не знал и особо задаваться этим вопросом не желал.

Какой-то грамотный мозгоправ бы сказал: что она ищет в нем утешение и именно он с её точки зрения выглядит тем, кто способен защитить. Но всё это чушь собачья. Предки в древности говорили на этот счёт достаточно разумные вещи: — «Чужая душа – потёмки». И корчить из себя специалиста чужих душ Бурый не собирался. На подобные глупости просто не было ни времени, ни желания.

Да, Макс был согласен, что при первом взгляде со стороны, такое поведение было как минимум странным. Но исходя из того, что произошло за последнее время с Бурым, он уже не особо удивлялся подобным вещам.

Акцентировать на подобном внимание, могут обычные люди, которых не коснулось настоящее горе. Сидя на диване, имея за плечами опыт комнатного растения, можно осуждать, упрекать и поражаться действиям некоторых неизвестных, попавших в их поле зрения.

«Всё познаётся в сравнении»? — верно, очень точные и весьма уместные слова. Из разряда, — «не суди других и сам судим не будешь». Только это все метафоры. Истинное осознание этих выражений живёт внутри человека, того, кто уже перестал мерять других по заранее приготовленным шаблонам.

Те, на чью долю выпал жребий побывать в различных мясорубках, под соусом военных компаний, перестают обращать внимание на различные странности солдат, прошедших горячие точки и прочие «приятные» испытания, выпавшие на их долю.

Когда к тебе прикоснулась война во всей своей красе, психологических отклонений не избежать. Нервная система человека, подобным образом защищается. Пытается укрыться, найти свой уголок, мир отчуждения, спокойствия и беззаботности.

Кто-то уходит в запой, кто-то прибегает к помощи наркотиков, антидепрессантов, а некоторые начинают собирать кукол, или мастерить что-то своё, лепить нелепые и непонятные скульптуры, рисовать ужасные картины и т.д, всё это не важно. Подобное всяко лучше, чем ночью просыпаться от своего же крика, мокрым от пота, с мокрой постелью под собой.

Бруднич видно боялась спать сама и из-за этого приходила к Бурому в кровать. Ещё не известно в деталях, чего только девушке пришлось натерпеться в плену у Бея Многоликого. Быть живой куклой в руках законченного садиста, Макс сомневался, что в этом можно найти что-то приятное. Лана не доставляла своими ночными появлениями никаких забот, коме упомянутых выше. Но на всё это можно было закрыть глаза и не поднимать на поверхность без надобности. Приходила тихо, без слов лезла под одеяло, прижималась, порой плакала и засыпала. Никакого интима, просто сон. Макс не возражал, если девушке так надо было, да и ему самому было приятно, чувствовать со спины мирное сопение блондинки.

Он не знал, действительно ли в прошлом их что-то связывало, или это было простой фантазией сержанта, которая пыталась таким образом сбежать от своих ночных кошмаров, но никаких нареканий с его стороны на Бруднич не было. А теперь шаман сказал, что она имеет прямое отношение к стихии огня. Возможно, она сама обладает талантом, который дремлет в ней и не раскрыт пока? Точно таким же талантом и предрасположенностью к магии этого мира, как и у него?

—Ты уверен в своих словах? — очень серьёзно спросил Бурый.

—Я точно знать, что говорить! — категорично заявил Калхунта.

Бурый задумался на несколько секунд и в его голове созрел новый вопрос,

—Если я даже уговорю её сделать это, тогда как мне передать ей духов огня. Как именно прожить эту дорогу, которую ты упомянул, чтобы духов огня переместить из моей души в неё?

Калхунта довольно рассмеялся. После такого смеха шамана Макс стал чувствовать со стороны того какой-то подвох.

—Ты уже не сосать сиська мать. Должен сам знать, как самец ночью жить с самка и говорить с ней.

Бурый понял причину смеха шамана, вот значить из-за чего тот рассмеялся. Половым путём. Ничего себе, вариант. Просто и со вкусом.

