Рождение Галактики

Галактика дрожала от нетерпения и напряжения!

Война!

Событие столь редкое, что успевают смениться миллионы не ведающих поколений, грозно и неумолимо надвигалось. И каждому «галактянину» предстояло принять участие в тех грандиозных приготовлениях, которые начали проводиться с тех самых пор, когда внешние сенсоры оповестили Центр о приближении подходящего Объекта…

С этого момента, все мыслимые и немыслимые ресурсы, миллионов вычислительных центров, переключились на решение одной единственной задачи…

Захватить! Завоевать!! Подчинить своей воле!!!

К ним, во все возрастающем объеме, продолжали поступать данные визуальных наблюдений. Газоанализаторы уже начали улавливать и изучать пока еще редкие образцы материи, добытые в местах наибольшего сближения рукавов, двух неотвратимо сходящихся Галактик!

Многочисленные эхолокационные станции, уже вовсю, жадно вбирали в себя неизмеримый поток информации, пытаясь вычленить из нее главное.

Центр работал напряженно, пытаясь просчитать момент наибольшего благоприятствования, оценить последствия столкновения, как экономические, так и политические…

В него стекались триллионы зетабайт информации. Все линии связи, все бесчисленные узлы, работали с максимальной нагрузкой. Целые планеты, и даже звездные системы, превращенные в заводы, переходили исключительно на выпуск военной продукции. Транспортные коммуникации расширялись, чтобы справиться с угрожающе возросшим объемом перевозок.

Не осталось никого, кто бы вживую участвовал в прошлых интервенциях, но специальные хранилища содержали записи обо всем. В них был накоплен колоссальный боевой опыт былых баталий. Очень быстро записи были востребованы, расшифрованы и заново осмыслены. Поэтому все делалось четко, в раз и навсегда установленном порядке.

Первый этап – распознавание. Второй – дезинформация и сбор данных. Третий – осмысление и корректировка тактики. Четвертый – сближение. Пятый – контакт. Шестой – инвазия.

И одновременно, мобилизация, мобилизация, мобилизация всех и всего, что обеспечит успех вторжения!

Концентрация, концентрация, концентрация силы, мощи и энергии в одном, самом главном пункте, как раз напротив самой уязвимой области противника!

Напротив области, где может находиться Изъян, прикрытый лишь слабой защитой. Именно здесь Броневые группы взломают оборону противника, вломятся в его боевые порядки, чтобы подготовить точку прорыва. Именно туда ринутся двести миллионов десантников. Именно там, в ужасающих условиях, в жестоком противостоянии, загромождая пространство мертвыми телами и искореженной техникой, они докажут свое превосходство над врагом, свое презрение к смерти, ради достижения Великой Цели. И пусть прорвется сотня или даже десяток – победа будет обеспечена…

***

Джон Смит был одним из них…

Маленькая песчинка, одна из миллионов. Но именно эти песчинки, собранные в единый кулак, приводят усилия всей Галактики к окончательному успеху, наносят тот завершающий и неотразимый удар, без которого остановилась бы история, и все существование во Вселенной превратилось бы в бесконечное и бессмысленное прозябание. Ведь именно захват, агрессия, подчинение своей воле слабейшего, испокон веков называют прогрессом!

Джон Смит не стал десантником – он им родился. Родился, как и все окружающие его друзья, соседи, знакомые. Принадлежность к этой касте подразумевала общение избранных, только с избранными.

Бессмертие! Бессмертие Галактическое!

Оно всегда порождало замкнутость. Ну, какие общие интересы, могут быть у мгновения и вечности?

Все десантники знали, что вечность относительна и конечна. Кому-то суждено состариться вместе с Галактикой, потерять боевые навыки, и тихо кануть в небытие; кому-то сгореть в смертельной схватке, не достигнув цели.

Но те, кому суждено прорваться, встанут у истоков новой, юной цивилизации и направят ее развитие в нужное русло. Ибо давным-давно было доказано, что простое физическое завоевание дело абсолютно невыгодное, как с точки зрения экономики, так и с точки зрения энергетики.

Да-да, не может одна Галактика полностью овладеть другой – не хватит ни сил, ни ресурсов. Но захватив плацдарм и поразив Изъян, можно добиться возникновения нового, себе подобного мира, на обломках поверженного противника!

И вот, в этом узком кругу, среди рассказов, мифов и былей, о делах давно минувших дней, закалялся характер Смита, укреплялась его воля, а доблесть и мужество, впитывались в само естество.

Страх был! Но это не был страх смерти! (Хотя, что может быть страшнее для бессмертного?).

