Родная Чужбина. Повелитель големов.

Родная Чужбина.

Книга 1. Повелитель Големов.

Глава 1. Фарракс.

Макс закурил очередную сигарету, за последние десять минут ожидания. Это уже была третья. Короче, шиковал он не по средствам. Если доживет до вечера, будет в своей уютной камере палец сосать, а не дым пускать в потолок.

Стоя на открытом месте под палящим солнцем, Бурый смотрел в сторону базы, нервно затягиваясь казённой табачной палочкой. «Дерьмовые сигареты, к слову сказать». Но, какие были. К сожалению, таким как Макс, выбирать не приходилось. Так что, какие выдают, такие и приходилось курить. Спасибо и на этом. Младший лейтенант штрафного батальона Бурый Макс не хотел прослыть неблагодарной сволочью. Про себя он всегда говорил: огромная благодарность господам чиновникам Империи за их чуткость и внимание к своим гражданам, о которых они заботятся днем и ночью, не щадя своего здоровья. Парень слышал, что в конфедерации, ничего подобного в статье расходов на содержание заключенных, не предусмотрено. Слава Господу, что Макс не на их стороне. Так что — от всей души!

Ладно, это был сарказм. К черту этих бездушных клопов.

Сигарета тлела на ветру, легкие наполнялись дымом, голова никотиновым шумом. А вот меха Макса всё не было видно. Бурому хотелось, как можно быстрее оказаться в кабине своего 141-го. Спрятаться от всех и вся в своем уголке отчуждённости от этого бренного, алчного, продажного и скучного мира. Быстрее бы не видеть этих мерзких рож, в военной форме, что как тупые пингвины переминались с ноги на ногу и от безделья чесали языком почём зря.

«Господи, спаси мои уши от их геморроидальных тем для разговора». Это же был словесный апокалипсис. Слушать их не было сил и желания. Полный бред не слазил с их языка. Как заведенные болваны постоянно несли чушь о нелепых и несущественных вещах, не стоящих даже ломаного гроша в базарный день. «Эх! Мать моя женщина»! Подальше от них! У Бурого не было никакого желания заразиться тупостью от этих людей, которые только и говорили ради того, чтобы проветрить свой гнилой рот.

Всё, что сейчас ему было нужно и то, чего ужасно хотелось — оказаться наедине с собой в железном чреве «Геры». Унести подальше свои уши от этого словесного поноса, который беспрерывным потоком лился из пасти конвоиров. Убогие люди, что с них взять: все интересы как на духу — карты, пойло, деньги, бабы и футбол. Поросячий визг, и не более!

Макс вытер капли пота рукавом своей военной робы, застиранной до дыр. Поднял платок, что прикрывал от песка нос и рот, да сплюнул на горячий песок. Взгляд парня был прикован на восток. Со стороны ангаров, что находились в восточном крыле крытого тех-корпуса базы, сейчас, с минуты на минуту, технари должны были подогнать “Геркулеса”.

Да, возможно, для кого-то это был всего лишь шагающий танк-штурмовик — многофункциональная боевая единица, числящаяся на балансе наземной базы вооружённых сил Империи. Груда металлолома с искусственным интеллектом. Но только не для него.

Если точнее — ШТ "Геркулес-21м", один из более чем ста двадцати тысяч, наштампованных военными заводами Империи. Двуногая платформа массой в сто шестьдесят тонн, оснащённая ионной рельсовой пушкой, комплектом адаптивной брони и автономной системой целеуказания.

Для Макса он был не просто машиной — он был единственным другом и боевым товарищем на этой забытой богами планете.

Макс звал его просто: «Гера Первый».

Бурый не знал, как бы объяснил это, если бы кто-нибудь его спросил. Какие подобрать слова, чтобы выразить всю ту странную, тяжёлую гамму чувств, которую он испытывал к этому куску из особого сплава, стали и кремния.

Бурого переполняло что-то запредельное и необъяснимое. Или так неправильно будет сказать! Вопрос тогда — как? Может быть, в данном случае было бы назвать любовью человека к машине? Подобная фраза была бы в самый раз, если бы не одно “НО”. Такого понятия не существовало в априори. То есть того, что имел ввиду Макс. Весь смысл чувств терялся бы, если Макс попытался это рассказать другим. Он был уверен, на сто процентов, что его бы неправильно поняли. И страшно было не то, что люди неправильно поймут, страшно было то – что он не сможет подобное передать на словах. Да и чёрт с ними, один хрен, Максу на людей было наплевать. Объяснить необъяснимое — так себе идея? И потом — кому? Зачем? Короче полная бессмыслица.

Одно он знал точно, без «Геры» он пустой сосуд. А с ним, тело и сознание наполнялись живительной силой. В нем рождались и жили, не с чем неописуемые чувства и переживания, заставляющие его верить в будущее, строить планы, находить смысл жизни в каждом дне, в каждой минуте своего существования. Кто-то может назвать подобное — самообманом, но Макс же называл это — стимулом. Именно «Гера» стимулировал Бурого, чтобы не сдаться, не опустить руки, а стиснув зубы продолжать жить и идти вперед, сметая все преграды на своём пути. Ведь быть одиночкой, достаточно сложно. В одно рыло переносить все тягости и невзгоды судьбы, не сладко.

Факт налицо — незаконченное высшее образование. Бурому не хватает словарного запаса. Он не вывозит. Не может полноценно объяснить следующую сторону сосуществования человека и машины в тандеме. Поэтому для себя он старается изъясняться просто, без замысловатых формулировок.

Его тело и разум способны сливаться с машиной, становясь с ней единым целым — даже без нейрочипов и кап-стимуляторов. Казалось, что его нервная система разрасталась, принимая в себя неживые элементы техники, с которой он взаимодействовал. Бурый чувствовал эту электронно-механическую жизнь. Он не раз ловил себя на мысли:
«Я ощущаю эти электронные импульсы — жизнь, иную, не схожую с нашей, но текущую в железном теле машины. По воле судьбы — а может, и по прямому желанию — она переплетена с нами, органическими существами».

Макс был убеждён: это один из скрытых аспектов нашего мировосприятия, на который люди никогда не обращали серьёзного внимания. Мы не воспринимали это всерьёз. Но каждый из нас хоть раз интуитивно чувствовал и принимал — иногда даже вдохновлялся — жизнью, бурлящей в куске металла.

Вспомните! Как нелепо и по-детски искренне мы разговаривали со своими глайерами, автомобилями, галафонами, пылесосами, стиралками… и прочими бездушными железками. Новыми, старыми или только что найденными — мы обращались к ним, как к живым. Спрашивали совета. Делились проблемами. Высказывали недовольство их работой по поводу и без необходимости. У каждого из нас были такие случаи — необъяснимые с точки зрения логики и здравого смысла. И всё же это было.

Только вот официально человечество никогда не воспринимало механическую жизнь всерьёз — и, вероятно, никогда не признает её право на существование. Мы слишком эгоистичны. Слишком самовлюблённые.
Мы — это человечество.

Но Бурый верил. Верил всем сердцем. И вряд ли кто-нибудь смог бы разубедить его или доказать обратное. Так как это было его право и никто не мог ему внушить обратное.

Вполне возможно, что всему виной была врождённая особенность мозга младшего лейтенанта. В отличие от среднестатистического уровня мозговой активности, в голове Бурого серое вещество вело себя совсем не так, как привыкли видеть профессора в белых халатах.

Это назвали болезнью Краунена.

Только вот — была ли это вообще болезнь?

Болезнь Краунена за последние годы приобрела черты эпидемии. Если верить жирдяям из Имперского Кабинета Здравоохранения, каждый пятисотый житель Империи имел соответствующий штамп в медкарте — диагноз: болезнь Краунена. Статус: «неизлечимо».

Основной симптом — повышенная мозговая активность при погружении в киберпространство.

Нет, Макс не был ни гением, ни вундеркиндом в виртуалке. Да что там, даже умным его с натяжкой можно было бы назвать. По крайней мере он придерживался такой точки зрения о себе.

На деле, он просто «сливался» — с любым активным интерфейсом. С программами, с компонентами ПО. Мгновенно. Без усилий.

Почему так происходило — Бурый и сам не знал. Да и не особо пытался понять. Это были единственные слова, что он унес с собой после обязательных визитов к врачам и прочим светилам медицины:

—В рот им печенье в клеточку!

Именно это и стало причиной, по которой Макс попал по распределению Военной Репрессирующей Комиссии Империи в ряды «наземных карателей» на сорок четвёртую базу, что на Фарраксе.
Двенадцатый сектор — проклятый кусок территории, получивший в народе имя «сектор безвозвратных земель».

Пятый квадрат колониальной Империи. Богом забытое дно.
Отстойное место — и это, по правде сказать, Макс ещё мягко выражался.

Хотя, если уж начистоту — никакой он в задницу не «наземный каратель».

Это просто красивый термин, придуманный гениями рекламного отдела пропаганды ВКС Империи.Громкий лозунг, геройский штамп, эффектная обёртка для дерьма.

На деле таких, как Макс, называют просто — смертники.