—Значить, соединившись с ней ночью, только так я смогу проложить дорогу духам огня в её душу?

—Правильный слова говорить челак, согласие всех, залог успех, — одобрительно кивнул головой шаман и потянулся за вторым бутылям со спиртным, выудив тот из каких-то своих запасов.

В то время, как орк с удовольствие удовлетворял свою «жажду», Бурый пытался осознать услышанное. Получалось пока что не очень.

Из слов зелёного алкоголика осталось дело за малым — уговорить Лану, на такой себе пустячок. И как же ей подобное преподнести? Типа подойти к девушке и будничным тоном сказать, — «Слушай, у меня есть к тебе маленькая просьба. Давай играть в «больничку». Мы с тобой переспим этой ночью, и я тебе заодно подкину двух духов огня, потому что только ты подходишь на роль мамки для них». Даже вслух подобное произнести как-то язык не повернётся.

После таких слов будет неудивительно, если сержант его порежет на шнурки и повесит на этих же самых шнурках прямо над дверью. Учитывая её вспыльчивый характер, такой вариант нельзя отрицать. Беда.

И дело ведь не в том, хватит ли у Бурого смелости о подобном спросить. На подобное много храбрости и ума не нужно. Вопрос в том, как на это всё отреагирует Бруднич. Заявочка прозвучит так себе, с душком. И вопреки здравому смыслу, согласись она на подобное, Макс всё равно не имел понятия, как это сделать.

Не говорить же девушки, что ему надо прежде потренироваться, сделать всё правильно с первого раза может и не получиться.

Жесть! Вот теперь, когда узнал Макс как помочь духам огня, так и возникла перед ним стена. Как быть? Каким образом ему осуществить эти условия? Порой есть вопросы, на которые так сразу ответы и не найти. Час от часу не легче.

—Калхунта, ну хорошо, сойдёмся мы ночью с девушкой в страсти любви, но объясни, как из своей души переместить духов огня в душу другого человека, даже при обоюдном согласии.

Орк недовольно пожевав губами презрительно посмотрел в сторону челака, словно его спросили о элементарной вещи, которую стоит как дитю малому расжевывать,

—Какой ты гадкий и приставучий челак, — сплюнул на пол Калхунта, — Будешь с самка, выйти из тела в мир туман, и просто перенести их. Связь большой, в минута радость, дорога открыт.

Умел шаман доступно объяснять. Ничего не скажешь. Всё по делу, кратко и понятно. Сиди потом, думай: что на языке у этого алкоголика крутилось, как принять его слова и правильно всё Макс понял, или нет. Настроение швах. Хоть бери и сам элем заливай мысли свои тревожные.

Отставив бутыль в сторону, шаман завалился на бок и стал поудобнее устраиваться на мешках, прикрывая глаза,

—Ты меня утомить разговор про дух огонь, учится челак хотеть мой ремесло, или завтра приходить?

—Нет, нет, нет! — спохватился Бурый, — Никаких завтра, давай уже сегодня начнём.

Орк презрительно фыркнул и сказал, чтобы челак пришёл к нему через пару часов, так как его голова не желает работать. Однако подобное Бурого не устраивало. Он знал, что орк будет спать эти «пару часов» до самой ночи и Макс было хотел пойти на хитрость, но раздавшийся храп шамана на корню перечеркнул его попытку.

Калхунта, как водится у упрямых шаманов с дурным характером и привычкой к алкоголю, не оставил Максу иного выбора, кроме как устроить лёгкий дипломатический кризис. Ждать до ночи — это, конечно, по-оркски, но мастер Прометей был всё-таки обычный челак по своей природе и торопился жить.