Это был страх не прорваться, не выложиться по максимуму, погибнуть зря. Ведь все десантники знали – идя на прорыв, обратно не вернется никто. Как бы ни сложилась дальнейшая судьба – возврата не будет. Почетная доля любого десанта!

Существовали и, несмотря ни на что, жили ужасные мифы и легенды о том, что далеко не каждый прорыв заканчивается победой.

Иногда защита Изъяна оказывалась намного прочнее, чем предполагалось, и все гибли, в безумной попытке пробить ее.

Иногда защита была обычная, но не находили самого Изъяна.

Бывало и так, что партии десантников оказывались в совсем ином месте, чем предполагалось по плану. Обычно в этом случае срочно готовилась вторая или даже третья, уже не столь многочисленные группы вторжения.

Ходило одно, совсем ужасное суеверие, что Центр, поддавшись ли безумию или руководствуясь какими-то своими соображениями, будучи не в состоянии содержать такое количество отборных головорезов в постоянной готовности, проводил имитацию операции в отсутствии необходимого Объекта!

Это кошмарное суеверие было настолько противоестественно по своей сути, что мало кто в него верил. Тем не менее, оно порождало смутные подозрения и сомнения.

Так и жил Джон Смит…

Он видел, как уходят в прорыв его старшие товарищи. Видел, что, несмотря на отсутствие опыта, они полны решимости добиться победы. Видел, как знакомых вокруг остается все меньше и меньше, и поэтому догадывался, что его день все ближе и ближе.

Наконец, однажды, оглянувшись назад, он увидел бесконечные ряды своих собратьев, а посмотрев вперед, не увидел никого.

Тут же одни рабы-автоматы (ибо, какое же развитое общество может существовать без рабства?) начали собирать мотор его боевой капсулы. Другие, все подтаскивали и подтаскивали Автоматические Триединые Фотоэлементы, пытаясь насытить и без того разбухшую энергетическую установку. Третьи, надраивали до блеска и заостряли таран аппарата.

Все это время Джон Смит проверял и перепроверял программы и записи, находящиеся в кабине.

Миллионы, находящиеся в первых рядах, были заняты тем же. Справа от Смита деловито суетился Джек, слева – весельчак и сорвиголова Том. Потянулось бесконечное ожидание…

Были слышны разговоры…

– Главное – держаться кучнее, так больше шансов, я думаю…

– На первых рубежах у них только одни автоматы. Чем больше положим их, да и наших, кстати, тоже, тем быстрее пройдем...

– Это не наша забота… Пусть у Броневых голова болит… Обеспечить глубину и ширину прорыва, их дело…

– Да, странная ситуация... Они вроде смертные, даже более чем, и поляжет их не меньше нашего, а все же большинство вернется обратно. Выбросят над точкой прорыва и назад...

– Я слышал (ничего-то он не слышал, не от кого, просто наткнулся где-то в записях, прочитать которые целиком не хватит даже вечности), если Броневые подойдут вплотную к Проходу, то дальше дело пойдет само …

– Эй, Том! Главное не перепутай переднюю передачу с задней как на полигоне, а то весь строй поломаешь… Ха-ха-ха...

– Наши там уже точно есть, наведут на цель... Так всегда бывает… (после паузы)… наверно...

– Что означает «слаба на передок»? Кто-нибудь знает? Это о чем? Нет? А «темно, как у негра в ж…»?

– Если наверху все рассчитают верно – пройдем…

– Тс-с-с… (шепотом)… И как с этакими возможностями можно неверно?

– Куда пихаешь, дурень автоматический?!! Не видишь, я уже под завязку!!!

И вдруг разговоры разом стихли. Прошел сигнал – Распознавание!

«Началось!» – одновременно подумали все...

Если бы кто-то со стороны мог наблюдать происходящее, он бы увидел неизгладимую из памяти картину!

Отдельные рукава, сходящихся Галактик, повинуясь четким командам и движимые чудовищными силами, осуществляли маневры столь необъятные по размаху, сколь и немыслимые по сложности. Второй, третий и четвертый этапы плавно переходили друг в друга, сливаясь подчас, для неискушенного зрителя, в один не прекращающийся танец смерти. Наконец, все положенные по теории отвлекающие маневры и ложные выпады были исполнены.

Все десантники почувствовали, как с жутким воем стали заполняться бесчисленные топливные емкости Броневой группы. Казалось, само пространство вокруг начало искривляться, под воздействием жестоких вибраций!