Без пафоса, без экивоков. Зато прямо и по делу. Эти бойцы — неотмеченные в отчётах солдаты-одиночки, которых выбрасывают в самый ад, в центр бойни с грархами. По их телам потом идут основные части — вперёд, на штурм очередного улья. В самые трудные минуты рядом с Максом были только Бог и Гера Первый. Всё. Больше — никого.

Не верьте рекламным роликам ИВКС, где генералы со слезами в глазах молятся за каждого бойца. Наивная отрыжка технологов. Где девчонки теребят платочки и замирают у экранов. Где чиновники с кислой рожей «переживают» за ситуацию на фронте.

Всё — ложь.

Всем на этих солдат плевать. Абсолютно всем, за исключением родных и близких. Просто вас пытаются ухватить обычными словами за живое: бросить вам сахарный дешёвый леденец, мол как вы важны, незаменимы, нужны и востребованны. Три раза ха-ха!

Умрёт Максим? Да и хрен с ним! Империя новых таких героев наплодит — как с конвейера. Всего-то надо: побольше агитации, первоначального подъемного капитала и выражение глубокой обеспокоенности общества.

Максимум, кто реально будет следить за тобой на поле — это координаторы из диспетчерской. Попивая кофе и заедая пончиком, они могут бросить в твой адрес ленивое:

—Только не сдохни, а то придётся заполнять отчёт по потерям…

Вот и вся забота. На большее рассчитывать не стоит.

На самом деле, только на Геру Макс и мог по-настоящему рассчитывать в этой жестокой, агрессивной мясорубке. Бурый считал себя продолжением шагающего танка. Он — машина на поле боя, а Гера — его броня. Вместе они были единым организмом. Единым целым.

И именно это единство не раз спасало их в самых безнадёжных ситуациях. Куда только их не забрасывала судьба: в пекло, в мясо, в хаос.
По воле рока или капризу командования — не важно. Даже вспоминать страшно. Макс был уверен: это не просто «слияние» человека с боевой машиной. Нет. Это было нечто большее. Что-то, выходящее за рамки привычных схем. Не просто кибернетический симбиоз, не биомеханика, не технофетиш. Это было нечто новое. Необжитое. Неосмысленное. Имеющее право на свою существование.

Симбиоз биологического и механического, на уровне духа.
Не изученное, не описанное, не разложенное по полочкам учёными светилами Империи. Может, когда-нибудь поймут, осознают и примут во внимание. В будущем. Рано или поздно, но все же осознание подобного придёт в умные головы. Короче говоря — когда-то, но точно не сейчас.

Гера дарил Максу мощь — стальные мускулы, нечеловеческую скорость, выносливость и высокий болевой порог. Он усиливал Бурого изнутри, наполнял его холодным сердцем машины, натянутыми как тросы сервоприводами, мощью и яростью. Взамен Макс отдавал Гере часть себя — тёплую искру души. Каплю веры, надежды, желания жить. И как не удивительно — это работало. Не просто работало, а спасало в критический момент. Это позволяло поднимать глаза к небу, вытирать копоть с лица и смотреть в будущее — чисто, светло, с мечтой. Человек и машина вместе пробивались сквозь хаос войны на Фарраксе.

И, надо признать, у них пока все получалось. Худо-бедно, но они вдвоем продолжали нести своё бренное существование на огромном куске камня в космосе. Всем назло: врагам, завистникам, командирам и судьбе. Младший лейтенант Бурый Макс стоит на своих двух — живой. Целый. Его кости не гниют в пустыне, мясо не рвут стервятники, металл Геры не ржавеет в барханах, проводка не искрит в пробитой кабине. Разве это не доказательство? Доказательство того, как может работать человек с шагающим танком, если между ними не провода — а вера.

Спустя время сюда приведут и Геру — машину, пережившую немало своих собратьев, сошедших с конвейера за последние три года.

Максу не раз предлагали заменить своего «Геркулеса 21м» на более современную модель — ШТ-037 «Аполлон 12у». Эти десять новеньких машин прибыли на базу по спецзаказу, как награда за особые боевые заслуги.

На бумаге «Аполлон» был во всём лучше. Толстенные лобовые экраны из фасеточной брони, мощнее вооружение, три дополнительных короба НУРов, живучий реактор, улучшенная радиосвязь, дополнительные батареи и так далее и тому подобное. Ещё листов десять макулатуры, в чем этот мех имел плюсы перед предыдущими моделями.

Настоящая мечта любого пилота шагохода.

Но Макс не мог расстаться с Герой. Этот металлический исполин уже был частью его самого. Частью той боли, того прошлого, что закалило их вместе.

И потом — манёвренность. Для того, кто хочет выжить, это весьма значительный аргумент. «Геркулес» вертелся быстрее, чем массивный «Аполлон». А в бою с подвижным противником это решало очень много. Конечно, комнатным растениям не понять подобного поворота при выборе технических приоритетов, ведь не их задницу садят на раскалённую сковороду. Со стороны ведь не видно, как горит пятая точка какого-то идиота, который находится где-то хрен знает где и чья судьба ужа давно предрешена кем-то сверху.

К тому же «Аполлон» был громоздким, медлительным, и, по сути, тараном. Самой жирной и привлекательной мишенью для противника. Вся вражеская огневая мощь была акцентирована на них в первую очередь. Жить долго “Аполлону” невыполнимая задача. Если они попадают в серьёзный замес, то можно смело вычеркивать эти машины из списка выживших.

Так что нет уж, спасибо. Бурый и на Гере ловил по самое не хочу. Даже за воротник залетало.

(Термин — «залетело за воротник». Пилотский сленг. Используется, когда перегрев реактора или сбой в системе электропитания вызывает разряд тока через модуль нейрочипа, расположенный в затылочном основании шеи. Прямо туда, где плоть встречается с кабелем управления. В таких случаях — пробивало так, что глаза лезли на лоб).

Бурый навсегда запомнил эти три года — три круга ада на проклятом Фарраксе, которые они с Геркулесом прошли вдвоём. Стоило только вспомнить — и волосы вставали дыбом, даже там — ниже спины.

Без прикрытия, без корректировщиков, без авиаударов, без артобстрелов, без разведданных. Никакой поддержки. Ждать её было тупо неоткуда — да и, по правде сказать, незачем. Своя артиллерия могла запросто залпом накрыть своих же. Просто по тому, что не получили точный квадрат обстрела и расположение на нём союзных сил из штаба.

Лётчики тоже особо «смертников» не жаловали и могли случайно не рассчитать, авиа удар. От которого могло перемолоть в кашу всех, кто случайно окажется на линии огня. Причем этот бедлам происходил в такое-то время! Это не дикари в каменном веке палку-копалку бросали наугад, а многоцелевые высокоточные бомбардировщики со встроенным ИИ и прочими очень нужными и полезными электронными приблудами.

В общем, сплошной геморрой, а не помощь. Иногда становилось душно от одной мысли, что по тебе “помогают” союзники ещё похлеще чем враги.

В случае чего, все “стрелки”, как обычно, переводили на разведчиков, которых, по сути и не было на сорок четвёртой базе. Так как разведкой занимался автоматизированный кибер-аппарат. Спутники, дроны, и прочая механическая ерунда. А с них все взятки — гладки. Что предъявить спутнику на орбите? Правильно — ничего. Но если пойти выше и затронуть командование кибер-аппарата, то считай, что ты уже не жилец. Они тесно повязаны с Восьмым Отделом, а переть на них в здравом уме и при полной памяти не желал никто. Это равносильно, что муравью сражаться в одиночку с муравьедом. Результат заранее предсказуем.

И в этом не было ничего удивительного. Квалифицированных, опытных, обученных командиров на базе можно было не искать. Захолустье. Практически на задворках Империи. Ну а что касалось рядовых солдат, так тут вообще полная беда. Некоторые из них чувствовали себя как на учениях, другим вообще было насрать на всё, а третьим и подавно было наплевать на все приказы и требования. Выстреляли боезапас где-то из под камня в тылу, а там уже извиняйте, если что получилось не так. На всё Воля Божья.

