Родник

«Я понял, в чём ваша беда. Вы слишком серьёзны. Серьёзное лицо — ещё не признак ума, господа. Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением. Вы улыбайтесь, господа, улыбайтесь!»
Г. Горин «Тот самый Мюнхгаузен».

— Ученик Ли!

Ли Шен приостановил изнурительную тренировку. Сердце его ликовало: план удался. Наконец-то сам мастер Ху обратился к нему.

— Да, учитель, — Шен поклонился настоятелю монастыря.

— Принеси воды.

Ли изменился в лице.

— За что, наставник?

— Ты знаешь, — всё это время мастер улыбался, — ты несёшь грех.

— Учитель, я тренировался и пропустил обед, — всем своим видом Ли протестовал, — я не успею на ужин.

— Грех есть грех, ничего не поделаешь, — мастер Ху развёл руками.

— Давайте я отожмусь сто раз?!

— Ты хочешь отжиматься? — настоятель удивлённо поднял бровь.

— Да, учитель.

— Хорошо, отжимайся.

Ли Шен поклонился наставнику. Принял упор лёжа и начал отжиматься. Шестнадцать чашек[1] тренировки давали себя знать. Наконец Ли встал.

— Ты закончил?

— Да, учитель, — Ли низко склонился в глубоком поклоне наставнику.

С неизменно ровной спиной и лёгкой улыбкой на лице наставник обратился к ученику:

— Замечательно! Ты сделал то, что хотел. А теперь принеси воды.

— Но, учитель…

— Четверть кэ в позе орла[2]. И принеси воды.

Настоятель монастыря — мастер Ху — развернулся и неспешно пошёл в сторону Храма.

Когда-то давным-давно молодой, но уже известный рыцарь Ху Мин после долгих странствий в поисках учителя наконец-то пришёл к стенам монастыря, который славился среди рыцарей своим мастером-наставником. Обыватели же приходили к стенам храма за излечением. Те, кто смог пройти внутрь, исцелялись, если не от всех болезней, то от многих.

Но лечение и первоначальное обучение было совсем не такое, как себе представлял молодой рыцарь. Сорок дней давались претендентам на то, чтобы войти в монастырь без греха. Не справились, можно прийти когда-нибудь потом ещё. Зимой туда невозможно добраться, а в остальное время надо было пройти пешком девяносто ли[3] вверх по опасной горной дороге. Не каждый упустивший шанс решался на такой подвиг снова.

Когда-то давным-давно молодой Ху Мин, как и все соискатели, избавлялся от греха, носил воду, тренировался. Сейчас же настоятеля монастыря мастера Ху заботило отсутствие преемника. Годы пролетели, среди учеников много мастеров, которые уже сами стали наставниками, а передать монастырь некому.

Наставник помогает войти в ворота, но учиться и совершенствоваться должен каждый сам. Ученик Ли шёл и улыбался, злился, кипел и улыбался. С одной стороны, он чувствовал как, от его натянутой улыбки улетучивается гнев и ярость, тело наполняется радостью. С другой — он не понимал как внешне безобидная просьба принести воды поможет ему избавиться от греха. Шестнадцать ли к роднику вниз по горной дороге с неудобным кувшином весом девять цзинь[4]. Обратно столько же, но уже вверх с полным кувшином (35 цзинь и не фыней[5] меньше). Можно нести кувшин как угодно, но удобнее всего на голове. Спина идеально ровная, иначе никак. И так шаг за шагом вверх.

Каждый шаг оставляет след. Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Ли шёл и улыбался.

— Я же говорил, что кто-то пошёл за водой, — сосредоточенность Ли прервал неожиданный голос.

Пятеро парней преградили дорогу. Ли обратил на них внимание, как только пришёл к стенам монастыря. Держались они особняком и скорее были разбойниками, чем рыцарями.

— Эй! Стопэ! Снимай кувшин, меняться будем, — вперёд вышел самый мелкий, он едва доходил Шеню до плеча.

