Рождённая, чтобы уничтожить

Первое воспоминание

«И будут избраны и поведут

за собой солнце и луну те, кому под силу

убить бессмертное. Явятся они,

как светом озарят небо звезды

и падут к порогам домов избранных»

Тайное предсказание мудрейшего из мудрецов Люкс стало откровением для государства. Угроза была необычайно близка, поэтому появления избранных ждали как чуда. Посвящённые в пророчество каждую ночь смотрели на небо из разных точек государства. И в один день оно случилось. Звёзды вспыхнули на небе и устремились вниз, неся на своих хвостах спасение и надежду. Быстро были найдены те дома, о которых говорилось в предсказании.

— Погодите! — темноволосая девочка вскинула руку.

— Прошу не перебивать урок, юная дева, — учитель тяжело вздохнул.

— Так вы нам уже сто раз говорили, — курносый веснушчатый паренёк отвлёкся от своих ногтей, которые усердно грыз всё это время. — «И как избранные обретут достаточно силы и исполнится им шестнадцать лет, поведут они за собой войско и пронзят сердце ледяного тирана» — так вроде.

— Как ни прискорбно, но история и впрямь поднадоела, — третий ученик прикрыл серые глаза и сполз по спинке стула. — Если даже Зенит её выучил.

— А то! Я молодец! — паренёк задрал конопатый нос.

— Вы закончили выражать своё мнение, отроки? — учитель недовольно оглядел присутствующих.

— Нет! — девочка вскочила с места так резво, что стул упал на каменный пол. — Где Заря и Закат?

От громкого звука удара дерева о камень все присутствующие вздрогнули. Учитель повысил голос, строго глянув на девочку:

— Полночь! Да сколько можно уже! Они больны!

— Но! Но они снова остались в комнатах! Они сбегали раньше! Почему мы учимся, а Заря гуляет с Закатом! Как же я поверю, что это просто так?

Учитель выдерживал паузу, пронзительно глядя в острые и требовательные глаза Полночи.

Учебную комнату башни наполняли книги, пергаменты и пыль. Звонкий голос девочки словно всполошил спокойных и бездушных обитателей. Пыль заметалась в воздухе, залитом солнечными лучами, что стремились через витражное окно. Книги неодобрительно зашуршали страницами от порыва ветра, взявшегося неизвестно откуда. Учебные столы и стулья украдкой перешёптывались, вторя тем, кто использовал их.

— Ну, так-то права она, — склонился в сторону сероглазого мальчишки Зенит. — Надир, а ты что думаешь?

— А мне-то что? — пожал плечами мальчик. — Как ни смотри, Закат всё больше с Зарей времени проводит. А Полночь за ним бегает. Влюблена, наверное. Только и знает, что поэмы любовные читать.

— Да ну! Вот ты голова! А я-то думаю, что она всё цепляется к Заре.

— Нам по четырнадцать уже, — закатил глаза Надир. — Вот и началась пора рассвета первых чувств.

— Как старикан говоришь. Или тот, кто поэмы пишет.

Надир густо покраснел и отмахнулся от залившегося смехом Зенита. Урок был сорван, разъярённый учитель захлопнул книгу, подняв новый столп пыли, и жестом указал детям на чулан. Полночь, топнув ногой, устремилась туда. Там, где ступала девочка, распускались бутоны, обвивая колючими терниями камень пола. Зенит же, надув искусанные губы, тоскливо посмотрел в окно. Мальчишка глядел прямо на солнце, но глаза его были широко открыты, словно светило вовсе не мешало ему. Пробурчав что-то невнятное себе под нос, Зенит последовал за девочкой.

Надир же остался на месте. Он вопросительно приподнял брови, глядя на тяжело дышавшего от возмущения учителя.

— Да-да, а вас я попрошу на улицу, — старик отмахнулся от последнего. — Ровно под солнышко. Чтобы ни одна тень подле тебя не бывала.

— Думаю, это будет сл…

— Бегом. Под. Солнце!

— Хорошо, — пожал плечами Надир и вышел из комнаты.