С тяжёлым вздохом Бурый решил задействовать свой последний козырь — личного телохранителя. Варлох, разбуженный в самый неподходящий момент, выглядел так, будто готов кого-нибудь убить… и даже не слишком важно — кого именно. Он выслушал просьбу, полную сложных слов и недосказанных угроз, и с лицом глубоко обиженного судьбой наёмника поплёлся к шаману.

Разбудил он Калхунту так, как умеет только опытный воин и немного садист — быстро, грубо и со вкусом. Можно сказать, с профессиональной нежностью, приправленной нотками раздражения и намёком на грядущую кровавую драму, если кто-то сейчас же не сядет и не начнёт говорить по делу.

В результате одарив ненавистным взглядом наглого челака, шаман все же смирился с тем, что этого нахала просто так не выгнать из башни, пока он не получит то, за чем пришёл.

—Положил ладонь на стол, — приказал Калхунта, с недовольством протирая глаза.

Макс выполнил, что ему было сказано, и не успел глазом моргнуть, как Калхунта своим ножом с маху отрубил ему два пальца, со словами,

—Урок начаться.

—Твою мать! — взревел от боли Бурый ухватив другой рукой искалеченную. Макс был в шоке, — Ты что, сука, творишь?

Орк же со спокойным выражением на лице небрежно бросил в ответ,

—Твой первый задание, верни себе свой два палец на место.

Кровь лужей разлилась на невысоком столе, два обрубка, мизинец и безымянный. Средний палец был так же задет лезвием ножа шамана.

—Ты чего ждать? — недовольно посмотрел на землянина орк, — Делать что я говорить, не сидеть и на меня смотреть, а делать что должен.

Хорошо, что в данный момент Бурый был не в экзоскелете. Так бы не удержался и сейчас бы у шамана не хватало бы двух клыков, а то и целой головы на плечах.

Но Калхунта был прав. Сидя ровно на пятой точке, делу не помочь. Недолго думая и не тратя время на препирательство Макс нырнул в изнанку. Он превратился в красную каплю и быстро отрастил себе восемь щупалец. Теперь нужно преодолеть барьер мира живых и попытаться собрать всё воедино. Одна беда: в тот день, когда он собирал по осколкам череп глашатая Мирьен Марти, Шнырь ему помогал, соединить клетки. А теперь рассчитывать на помощь духа огня не приходилось. Сейчас предстоит сделать всё самому.

Собрать всё до кучи у него ещё получится, а вот как быть с тем, что надо каким-то образом сращивать кости и ткани? Вот му*ила зелёный, как ловко его подловил, пока Бурый летал в облаках.

Рядом с Максом возник зелёный осьминог. Сомнений не было, это был шаман. Осьминог покружил над сутью Бурого в изнанке и завис, наблюдая за действиями человека.

Хоть Макс и старался изо всех сил, толку от этого было чуть меньше, чем хотелось бы. Клетки упрямо отказывались срастаться, что бы он ни предпринимал. Он пробовал то одно, то другое, но всё было тщетно — как будто сам мир сопротивлялся.

Спустя какое-то время, когда отчаяние уже начинало пробиваться сквозь злость, он оглянулся по сторонам и заметил стаю искрящихся огоньков, вьющихся недалеко от него. Надежда едва заметно шевельнулась внутри.

Макс потянулся к этим элементам огня, решив попробовать собрать из них нечто, напоминающее ту самую огненную спайку, которую когда-то использовал Шнырь. Но не успел он ничего сделать, как изнанка вздрогнула — и перед ним вырос зелёный осьминог. Он преградил путь, не позволив человеку предпринять каких-либо действий. Не объяснив ничего, существо исчезло, с хлопком вынырнув обратно в мир живых.

Макс колебался недолго — последовал за шаманом. Вернувшись в тело, он открыл глаза и сразу же вопросительно посмотрел на Калхунту, ожидая объяснений. Лицо его было мокрое от пота, рука всё ещё пульсировала тупой болью, а кровь подсыхала на пальцах, которых, строго говоря, там быть не должно.

