Рогатка

— Жень, развесь бельё на улице, – на табуретке уже стоял тазик с выкрученными вещами.

— Бегу! – крикнул я, подхватил тазик и браво пнул ногой дверь.

— Я тебе пну!.. – донеслось сердитое мамино ворчание, когда я уже выскакивал на улицу.

— Мам, я не специально, просто руки заняты, – извинился я уже за дверями.

Запах стирального порошка смешался со свежим воздухом и приятно щекотал ноздри. Последние летние денёчки за Полярным кругом радовали своим теплом. Яркие лучи играли «зайчиками» на стенах соседних домов, заставляя прищуривать глаза своим отражением. Верёвки для белья были натянуты за углом дома, на залитой солнцем стороне. Напевая под нос детскую песенку, я принялся за работу.

Вдруг – «дзинь!» Эмалированный тазик подпрыгнул и звякнул. Я вздрогнул от неожиданности, сердце на миг замерло.

— Припахали? – словно из-под земли рядом вырос Вовка, снова прицеливаясь в тазик из рогатки.

— Куда целишься?! Хватит тазик портить, – крикнул я недовольно, всё ещё ощущая неприятный холодок от испуга. – Ну «припахали», матери же надо помочь. А ты когда рогатку успел себе сделать?

— Сегодня, — Вовка растянул резину и, задрав её кверху, выстрелил в сторону тундры. — Видал, как далеко полетело? Выменял у Сашки Моткова немного бинт-резины на карбид.

Проводив глазами полёт камешка, я закончил развешивать вещи и поставил тазик на завалинку.

— Дай-ка посмотреть, – взял у Вовки рогатку и оценивающе повертел в руках. – Резинка коротковата, далеко не стрельнешь.

— Ещё как стрельнешь! – Вовка тут же выхватил её обратно. – Видел же только что. Так что завидуй молча.

— Было бы чему, — хмыкнул я. — Моя дальше стреляет и метко. Сейчас, подожди.

Рядом со входом в балок стояла собачья будка. Я нырнул в неё и достал спрятанную подальше от отцовских глаз рогатку. Резинка на ней была чуть длиннее.

— Видишь куропатку на столбе? – спросил я, разматывая «оружие» и подбирая с земли подходящий камешек. — Давай, кто первый попадёт. На что спорим?

Деревянный столб стоял метрах в пятидесяти от нас. Товарищ секунду задумался.

—А на рогатку, – выпалил он, – чур, первый стреляю.

— Зачем мне две рогатки? Эту-то не знаю, где прятать от бати, – издевательски подколол я приятеля. – Хорошо, давай так: я проиграю — рогатка твоя, а если ты — то даёшь мне три камешка карбида. Идёт?

Вован согласно кивнул и, прицелившись, разжал пальцы. Щёлкнула об рогач резинка, и камень просвистел точно в середину столба. Куропатка взмахнула крыльями и перелетела на поленницу дров, сложенных под окнами балка́. Но птица была у меня на прицеле, и как только она приземлилась… «Шш-их!» – пропела тугая резинка, и выпущенный камень, отскочив от поленьев, со звоном выбил стекло. Внутри что-то ёкнуло. Куропатка, не будь дурой, поняла, что её недолюбливают, и в миг упорхнула.

—Мимо! Такой же мазила, – хмыкнул Вован, а потом заорал: – Шухер! — и рванул с места.

Бежать он ещё начал, не успев коснуться земли, а когда появилась опора, только пятки засверкали. В три прыжка я оказался возле развешанного белья. Сунув рогатку под кофту и машинально сорвав с верёвки пару штанов, принялся заново их развешивать.

— Женька! – на пороге соседского дома стоял дядя Коля в синих спортивных штанах, белой майке и с растрёпанной причёской. – Вот я сейчас уши-то надеру! Кто это сделал?!

— Я не знаю, – соврал я, вздрагивая в ожидании разоблачения. Внутри всё дрожало от страха. – Какие-то ребята пробегали, вон туда побежали, – я показал рукой в сторону центра посёлка. — А что, они окно разбили? — спросил я с сочувствием.

— Вот сукины дети! — помахал он кулаком вслед несуществующим хулиганам. — Конечно, разбили. Узнаю – уши по отрываю!

Его угроза звучала убедительно, и я невольно сглотнул. На ватных ногах я побрёл домой, стараясь не встречаться взглядом с соседом. Рогатку незаметно сунул в будку и вошёл в дом.