Сильнейший толчок, способный разнести вдребезги целые звездные системы, подсказал, что настоящий контакт осуществлен. И действительно, по рядам пронеслось подтверждение Центра – Контакт! Есть Контакт! Всем десантным подразделениям – готовность номер один! Ждать сигнала к атаке! Броневые группы – вперед, на штурм!

Вновь время растянулось и замерло…

Доходили отрывочные сведения о ходе начавшейся операции: первые пять атак оказались безуспешными, броневые клинья встретились с очень жесткой обороной, и только, при помощи дополнительных обходных маневров, их шестая атака привела к прорыву первого рубежа обороны.

С победными криками, оставляя за собой тысячи окровавленных тел и покореженных машин, они ринулись дальше и…

наткнулись на еще более мощную линию обороны. Сопротивление противника нарастало!

Седьмая, восьмая, девятая…

Пятнадцатая, шестнадцатая и, наконец, семнадцатая…

Прорыв?!! Есть прорыв!!!

В образовавшуюся прореху в обороне, входили все новые и новые подразделения. Сопротивление не иссякло, нет. Но оно уже не было таким яростным и ожесточенным.

С каждой атакой Броневые уходили все глубже в тыл врага, постоянно расширяя зону вторжения. Их ударные, введенные в самом начале, соединения становились все закаленнее и тверже, в то время как по мере их продвижения, оборона рыхлела и размягчалась. Казалось, что именно в этом месте противник почувствовав силу и непобедимость вторгнувшихся армад, и даже собственным сопротивлением начинал способствовать, все более глубокому проникновению.

36-я, 37-я, 38-я…

Броневые силы уже достигли максимальной глубины прорыва и теперь продолжали долбить врага, расширяя проход и подготавливая почву, для последнего решающего броска десанта.

52-я, 53-я,54-я…

Поверженная, но не сдающаяся Галактика исторгла из своих глубин последние резервы, пытаясь в отчаянном усилии отбить натиск!

55-я, 56-я, 57-я…

Нулевая готовность! Пространство вокруг десанта искривилось донельзя…

Сейчас! Уже скоро!

Обе Галактики сотрясали неимоверные вибрации! Вспыхивали и гасли отдельные звездные скопления! Казалось, вот-вот, и в безумном всплеске энергии, погибнет сама Гравитация!

Какофония звуков на всех частотах!

Безумие! Апокалипсис!

58-я, 59-я, шестидеся-я-а-а-а…

Десант – марш!

Никто даже не расслышал приказа. Повинуясь какому-то внезапному порыву, все, как один, ринулись вперед…

К победе, к славе, к бессмертию, смерти…

Моторы выли и визжали, выжимая максимальную скорость…

Окружающие пока со всех сторон десант Броневые превратились в грязно-коричневые полосы...

А вокруг все было заполнено, забито бесчисленными капсулами и рабами-автоматами. Все чувствовали что близок момент, когда придется выйти из-под прикрытия и прорываться самостоятельно.

И вот он настал! Миллионы десантных капсул вырвались на оперативный простор!

Первая волна, вторая, третья. Джон Смит был в относительно немногочисленной, девятой.

Оглядевшись, он увидел потрясающую, по мощи и красоте, картину. На первый взгляд все происходило сумбурно и бестолково, но за этой кажущейся хаотичностью, среди миллиардов беспорядочных движений, угадывалось строгое следование канонам вторжения.

Теперь капсулы накапливались для решающего броска, формируя боевое построение каплеобразной формы, направленное широкой частью вперед.

«До окончания перегруппировки осталось десять, девять, восемь…» – раздалось в коммуникаторах.

Джон Смит поднажал. Далеко впереди несся верткий Том. Справа, чуть поотстав, почти впритирку, двигался невозмутимый Джек.

«Всем – вперед!!!» – хлестнула по нервам команда, едва они успели занять место в строю.

Снова надсадно взвыли двигатели, капсулы развили максимальную скорость. Все понимали, что энергию беречь незачем, что теперь все зависит лишь от дружной согласованности совместных усилий.

И вот странность. Враг исчез, им никто не мешал. Сопротивления не было!

Наоборот, казалось, само пространство, потревоженное мощнейшими выбросами энергии, пульсировало таким образом, что невольно способствовало продвижению армады.

«Хорошо поработали наши», – подумал Джон Смит, ощущая, с какой легкостью несется вперед аппарат.

Мимо промелькнула капсула с заглохшим двигателем, потом еще одна. Было видно, как пилоты судорожно пытаются запустить моторы и вновь включиться в движение. Абсолютно нормальное явление! Что-то недоглядели техники. А может изъян, при сборке?

Изъян?!!

У каждого, есть свой Изъян!