Не так давно, Бурый воспользоваться случаем, не упустив представившийся момент. Макс не забыл про лояльное отношение к нему со стороны командования. Пока они не забыли про своё обещание, младший лейтенант сделал ход конём. Чтобы начальство не ломало себе голову, как Бурого отблагодарить, «за боевые заслуги», Макс добился от старых вояк, чтобы на Геру установили модуль искусственного интеллекта третьего поколения. Когда механики с наладчиками закончили свою работу, жизнь для младшего лейтенанта Бурого началась с чистого листа. С парня спал камень одиночества. С того самого момента, как к главному процессору Геркулеса был подключен добавочный модуль искусственного интеллекта, Макс ощутил себя не таким одиноким на этой забытой всеми богами планете. Бурый реально принял присутствие Геры, рядом с собой, как полноценное существо. Наконец, у них с ним была налажена двухсторонняя связь, а не простые строки, озвученные программой интерфейса. Человек ведь существо общественное и с малых лет привык к дару речи, а тут было как с собакой, которая все понимала и ничего сказать не могла. Лишь подмигивала экранами, да светодиодами на панели приборов. Стандартные фразы команд не в счёт. И вот, модуль установлен и вразумительная речь от Геры! Это очень воодушевило Бурого, ведь он уже тогда, напрочь было, замкнулся в себе. Никого в свой мир не пускал. Ярких эмоций никаких в нем на тот момент не возникало, всё было пресно, тускло и серо на душе, совсем без радужных красок. Какая-то серая тоска брала Бурого за горло своими костлявыми пальцами и каждый день хватка её на его горле становилась всё туже и туже. Макс на сто процентов уверен, что это его и спасло тогда, - установка искусственного интеллекта на Геру. Да, вокруг него были люди, но это было всё не так и не то, чего Максу так хотелось. А вот на вопрос, чего ему хочется, Бурый бы тогда не смог бы дать хоть какого-то мало-мальски вразумительного ответа. Ведь человек и в толпе может себя ощущать безумно одиноким и никому не нужным. Лекарств от депрессии, пока ещё никто толковых не придумал. Мы уже по уши были в космосе, мы лезли во все его тайны и загадки своими грязными и похотливыми руками, но в себе мы так и не смогли разобраться до конца, за всё время существования нашей цивилизации. Какие только продвинутые технологии у нас не были, мы никогда не станем ковыряться в себе, дабы найти панацею гармонии и покоя своего душевного состояния. Может потому мы и прогрессируем и размножаемся по всему космосу, люди, из-за своей особенности. Вечно лезть в новые неприятности, до конца не разобравшись со старыми проблемами? Стоп... это уже философия, пора возвращаться в реальность.

Выкурив ещё одну сигарету, Макс бросил окурок в песок и по плотнее прижал защитные очки к лицу.

Что-то он раскурился не на шутку,- подумал Бурый про себя, - так и пачки на день не хватит, если буду продолжать в таком духе. Надо осторожнее быть с этим делом!

Нет, эти мысли посетили младшего лейтенанта не потому, что он так переживал за своё здоровье, а потому, что тут только выдавалась одна пачка сигарет на день. И то! Это к Бурому такие привилегии были. Другие же, новички, получали одну пачку на три дня, если вообще получали. Макс знал, что складская «крыса» хорошо наживалась на этом. Часто «кидал» парней на их законный паёк и табак. Бурый, помнил и себя таким же, как только попал на эту базу. Бывали такие дни, когда в рот и крошки не попадало, а пачка сигарет была раз в шесть дней. Он ещё тогда поклялся себе, при первом случае, отыскать эту складскую «крысу» на двух ногах и подвесить за одно чудное место. И даже сейчас, когда казалось, что всё в прошлом, Бурый помнил про своё обещание, данное себе же самому. Как чесались руки, когда Макс в кабине Геркулеса ловил в прицеле складские ангары. Знал бы он тогда, с какого именно склада происходило обеспечение смертников, не выдержал бы и одну неуправляемую ракету запустил бы обязательно в это крысиное логово.

Постоянный ветер в этой пустынной местности так и норовил насыпать песка в глаза, поэтому очки здесь были предметом первой необходимости. Ещё обязательный платок на лице из фильтрующего полотна, который защищал от песка дыхательные пути, прикрывая рот и нос.

К Бурому важно подошёл «зелёный» конвоирующий лейтенант и хрюкнув себе под нос, что-то нечленораздельное, начал снимать наручники с его рук. Как же эти железки на руках Бурого раздражали, но что поделать, когда ты птица подневольная. Никого особо твоё мнение не интересует, когда ты в положении временного военного арестанта. Если сказать более точно, всем наср… на твоё мнение.

- Благодарю, Мервик, - спокойно, без тени издевательства в голосе, монотонно сказал Макс совсем молодому конвоиру. Бурый не знал его. Просто его имя было написано на железной бирке, что была пришита у правого нагрудного кармана формы тюремщика. Причём Бурый это сказал, совсем бесцветно. Не так, как обычно. Сейчас эти увальни младшего лейтенанта штрафного батальона, абсолютно не раздражали своим присутствием. Бурого отношение к этим людям, было как самому собой разумеющемуся горю, неизбежной прихоти судьбы.

- Сержант Мервик! - слишком резко поправил Бурого юнец. Ему то, отроду было лет восемнадцать, ну или немного больше того, а уже как высоко задирает нос. И это кому он говорит, старшему офицеру по чину. Вы посмотрите, какая важная птица, только жёлтый пух начал облетать с него, а уже такие претензии к миру. А впрочем, какая разница, сколько этому пареньку лет... Раз хочет быть сержантом, какое Бурому до этого дело? Это возможно его единственное утешение и гордость, что он целый «сержант»! Убогий.

- Ага, точно, сержант, - с улыбкой на лице исправился Бурый. - Простите меня, за такую оплошность, о великий, господин сержант!

Теперь Бурый уже откровенно издевательским тоном произнёс это. Не смог удержаться, вот такая натура была у Макса. И вроде Бурый не хотел лезть на рожон. Но шило в его заднице, не давало покоя. В глазах у паренька блеснули нехорошие искры, и очень недобрым взглядом он одарил младшего лейтенанта. Это было видно даже через тёмные очки на его лице. Казалось, что сейчас только дай ему команду пристрелить «смертника» и он не раздумывая, немедленно приведёт приказ в исполнение.

«Надо будет на будущее сделать заметку для себя в голове, что впредь стоит быть осторожнее с этим парнем, пока не закончится срок моего заточения под стражей» - сделал для себя вывод Бурый.

Потом, когда подойдёт к концу его невольничество, Бурый обязательно повстречается с ним в тёмном переулке. Так сказать вспомнить дела давно минувших дней. Ну а Бурому осталось, всего ничего, какой-то год этой каторги. Уж пусть тогда не обессудит сей господин на его злопамятство, таким уж уродился Макс на свет. Все претензии к моим родителям, которых он, собственно говоря и сам не знал.

Нет, Макс не родился сиротой, всё намного проще и банально. Отец ушёл от матери до того как он появился на свет, или после, таких подробностей не знал Бурый. Мать же, не была особо обременена будущим Бурого, не раздумывая, оставила сына на попечительство бабушки и дедушки с самых малых лет и отправилась строить свою личную жизнь. В чём, должен сказать Макс, не особо преуспела. Ну да Бог им судья, сейчас это не столь важно, - так считал Макс.

Если по совести рассуждать, то не сами конвоиры, а правила содержания временных заключенных сорок четвертой базы Бурого злили. Возможно, из-за этого Макс и выливал свою злость на конвоиров, подсознательно выплескивая весь негатив на конвоиров. На минутку. Бурого, как арестанта третьей категории держали постоянно в наручниках вне камеры предварительного задержания, и только перед боем снимали путы. Хотя младший лейтенант никогда не совершал попыток к бегству. Если взять во внимание тот факт, что этому же арестанту и доверяли шагающий танк, который при желании пилота мог воспользоваться внезапностью и разнести на осколки большую половину базы. Абсурд, да и только! Да и куда здесь бежать, собственно говоря? В пески? На корм здешней флоре и фауне, а то и в лапы к самим грархам? Нет уж, извольте, Бурого абсолютно что-то не вдохновляют такие радужные перспективы.

Ах, жизнь, какая же ты прекрасная, но несправедливая порой, Господи...

По дрожжи земли под ногами и по большому облаку пыли, Макс понял, что Гера с своими механическими собратьями уже в пути и рядом будет с минуты на минуту. Приближение шагающего танка младшего лейтенанта сразу выкинуло с головы все сторонние мысли. При взгляде Макса на своего красавца со стороны в голове у того крутилась лишь одна мысль. Выбить у начальства на Геру ментальный передатчик. Тогда всё! Макс будет абсолютно счастлив! После этого, пусть хоть весь мир катится в тартарары. Но это несбыточная мечта, признавал Макс. Такое оборудование, как «ментальник», «смертнику» вряд ли выдадут со склада, ибо очень это дорогое удовольствие, даже для могучей Империи. Приравнивается к вещам стратегического назначения. А жаль!

Солнце 12, как назвали «имперские романтики» пульсар, что даровал тепло этой планете, уже было в самом зените. Воздух пропитался копотью двигателей военной техники, от выхлопов авиационных турбин поднималось марево над взлётной площадкой, запах машинного масла, солидола и прочих технических горюче-смазочных материалов буквально столбом стоял в воздухе. Вокруг базы суета, на позиции выдвигались гусеничные танки. Чуть правее базы, с маленького аэродром поднималось звено за звеном штурмовых вертолётов. Пехота грузилась в бронетранспортёры, артиллерия медленно выдвигалась на позиции, как обычно преграждая путь всем из-за своих габаритов. Мотострелковые отряды шустро сновали мимо них на своих «Харанах», успевая при этом, собачится с пехотинцами. Всё как обычно, всё как всегда. Романтика! Что тут скажешь, мать вашу так!