Спустившись по винтовой лестнице башни, мальчик вышел во двор. Оглядев пыльную площадь, послушно сел ровно в самый центр, освещённый в этот жаркий летний день. Учитель знал, что этот ученик всегда следует приказам, даже когда речь идёт о наказании.

Стражники в блестящих латах с гербом солнца поглядывали на Надира из тени высоких стен, качая головой в знак сочувствия. Ему это было ни к чему: он впился взглядом неожиданно уставших и раскрасневшихся глаз в одну из стен. В узкой бойнице то и дело мелькали две невысокие тени. Тонкий слух Надира улавливал смех и бряцание тренировочных мечей. Перед тем как провалиться в неприятный и нежеланный сон, Надир лишь выдохнул пересохшими губами:

— Да чтоб вас всех.

Глава 1

Заря с трудом открывала глаза каждое утро. Она неторопливо и болезненно потягивалась, кривясь от боли. Дыхание её было рваным, губы лопались, заливая белые простыни кровью. Но она всё же вставала. Стряхивала сухие лепестки роз с постели и умывалась.

Выходила на балкон уже одетой и затянув на голове зелёный платок с золотистой бахромой по краю, приноровившись делать это так, чтобы скрывать левый глаз и рано поседевшие волосы. Спускаясь вниз по каменным ступенькам, она недобро глядела на плющ, обвивший стену таверны. Заря отмечала, что его нужно-таки вывести. Однако дальше раздумий это не заходило.

Солнце только выходило из-за острых верхушек елей. В воздухе витал запах ночи, что медленно покидала столь трепетно хранимый ею мир. Пусть и недолго, но именно тьма была на страже сна каждого существа в округе. Заря тоскливо ловила эти последние мгновения, пальцами собирая капли росы с листьев вездесущей лозы.

— Доброе утро, — с улыбкой Заря смотрела в тьму леса, что начинался не так далеко от таверны.

— Ночь была доброй. За утро нужно спрашивать у вас, — из темноты елей в ответ звучал уставший голос мужчины.

— Спасибо тебе, — благодарный кивок. — Мне отправить проверять силки?

— Нет, мясо уже на кухне. В леднике.

Зарю передёрнуло, она будто хотела спросить ещё что-то, но её перебили:

— Всё в порядке.

— Не сомневаюсь.

— А так и не скажешь.

Из мрака вышел мужчина. Поступь его была легка. Если бы не вёлся диалог с Зарей, и понять нельзя было, что всё это время он шёл ей навстречу. Голос его был сладок. Мужчина ловко перемахнул через плетёную ограду, красные глаза с нежностью смотрели на девушку. Грубые боевые татуировки и бритая наголо голова столь не сочетались с его утончённым и певучим голосом. Он поднялся по лестнице, поравнявшись с Зарей, играючи обогнул девушку, обхватив ту невесомо за талию и скользнув тонкими губами по тёплой от сна щеке собеседницы.

— У тебя остаются силы на лапанье моих боков под утро. А, Соловей?

— Я ночное создание, Заря, — он застыл за её спиной, поправляя выбивающиеся волосы на затылке у девушки. — И покуда уши мои остры, вечером я буду ждать вас в ваших покоях, лишь бы снова увидеть вас, покуда очнусь от неги дневного сна.

Заря тихо рассмеялась. Обернувшись, она наградила Соловья лёгкой улыбкой:

— Песни петь мастак, ничего не скажешь. Только глаза у тебя сонные. Иди в кровать. Я отправлю тебе еды ближе к вечеру.

— Готов подождать и принять награду из ваших рук.

— Посмотрим, как дела пойдут.

— Вы разбиваете мне сердце.

— Иди уже! — толчок в грудь подхалима. — Спи спокойно.

— Как прикажете.