Эта очевидная мысль, почему-то неприятно кольнула Джона Смита. Мы стремимся к Изъяну противника, но, как знать, как знать, может и в наших планах не все безупречно?

По расчетному времени, цель была уже близка. Ее появлению должен был предшествовать сильно сузившийся участок пространства. Именно там ожидалось наиболее ожесточенное сопротивление, именно там поляжет большинство десантников и будут израсходованы основные запасы энергии.

Стремительный бег продолжался...

А в коммуникаторах не переставая звучало:

«Цели нет… Цели нет… нет… нет…»

Смутная тревога, даже не тревога, а лишь тень ее, постепенно густея, стала накрывать бойцов...

«По моим данным мы проделали 1,35-ую часть пути от расчетного», – голос Джека прозвучал так неожиданно, что Джон Смит вздрогнул. – «Мы давно уже должны были выйти на Изъян»

«Хм… расчетного… Где гарантия, что расчеты верны?» – это беззаботный Том. – «Потери по-прежнему невелики и это – главное»

Он был прав. И хотя отстающих модулей становилось все больше, и останавливались они, не из-за технических неполадок, а ввиду истощения запасов силовых установок, движение продолжалось.

«1,5 от расчетного», – снова голос Джека.

«Никто не говорил, что будет легко» – пробурчал Джон Смит, хотя и сам уже с тревогой поглядывал на приборную панель. Энергии было еще довольно, но это было обусловлено тем, что они не тратили ее столь интенсивно как те, что неслись в первых рядах.

«1,75 от расчетного… Что-то не так, ребята…»

«Не ной, Джек», – хотел было сказать Джон Смит, но тут в коммуникаторах раздался миллионоголосый вопль:

«Прохо-о-о-д!!! Всем подтянуться, приготовиться к бою!»

Передние притормозили, задние поднажали, и длинная кишка, в которую превратилась колонна на марше, вдруг подобралась, как приготовившийся к смертельному прыжку зверь.

И вновь все увидели немыслимое!

Проход не охранялся!

Зато когда первые ряды прошли через него, раздался такой вопль отчаяния, что у Джона Смита похолодело внутри.

Первые 50 миллионов бойцов полегли практически сразу, и результатом этой ужасающей бойни был захват лишь небольшого плацдарма, на котором скопились остальные.

Джон, Том и Джек оказались в самой середине отряда. Сопротивления по-прежнему не было! Не с кем было сражаться!

Зато все пространство вокруг было заполнено какой-то вряд ли разумной, но от этого не менее смертоносной нечистью!

Десант сомкнул ряды, ожесточенно отбиваясь от невесть откуда взявшегося в таком количестве, неведомого врага. Несмотря на яростные контратаки противника, плацдарм медленно расширялся. Еще 25 миллионов бойцов успели встретить смерть, пока через Проход не просочились последние капсулы.

Проход!

Теория гласила, что дальше он переходит в относительно узкий тоннель, в котором и прячется Изъян, и, что достаточно нескольких тысяч боеспособных капсул, чтобы подавить остатки сопротивления и сломить хрупкую оборону.

Здесь же, куда ни кинь взгляд, пространство казалось безразмерным, и самые чувствительные приборы, не могли определить направление дальнейшего движения.

А вокруг кипел бой ни с чем!!!

Если десантники гибли миллионами, то рабы-автоматы – миллиардами! Они пытались хоть как-то заткнуть бреши между капсулами своими телами, чтобы обезопасить внутреннюю часть построения. И если от капсул, после гибели пилота, оставалась хотя бы форма, то рабы разлетались на мелкие составляющие.

Еще минус 25 миллионов…

Атаки продолжались, но теперь противников разделял такой мощный пласт погибших, что сражаться становилось труднее и тем, и другим.

«Ошибка или измена?!!» – эта мысль посетила всех.

На мгновение в памяти всплыли суеверия и мифы.

«Продолжать движение!!! Десант, вперед!!! Не останавливаться!!!» – Джон Смит не узнал свой голос, которому удалось перекрыть какофонию воплей, что бушевала в эфире.

«Куда движение? Зачем?!! Атаки ослабевают! Нас предали!»

«Мы десант!!! Все знали, что не вернется никто!!! Так что, так и сдохнем тут?!! Вперед, а там будет видно!»

Джон Смит до отказа нажал на акселератор, за ним бросились Джек и Том, невольно увлекая своим порывом ближайшие ряды, и вот, уже вся, вдвое поредевшая армада двинулась следом.

