Рожденная служить

– Небеса!

– Бегите!

– Горит! Пожар!

– Скорее! Скорее!

– Новая ткань сгорит!

– Нет! Нет! Пожалуйста, я просто швея!

Среди изящных домиков, охваченных огнем метались десятки женщин. От совсем юных девочек, которым не исполнилось еще и десяти, до почти седых старух. Огонь охвативший дворцовые мастерские распространялся все сильнее и сильнее, перескакивая с одного здания на другое.

Тушить его было некому. Женщины - слишком напуганные внезапным штурмом дворца, были не в состоянии взять себя в руки, а потому огонь пожирал не только дорогие ткани, из которые должны были пошить праздничные наряды для свадьбы наследника и его принцессы, но и самих швей.

Несколько воинов, в черных одеждах только усугубляли хаос. То одна, то другая работница падали, и кровь следующая за взмахом меча, недавно рассекающего нежную плоть, опадала в языки огня.

И пусть крови омывшей белые плиты было достаточно, чтобы собираться в тонкие ручьи, ее было слишком мало, чтобы затушить почувствовавшее свою власть пламя.

Когда смерть одетая в черное настигла очередную швею - молодую девушку, которая еще не успела дозреть до возраста шпильки, та даже не успела испугаться. Вернее, не успела испугаться смерти, юное сердце и так уже отчаянно билось от ужаса всего происходящего вокруг. Но сама смерть была к ней милосердна.

Мечущееся в груди сердце было разрублено покрытым потеками крови других жертв клинком, так легко, что молодая швея почти не почувствовала боли. Она упала на землю, не успев и вскрикнуть, а через миг, другое сердце забилось так же отчаянно быстро.

– Что тут произошло?

– Она живая вообще?

– Конечно живая. Просто головой стукнулась.

– Энервейт!

– Вон, видите - дышит.

– Просто очередная грязнокровка не удержалась на ногах, не на что тут смотреть, закиньте ее в купе и пошли уже. Она же явно в своей же юбке и запуталась.

– Мобиликорпус!

– Может старосту позвать?

– Да зачем? Она уже в себя приходить. Вон и сундук ее. Очухается, если надо - сама позовет. Пошли уже, поезд давно тронулся нас в нашем купе ждут.

Девочка, которую только что по воздуху переместили с пола на сиденье одного из диванчиков в купе, медленно моргала, пытаясь прийти в себя. Она совершенно не понимала, что происходит вокруг.

В ее памяти был пожар. Огонь, который пожирал мастерские, а также ее первую по настоящему важную работу - алую фату невесты, на которой она старательно вышивала взлетающего феникса. Алая ткань морщилась и сжималась под воздействием большой температуры, теряя всю свою красоту и блеск, а искусстная вышивка искажалась, и прекрасный феникс превращался в омерзительное чудовище.

Она помнила голоса. Крики женщин, которые бежали, пытаясь сохранить свои жизни, но никто не хотел оставлять их в живых. В чем они были виноваты? В том, что верно служили обеспечивая многочисленных дам из гарема Императора и его детей прекрасными нарядами?

Мысли метались в голове, словно курицы в курятнике, куда зашла хозяйка, чтобы выбрать кого-нибудь поупитанее для супа.

В памяти были те люди в черных одеждах, что принесли огонь и смерть в мастерские. Они накладывались на фигуры, в черных свободных накидках, которые стояли над ней, говоря что-то странное и совершенно не ясное.

Вроде бы и знакомые слова мешались с совершенной бессмыслицей, не давая и шанса понять, что именно имелось в виду и что же происходит вокруг.

Зрение, медленно фокусирующееся на странной обстановке вокруг, переместилось к удивительно прозрачному окну. Даже в покоях любимых наложниц она никогда не видела таких окон. Но куда больше шокировало не само окно, а то, что было за ним.

Вроде бы обычный пейзаж из равнин и лесов, двигался, словно она ехала в карете. Но он двигался слишком быстро! Ни одна карета не может ехать так быстро! Даже если бы это была просто лошадь, бегущая с всадником, она не могла бы двигаться столь же быстро!

– Небеса! – совсем тихое восклицание утонуло в мерном перестуке, который сопровождал движение невозможной кареты. Из окна было видно, насколько длинной была эта карета. По обе стороны виднелись алые корпуса, выстроенные один за другим.