Соловей быстро вбежал по лестнице. Заря же глядела на цветок в своей руке. Прохвост умудрился незаметно сунуть его ей. Она покрутила ромашку в пальцах, отмечая бурые пятнышки на белых лепестках. Ночной эльф снова собирал цветы там же, где забивал кабана или оленя. Размазав кровь по лепестку, Заря оставила подарок в небольшом горшке. Тот стоял подле лестницы и был заполнен полевыми цветами. Некоторые были уже давно завядшие и сгнившие. Но рука выкинуть цветы не поднималась.

Нежность и ласка были лестны Заре. Но приходило время начинать работу. Девушка заходила на кухню и отпирала ледник. Оттуда пахло лесом и кровью. Охота Соловья всегда была удачной.

В полутьме она огляделась и поднялась из погреба. Проверив, не закрыла ли засов, девушка кивнула сама себе, убедившись, и отправилась в главный зал таверны. Гости, что снимали номера, уже кряхтели со второго этажа. Значит, скоро пожелают отведать чего вкусного. После ночного дозора Соловья из непорядка была только пустая кружка из-под эля, оставленная за одним из столиков.

— Кухня, за работу! — скомандовала Заря, подхватывая пустую кружку и двигаясь к главному выходу из таверны.

Оставалось проверить конюшню. Конечно, в Соловье она не сомневалась. Но таверна была её ребёнком, которого Заря вскормила с пелёнок своим потом и бессонными ночами. Утренний обход был делом столь же привычным, как дыхание.

Комнат всем желающим заселиться не всегда хватало. Как и денег порой. Но в их распоряжении были конюшни — спи не хочу. Опасно, да, но тракт, ведущий в столицу, был местом ещё более опасным.

Странное дело, места здесь были шумные. Много торговцев и знатных семей держали путь по тракту, рядом с которым и было начато строительство таверны Зари. Люди качали головой — мол, недолго простоит харчевня под руководством человеческой девки. Путники сначала с опаской подходили к горящим окнам таверны, боясь засады бандитов. Позже местечко «Падающая звезда» сделалось островком спокойствия на тракте. Драки тут были редкостью, а те, что были, заканчивались плачевно для зачинщиков. Работники таверны выбивали дурь так, что любой мордоворот позавидовал бы, ещё и карманы обчищали, чтоб неповадно было. Хуже было лишь тем, кто пытался устроить беспорядки ночью, когда нёс дозор Соловей. Многие из несчастных заводил пропадали без вести.

Но страшились участи быть побитым или пропавшим лишь те, кто был нечист помыслами. Те, кто правда искал спокойствия, тёплой постели и вкусной еды, — желанные гости Зари и её подчинённых.

Таверна была скрыта за тенью елей, обнесена невысокой каменной стеной. Большое здание из добротных материалов и лозы, обвивающей то тут, то там серую кладку. Резные ставни и вычурная вывеска с блёклой позолотой привлекали внимание, как и приятный запах еды. В центре этого великолепия для путников и жила Заря. Девушка невысокая, сбитая плотно, словно всю жизнь тягала мешки или того хуже — размахивала дубиной. Одета она была опрятно, скромно. Однако ткани её платьев были не хуже, чем у некоторых знатных дам. Она выделялась не своей красотой, а скорее расой. Люди не в почёте у местных. А на Заре и клейма не было. В услужении — гоблины, орки, эльфы. И не пикнут, все в рот ей смотрят. Диво дивное для краёв, что подле Столицы Бессмертного Короля находятся.

Дозорные тракта либо получали от Зари мзду, либо боялись её, словно тролли — света солнца. Заходили в таверну с улыбкой, платили по счетам и в ножки кланялись. «Падающая звезда» прослыла местом чудным, но безопасным.

Пока Заря оканчивала обход конюшен, в таверне начала кипеть обычная рутина. На кухне точились ножи, грелся котёл и гремели бочки с пивом, что вытаскивали из погреба. В главной зале топот маленьких быстрых ножек и шорканье мётел указывали на то, что служанки уже заняли свои места.