Портило всю картину этой идиллии лишь одно. Сильно, в этом пёстром разнообразии, бил в ноздри запах пота от промокших людей, находящихся вокруг младшего лейтенанта. Даже платок на лице из фильтрующей ткани не мог оградить Бурого от этого смрада. Шутка ли сказать, сорок градусов на термометре. «Придется опять в карман лезть за сигаретой, чтобы разбавить сие зловоние» - поймал себя на досадной мысли Бурый. Макс оглянулся за спину, там стояло два солдатика-конвоира с красными шевронами и этот сержант Мервик, которого, кстати, Макс сегодня в первый раз увидел. Видать только появился на базе недавно, так как тех, кто младшего лейтенанта конвоировал «в поле», Макс уже давно знал в лицо. Бурый злорадно улыбнулся при взгляде на Мервика. Вся его форма была уже насквозь пропитана потом, видно не сладко сейчас приходилось тому с непривычки под палящим солнышком двенадцать. Ну и поделом! Пусть привыкает на солнышке загорать, а не пятую точку свою мостить на мягких лавках в прохладном помещении.

К делу, каждый раз за Максом приходили разные конвоирующие. Все вели Бурого по давно протоптанному младшим лейтенантом маршруту, за три года его здесь пребывания. Дорогу от своей камеры на воздух, Макс успел выучить по каждому сантиметру пути. Как выходили «поле», одна и та же история с каждым конвоиром. Эти краснопогонные солдатики, сразу же все мокрые стоят, от собственного пота. Не привыкли они под солнышком греться, не тот для их кротовых шкур климат. Нет здесь как в изоляторе сырых подвалов, холодных коридоров, удобных стульев и большого железного стола, на котором так удобно в карты «резаться». Так же нет ничего такого, что было бы мило глазу нашего конвоирующего брата, так сказать атрибутов и реквизитов их среды обитания. Автоматов с прохладительными напитками, эротических журналов, видеосфер на стенах с постоянно включенным футболом. Беда просто выход на поверхность планеты, для этих парней.

А хуже всего то, что среди конвоиров было мало людей. В прямом смысле этого слова, когда мы вкладываем в это понятие такие вещи как человечность, сострадание, понимание, разум. Этих всех элементарных человеческих качеств конвоирующие были лишены напрочь. Конечно, удивительного в этом мало было чего для Макса. Бурый ведь абсолютно точно понимал очевидность этого факта. Набирают людей в этот род войск не по собственному желанию, а тех, кто проходит соответствующие стандарты. Инцефалограф моделирования личности гражданина Империи отыскивает вот таких ребят по всем уголкам государства и собирал воедино. И сто процентов, на Фарракс, в эту самую забытую глушь, попадали самые «лучшие» представители этого рода войск. Ведь парни с красными погонами на плечах были практически братьями близнецами. Один в один, как по стандарту их в инкубаторе растили.

Гера в компании таких же, как и он шагающих танков, громко повизгивая сервоприводами, приближался к Максу. Огромный, смертельно опасный, стальной танк, ни разу не непобеждённый грархами гигант. Боевой робот сейчас был в беспилотном режиме, его вёл оператор с базы на дистанционном управлении. Максу же казалось, что Гера ему подмигнул, когда они «встретились взглядом» с ним. Хотя младший лейтенант сам понимал, что это невозможно. И дело не в том, что у шагающего танка не было глаз, просто отблеск солнца от верхушки корпуса создал этот иллюзорный обман. Боевой, автономный роботизированный наземный штурмовой танк «Геркулес 21м», бортовой номер Т77, напоминал лягушку переростка. Две массивные ходовые опоры, с обратными «коленами» прикреплены к нижнему полукорпусу качения, с радиусом разворота в триста шестьдесят градусов. Два манипулятора по бокам продолговатого, ребристого корпуса в форме вытянутой сферы. Манипуляторы выходившие из туловища, увешанные разного вида вооружением. Двумя крупнокалиберными автоматическими пушками сто пятьдесят второго калибра, спаренными зенитными пулемётами семьдесят шестого калибра и восьмью патрубковыми гранатометами. Плоский, ребристый корпус из фасетчатой брони, сверху ракетные короба, армированная броневая юбка и толстое брюхо, естественно без головы. Пехотинцы, пилотов этих машин часто называли «лягушатниками». Те же в свою очередь не оставались в долгу и пехоту называли просто, - «мошкарой».

Геркулес остановился в ста метрах от Бурого и замер на месте. Снизу, массивного армированного фасетчатой бронёй брюха, отошёл с магнитных замков люк, и опустился трап в кабину пилота. Максу всегда нравился этот момент, когда Гера приглашал его к себе в чрево. Было в этом что-то для младшего лейтенанта тёплое и неописуемое.

«Вот он родной, заждался меня». В этот момент для Бурого мир вокруг перестал существовать, сейчас были только он и Гера Первый. Макс точно не знал, испытывал ли какие-то чувства этот железный истукан, но человека как магнитом тянуло к своему шагающему танку. Он стоял и любовался своим питомцем, величественным и могучим, несокрушимым и непобедимым роботом.

К небольшой группе людей, стоявших особняком от суеты базы, а это были все пилоты-смертники Геркулесов, подъехал армейский джип. Наружу из машины вылезло трое военных. Возглавлял троицу капитан Ритони Майек, ещё тот жук. Военный старой закалки. Такой тип как этот капитан и в огне не сгорит, и в воде не утонет. И в любую задницу без вазелина залезет, даже оглянуться не успеешь. Перед каждой операцией, Ритони, давал вводный инструктаж всем пилотам геркулесов на сорок четвёртой базе. Капитан чётко и внятно объяснял поставленные командованием задачи и раздавал инструкции к их выполнению. Распределял ударные силы, формировал группы, обозначил особенности местности на карте и всё в таком духе, что было важным для выполнения задания. Такой человек вызывал уважение даже одним своим видом.

К слову сказать, абсолютно все пилоты шагающих танков на этой базе были военно-осуждённые, по законам военного времени. Командование не особо церемонилось с такими людьми, в отличии от капитана. Многие старшие офицеры из штаба не любили таких солдат, они считали их за расходный материал, не более того. Но Ритони Майек был понимающим человеком и к «смертникам» относился так же, как и ко всем остальным, в отличии от штаба командования. Для штабных пузанов в военной форме с толстыми погонами, «смертники» были - живой расходный военный материал, который без особого сожаления и угрызений совести, бросали в самые авантюрные затеи и горячие точки. Разумеется, Геркулесы, практически всегда шли первыми после «утюжки» авиации и артиллерийского обстрела. Основной удар остатков улья, или стаи, озверевших и злых грархов, шагающие танки при штурме, или обороне, принимали на себя. Среди пилотов геркулесов была очень высокая смертность, ровно так же, как и уничтожение шагающих танков противником. Процент выживших пилотов из большой заварушки, а точным словом - широкомасштабной операции, составлял порядком сорока процентов. Для тех, кто не силён в «высшей» математике, то с десяти пилотов живыми останутся в лучшем случае четыре человека. Слава Господу, Бурому пока что везло. Он уже третий год на этой чёртовой войне и до сих пор жив, здоров. Даже получил прозвище от «мошкары» - «Макс две семёрочки». В тоже время, если пехота и мотострелковые войска приветствовали появление Бурого во время боя, то свои же коллеги по цеху ненавидели его. Распускали слухи, что Бурый хитрожопый гад и для того, чтобы выжить, подставлял под удар напарников отряда, прячась за их спинами. Только вот те, кто были в паре с младшим лейтенантом Бурым в одной группе на поле боевых действий, сразу разубеждались в этом ошибочном мнении. Сколько раз Макс горел, сколько раз его как металлолом забирали с поле боя, уж и не счесть. Так что, дурные слухи о его порядочности, так и оставались лишь слухами. Бурый никогда на них не обращал внимания. Парню было абсолютно фиолетово мнение других о нём. Здесь у него не было ни друзей, ни родственников, он никому не обязан и ничего не должен.

С появление капитана, все пилоты выстроились в шеренгу.

- Равняйсь, смирно!

Ритони Майек как всегда был безупречен. Капитан щеголял начищенными до блеска сапогами и хорошо выглаженной, без знаков различия формой.

- Вольно, - слетело с губ Майека. Вот за что Максу нравился этот капитан, что он всегда был предельно краток и лаконичен, и без всяких «выкидосов», типа звёздной болезни. Бывало, что на осмотр приедет какой-то боров и держит весь строй по стойке смирно по несколько часов под палящим солнцем. Знать! Таким вот образом самовыражается за счёт холопов. В рот им потные ноги.

- Пилотам подойти ко мне, - скомандовал капитан.

Смертники без особого рвения выполнили приказ, медленно и в развалку подходя к капитану. Просто быть резким на такой жаре не получалось даже при особом желании.

- Итак, - разложив проекционную карту в воздухе начал капитан, - выступаете через пятнадцать минут в район тридцать четыре, группами состоящих из трех машин. Прибыв вот сюда, - капитан указал электронной указкой точку на карте, - ждёте прихода основных сил. Когда воздушная разведка подтвердит данные, тогда по приказу начинаем нападение на улей. Ваша задача; атаковать первый заслон улья и выбить всех грархов из него, всеми доступными и недоступными средствами закрепиться на позиции грархов и обеспечить прикрытие подхода гусеничных танков. Вам будет помогать авиация, практически все вертушки подняты в воздух и будут сконцентрированы в этом квадрате. Заправщики обеспечат вертолётам три захода. Так что должны продержаться. Плёвое дело для трех звеньев. После закрепления на позициях гусеничных танков окапываетесь вместе с ними и поступаете в расположение прибывших штабных командиров. О них вам сообщат ваши координаторы. Задача понятная?