Сколько же нужно лошадей, чтобы сдвинуть такую карету с места? Какой же силы должны быть эти лошади, чтобы развить такую скорость?

Пытаясь уйти от ужасного зрелища за невозможным окном, она перевела взгляд на собственные колени, прикрытые тонкой шерстяной юбкой странного кроя. Одежда оказался тоже невозможной. Это был не знакомый фасон, а что-то новое и непонятное.

Платье было цельным. Одна материя покрывала и руки, и грудь и ноги. Мелкие пуговички идущие от стискивающего шею воротника и до самого низа живота, явно должны были помогать снимать и надевать этот наряд.

Но все равно лишь один слой платья казался неправильным. Словно она не служащая дворца - а самая настоящая нищенка, которая не может позволить себе приличной одежды. Но у нищенок не бывает такой ткани. Плотной, но тонкой, с насыщенным зеленым цветом и даже узором! Мелкие белые цветочки не были вышиты, а нанесены напрямую на ткань при окрашивании.

Это было удивительное мастерство, которого она не видела даже в нарядах Императрицы. Ткань могла сочетать в себе несколько цветов, но никогда это не было такими точными и при этом многочисленными узорами, которые совсем не теряли свои границы и не растекались.

Не уверенно бросив взгляд на закрытую дверь в часть кареты, где она была, девочка медленно начала приподнимать свою юбку, открывая худые бледные ножки, в странных и неправильных туфлях.

Когда юбка была задрана уже выше колена, а лицо девочки и вовсе стало мучительно красным, она наконец остановилась и облегченно вздохнула.

На ней, все же, был не один слой одежды. Под платьем было еще одно, из тонкой и мягкой ткани. Под нижним платьем, судя по ощущениям, было еще и белье, по крайне мере не очень приятное ощущение давления на поясе и вокруг бедер, явно должно было быть именно бельем.

Но проверять это здесь, прямо в карете, она не смела. Стремительно одернув юбку и оправив ее, чтобы ткань скрыла ноги до щиколоток, девочка снова осмотрелась.

Ответов на вопросы о том, где она, так и не появилось.

Что с ней случилось? Как она оказалась в этой странной карете? В странном, явно не принадлежащем ей платье?

Нахмурившись, она попыталась воскресить в памяти последние события.

Вот в их мастерскую пришла радостная новость о свадьбе наследника. Старшие распределили работы и ей выпала честь вышивать фату.

Вот фата, над которой она трудилась две декады - почти готова. Слишком погруженная в работу она мало обращала внимание на то, что происходило вокруг. Но какая то тревога просачивалась даже в вышивальные комнаты. Другие шве шептались между собой, взволнованно слушали новости от служанок, с беспокойством следили за евнухами, которые иногда все же мелькали в мастерских.

Вот она уснула прямо в вышивальной комнате, так и не выпустив из руки иглу, а проснулась от жары и запаха дыма.

Пожар!

Страх снова заставил сердце забиться в груди, словно пытаясь вырваться наружу из тела и сбежать от испытываемого ужаса.

Огонь был везде. Люди кричали и пытались спастись. Среди одетых в белые нижние одежды вышивальщиц мелькали черные фигуры с мечами в руках.

Одна за другой белые фигуры падали, и одежды окрашивались в красный.

И она… она тоже упала. Ее ударили, кажется, со спины. Внезапно. В миг, когда ворота ведущие на территорию одного из Императорских садов были уже так близко.

Она умерла?

Эта мысль ударила молотом кузнеца, прямо в грудь и заставила сердце замереть. Воздух застрял в горле, не проходя глубже. Схватившись за воротник, девочка попыталась расстегнуть хотя бы пару пуговиц, но пальцы дрожали и скользили, не в силах подцепить мелкие горошинки.

Хааа.

Хааа.

Звук дыхания, звучал громче, чем грохот едущей кареты. Она вслушивалась в этот звук, пытаясь принять новую странность.

Она должна была быть мертва. Но при этом была живой. Она дышала. Ее сердце - билось.

Как это возможно?

Может ли человек, который дышит - быть мертвым? Или может ли человек, которого убили - остаться живым?

Нет. Такое было совершенно невозможным. Но в то, что она мертва, верилось больше чем в чудо выживания. Ведь даже окажись она живой, как дворцовые швейные мастерские могли внезапно смениться на огромную и стремительную карету, которая везла ее куда то?