— А зачем нам кувшинами меняться? Они же одинаковые, — Ли непритворно изумился.

— Ты дурачком-то не прикидывайся. Твой полный, а наш пустой.

— А он не прикидывается, — незнакомцы дружно засмеялись.

— Братья, давайте не будем ссориться.

— Хуи лан[6] тебе брат, — опять влез мелкий.

— Конечно, мы не будем ссориться, ты отдаёшь нам воду, и мы расходимся миром. Мы наверх, — говоривший (в нём угадывался главарь) указал рукой на свою банду, — а ты вниз, за водой.

— Не отдам, — Ли аккуратно снял кувшин с головы.

До монастыря оставалось меньше трети пути, и рыцарь был не намерен уступать.

— Не дури, давай по-хорошему, — начал терять терпение вожак, — нас пятеро, а ты один.

— За нами наблюдают и всё видят, — рыцарь не хотел драки.

— Ишь какой умный выискался.

— Только что дурачком прикидывался.

— Им всё равно, лишь бы воду приносили.

— Не увидят, проверено.

Наперебой загалдели бандиты

— Не отдам, — упрямо повторил Ли.

Ещё у монастыря он оценил эту пятёрку, всех вместе и по отдельности и понял, что они не представляют для него опасности.

— А так? — в руках у пятёрки замелькали нунчаку[7].

Это меняло дело. После изнурительной тренировки и похода за водой Ли устал, а пятеро бандитов с нунчаку были опасными соперниками.

— В монастыре запрещено оружие, — Ли Шен ещё надеялся на мирный исход.

— Какой монастырь? Мы на дороге, — громила, стоявший за главарём вышел вперёд.

Места было мало, не развернуться. Ли отошёл подальше от кувшина с водой, чтобы нечаянно не опрокинуть, стал в боевую стойку и тут же увернулся от первого удара.

Бандиты кинулись скопом, но в тесноте только мешали друг другу несогласованными действиями. Они легко грабили крестьян, но опытные бойцы были им не по плечу.

«Зря я мелкого не трогал», — подумал Ли.

И небезосновательно. «Мелкий» как раз отошел чуть дальше и раскручивал пращу. Ли увернулся от снаряда, раздался треск.

— Чтоб тебя, — замер на мгновение главарь.

Шену этого оказалось достаточно. Удар — и последний бандит был повержен. Все, кроме мелкого. Тот же отбежал ещё дальше и теперь с ужасом смотрел за спину Ли. Рыцарь был уверен, что ничего страшного там быть не может, но тут по ногам побежала вода.

Пращник разбил кувшин и куда—то скрылся. Оставлять мелкого засранца за спиной было недальновидно, но в горах темнеет быстро.

Ли взял кувшин хунхузов[8] и пошёл вниз к источнику.

Молодой рыцарь шёл и улыбался. Улыбался не потому, что за ним наблюдали. Кто увидит улыбку в ночи? Ли почувствовал, что так лучше. Вспомнил старую пословицу: «От улыбки станет всем светлей — и маленькой улитке и даже большому дракону», — и улыбнулся ещё шире.

«А ведь правдивая пословица оказалась. Интересно, драконов давно нет, а память о них живёт. Сколько ещё забытой мудрости мы можем найти?» — размышлял Шен.

Неизвестно, что больше освещало горную дорогу: полная луна или улыбка, но Ли Шен с полным кувшином на голове подходил к монастырю. Уже пройдены два разводных моста, которые поднимались, чтобы преградить неприятелю путь, пройден разбитый кувшин, ещё немного и — рыцарь чуть не упал в пропасть. Последний мост был поднят.

Ли осторожно поставил кувшин, сделал пару шагов. Успел среагировать, но не успел увернуться. И перед тем как упасть в забытьё услышал: «Это наш кувшин. Твой разбился».

— Ученик Ли!

Ли Шен остановился. Сердце забилось в тревоге. Мастер Ху лично обратился к нему — опять.

— Да, учитель, — Шен поставил кувшин и поклонился настоятелю монастыря.