- Так точно! - отозвались в один голос собравшиеся пилоты шагающих танков.

- Две семёрки, задержись! – приказал капитан Бурому, когда тот собирался идти к своему Геркулесу, – семьдесят седьмой идёт одиночкой с отдельным отрядом пехоты в квадрат двадцать пять. Капитан посмотрел на младшего лейтенанта многозначительно и сделал паузу, после которой продолжил,

- Ты, Бурый, должен будешь сделать очень одну важную вещь, и вероятнее всего успех этой операции очень зависит от того, насколько ты счастливый сукин сын!

Капитан заметил, как остальные пилоты шагающих танков заинтересованно остановились, услышав нечто интересное. Бросив злой взгляд на задержавшихся людей Ритони Майек, сплюнул на песок и басовитым голосом приказал,

- Бугов остаться со мной для получения более детального задания, остальным разойтись по машинам! Всю дополнительную информацию получите у координаторов. Всё проваливайте с глаз моих долой и рассаживайте свои задницы по кабинам.

Девять пилотов разбежалось по машинам. Вместе с ними убрались восвояси и конвоиры в сторону базы. Бурый остался наедине с капитаном и его людьми.

- Слушай сюда, Бурый! И слушай меня очень внимательно! - Капитан заложил одну руку за спину, а второй стал размахивать, словно веером.

Макс понял, что на него в очередной раз составили грандиозные планы штабные боровы. Такое впечатление, что само существование семьдесят седьмой машины на базе не давало покоя гениальным стратегам центрального штаба.

Капитан с официального тона перешёл на откровенную беседу,

- Если ты выполнишь поставленную задачу, твой срок скосят ровно на год и ты с чистой совестью и медалью «за отвагу» на груди отправишься дослуживать свой срок в новый полк. А так как тебе осталось в штрафбате смертников последний год службы, то по успешному завершению операции, ты сможешь почувствовать себя вольной птицей. Понимаешь, к чему я веду? Ты должен выложиться сегодня по полной, показать всё, на что способен и не способен. Короче оправдать своё прозвище от первой и до последней буквы!

- Мне уже стало не по себе, от ваших слов капитан, - откровенно признался Бурый, предчувствуя надвигающуюся на него беду.

- Хватит портить воздух и класть в штаны, младший лейтенант! Ты ещё ничего не знаешь про задание, которое тебе доверили в штабе, а уже обделался как маленькая девочка! Должен сам понимать, что это твой может быть первый и последний шанс раз и навсегда унести с этой дыры свои ноги по добру по здорову! Заманчивая перспектива, не правда ли? Признай уже это! – надавил на младшего лейтенанта капитан.

- Так точно, лэм! - с нескрываемым подозрением смотрел на капитана Бурый.

Капитал пристально посмотрел в глаза пилоту семьдесят седьмой машины, и хоть у того на глаза были одеты солнцезащитные очки, но его тяжелый взгляд Макс чувствовал всеми фибрами своей души. Смотрел он на Бурого не долго, затем продолжил,

- Итак, перейдём непосредственно к делу! В квадрате двадцать пять ты найдёшь небольшие скальные естественные сооружения. Как мышь, забиваешься в любую щель там, куда только способен поместиться и сидишь тихо с пехотинцами, не отсвечиваясь.

Хорошо сказано, подумал про себя Бурый. «Забиваешься в щель», на такой-то махине! Да Геркулес как новогодняя ёлка с гирляндами будет маячить посреди чистого поля, куда там его прятать?! Не в карман же его засунуть! Двадцать пятый квадрат вряд ли на пустынной планете сможет отличаться растительностью, под прикрытием которой можно замаскировать свою позицию.

Капитан же продолжал, не обращая внимание на поникшего Бурого.

- В твоём направлении сначала мимо тебя должны будут проползти грархи. Обычные жуки солдаты будут идти первыми, небольшой группой, в количестве десяти, пятнадцати особей. На них не обращаешь никакого внимания. Они скроются в пещере, что должна быть там, в скальных участках. Затем за ними проследует кортеж из пяти Лимброзов, эти тебе тоже не нужны. Пускай себе ползут твари, в свое время доберёмся до них. Но когда появятся Жухи, действуй! Именно они тебе и нужны! Слушай мой прямой приказ!

Тут капитан подобрался к основной и главной задаче.

- Всех Жухов вырезать до единого, живьём не брать. Ни одна из трёх тварей не должна сбежать от тебя! Уничтожены должны быть все три! Ни больше, ни меньше! Ответственность за проведение операцией возлагаю на тебя. Командование отрядом пехотинцев тоже под тобой. Так что ты в действиях волен, поступай на своё усмотрение, главная задача уничтожение Жухов! Пехота полностью в твоём распоряжении, что хочешь с ними, то и делай. Нужно будет пожертвовать пехотинцами, даже не раздумывай. Выполняй приказ, жизни этих солдат должны пропасть не зря!

Капитан остановился, провёл рукой по подбородку, что был спрятан платком и выдохнув продолжил,

- И ещё, скажу тебе как на духу, Бурый, - командованию абсолютно плевать на пехотинцев и тебя! Хоть песок там жопой жри, умри, продай душу дьяволу, а трёх Жухов положи! Ясно? Иначе жизни тебе не будет, даже если получится вернуться живым. Если не выполнишь поставленную задачу, сгноят до конца дней тебя на ассенизаторских работах. И это лучший вариант, на который тебе следует рассчитывать.

- Так точно, лэм, - Бурый понял всё в точности до единого слова, что сказал капитан.

После слов капитана, младший лейтенант перестал ощущать землю под ногами. В голове крутилась только одна мысль, - «Вот тебе и раз, а я всё надеялся, что проскачу, прорвусь, ещё один годик».

- Солдат, маршрут следования и приказ ясен? - твёрдо спросил капитан.

- Так точно, лэм! - как можно твёрже в голосе ответил Бурый.

- Приступить к выполнению! И Бог тебе в помощь, солдат Империи! - по доброму, хлопнул капитан, младшего лейтенанта по правому плечу своей серой кожаной перчаткой. И тихо, чтобы его не услышали его провожатые офицеры, на прощание добавил, - Удачи тебе солдат. Выживи им всем назло...

Вот так, отправив Бурого на верную смерть, капитан развернулся и направился к своему джипу, за которым засеменили его двое провожатых. Бурый знал, что Ритони Майек прекрасно осознавал абсурдность приказа. Капитан вряд ли верил в успешное завершение операции, но приказы командования, разумеется, никто не обсуждает, а беспрекословно приводят в исполнение. Особенно те, кто хочет сделать карьеру в армии.

От Геркулесов выдвинувшихся тройками поднялась туча пыли. Видимость от плотности песка в воздухе упала. Ветер как назло дул в сторону базы. Несмотря на то, что был день на дворе, от облака песка в том месте, где сейчас находился младший лейтенант штрафного батальона механизированного корпуса, стало совсем темно. Точно так же, как на душе у Макса. На ватных ногах Макс направился в сторону Геры. В голове у парня образовалась какая-то пустота. Своё тело младший лейтенант штрафного батальона Бурый Максим совершенно не чувствовал. Всё перемешалось с ног на голову с этим новым заданием. Но приказ получен, ничего другого не остаётся, как приводить его в исполнение. В такие моменты понимаешь, почему, таких как Бурый, на сорок четвёртой базе называли – «смертниками». Это не просто слово, не просто название, это образ жизни солдата, которому нечего терять, кроме своей жизни. Но вот какая оказия, даже собственная жизнь в Империи не принадлежала ему, её можно было запросто отобрать. Разменять на пару фигур, которые находились на голографической карте в штабе командования. «Смертники», - самое правильно подобранное слово, определение, статус человека в штрафном батальоне. Что тут попусту говорить? Этим уже всё сказано. Тот, кого это коснулось – поймёт. Другим же плевать на судьбу одного человека из сорока миллиардов граждан Империи. Всё правильно. Так всегда было и будет. Ничего не изменить, это законы жизни, с которыми стоит считаться.

Бурый только слышал про этих новых насекомых армии грархов, сам же с ними никогда ещё не сталкивался в бою. Жухов солдаты прозвали – «паучарами». Очень мало после столкновения с ними оставалось свидетелей. Те, кто их видел, достаточно красочно описывали этих исполинов ада. По словам очевидцев, эти твари были очень похожи на насекомых с Земли, на пауков. По крайней мере, сравнивали их только с пауками. С огромными пауками! Бурый для себя понимал одно, что это довольно мерзкие твари. Скоро он сам воочию сможет составить детальный портрет этих новых боевых единиц армии грархов. Если верить слухам, то эти пауки были достаточно высокими и шустрыми тварями, плюющимися кислотой и плетущими из задницы своей паутину. В принципе кислота, это визитная карточка биологических войск грархов, но вот паутина, это было что-то новенькое. Больше всего поражал тот факт, что в базе данных не было про Жухов никакой информации. Такое впечатление, что центральный штаб командования специально скрывал новую разновидность грархов. Но ведь шило в мешке не утаишь. Эти Жухи появляются в разных точках на Фарраксе, рано, или поздно всё тайное станет явным. К чему тогда такое поведение центрального штаба? Тянут время? Но для чего? Хотя, тут себя Бурый поймал на мысли, а какая ему, собственно говоря, разница, какие цели преследует ЦШК ВКС Империи. Получи он ответ на этот вопрос, что для него измениться? Правильно, - ничего! Приказ «умереть» никто не отменит. Так что, не стоило испытывать иллюзий, что все будет хорошо. В любом случае, всё будет так, как должно быть.