И если принять то, что она мертва, то быть может это загробный мир?

Оглядевшись девочка неуверенно встала с сидения и подошла к двери, планируя открыть ее и выглянуть наружу. Там был коридор. Длинный, но все имеющий свой конец в виде двери с прозрачным стеклом, через которое из-за растояния не удавалось рассмотреть происходящие с той стороны.

По обе стороны от коридора были двери, ведущие в такие же небольшие комнатки, как у нее. Из дверей входили и выходили люди. По большей части - довольно молодые. Одетые в странные наряды, но в одеждах многих были общие детали и аксессуары. Почти у всех были длинные накидки-плащи черных цветов.

Люди ходили по коридору, но совершенно не обращали на нее внимания. Бросали короткие взгляды и шли дальше, в одиночку или компаниями. Молча или переговариваясь между собой при помощи слов, которые она понимала, но теряла смысл чуждой речи

О том, что бывает после смерти она знала мало. У нее всегда было достаточно работы и не было времени, чтобы по примеру других служанок бегать вокруг, подслушивая и подсматривая. Подобное времяпрепровождение всегда казалось слишком низким и недостойным. У нее была мечта. Была цель. Она хотела выделиться в мастерской, а после стать личной швеей самой Императрицы, чтобы изготавливать для нее самые лучшие, самые роскошные наряды.

Времени на глупости, вроде болтовни с монахами из дворцового храма просто не оставалось.

А рассказы из детства… Люди, которые родили ее и растили до шести лет, прежде чем продать проезжему торговцу слугами, уже давно выветрились из памяти. Как и вещи, которые они говорили.

То что осталось в любом случае совершенно не походило на видимое.

Умирая люди должны попадать на суд к Королю Ада. Тот, вместе с четырьмя своими судьями взвешивает грехи и добрые дела человека, а после определяет его дальнейшую судьбу. Будешь ли ты мучиться или отправишься на новое рождение после того, как выпьешь суп Мен По.

Уверенности в том, что она помнит верно, у нее не было. Но была догадка о том, почему происходящее не похоже на рассказы старух.

Вероятно сейчас она едет на суд к Королю. Эта огромная карета - божественная колесница, именно поэтому она может мчаться так быстро. Другие люди, которых она слышала и видела, после того как выглянула из своей комнатки, скорее всего такие же души, направляющиеся на суд.

А молодыми они все выглядят потому, что душа человека не имеет возраста. И после смерти принимает удобный для нее юный облик.

Странная одежда на ней - одежда мира духов. Она и не должна быть похожей на людскую. Тут тоже все логично.

Как и то, почему окружающий мир не похож на рассказы. Никто из людей, никогда не возвращался из мира мертвых с памятью о пережитом. А значит и не мог рассказать деталей. А то, что выдумывали живые - выдумывалось на основании их собственного представления.

Немного успокоившись, девочка вернулась в свою комнатку и снова закрыла дверь, надеясь, что другие души умерших не будут ее тревожить. Сейчас было важно понять, какой приговор от Короля Ада ей стоит ждать.

Жила она, вроде, честно. Никогда не пыталась причинить зла другим, намеренно избегая самых опасных интриг. Но и праведной ее жизнь тоже не была. Она не делала зла, но делала ли добро? Как часто ей приходилось закрывать глаза на несправедливость рядом? Как часто она отворачивалась, не желая оказаться вовлеченной в беду?

Девочка посмотрела на стоящий на полу сундук. Он казался большим и очень тяжелым. В момент своего пробуждения в этой небесной карете, она слышала, как другие души обсуждали, что в сундуке - ее вещи. Но зачем мертвым вещи? В мир мертвых нельзя забрать ничего из мира живых. Даже деньги для мертвых сжигают особые.

Но для нее некому было сжигать деньги. Просто одна из десятка швей. Никто и не вспомнит ее имени. И не похоронит как положено, кладя в могилу то, что было важным при жизни. Поэтому вещи в сундуке не могут быть ее вещами. Но что тогда внутри?

Боязно потянувшись к крышке, чтобы поднять ее, она сделала предположение. Внутри должны быть ее грехи и добрые дела. То, на основании чего судья подземного мира вынесут свой приговор.