Как только они вырвались из скопления покореженных автоматов на открытое пространство, неистовые атаки нечисти начались опять. Джон Смит старался править по прямой, лишь изредка уклоняясь в сторону. Должно же это, когда-то закончиться!

Снова потери стали достигать неимоверных величин. Бойцов становилось все меньше. 50 миллионов… 40… 30…

«Продолжать движение! Вперед!»

20… 10… 5…

Их оставалось меньше миллиона, когда сенсоры показали наличие еще одного небольшого Прохода.

Туда! Пусть в неизвестность! Лишь бы избавиться от этих бесконечных атак. Получить передышку. Осознать, что произошло…

То, что их ожидало в Проходе походило на ад в квадрате! Безумные всплески энергии, неимоверные клокочущие каверны, тысячи кошмарных чудовищ, как будто рожденных воображением, спятившего Центра!

А Джон Смит увлекал, оставшихся в живых, именно туда!

700 тысяч бойцов встали как один в арьергарде и своими телами, буквально, заперли Проход. Остатки разбитого войска продолжали нестись за своим, невесть откуда взявшимся командиром…

Здесь было спокойно и тихо. Напряжение боя спадало. Постепенно скорость снизили до минимума. Казалось, само пространство мягко, но настойчиво толкает к никому неведомой цели. Лишь изредка сенсоры предупреждали о неявной угрозе, – на миг возникали могучие и неуклюжие корабли противника. Тогда весь отряд прибавлял скорость и легко обходил их, оставляя позади. Так продолжалось довольно долго, пока не началось неизбежное. Сначала десятками, потом сотнями и тысячами, десантные капсулы стали отставать – кончалась энергия.

"Я – все. Прощайте ребята. Удачи!" – слышалось все чаще и чаще.

Скорость еще больше упала.

И тогда все увидели, как на неподвижные капсулы надвигаются неторопливые инопланетные колоссы. Нет, они не стреляли. Они просто затягивали беспомощные аппараты с живыми десантниками внутрь.

А потом начался такой кошмар, что все как один повернули назад. В едином порыве, выжимая из моторов все, что только было возможно, тысячи капсул с победным ревом пошли на таран!

Неожиданно легко, огромный корабль оказался пронзен острыми шипами, а внутри уже бушевали десантники. Вмиг потеряв грозный боевой вид, с фонтанирующими во все стороны струями энергии, чужак медленно и неотвратимо умирал.

"Ура-а-а!" – пронеслось по рядам.

" Нет, это не победа " – подумал Джон Смит, когда сенсоры пискнули, предупреждая о появлении новых противников. Так же неторопливо и даже вальяжно, как будто заранее уверенные в победе, они направились к погибающему собрату.

"Врежем и этим! Вперед!" – раздался тысячеголосый вопль.

"Десант!!! Ста-я-я-я-ать! Они только этого и ждут!" – заревел Джон Смит, и подумал: откуда я это знаю?

Его рев возымел действие. Вскоре все увидели, как огромные туши, сгрудившись вокруг места последнего боя, начали втягивать в себя останки товарища, вместе с потерявшими последнюю энергию капсулами десантников.

" Это – ад. Нам конец... Уходите-е-е..." – доносилось некоторое время оттуда. Затем все стихло.

Снова ожили сенсоры, показывая появление еще двух десятков врагов, которые завершали окружение. А те, что закончили трапезу, медленно повернули и тоже двинулись в бой.

" Десант... Уходим..." – буркнул Джон Смит.

"Почему уходить?!! Примем и этих! Нас больше!" – раздалось несколько голосов.

"Уходим", – устало повторил Джон Смит. – "Наша цель не они"

Прорваться удалось не всем. Кольцо окружения оказалось неожиданно плотным. Только те, кто смог выжать максимальную скорость и сохранить холодную голову, покинули это место и, не оборачиваясь на разыгравшийся за их спинами пир, двинулись дальше.

"Дальше... Дальше... Но куда? Почему все не так, как написано?" – думал Джон Смит. – "Иссякнет энергия... И что потом?"

Снова писк сенсоров…

"Проклятье", – вырвалось у него. – " Маневр уклонения"

Тоскливо посмотрел на приборную панель: еще на пару раз.

"Что делать? Снова просмотреть записи? Да пропади они... Мифы не врали. От нас избавились. Просто и незатейливо. Проклятый Центр!"

Он так увлекся проклятьями, что не услышал изменившуюся тональность зуммера. Именно в этот момент, в наушниках раздался спокойный голос Джека:

"Изъян, Джон"

Да! Это был Изъян!

Величавая, неторопливо пульсирующая сфера, с исходящими во всех направлениях лучами, она одним своим видом, как бы приглашала внутрь. И не только видом!