Макс вспомнил события прошлой недели. Когда он в группе из двух Геркулесов и одного Аполлона возвращались с зачистки с южных рудников на базу. Задание было плёвым, просто расстреляли пару десятков солдат грархов, которые очевидно отбились от улья и заблудились, себе на погибель. Стандартных солдат - «муравьёв», четыре боевые машины превратили в удобрение за пару минут. Вообще тогда, не понятно было, к чему по такому пустяку выслали целых четыре шагающих танка на рудник с центрального штаба. Даже одного Геркулеса хватило бы, чтобы разобраться с этими тварями. Поправка, одного опытного пилота на Геркулесе. Новичок мог бы и не справиться.

Так вот. По возращению, при входе через южные ворота на базу, Бурый обратил своё внимание на три искореженных гусеничных танка. «Черепахи» были аккуратно выставлены на запасной вертолётной площадке. Вплотную друг к другу. Танкисты по собственной воле так бы никогда свои машины не поставили. На это было уйма причина у «черепашников», но вопрос тогда не в этом был. Вокруг этих остатков былого железного оплота Империи сновали как блохи, люди в белых халатах, в оранжевых касках и с оранжевыми чемоданами. При взгляде на останки от танков, в голову сразу приходили нехорошие ассоциации, про того, кто смог бы такое сотворить. «Черепахи», ГТ-222 УИ были довольно большими и хорошо вооружёнными гусеничными танками, это была целая крепость на гусеничном ходу. Просто так, такие три здоровые дурры, даже двадцати «Ламброзам» грархов с поддержкой «муравьёв» не раскусить. Макс тогда задался вопросом, что же тогда смогло перемолоть в своих жерновах этих «черепах» до такой степени? Бурого воспалённый войной разум вырисовывал довольно таки огромных тварей в его воображении. Рваный металл, зеркальная кислотная броня, разорванная в клочья, свидетельствовали только том, что эти танки были подвержены нападению монстров огромной силы. Как выяснилось впоследствии, Бурый не ошибался в своих выводах. Из проверенного источника, младший лейтенант узнал, что грархи действительно обзавелись новой боевой единицей, которых прозвали имперцы - Жухами. Некое подобие огромных пауков, с толстым панцирем из чешуйчатого вида защитных пластин, прекрасно защищающих тело монстра от бронебойных и фугасных снарядов. Эффективным применением в бою против этих тварей, по слухам оказались только кумулятивные снаряды и лазерный резак. Нона этом не заканчивались плохие новости, Жухи оказались ещё невероятно подвижными и шустрыми, что только поражало при их массе и габаритах.

Сейчас Макс посмотрел на Геркулеса и с сожалением осознал свою ошибку. Три дня назад он подал заявку механикам, о снятии с правого манипулятора Геркулеса лазерного резака и заменой его на дополнительный короб бронебойных патронов для сто пятидесяти двух миллиметровой пушки. Механики на удивление не стали затягивать с заявкой, проявив небывалую для себя расторопность при выполнении заявки. Раньше месяц ждать приходилось даже самые пустяковые заявки, попроси он хоть подшипники заменить на ходовых опорах, а тут расстарались в считанные дни. В рот им килограмм печенья в клеточку! На лазерный резак не стоит рассчитывать. Кумулятивных у него только двадцать процентов от всего боезапаса. Полная печаль. Твою мать!

- Эй, лагушатник, - окликнул кто-то сзади Бурого. Макс выпал из дымки своих размышлений и развернулся в сторону доносившегося голоса. Больше всего младшего лейтенанта удивило то, что это был женский голос.

Перед ним, на расстоянии шагов пятидесяти, стояла женщина в форме пустынного пехотинца, в полной боевой амуниции. Чуть дальше неё стояла ещё группа человек. По оранжевым погонам на форме, Бурый понял, что это такая же смертница как и он сам. Только этой «мошкаре» вообще нельзя позавидовать даже в страшном сне. У Макса хоть были доспехи в роли Геркулеса, на поле боя против ползающих тварей, а у этих горемык … Одно слово, защита пехотинца. Даже форма с бронежилетом, налокотниками и серво приводными сапогами пехоты, не могла скрыть её достаточно неплохой фигуры. Жаль, нельзя было увидеть её лица, шлем, плотные очки и повязка на лице не позволяли это сделать. Бурый сделал шаг навстречу ей и остановился. Вплотную приближаться к пехотинцу, пусть и к женщине, Бурому было лениво, пускай сама подходит. Это принципиально. Скорее всего, это те бедолаги. Закреплённые за ним пехотинцы, группа поддержки, про которых говорил капитан. Так в чём дело? Эта мадам не привыкла к субординации, или причина заключалась чём-то другом? Отчего не подходит?

Бурый стоял на месте, время шло. Заложив руки на груди, младший лейтенант ждал. Женщина не двигалась с места. Комичная ситуация получилась бы, если бы всё не было так печально. Она окликнула младшего лейтенанта, сама же стояла на месте, как это прикажите понимать? Совсем дурра что ли? Что ж, раз не хочет подходить, пускай теперь орёт, если чего ей от него надо. Хотя раскрывать почём зря рот для женщины это дело привычное и обычное, чего уж там душой кривить.

Поразмыслив, Макс тяжело вздохнул, и уже было хотел отвернуться от этой загадочной до тупости женщины. Она, скорее всего, была командиром отряда пехотинцев, раз вышла вперёд. Только чего она добивалась своим упорством и не желанием подходить к младшему лейтенанту? Типа мужчина джентльмен, должен проявить инициативу? Бред! Они находятся на некому, не нужной войне. На планете, про которую вспоминают, лишь в одном случае, когда загружают полезные ископаемые для Империи. Оба «смертники», так к чему эти выкрутасы?

Долго ждать не пришлось. Девушка подошла к пилоту шагающего танка. Умная девочка. Наконец сложила в уму два плюс два.

- Сержант Лана Бруднич, - отдала честь рукой девушка, подойдя к Максу, на расстояние пяти шагов. Причём Бурый заметил негатив с её стороны, который ядом просквозил в её словах.

- Младший лейтенант Бурый Максим, - в ответ представился пилот Геркулеса.

- Будем знакомы! – протянула руку для рукопожатия Лана Бруднич, подходя вплотную к Бурому, - Командир отряда особого назначения, поступаем в твоё расположение с этой минуты.

Девушка пехотинец говорила заносчиво, демонстративно, с негативными нотками в словах, так, как будто разговаривала с совершенно неприятным ей человеком. Что же, Макс от неё любви и клятв в вечной дружбе, не требовал. Возможно в другое время, ему совершенно было бы безразлично поведение сержанта. Ломать себе голову над гонором этой мадам, избавьте! Пусть поступает, как знает. Плевать, откуда такие амбиции! Он бы не обратил внимание, на неуважительный тон в её словах, на упущение в разговоре приставки «лэм», когда обращаешься к вышестоящему по званию офицеру, и даже бы не заметил фамильярности. Но в этот раз, злость скопившаяся внутри младшего лейтенанта дала выход наружу. Бурый увидел в этом сержанте свою давнюю «подругу» по высшему военному училищу. Образ Новиковой, просто стоял у него перед глазами.

- Вы только посмотрите! В тебе сержант умирает великолепная актриса! Какие потери для Имперского Верховного Театра! Просто так и хочется взять у тебя урок мастерства, как с первой встречи стать занозой в заднице! Смотрю ты в этом специалист наивысшей квалификации, сержант!

Девушка растерялась. Таких слов она не ожидала услышать в ответ от пилота Геркулеса.

- Завязывай с этим цирком, сержант Лана Бруднич! Мы с тобой в одной лодке, так что избавь меня от своих выходок! – совершенно серьёзно сказал Бурый девушке.

- Мы с тобой идём, лягушатник, - продолжала в своём небрежном тоне сержант.

Бурого это начинало раздражать. Время выдвигаться, а ему тут устроили разборки.

- Сударыня! - в тон ей лениво сказал Бурый, - Позвольте поинтересоваться у вас, вы одна из той мошкары, что у меня под ногами будет мельтешить? Так будьте добры, соизвольте пожаловать на борт, желательно с закрытым ртом. И прикажите своим людям грузится, время знаете ли не терпит выслушивать ваши капризы.

С этими словами Макс, сплюнул на песок и пошёл к своему шагающему танку, что не так далеко находился. Последние «Хараны» мотострелковых войск уже покидали базу, один Бурый с отрядом пехотинцев ещё даже не погрузились.

- Младший лейтенант Макс Бурый, - снова позвала Лана Бруднич, - Ты такой же смертник, как и мы.

- Верно! - сказал Бурый, на слова сержанта. Остановившись у шагающих опор Геркулеса младший лейтенант, развернулся к девушке и спросил, - Что с того?