—Ты неправильно думать свой голова! — назидательно указал на ошибку Бурого шаман.

—И в чем проблема? Что я делаю не так, — сквозь боль и тошноту спросил он.

—Ты пустой знания. В тебе нет опыт, но сильно много сила.

Землянин от злости заиграл желваками на скулах. Дурная привычка Калхунту, тянуть кота за хвост, раздражала. Безмятежность орка и меланхоличное настроение зелёного алкоголика, устраивали хорошую игру с нервами человека. Шаман делал это преднамеренно, или от природы таким был, Бурый не знал. Но Макс был уверен, нужно перетерпеть, чтобы получить желаемые знания от Калхунты. Орк же, не спешил, поделиться своей мудростью с челаком. Шаман присосался к элю и только когда ополовинил бутыль от содержимого в нём, продолжил,

—Ты должен знать, челак. Любой живой тело иметь свой память, не связан с голова.

—То есть? — смысла фразы шамана, Макс совершенно не понял.

—Тело жить отдельно от дух. Как меч жить отдельно от воин.

—Очень, конечно, интересно, но ничего не понятно, — саркастически прокомментировал Бурый, — Но ты не стесняйся, продолжай мне свои загадки загадывать, я все равно скоро потухну от потери крови.

—Некуда спешить, когда я говорить! — снова стал изображать из себя великого учителя Калхунта, — Твой проблема — познать память тело, поглотить останки плоть и использовать материал по память.

Это был просто вынос мозга. Как понимать шамана, когда он такой косноязычный. Хотя на шамана нельзя было сетовать, подобным образом выражались все орки. Макс сам его просил обучить своему ремеслу, зная наперед, с кем имеет дело.

—Что означает «поглотить останки»?

—Растворить в себе, чтобы потом делать новый стройка.

—Всё равно ничего не понял. Будет проще, если ты покажешь.

—Если я показывать, ты должен тогда платить.

Теперь Бурый понял, куда клонил шаман. Этот хитрец, таким образом, выманивал у него вторую конфету. Настроения подыгрывать в игре шамана у парня не было и Макс достал из нагрудного кармана шоколадную пирамидку в обвёртке и бросил её орку. Калхунта поймал награду, но есть не стал, а бережно положил её себе за пазуху.

—Идти за мной в мир туман! Смотреть глаза как делать я.

Нырнув в изнанку, Макс быстро нашёл зелёного осьминога рядом с собой и отправился за ним.

Калхунта преодолел барьер мира живых, поглотил в себя остатки жизни из обрубков пальцев рядом с рукой и погрузился прямо в тело человека. Наблюдать вот так со стороны, как кто-то окунается в тебя, то есть в твоё тело, зрелище не столь приятное на самом деле, нежели на словах.

Хуже всего, что ты должен последовать этому примеру, дабы постигнуть истину. Раньше Макс лишь раз погружался в себя самого, когда выжигал наркоту из своей крови, которой его пичкала в своё время дроу. Но теперь задачка была немного иной сложности.

Окунувшись вслед за шаманом, Бурый быстро отыскал в сером свечении собственного тела зелёное пятно — его гидовидный учитель уже кружил вдоль позвоночного столба, будто искал в позвонках ответы на вопросы, которых Макс ещё не знал.

Осьминог курсировал вдоль спинного мозга, словно внимательный ремесленник, перебирающий струны неведомого инструмента. Наконец, зелёная капля с отростками замерла и завибрировала — настолько мощно, что Макс ощутил колебания даже с расстояния. Затем, словно скользкая пиявка, она прилипла к одному из позвонков и, пробравшись в крошечную щель между костями, исчезла внутри.

Макс рванулся было ближе, но тут же отскочил — весь позвоночник оказался опутан сотнями тонких зелёных щупалец. Они переплелись в жутковатую, почти органическую паутину, охватывая каждый позвонок, каждый изгиб костяка. Приблизиться теперь было невозможно — неведомый барьер, как невидимая стена, сдерживал любое движение в эту сторону.