–Что так долго? – удивилась мама. – И на кого там сосед ругается? – она выглянула в окно, где тот уже забивал окно клеёнкой.

— Пацаны какие-то пробегали и из рогатки окно ему разбили, вот он и ругается, – соврал я и маме, пристраивая тазик на место.

Где-то глубоко внутри, вдруг появилось неприятное чувство вины за обман.

— Вот сорванцы! А кто такие? – спросила мама, подозрительно прищурившись.

— Похоже, с центра ребята, первый раз видел их тут. Да и видел-то мельком, бельё вешал, – продолжал я выстраивать логическую цепочку вранья.

— Я бы эти рогатки в печку все выкинула! — приговаривала она, наблюдая в окно за дядей Колей. — А у тебя есть? – она вдруг повернулась и пристально посмотрела на сына.

— Не. Откуда? Резины не достать, да и проволоку хорошую попробуй найди... – я осёкся, понимая, что сболтнул лишнего, и поспешно закрыл рот.

— Смотри мне, – недоверчиво пригрозила мама. – Увижу – сразу отцу расскажу. Как раз завтра приезжает.

На следующий день, заигравшись на улице, я застал отца уже дома. Он сидел за кухонным столом и встретил меня тяжёлым взглядом из-под бровей.

– Здоров, бандит! Как дела? – он улыбнулся, и я выдохнул. И вдруг: — Неси рогатку сюда.

— Какую? – невозмутимо спросил я с удивлённым видом. — У меня нет рогатки.

— Неси по-хорошему, чтоб я не уговаривал, – улыбка сошла с его лица. — Если сам найду, то будет хуже.

Он вытащил из брюк ремень и положил на стол. Я понял, что шутки закончились. Бросив взгляд на орудие наказания, я вышел на улицу и нырнул в будку. Чапа развалилась там по-хозяйски, и пришлось её отодвигать.

— Подвинься, Чапа, — попросил я, отворачиваясь от её радостной морды. — Да хватит уже облизывать. Меня сейчас батин ремень «облизывать» будет.

Из будет вылезать я не спешил. Ее радостное облизывание действовало успокаивающе. И я даже немного позавидовал ей.

— Везёт же тебе, Чапа, — вздохнул я. — Уроков учить не надо. Бегай себе куда хочешь, гоняй себе котов и ремнём пороть не будут. Почему я не собака? Вот было бы здорово! Мы бы с тобой как убежали бы...в тундру. - Я посмотрел на радостную морду собаки и понял, что не смогу резко все бросить. - А мама? Она такие вкусные блинчики с мясом делает... Мне что, на помойке с тобой лазить потом?

Слёзы обиды от такой «несправедливости» подкатили к горлу. И Чапа махнула их языком.

— Вот только ты у меня и друг, — я поцеловал её в нос и, прихватив рогатку, вылез из будки.

Вытерев рукавом глаза перед дверью, я вошёл в балок.

— Ножницы неси, – с порога сказал отец и принялся внимательно осматривать оружие.

Покосившись на ремень, я принёс ножницы и протянул. Батя искромсал тугую резинку и сломал рогач. Внутри меня что-то болезненно сжалось.

— Хорошая была рогатка, – сказал он, кромсая бинт-резину. – На, в печку кинь. Рано ещё рогатки иметь. А за то, что соврал маме и дяде Коле, отдельно поговорим.

Отложенное наказание для меня было хуже всего. «Лучше бы сейчас всыпал», — подумал я неуверенно, — «отмучаться сразу уже». На глаза отцу я попытался не попадаться. Но в маленьком домике это плохо получалось, поэтому приходилось показывать ему какой я послушный сын. Полил цветы на подоконнике, вытер везде пыль, мелькая у него перед глазами с тряпкой в руках. Вечером вернулась мама с работы, и я приготовился извиняться за обман. Но, к моему удивлению, об этом никто не вспомнил. Наверное, на радостях от приезда папы о моём наказании забыли.

Дяде Коле я старался лишний раз не попадаться на глаза — берёг уши, да и стыдно было. Но всё же однажды мы столкнулись по дороге из магазина.

— Здрасьте, дядь Коль, – робко поздоровался я, посматривая на него из-под тишка.

— Привет, хулиган, – ухмыльнулся он и свернул в сторону.

Я облегчённо вздохнул. К моему удивлению, сосед сделал вид, что ничего не случилось. Наверное, пословица «кто старое помянет, тому глаз вон» сработала в моём случае. А три камешка карбида я у Вована забрал — за моральный ущерб. И обменял их у Сашки на бинт-резину.