- То, что ты ведёшь себя как мудак! – бросила в лицо оскорбление Бруднич.

Бурый даже удивился. Сегодня что, межгалактический день хамства? Может быть такое, что он по своей неосведомленности просто не посвящён в этот великий красный день календаря? Сплошь и рядом сегодня все так и норовят выпрыгнуть из штанов, да нахамить почем зря тебе. Что за бред вообще?

Минуту молча, не двигаясь с места, Макс и Лана смотрели друг на друга. Сзади сержанта стояло ещё шесть пехотинцев, когда они подошли поближе Макс не заметил. По их виду, Бурый определил, что это были бывалые вояки. Уж на кого он за эти три года с избытком насмотрелся, так это на солдат. Намётанный глаз младшего лейтенанта в этом деле мог смело утверждать правоту выводов только по визуальному осмотру. Эти парни к мамке от первого залпа с поля боя не сбегут. Внушают уважение с первого взгляда, ничего не скажешь. Сразу видно, - матёрые волки пустыни. И кто у них командир, вот эта баба? Кто же она такая вообще?

«Что ж, это хорошо, что не с желторотыми новичками пойду, только толку от этого?» - подумал Бурый. Их решили списать со счетов, они должны были послужить какой-то иной цели, ведомой одному штабу командования. Разменная пешка в шахматной партии, которая должна сыграть свою роль. Селяви! - как говорили древние французы.

- Младший лейтенант, Макс Бурый, - нарушила молчание Бруднич, как будто и не слетало с её губ никакого оскорбления, - нам надо «запитаться» в общую систему группы.

Сержант это сказала уже более тише чем прежде, и без лишнего пафоса и яда в своих словах. Бурый, даже подумал на секунду, что возможно Бруднич стало стыдно за своё поведение. Известны ли ей детали задания, на которое отправлялась она со своим отрядом? Вряд ли пехоту поставили в известность. Это совершенно не в духе командования, просто приказали поступать в распоряжение старшего офицера Бурого, вот и всё.

Лана подошла к младшему лейтенанту, вытянув чип-координатор в руке. Обычная процедура перед боем, если в бой выступает пехота с Геркулесами, без сопровождения координаторов базы. Суть заключается в том, что к серверу Геркулеса подключаются дополнительные единицы (в данном случае пехотинцы), для исключения попадания под шагающие опоры робота при маневрах на поле боя. Так же для общей связи отряда и радирования, пеленгации противника. Плюс ко всему система распознавания «свой – чужой», позволяла вовремя заблокировать выстрел любому огнестрельному оружию, запитанного в сети, атаковать цель с распознанным определением «свой».

Бурый махнул головой в знак согласия и рукой предложил проследовать за ним к Гере, взяв с руки сержанта чип.

- Кстати, сержант, вы на своём транспорте, или мне вас у себя под брюхом приютить? – решил уточнить Бурый. Мало ли что, вполне возможно, что на безе им могли выписали хоть бронемашину какую ни будь для выполнения задания, к успех которого никто не верил.

- Ты издеваешься, лягушатник? Кто на «смертников» выделит транспорт, когда твоё чучело без дела пойдёт, - вернулась к своей хамоватости сержант, что уже начинало Бурого раздражать. Очевидным становилось одно с этой дамой. Выяснение отношений с ней Бурому не удастся избежать! Она просто напрашивалась на неоднозначный ответ Бурого. Значить чем раньше он это сделает, тем лучше для всех будет.

- Ну, мало ли! Я вот так подумал, любезнейшая, может вам ножками тридцать пять километров хочется протопать? А чего, погода прекрасная, тепло, вряд ли замёрзните! Ножками по столь приветливой планете само удовольствие совершать дневные прогулки, или может быть какой броневик, списанный, вам выделили в последний бой, а? А может...

Договорить Бурый не успел. Сильный удар прикладом автомата в спину младшего лейтенанта повалил наземь, лицом в песок. Этого не ожидал Бурый, удара в спину. Похоже на то, что настало время выяснить отношения. «Эх, вспыльчивая какая дамочка попалась»! Не то, чтобы Бурый был хлипким парнем, просто это произошло довольно неожиданно для него.

- И где это вас таким манерам учили? - сплевывая попавший песок в рот, медленно поднялся Макс на ноги. - Эка невидаль, командира прикладом по голове сзади! Нехорошо, сержант! Очень не хорошо! Где ваше воспитание, где ваши манеры, позвольте полюбопытствовать?

Младший лейтенант чувствовал, как зверь, томившийся у него внутри, требовал выхода наружу. Злоба, переполнявшая человека сейчас получит выход и кто от этого пострадает, пока не известно. Голос Бурого изменился. Теперь его слова со скрежетом пенопласта по стеклу, начали вылезать из пасти зверя, что почувствовал кровь.

- Вот так, поинтересуешься у человека, как он собирается поступить, мало ли что у него в голове, а вы, его, любезнейшая прикладом по голове, да ещё сзади! Полное неуважение на лицо к командиру. Вы так же и со всеми своими подчиненными поступаете? То-то я смотрю, они у вас наглухо отбитые, стоят и не шевелятся, - обвёл взглядом Бурый переминающихся с ноги на ногу пехотинцев. Младший лейтенант на сто процентов был уверен, сейчас эти люди корчили довольные улыбки под своими платками.

Ещё один удар, на этот раз Бруднич поступила более благородно, она ударила правой рукой в лицо Бурому.

Ну что же, веселье начинается, понял Макс. За ударом правой руки к нему в голову летел её левый локоть. Бурый заблокировал удар и не удержавшись на ногах, повалился на песок. Сержант силой была не обделена. Учитывая её экипировку и защиту, Бурый находился в невыгодном положении.

Долго разлёживаться Бурый на песку не стал, быстро перевернулся на спину, и это было вовремя. Тяжёлый сервосапог сержанта опустился на то место, где я только что был Макс. В ответ Макс ударил ногой Лане в колено, и не дожидаясь её реакции, перекатился в сторону и поднялся на ноги. Удар был сильный, но наколенник сервосапога заблокировал и свел на нет контратаку младшего лейтенанта. У Бурого, таким образом, лишь получилось выиграть время, да стать на ноги. Недолго он успел на них постоять. Прямой удар ногой сержанта в живот Бурого, снова отбросил того спиной на песок. Хорошо, что был песок, так бы пятой точкой ох как больно сейчас ударился бы Макс. Эта игра в одни ворота начинала надоедать. Быстро справиться с болью в животе у Макса не получилось, чтобы поднялся на ноги. Ярость выплеснула хорошую порцию адреналина в кровь. Лана буквально на долю секунды опоздала с ударом. Лежа на спине, Бурый приподнявшись на руках двумя ногами ударил ей в грудь. Бронежилет и ряд запасных магазинов на груди защитил её от сильного удара, но масса Бурого сыграла своё дело. Её на метр отшвырнуло от младшего лейтенанта, как тряпичную куклу. Сто пять килограмм веса Бурого, против её максимум пятидесяти пяти. И вот теперь начиналось самое интересное. Шесть пехотинцев из отряда сержанта направились в сторону Бурого, и явно не с предложением выпить прохладного лимонада в эту жару. К этому моменту Бурый поднялся на ноги и серией прямых ударов в шею вывел Бруднич из строя. Она не сумела заблокировать удары, понадеялась на свою броню, только забыла, что шея не защищена толком. Отряд сержанта быстро смекнул, что этот бой сержанту не выиграть без их поддержки. Она корчилась лежа на песку, ухватившись двумя руками за горло.

- Код активации 52088442, - что есть сил, выкрикнул во всё горло Бурый.

Шестеро рослых верзил уже почти приблизились к Бурому, как путь им преградил Гера. Жужжание и повизгивание сервомеханизмов, напомнили остальным про шагающий двухсот пятидесяти пяти тонный танк. Гера поставил свою шагающую опору между младшим лейтенантом и пехотинцами, таким образом, разделив Бурого и пехотинцев по разные стороны его ноги. Те от испуга попятились назад, высоко подняв головы. Конечно, если тебе преграждает путь двухсот пятидесяти пяти тонный шагающий танк, высотой в одиннадцать метров, очень сложно на него не обращать внимание.

Лане уже помогали встать двое из её отряда. Бурый, вышел из-за опоры Геры, и лишь усмехнулся. Немой вопрос в глазах пехоты.

Макс прикрепил к уху передатчик, специально на глазах у всех. Сейчас у него было время, на то, чтобы достать его из нагрудного кармана робы. Бурый стал говорить громко, чтобы слышали его все.

- Включить наружную связь.

- Выполнено, - электронный голос прозвучал со встроенных внутренних динамиков шагающего танка.

- Произвести идентификацию и распознание людей в радиусе ста метров от меня. Произвести анализ действий согласно записям за последние десять минут, выдать результат согласно уставу и внутренних правил поведения военнослужащих ВКС Империи.