Зелёные нити начали стекать по костям вниз, направляясь к правой руке. Макс, всё ещё в форме алой капли, осторожно поплыл следом. Он чувствовал, что приближается развязка. И она настала.

Из кульминационной точки, где должен был быть мизинец, в одно мгновение выскочили тонкие нити. Сотни кончиков-манипуляторов тут же принялись восстанавливать утраченную плоть: сначала выросла кость, потом — мускулы, сухожилия, ноготь… В завершение вся конструкция покрылась кожей. Пальца будто и не отрубали. Безымянный прошёл ту же процедуру, а затем и разрез на среднем пальце был тщательно залатан — будто бы всё произошедшее было не более чем дурным сном.

Макс, в форме красной капли, ещё долго кружил вокруг своих новеньких пальцев, рассматривая работу. Всё выглядело чертовски убедительно. Даже слишком.

И тут он почувствовал рядом присутствие. Шаман снова появился — зелёный осьминог бесшумно подкрался и, не говоря ни слова, протянул одно из щупалец. Он мягко коснулся Макса, ухватил его за суть и резко потянул за собой обратно, к позвоночнику — будто собирался показать нечто гораздо более важное, чем пара восстановленных пальцев.

В собственное тело Макс вернулся лишь под вечер — выжатый, как лимон после драки с цитрусопрессом. Уроки шамана, что и говорить, не прошли даром: изнанка забрала у него все силы, до последней капли. Каждая мышца ныла, как после марафона по битому стеклу. Голова будто была набита чугунными болванками, желудок возмущённо крутился, а из глаз текло так, словно парень только что посмотрел финал старого семейного кино.

В общем, состояние у Бурого было ближе к трупу, чем к живому существу.

А вот Калхунта, в отличие от своего «ученика», выглядел свеженьким, как утренняя булочка в лучшей пекарне. Сидел себе на мешках, покачивая ногой, прихлёбывая эль и нагло клянчил сигарету — то есть всё, как всегда. Никаких тебе страданий, усталости или хотя бы намёка на сострадание. Казалось, что поход в изнанку был для него чем-то вроде прогулки по весеннему лесу.

—Ты вообще как, нормальный? — хрипло спросил Макс, с трудом отрывая язык от неба. — Почему ты не валяешься тут со мной, как кусок мяса?

Шаман, не моргнув и глазом, ответил с невозмутимой серьёзностью, от которой захотелось его стукнуть чем-нибудь тяжёлым:

—Нет причина. Я свой сила не тратить, брать твой. У тебя много. Хватит на нас два.

Почему-то такой ответ абсолютно не удивил Бурого. Распрощавшись с шаманом, парень на ватных ногах еле добрёл до своей комнаты. Варлох порывался несколько раз помочь человеку и просто отнести того, но гордость парню не позволила так поступить. С горем пополам приняв ванну, Макс на одной только воле и упорстве добрался до кровати и мгновенно заснул.

Утром пришлось проснуться, из-за того, что было слишком жарко. Открыв глаза, Бурый прислушался к внутренним ощущениям и понял, что хоть и проспал всю ночь, а сил в нем совершенно не накопилось. Спину грело горячее тело Ланы, он так за вчера устал, что даже ночью не заметил появления блондинки.

Бруднич в своём амплуа. Закинула ногу на парня, руками обняла того за талию, а сама головой уткнулась в спину. Будить девушку не хотелось, но вставать надо.

На улице уже расцвело. Зима за окном, а раз светло, то уже как минимум половина девятого. Нет времени разлёживаться. Нужно ковать железо пока горячо, то есть учиться и тренироваться у шамана, пока у того есть настроение. За один день сложную магию орка не постичь. Вчера у Бурого только ознакомиться с основными азами ремесла шамана получилось, сегодня стоит попробовать попрактиковаться хоть в начинаниях.