Каждый раз Заря наполнялась трепетом, встречая верных слуг. Близняшки-гоблины Вербена и Ива столь же радостно встречали свою госпожу каждое утро. Низенькие, кругленькие, кудрявые девушки чуть ли не приплясывали при встрече. Их оливковая кожа почти сливалась с цветом глаз, но яркие белые зубы, что обнажались при улыбке, немного пугали.

— Доброе утро, госпожа! — в унисон.

— И вам, — Заря улыбнулась. — Вижу, уже пыхтите.

— Да-да, уже-уже! — Вербена закивала так активно, что почти упала. — Нас грубиян Орн выставил! Сказал…

— «Ещё раз в руки половник возьмёте — оторву по самые подмышки», — Ива почти плакала. — А мы-то что? Мы помочь хотим!

— Ну-ну, — покачала головой хозяйка. — Да только нам славы и правда дурной не нужно. Орн же о вас думает. Вот потравится кто — каково мне будет?

— А нам как прилетит, — шепнула Ива сестре, быстро перестав шмыгать маленьким вздёрнутым носиком.

Вторая лишь вновь стала кивать головой. Заря недолго ещё понаблюдала, как её шустрые работницы перечисляют все виды истязаний, что могли бы с ними проделать за провинность. Наслушавшись вдоволь, она вновь заглянула на кухню.

Орн неторопливо закидывал в кипящий котёл овощи. Мясной дух уже заполнил комнату. Его деревянная нога отстукивала такт по полу, толстые губы орка шевелились. Он бурчал себе под нос что-то смутно знакомое Заре. Бронзовая кожа старика была истерзана шрамами и морщинами. Руки перебиты и едва разгибались. Но нож держали крепко. Да и словом матёрый орк мог запугать кого угодно.

— Я голодна от одного запаха, — Заря уселась на табурет, втягивая запах еды.

— О, Зорюшка, — Орн обтёр руки полотенцем и поковылял к шкафам, добывая хлеб и сыр.

— Сколько раз повторять, что так скот кличут?

— Да ты просто со стороны себя не видала, госпожа! — Орн ловко орудовал ножом. — Тут мяско, там жиринка. Ну чем не кобылка? Я такое с конины сготовить могу…

— Верю, но оставь моё мяско мне.

— Да не наела ещё достаточно, — хитро подмигнул орк, поднося госпоже тарелку. — Мёда налить?

— Да, прошу.

Снова стук дерева об пол. Заря уже начала уплетать сыр. Она и правда была голодна. А впереди ещё один день. Такой же счастливый, как и большинство дней, которые она провела в таверне.

Заря любила сидеть в главном зале. Вокруг неё кипела жизнь таверны. Гоблинши носились с кружками и тарелками, постояльцы и гости вели оживлённые беседы. Купцы раскладывали на круглых столах свои товары, умудряясь сбыть безделушки пьяным собеседникам.

Притаившись за столом в углу, сидела хозяйка таверны, то записывая что-то в амбарную книгу, то беседуя с торговцами, что проделали долгий путь, дабы получить золотой за свои товары.

Пиво и мёд лились рекой, ароматное парное мясо разносилось в деревянных мисках и влекло запахом заказать ещё, пока похлёбка не закончилась на кухне. Стулья падали вместе с сидевшими на них гостями, смех не покидал зал. День был в самом разгаре, и слюдяные окна не могли сдержать его. Свет скакал по лысинам, волосам и бородам гостей, наполняющих помещение. Играл со шкурами животных, что обильно украшали стены таверны.

Порой разгорячённые хмелем гости пытались ущипнуть служанок за аппетитный зад. Обычное дело, гоблинши были даже не против. Заря с упоением смотрела на это. Она до сих пор не верила, что всё это реально. Задумчиво она откладывала перо и, не моргая, жадно цеплялась за каждый элемент картины, что видела перед собой. Единственный глаз почти наполнялся слезами. Но Заря вовремя себя останавливала.

— Орн, собери-ка Соловью чего-нибудь, — Заря пододвинула пустой поднос к повару.

На кухне работа кипела, но повар послушно исполнил просьбу хозяйки. Правда, споткнулся пару раз о горы грязной посуды, но то дело привычное.