- Идентификация произведена. Шестой отряд особого назначения «наземных карателей» штрафного батальона сорок четвертой базы ВКС Империи в полном составе. Командир – сержант Лана Бруднич. Нарушение параграфа УВС ВКС Империи: 2.1, 2.7, 2.8, 2.9, 4.4, 4.7, 5.12, 5.22, 7.13, 7.14. Приговор – «расстрел на месте». Подать данные в ЦШ ВКС, привести приговор в исполнение? – подъюбник шагающего танка растворил створки и наружу вылез крупнокалиберный пулемёт. «Цели захвачены»! «Младший лейтенант жду дальнейших распоряжений».

Макс не стал корчить с себя крутого типа, а лишь сняв очки, оценивающе посмотрел на них. Сплюнул сочащуюся кровь с разбитой губы и подошёл к сержанту, уже стоящей на ногах. С правой руки Бурый сильно ударил её в живот, поймав незащищённое место сбоку, от чего та снова упала на песок, никто из солдат не дернулся. Это хорошо, ведь разборки были у него с ней, её люди здесь ни к чему.

Бурый присел на корточки рядом с лежащим сержантом, и отвернувшись от Бруднич в сторону Геры достаточно членораздельно и медленно произнёс,

- Я надеюсь выяснение отношений законченно, сержант?

- Так точно, лэм, - сцепив злость, сквозь зубы вытолкнула она из себя.

- Вот и отлично, - кивнул головой Бурый и добавил, - ещё раз, сука поганая, выявишь ко мне неуважение, зарою в песок на два метра. Ясно?

- Так точно лэм, - твёрдо ответила она.

- Значить договорились, - весело сказал Бурый.

Поднявшись на ноги во весь рост, обтряхивая рукой с комбинезона налипший песок, Бурый достал сигарету с кармана и прикурил её. Поражаясь, как с ним ещё не связался координатор базы, чтобы выяснить причину задержки выступления шагающего танка с отрядом пехоты.

- Гера! Отменить передачу данных по произошедшей ситуации в ЦШ ВКС сорок четвёртой базы. Внеси в реестр данных запись за последние пятнадцать минут в папку «боевые тренировки».

- Приказ выполнен, младший лейтенант.

- Приготовить десантный отсек для погрузки людей, задействовать систему жизнеобеспечения для восьми человек. Максимальное приближение корпуса к нулевой отметке. Принять погрузочно-разгрузочное положение.

Геркулес спрятал пулемёт и опустился на максимально возможную высоту, по соотношению с поверхностью.

- Короче, мошкара, прыгайте в грузовой отсек и выдвигаемся. Итак, мы тут с вами задержались, развлекаясь с вашим сержантом. Сержант ко мне в кабину для синхронизации, - и Бурый к своим словам едко добавил - Лана, надеюсь вам помощь не понадобиться, чтобы забраться по трапу. Вы хорошо себя чувствуете?

- Справлюсь, младший лейтенант, - сердито произнесла Бруднич.

- Эх, само обаяние ваш сержант, чего тут говорить.

Бруднич довольно бодро поднялась на ноги. Сразу видно, девушка крепкая. Сержант проводила свой отряд к посадке в отсек для десанта, перекинувшись парой слов со своими людьми. Вернувшись к Бурому, она схватила того за рукав. Макс уже было приготовился к очередной выходке этой зловредной бабы, но он ошибся. Лана Бруднич вела себя сдержанно и спокойно.

- Младший лейтенант, разрешите с вами поговорить наедине?

- Разрешаю, - жестом руки пригласил Бурый пройти подальше от честной компании пехотинцев.

- Младший лейтенант, если вы ещё раз обмолвитесь о гибельности нашей операции при моих людях, я вас собственноручно прирежу своим ножом, - все таки не изменила себе сержант.

Вот оно что, понял причину Бурый. Вот какие слова задели нашу драчливую мадам. Ей не понравилась откровенность Бурого при её людях. О том, что он высказал прямо свое мнение, по поводу предстоящей операции. Значить можно сделать вывод, что Лане Бруднич известны детали предстоящей операции.

Но как бы там не было. Вы посмотрите, какие мы привередливые, какие нежные. Словами плохими хорошую девочку обидел, как нехорошо поступил дядя Макс, не следит за своим языком, какой негодяй! Надо ремня ему по попе и в угол поставить...

Бурого бесконечное хамство со стороны Бруднич, вконец вывело из себя. Похоже на то, что никаких выводов для себя сержант не извлекла. Узколобая, или полная дурра? Значить стоит ещё больше прижать к ногтю этого заносчивого сержанта.

- Гера, - обратился Бурый к роботу, - активировать крупнокалиберный пулемёт на правом манипуляторе. Цель, человек, предположительно женского рода в костюме пехотинца, стоящая радом со мной. Огонь на поражение по моему приказу. Занеси в протокол, действия командира группы обоснованны согласно уставу, параграфу 5.1. Подозрение в саботаже, устранении командира находящегося на боевом задании и неподчинении прямым приказам старшего по званию.

В считанные секунды сержант оказалась под прицелом шагающего танка. Пехотинцы от такого разворота событий замерли на месте, устремив свое внимание к нам.

- Сержант! Повторяю последний раз! Соблюдайте субординацию, вы в первую очередь солдат, ответственность за операцию возложена на меня и командование отрядом лежит на мне!!! ВАМ ЭТО ЯСНО, сержант?! Или для тугодумов разъяснить ещё раз? – Бурый, уже просто орал, обводя взглядом всех участников предстоящей операции. – Вам всем это ясно? Есть вопросы? Нет?

- Так точно, лэм! - все как один ответили пехотинцы. Бруднич тоже не заставила долго ждать, Макс почувствовал, как в этой «крутой штучке» зародился страх. Следовательно, после такого элементарного чувства, можно ожидать и уважения в скором времени. А уважение - вещь весьма полезная для командира!

- Очень хорошо! Приготовиться к погрузке в транспорт, по команде загружаемся.

Ели бы такое случилось в рядовой части войск Империи, за подобные выходки, сержанта Лану Бруднич как минимум отдали бы под трибунал, а в реалии пристрелили бы на месте по законам военного времени. Никто даже и разбираться бы не стал. Но здесь на сорок четвёртой базе на Фарраксе, не тот случай. На этой самой злосчастной базе смертников, стоит заслужить уважение среди сослуживцев и подчинённых именно вот таким способом. Так уж тут повелось от самого основания этой базы. Только с помощью силы, ты можешь среди смертников заслужить к себе уважение и добиваешься подчинения. Ведь что мы понимаем под таким словом как «уважение»? Страх, первичный, животный инстинкт, который мы можем словесно завуалировать под что угодно, но суть от этого не измениться. К тому же, здесь свои порядки и устои, которые ещё до нас создали наяву, воплоти и на языках. Не на бумаге и не в электронном виде. Ничего не поделаешь, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. И кто только не пытался разрушить эти традиции на сорок четвёртой базе, и разного рода чинуши из имперского аппарата, и военные разных рангов и титулов, ни у кого не получалось, всё было бесполезно. Всё равно, что собаку заставить мяукать, против естества не попрёшь. В общем, как только не попытались всё на свой лад перекроить. Не получилось, потом закрыли глаза на это, да и махнули рукой. А чего ожидать иного было от людей, чью жизнь Империя не ставила ни в грош? Большая часть базы состояла из военных заключённых, которые прекрасно понимали и осознавали, что с большой долей вероятности они просто доживали на этой планете, в этой дыре, последние дни своего существования. Каждый солдат этой базы прекрасно осознавал, что его роль здесь в качестве пушечного мяса, и у Бурого были большие сомнения, что этому факту тут кто-то был рад. Оттого и эти звериные законы, с извращенной логикой, но правильной моралью.

Правда были на сорок четвёртой базе и контрактники, которые решили ухватить госпожу Удачу за хвост, погнавшись за высокими заработками. Но это были в основном люди трёх сортов: - сорви головы, отъявленные головорезы и конечно же полные психопаты. Не исключением было, что все три качества умещались в одного контрактника. Простыми словами - конченные люди. Только не Бурому их судить, не имеет он на это права. Кто он такой, чтобы их осуждать? Сам таким людям под стать.

Пехотинцы, ворча и ругаясь отборным матом, грузились в малый грузовой отсек Геркулеса. Бурый, их прекрасно понимал, точнее сказать, понимал причину их негодования. Грузовой отсек шагающего танка, который изначально инженерами был задуман как малый склад ГСМ, военные использовали в качестве десантного отсека. Такое решение было весьма сомнительным удовольствием для пассажиров, но это было из разряда военной неприхотливой необходимости, а не шутки ради. В этом отсеке трясло и «штормило» людей так, что не каждый мог выдержать такую болтанку. Особенно страдали те, у кого нелады с вестибулярным аппаратом. Бурый на личной шкуре убедился в этом. Самому пришлось там не раз побывать. Это не на броневике, или не на бронемашине жопу давить на лавках. У шагающего танка две шагающие опоры, которые могут устроить очень «весёлую жизнь» людям в десантном отсеке. Небо с овчинку покажется, особенно когда пилот не опытный. Но сегодня этой мошкаре повезло, они попали на борт к опытному пилоту. Они не прогневали богов и попали в надёжные руки, папы Макса, так что сильно их не растрясет в пути, возможно даже и кайф получат от транспортировки. В любом случае, как бы там не было, это намного лучше, нежели идти пешком на своих двоих по раскалённому песку под лучи палящего солнца двенадцать.