Газоанализаторы уловили столь мощный призыв, что заостренные носы всех капсул непроизвольно повернулись в ее сторону, а моторы начали подвывать, повинуясь командам самых нетерпеливых.

"Давай, командир! Она совсем рядом! Чего ждешь?" – это Том.

Джон Смит снова посмотрел на шкалу энергии, стрелка едва подрагивала у нуля, прикинул расстояние до сферы, прокашлялся.

«Внимание!» – раздался его голос в каждой капсуле. – " Вопреки всему, мы вышли на Изъян. Но путь оказался много длиннее, чем ожидалось. Безумие, бросаться всем вместе сразу. У большинства – энергии ноль. Расстояние до Изъяна, с учетом его размеров, не такое уж маленькое. Дойдут не все. А раз так, мы не имеем права проиграть. Нас около трех тысяч. Поэтому – слушай мою команду! У кого энергии ноль, и давно, будут толкать остальных, которые пойдут с выключенными моторами. Затем вторая тысяча – это те, у кого тот же ноль, но недавно, будут толкать последнюю тысячу, у кого энергии около нуля. Я готов толкать в первой тысяче!"

Конечно, его не пустили.

Дальше все произошло, как и предполагал Джон Смит. Первая тысяча остановилась, когда до цели было пройдено всего треть пути, зато вторая дотащила остальных почти что вплотную. Только сейчас они увидели истинные размеры огромной сферы, нависшей над горсткой храбрецов. Но теперь их было не остановить!

"Сконцентрироваться!" – едва успел крикнуть Джон Смит, когда опьяненные собственным безумством десантники ринулись на Изъян.

Тысяча таранов одновременно вонзились в него! Тысяча капсул, исторгла из себя абордажные крючья!

Джон Смит физически ощущал, как его аппарат протискивается внутрь, сквозь плотную оболочку Изъяна. Когда он оглянулся, то не увидел мотора. Это, а также отсутствие остальных товарищей, его почти не встревожило – энергии было ноль.

"Столько пройти, сражаться, и вот, теперь, когда до цели можно дотронуться..."

"Сми-и-и-ит!"

Галлюцинация? Нет! Чуть сзади и снизу двигались капсулы Тома и Джека. Том отчаянно жестикулировал, стараясь привлечь внимание Джона к толстому тросу, уходящему к центру Изъяна. Было очевидно, что только у Смита есть мизерный шанс дотянуться до него.

«А дальше пешочком», – усмехнулся он, разворачивая таран в нужную сторону.

Неожиданно гигантский трос стегнул капсулу, да так ловко, что она стремительно полетела дальше. Джек и Том медленно скрылись вдали. Тросов стало больше, но теперь они не стегали, а нежно тащили капсулу к самому центру.

"Блок номер один", – раздался резкий и неприятный голос.

"Чертова автоматика!" – вздрогнув от неожиданности, выругался Смит, нажимая нужную кнопку.

Из капсулы выстрелила какая-то клякса и, быстро уменьшаясь в размерах, понеслась к чему-то подобному. Подобному – слабо сказано! К своей абсолютной копии!

"Блок номер 2...3....4... ... 22..."

Все было в порядке до номера 23. Вылетевший "снаряд" был гораздо меньше своей копии.

"Брак!" – с тупым отчаянием подумал Смит, глядя на неописуемо красивый хоровод, сцепившихся попарно клякс.

Это была последняя мысль храброго десантника, прежде чем своим угасающим сознанием он понял – задание выполнено; понял прежде, чем он и его капсула исчезли в беззвучной ослепительной вспышке...

***

– Я уже битый час говорю вам об этом, доктор, – в голосе совсем молоденькой пациентки, стали явственно проскальзывать истерические нотки.

Для Семена Арнольдовича, ординатора второго года, по специальности акушерство и гинекология, ситуация складывалась, и впрямь, совершенно анекдотическая.

Находясь, меж ножек юной, немного беременной дамы, устроившейся в гинекологическом кресле самым незатейливым способом, и едва начав самую тривиальную манипуляцию, начинающий эскулап вдруг с изумлением обнаружил наличие некоего, мало заметного образования, которое испокон веков позволяло отличить нетронутый «цветок» от… хм… уже тронутого.

Между тем, девица – а нетронутый «цветок» говорил об этом со всей однозначностью! – была беременна!

Причем, признаки были настолько очевидны, что Семен Арнольдович, человек самых передовых взглядов, подумал, было, об искусственном оплодотворении...

Бред!!! Малонаучная фантастика!!!