Высвободившись из объятий сержанта, Бурый встал с кровати и направился в ванную. Хоть и столько времени прошло, а привычка чистить зубы по утрам на автопилоте вела человека к умывальнику с водой. Одна проблема. Зубной пасты и щетки нет. Как-то не особо озабоченны местные чистотой своей полости рта. Местные вместо щётки и зубной пасты использовали особый вид яблок.

—Буря, погоди, - услышал голос Ланы парень со спины.

—Чего? Ты не спишь, я тебя разбудил? — обернулся он.

—Нет. Не в том дело, — протирая глаза села на кровать блондинка, и кокетливо натянула на себя одеяло, — Ты всю ночь разговаривал во сне.

—Вот оно что, — озадаченно рукой почесал себе затылок Макс, — Я каких-то гадостей тебе наговорил, или …

—Никаких «или», — категорично замахала головой Лана, — Ты всю ночь тараторил про духов огня и как их надо спасать. Ну, это если вкратце, потому что из всего, что ты говорил, я уловила лишь суть. А вообще ты столько всего наговорил, что мне было невозможно уснуть. Кости, кровь, вены, мышцы, духи огня, стихия огня… Сказать, показать, спросить — короче, словесная каша из всего подряд. А потом, в какой-то момент, ты вообще перестал дышать, и я реально испугалась. Я пыталась нащупать у тебя пульс — его не было! Думала, ты умер. Собралась уже тревогу бить, как ты вдруг снова заговорил. Ты бы только знал, как это жутко со стороны. Потом всю ночь боялась заснуть, постоянно проверяла пульс на твоей шее.

—Ничего себе. Так разбудила бы меня!

—Пыталась, — укоризненно посмотрела Лана на Бурого, — Где там мне! Ты похлеще любого орка дрых, не просыпался и после дюжины пощёчин.

Макс автоматически руками притронулся к щекам и понял, что они болят. Вот и разобрался в причине. Смущенно пожав плечами, Бурый негромко проронил,

—Даже не знаю, что тебе сказать. Извини, — развёл он руки в сторону и прикусил нижнюю губу, — Все мы по-своему с приветом. Так уж получилось.

—Какой там извини, что ты несёшь! Толку мне от твоих извинений. Быстро садись рядом и рассказывай, что за хрень с тобой творится. Мы как-никак сейчас все в одной лодке, — похлопала ладонью по кровати Бруднич, призывая таким образом Бурого сесть рядом с ней.

Склонив голову на бок, Макс задумался. Стоит ли сейчас разговаривать с девушкой, или отложить на потом? Но, с другой стороны, зачем откладывать разговор в долгий ящик. Чем быстрее он это сделает, тем раньше всё проясниться и станет на свои места.

Убегать от проблемы невыход, лучше повернуться к ней лицом. Результат, последствия, это всё будет известно только в том случае, если напрямую столкнуться с проблемой и попытаться разрешить её. Нельзя ожидать результата ничего не делая и надеяться, что всё само по себе образуется. Верить в удачу, уходя от ответственности, путь слабых людей, кто так ничего в жизни и не добился. Для того, чтобы фортуна улыбнулась тебе, ты должен для начала привлечь к себе её внимание. Не тихой и безропотной мышкой забиться в углу, а попытаться загореться яркой звездой, чтобы тебя видно было даже ярким днём.

Усаживаясь на кровать, Макс не стал ходить вокруг да около, и немного колеблясь, выложил всё начистоту, так как есть.

Вначале, конечно, долго пытался подобрать слова, минуты три молчал, но затем отбросил все сомненья прочь и рассказал всю правду. Поделился с девушкой проблемой, которая для него была весьма актуальна на данный момент.