— Зорька, гнали бы вы его с койки своей, — орк угрюмо покачал головой. — Время скоро, скоро прибудет. А тот и мышь учует, что в твоей комнате крошки ест.

— Да что он мне сделает! — отмахнулась Заря. — Пусть и ложе с Соловьём делим, так я его сама к бабам не пускаю. Пущай лучше меня греет, чем потом придётся разбираться с мужьями баб, что он завалил. Помнишь же!

— Любовь чую!

— Брось! — расхохоталась Заря. — Мы с ним слишком долго знаем друг друга. И я-то вижу, что любить он не может, как бы ни хотел.

— Зато другое может…

— Этого не отнять.

— Не понесла бы главное от него.

— Да пью я отвары Вербы. Что уж со мной случится?

— Так ведь…

— Помню, Орн. Не стоит вслух.

По пути в свою комнату Заря всё ещё ворчала себе под нос. Не любила она слушать наставления. Распахнув дверь ногой, девушка разбудила эльфа, что нежился на её кровати. Закутан он был по самые уши.

— Дражайшая госпожа, кто посмел испортить вам настроение? — Соловей потянулся, подрагивая. — Иль кровь на кровати…

— Нет. Это всё Орн, — Заря опустила поднос на стол. — Снова за старое.

— Презрение его ко мне растёт с каждым годом.

— Да скоро уже срок визита, — Заря рухнула на кровать рядом с Соловьём. — И прав старик. Сегодня последний вечер, а там…

— Снова чердак конюшни и жёны купцов для тепла, — разочарованно прозвучало со стороны эльфа.

— Бедный-бедный Соловей, — Заря обвила руками мужчину.

— Да… — протянул он в ответ. — Спасибо хоть за то, что говоришь, что делим ложе. А то подумали бы, что немощный я какой.

— Так и мне зазорно в девках ходить. А так…

Они и правда не были любовниками. Пытались, да чувствовали в этом себя неуютно. Было между ними нечто более сокровенное. Доверие, которое портить совсем не хотелось. Только и проблема, что здешние места слишком холодны были, и эльфа частенько колотило. Вот Заря и грела его. Ему хватало и малой толики внимания. «В моих краях ночи жарче местных летних дней. А пока свело — выйти себе дороже. Поэтому и ночные мы. Занесло меня в эти края давно, но до сих пор помню жар пустынь. И только тело другого существа может вернуть мне это. Магия, что преследует мой род, только и спасает от холодной лихорадки», — рассказал Соловей в первый раз, как Заря грела его. Так и повелось у них: лежать да беседы вести, пока все считали их любовниками. Ещё и стыдливо плевались: да чтобы эльф с человеком — вот уж бедовые.

Вдоволь нагревшись и наевшись, Соловей всё не желал покидать тёплых объятий Зари. Девушка вновь заполняла амбарную книгу. С ней она расставалась лишь ночью, пряча в сундук под замок.

— Так они чуют его? — эльф задумчиво смотрел в потолок. — Значит, год прошёл.

— Да. В таком они не ошибаются, — Заря отложила перо. — Страшно?

— Нет. Радость более напоминает. Ваш глаз выглядит нездорово, да и крови больно много.

Рука девушки потянулась к прикрытой части лица. Капля чернил упала на постель. Снова будут ворчать Ива с Вербеной.

— И то верно.

— Вы так бледны в последнее время.

— Да как-то странно себя чую. Словно морок кто-то наложил на меня сладкий.

— Вы просто получили то, что хотели. Не стоит этого бояться.

Беседы их были длинны. День сменялся вечером. Заря не выглядела уставшей. Она пару раз спускалась вниз — приглядеть за таверной. Но всё, по обыкновению, было спокойно.

— Разве вам спать не надобно?

— Соловей, сегодня ночь моя. Ты в город съезди.

— Зачем?

— Вина принести. А то я глянула — его любимого нет. Не дело это.

— Понял. Пойду коня готовить.

— Рыжего возьми. Он побыстрее.

— Как прикажете.