— Оставь кувшин, ты больше не будешь носить воду.

Ли изменился в лице.

— Почему, наставник? Сорок дней ещё не прошло.

— Почему?!!! Хороший вопрос, раньше ты спрашивал: «За что?» — всё это время мастер улыбался. — Восточный ветер дует.

— Я не понимаю, учитель.

— Вижу. Пойдём, покажу, — мастер Ху пошёл в с торону монастырских ворот. — А пока уважь старика, ответь на несколько вопросов. И кувшин поставь.

Ничего не понимающий Ли Шен отнёс кувшин и бегом догнал настоятеля.

— Я готов отвечать на вопросы.

— Почему ты, после того как тебя нашли братья, не стал отлёживаться, а пошёл за водой?

— Наставник, Вы мне сказали принести воды, а я мало того, что замешкался, так ещё и кувшин разбил.

Учитель и ученик подошли к воротам.

— Ты грамотный? — вопрос мастера был риторический, — тогда читай.

— Осанка, улыбка, настрой.

— Этого достаточно, чтобы войти монастырь. Я полагаю, ты догадался.

—Да, учитель, — Шен замялся, — но неужели достаточно один раз улыбнуться с прямой спиной, чтобы сюда войти?

Рыцари молча шли по монастырской роще. Наконец вместо ответа настоятель задал следующий вопрос:

— Почему ты носил воду, ведь тебя никто не просил?

— Монастырю нужна вода, большинство людей пришли сюда за исцелением, они слабы, а я сильный, я могу. Моя помощь не должна быть наказанием.

— У меня есть ещё вопросы, но ответы я получу позже.

Настоятель и будущий монах вышли из рощи. Перед ними открылся идеальный пейзаж, как будто картинка из учебника по феншуй.

Родник, идеальная гладь озера и за ней горные вершины.

— Учитель, я не понимаю, — молодой рыцарь был ошарашен, — а зачем все тогда носят для монастыря воду?

— Воду носят не для монастыря, — монах вздохнул, — воду носят для себя. Иди смелее, посмотри в озеро.

Ли подошёл и увидел свою улыбающуюся счастливую физиономию.

— Вот за этим и носят, — продолжал настоятель, — ты с этой довольной рожей уже больше декады ходишь, — и после паузы продолжил, — но не только. Посмотри чуть правее родника, за деревья.

Ли Шен присмотрелся, увидел какое-то шевеление, и вдруг из-за деревьев вышел дракон, равнодушным взглядом посмотрел на путников и без разбега взлетел, но не высоко и полетел к горам.

— Я думал, что монастырский дракон — это легенда, — странно, но страха ученик не чувствовал.

— Легенда и есть, — Мастер Ху улыбался, — это древнее божество чувствует грех и нападает на носителя. Но за стены монастыря проникнуть не может. Поэтому сюда заходят только те, чей свет скрывает темную человеческую сущность. Так что: улыбка, осанка настрой.

[1] Чашка или кэ — мера времени в Древнем Китае, приблизительно равна 15 минутам. Отрезок времени достаточный для того, чтобы приготовить чай, подождать пока он остынет до нужной температуры и насладиться вкусом.

[2] Поза орла (зд.) — упражнение в котором руки поднимаются вверх под углом в 45 градусов. При этом большие пальцы кистей обращены вниз.

[3] Ли — единица длины в Китае. Сейчас стандартизированное метрическое значение — 500 метров. В разное время и по разным источникам она могла быть от 300 шагов, до 571,5 м. Здесь принято — 300 м.

[4] Цзинь — мера веса, равная 596,886 г.

[5] Фыней — мера веса, равная 1/160 цзинь или 3,73 г.

[6] Хуи лан — серый волк по-китайски

[7] Нунчаку — разновидность холодного оружия ударного и удушающего типа. Представляют собой два небольших (25–35 см) стержня из твёрдых материалов, соединённых гибким сочленением.

[8] Хунхузы — в широком смысле — любой преступник, промышляющий разбоем.