И это решение, оказалось верным. Его не заботила мысль, что о нём подумает Лана, гораздо важнее для парня было спасти духов огня. Тех, кто сейчас действительно нуждался в его помощи. Тех, кто точно так же поступил бы и для него. Пусть это и прозвучало со стороны парня слишком эгоистично по отношению к Лане, но правда, она такая, как есть, и ничего с этим не сделать.

Сделав первый шаг с горы, дальше тебя понесёт уже по инерции. Спотыкнешься, упадёшь, значить так суждено было случиться, а устоишь на ногах, так почёт тебе и слава. Вот и вся наука.

А теперь, всё случилось само собой.

Лана улыбнулась Бурому и без слов потянула его к себе. Ночная рубашка, в которой спала девушка, была сброшена на пол. Макс, в свою очередь прильнув своими губами к шее девушки, освободился от нижнего белья и лаская руками грудь блонды, нежно укусил её за мочку уха. Реакция Бруднич была незамедлительной. Макс словно случайно активировал в девушке режим сладострастной любви. Блондинка силой перевернула Бурого на спину и сверху уселась на том, дразня своими ягодицами его мужское начало. Лана начала томно вздыхать, при этом плотнее прижимаясь к парню, плавными движениями таза массируя…

***

Колизей принял Бурого восторженными криками взбудораженных трибун. Стоило только парню пройти арку входа на арену, как тут же взвыл в приветственных аплодисментах, свисте и криках подбадривания собравшийся люд. Колизей Оршема мог вместить порядком тридцати тысяч желающих. И стоило только поднять глаза, да осмотреться по сторонам, как сразу становилось ясно, билеты распроданы все, свободных мест нет. Сегодня его бой с дроу фло Валей, той самой повелительницей каменного голема, что недавно в дороге повстречал Макс.

Когда Вилия узнала, с кем бой будет у мастера Прометея, то сразу предупредила парня:

—Прометей, это очень опытная повелительница. Пусть тебя не вводит в заблуждение тот факт, что она маг земли. Её каменные големы весьма опасны и коварны, к тому же, ты только на том уровне, когда приходится руководствоваться лишь силой и смекалкой. Мастер Валей, в отличии от тебя, имеет в своём арсенале ещё уйму заклинаний для своей каменной куклы. Это бой будет не из простых, так что настройся очень серьёзно.

***

Степан достал из сумки автомат и положил его себе на колени. Брат бросил взгляд на оружие и аккуратно осмотрелся по сторонам. Незаметная для чужого глаза улыбка, коснулась лица Ивана. Их окружал разношёрстный люд, выкрикивая во всё горло крики поддержки к мастерам, стоящим на арене. Колизей просто ходил ходуном в предвкушении состоящего через несколько минут на арене боя. Интрига, накрученная букмекерами и владельцами Колизея города, достигла своего апогея. Целую неделю на улицах не умолкали мальчишки, прислужники глашатаев. «Дерзкий новичок! Мастер Прометей, повелитель огненного голема! Не познавший ни одного поражения на арене. Предводитель орков бунтовщиков, захватчик замка Бея Многоликого, разрушитель крепости гномов! Челак! Бросил вызов неоднократной чемпионке западных земель, коронованной особе, дроу фло Валей Лимкостэ. Первой победительнице турнира новичков, достойной соперницы самого лье Райлена. Повелительнице каменного, но не менее опасного голема»

—Ты уверен? – спросил у брата Иван, глазами обводя толпу.

—Более чем, братка! Для дикарей у меня в руках непонятная железяка, не больше того. Можно будет съехать в случае шухера*, что типа это фамильная реликвия, или ещё какая-то муть. Проблема в другом. Говно дело с патронами. Только два, а расстояние приличное.

—Точняк, братиш. Только одна ошибка у тебя. Но по-другому никак. Пристрелять валынку* надо было.

—Согласен, — кивнул головой Степан и достал из пакета горячую сосиску в специях, — Теперь подождём, когда аборигены не будут мельтешить перед стволом, да испытаем удачу младшего лейтенанта.

Продолжение следует …