– Подождите минутку, – сказал он и направился к двери.

– Мне уже одеваться? – уточнила юная дама, томно покраснев.

– Дд-да, конечно, – пробормотал юный последователь Фаллопия. – Подождите в креслице. Вон в том, обычном.

С этими словами он вихрем вылетел из кабинета и скорым шагом направился к еще одному, более опытному, разгадывателю женских тайн…

– А вы так и говорите, милочка! С мужчинами... хм... надо твердо придерживаться первоначальной версии! Ну, не мне ж вам об этом... – Семен Семенович, старый матерый гинеколог, пользовавший жен, еще того самого, первого Политбюро, осекся на полуслове, когда в кабинет, подобно смерчу, ворвался взъерошенный коллега.

– Спокойно, Сеня, сейчас все сделаем, – предупреждая, вот-вот готовый сорваться с уст тезки водопад слов, процитировал Семен Семенович и поднял руку. – Присядь-ка за ширмочкой пока...

Еще через некоторое время, благополучно избавившись от всех пациенток, оба эскулапа, уютно устроившись в ординаторской на слегка поскрипывающем старыми пружинами диванчике, в компании с бутылочкой недорогого коньячка, вели неторопливую беседу.

Плоская консервная баночка, на которой красовалась надпись «Шпроты Рижские», немало способствовала этой неторопливости.

– Семен Арнольдович! Ну, ведь сколько раз, я вам, душа моя, говорил: не влетайте вот этак-то. Мы ведь с вами не психотерапевты. Это у них – подлечили душу и вся недолга! А у нас профессия тонкая, изволь не только душу, но и саму деликатность бездуховную лечением осчастливить. Да, еще и у самой специфической половины человечества! Что вы, ей-богу, чуть женщину завидите, так сразу перчатки натягиваете, зеркала протираете, начинаете лезть туда-то, как будто не успеть боитесь? А вы сначала даму выслушайте, успокойте, она вам столько всего расскажет, что и не надо ничего более! Вы подливайте, подливайте, работа-то у нас нервная. Вот вы в институте учились, может и не задумывались еще о специальности будущей, а мудрые учителя ваши, уже, с курса этак, со второго, повторять не уставали, что самое наипервейшее дело – Анамнез собрать! То есть, то, чего о себе сам больной помнит. А может, и не помнит, так тут уже ваша подмога нужна. И не просто там: «не пьет или только по праздникам», а в деталях, «500 граммов красного сухого в неделю, или 750 сладкого крепленного в день». Ну, будем, как говорится...

Дзиньк, буль-буль…

– Или, вот, скажем, ваш сегодняшний случай. Она ж, вы сами говорили, рассказывала, что не было у нее ничего с мужчиной. А вы все это мимо ушей, батенька мой, пропустили, как только увидели сосочки огрубевшие, да дурноту во взгляде; вот сразу, засучив рукава, и полезли срок определять. А там, вот это-с... А ей-то не срок нужен был, а чтоб вы, будучи человеком ученым и узкоспециализированным, объяснили, как она во все это умудрилась вляпаться. Да не дергайтесь вы! Будет вам и диагноз, и течение, и чем сердце успокоится. Ну, будем, еще раз…

Дзиньк, буль-буль…

– Все на Западе началось... после вспышек инфекций соответствующих... во время революции… хм… сексуальной… Мда-а-а… Эхе-хех... Кому, как не молодым, революционную сознательность проявлять? А? Опять же, контрацептивы всякие появились. Разговоры пошли о пользе этого дела, для всестороннего развития личности. В школах курсы наплодили, на которых учили, как правильно, да без последствий. Вот и получилось, что оральный секс, вроде как и не секс вовсе, а так, только для гармонии. Ну, и наши туда же, космополиты, итит их, безродные. Смекаете? Семен Арнольдович?

– Да при чем здесь…

– Да при том! Вы ее об «отношениях», каких спрашивали? Вот об этих, старых, добрых, от которых детишки рождаются? Она вам и рассказала все честно, да вы не поверили, а потом и сами убедились, верно? А спрашивали вы ее обо всех отношениях, а?

– Да, но ведь...

– Вот видите, тема скользкая, деликатная, не каждый расскажет. Ведь тут уж не только дела телесные, но, как бы, и духовные, ась?

– Орально-духовные, это как? Что-то я не…

– Ну, так и я свечку, как говориться, не держал. Благодарность, симпатия, может любовь. Ну, вот она и выразила, как могла. Что у нее при этом в голове было – бог весть. Ну, выразила и выразила, чего уж теперь.

– Но... как?! Каким образом... можно от этого залететь, простите за выражение?!!