Крышка поднималась с усилием. Девочка зажмурила глаза, боясь сразу заглянуть внутрь. Но вот крышка была открыта, а никакого злобного воя или плача, проклинающего ее за бездействия, который она так боялась услышать, так и не раздалось.

Робко приоткрыв сначала один глаз, а после другой, она заглянула внутрь.

Багаж ее души был перед ней.

Вместо чего то невозможного и мистического, должного символизировать прожитую жизнь, внутри лежали вещи довольно обычные. Пусть и странные. Но к странностям она постепенно начинала привыкать. Все таки загробный мир и не обязан быть обычным.

Сев на пол, перед открытым сундуком, девочка начала аккуратно вытаскивать вещи, которые были аккуратно сложены внутрь.

Котелок для приготовления еды, как и весы, похожие на те, на которых управляющие во дворце взвешивали серебро, прежде чем раздать зарплату, были удивительно обычными.

А вот удивительно прозрачные маленькие баночки, были достойны того, чтобы в них хранили свои лучшие благовония и косметику любимые наложницы Императора, а может быть даже сама Императрица. В багаже простой швеи такие вещи были излишни.

Так же, как и еще несколько платьев, похожий на то, что уже было надето на ней. Удивительно яркие цвета: солнечно-желтый и глубокий синий, как вода вечером в пруду. На желтом платье, был рисунок в виде крупных цветов с черной сердцевиной. Он шел по подолу и был словно нарисован опытным художником. Но краска, не смотря на то, что ее упорно терли пальцем, не смывалась.

Чудная все же ткань в загробном мире. Вдруг эти рисунки могут оживать? Вот чудесно было бы.

На синем платье рисунков не было. Но цвет был такой красивый, что она не осмелилась бы его надеть.

Остальная одежда была проще. Цвета - тусклые: коричневый, серый. Материал - плотный, немного колючий, но теплый. Никаких рисунков на ткани. Никакой вышивки.

Один комплект лежал отдельно, завернутый в черную ткань, которая тоже оказалась одеждой. Чем то похожим на накидку или плащ, но необычного фасона.

Серая юбка была… короткой. Приложив ее к себе, бывшая императорская швея с ужасом поняла, что ее длина заканчивается на середине икры! Просто верх неприличия какой-то!

Пришлось напомнить себе, что она в загробном мире. И правила тут, наверняка, другие. К тому же у ярких и красивых платьев тоже были не очень приличные элементы. У синего, к примеру, просто не было рукавов. Его, вероятно, полагалось носить поверх длинных верхних рубашек, которые застегивались на пуговицы.

А у желтого, не смотря на наличие рукавов, был глубокий вырез, который оголит ключицы.

Была такая рубашка и в отложенном комплекте. Тоже - белая. Но немного другого кроя. Опытный взгляд легко улавливал различие в швах и материалах. Эта вещь была качественнее.

С короткой юбкой примирили высокие носки. Они скроют голую кожу, позволяя соблюсти хотя бы видимость приличий.

Закончив разбирать одежду, девочка оставила отложенный комплект на сидении рядом с собой, а остальное убрала. Судя по людям, которых она замечала в коридоре небесной кареты, эта одежда была чем-то вроде формы.

В нее были одеты не все, но многие из тех, кто попадася ей на глаза. Возможно, к моменту, когда они прибудут во дворец Короля Ада, все должны будут быть одеты именно так.

И в связи с тем, что было не ясно, сколько именно времени должно занять это путешествие, девочка поспешила переодеться прямо сейчас, чтобы не опозориться, когда придет ее время предстать перед судом.

Снятое платье с пуговицами, было аккуратно убрано в сундук, к остальной одежде. Пусть с непривычной одеждой и пришлось немного повозиться, но надевать ее было куда проще, чем даже простую форму дворцовой служанки. Малое число слоев, оставляло ощущение какой то оголенности, но ускоряло процесс переодевания.

– В загробном мире - свои правила, – продолжала напоминать себе девочка, когда надевала неприлично короткую юбку, а после как можно выше натягивая черные носки. К тому же самый верхний слой одежды - черная накидка с капюшоном и широкими рукавами, немного примирила ее с необходимостью оголиться. Если запахнуться, то ноги будут скрыты почти по щиколотку.

Осмотр одежды был завершен и теперь осталось самое удивительное - книги.

Роскошь, которую она никогда раньше даже в руках не держала.