– А вы карточку медицинскую только для фамилии читаете, или как? – взгляд старого эскулапа поскучнел. – Гляньте-ка... Девочка-то не простая. Язвенная болезнь желудка, да с тенденцией к прободению. Дырочка маленькая, среда агрессивно-кислотная, а вот, поди ж ты, что-то в брюшную полость и проскочило.

– Да ведь это… – голос Семена Арнольдовича низводится до шепота. – Это просто «непорочное зачатие» какое-то…

– Ну, вы это бросьте! Я понимаю, комсомолец-атеист, но не надо этак-то. Невероятное стечение обстоятельств это! В такой стране живем, чего удивляться-то? Вон, и года не прошло, как Юра в космос слетал, а уж скоро Луну колонизировать будем! Уж на Марсе, да Венере, наши аппараты побывали! Космическим лифтом вот-вот до планет добираться будем, недолго осталось! А вокруг оглянуться не пробовали?!! Вон, как кукурузные поля колосятся!!! Рабочий люд в квартиры отдельные вселяется!!! А к 80-му году, вообще коммунизм построим, то ли еще будет?!! Не дай то Бог, конечно…

Заканчивая вдохновенный спич, о победах и достижениях самого прогрессивного строя в мире, Семен Семеныч так махнул вилкой, что нанизанная на нее «рижская» шпротина, ошеломленная космическими перспективами человечества, сорвалась и, оставляя по пути своего следования капельки золотистого масла, вылетела в настежь распахнутое окно.

– Короче, коллега. Беременность, скорее всего внематочная, тяжелая, боюсь, прерывать придется. Но явных симптомов пока нет. Понаблюдаем недельку. Вдруг, и зигота комсомольская, сознательность, проявив, успеет все же, на положенное место присесть? А? Мы же советские люди, а значит нет ничего для нас невозможного! Ну, не может такое Чудо плохо закончится…

***

...Через восемь месяцев возникла новая Галактика. Назвали – Егором...*

* Примечания.

Классический сценарий развития событий. Исторгнувшиеся мужские половые клетки («капсулы», содержащие в себе хромосомы-«кляксы»; «мотор»-хвост, обеспечивающий поступательное движение; «заостренный таран», предназначенный, для пробития оболочек яйцеклетки; «Автоматические Триединые Фотоэлементы»-АТФ, дающие энергию «мотору»), практически сразу оказываются вблизи небольшого круглого (у нерожавшей женщины) или щелевидного (во всех остальных случаях) отверстия («Прохода»), ведущего в полость матки.

Проникнув внутрь, они движутся к еще одному проходу, преодолев который, оказываются в фаллопиевой трубе. Если они встречают там, покрытую лучевой оболочкой, сферообразную яйцеклетку («Изъян»), то может произойти оплодотворение. Обычно, это событие происходит в верхней трети трубы, так что, образовавшаяся зигота «успевает спуститься» в матку и, прикрепившись к ее стенке, начинает свое развитие…

Путь, описанный в «истории». Первый «Проход» – нижняя часть пищевода, сильно сужающегося, в месте впадения его в желудок. Кислотно-агрессивная среда – соляная кислота желудочного сока («битва неизвестно с чем", "неразумная нечисть»). Второй «небольшой проход» – отверстие, соединяющее полость желудка с брюшной полостью – прободная язва желудка – патология, лечение строго оперативное. «Неповоротливые и огромные корабли противника» – фагоциты брюшной полости, клетки, отвечающие за иммунитет, пожиратели всего чужого.

«Изъян» – яйцеклетка, после выхода из яичника, некоторое время находится в брюшной полости, пока не попадает в фаллопиевы трубы, ведущие к матке; если оплодотворение происходит до попадания в них – беременность называется внематочной. Это является абсолютным показанием к ее прерыванию, так как зигота стремится «врасти» в любой орган брюшной полости. Но…

Если окруженная ресничками, воронка фаллопиевой трубы сумеет быстро втянуть оплодотворенный «Изъян» внутрь, то возникают незначительные шансы на то, что зигота «успеет спуститься в матку» и приступить к реализации классического сценария.

«Кляксы» – хромосомы человека. 22 пары идентичны (гомологичны), 23-я пара, может отличаться, в случае встречи Х-хромосомы женщины с У-хромосомой мужчины («бракованный снаряд»). В этом случае рождается мальчик. 200 миллионов «десантников», в среднем, может выбросить мужчина за раз.

На последней иллюстрации рассказа -- восьмиклеточный зародыш человека...

А так выглядят "кляксы" мальчика.