Рождённый в Мьёбокудзан

ХЛЫЩК!

Удар женской ладони в лицо оставляет горячущий след на коже беловолосого паренька. И нет, белый он не потому, что седой — пусть и видел парень кучу бед в своей жизни, даже будучи подростком — а… просто такова природа его.

Это же Джирайя!

Вот паренек сидит на листе огромного растения и потирает саднящую челюсть пальцами.

«Вот, Цунаде, вот… стерва! Но такая горяченькая, му-хе-хе-хе-хе! Не жалею я ни о чем, му-хе-хе-хе-хе, бьет — значит любит! А любит она меня страстно, пусть и не признает этого. Ох, какая Цунадочка-цундерочка, хе-хе-хе-хе» — вот с такими мыслями беловолосый ниндзя теребоньк… кхм, теребил свою щеку, будучи в… восторге!

Да, Цуна применила грубую силу из-за… да из-за пустяковой ситуации! Подумаешь, было это возле купален с горячими источниками — девчонка очень невовремя заметила присутствие наблюдателя за бамбуковой оградой. И это без бьякугана!

«Ох, как мне не хватало бьякугана, в тот момент, да….

Хм… что же тогда было?»

— Кайсо-но-Дзюцу! Техника великого флешбека!

***

— Джирайя! — Голос Цунаде разрывает мерную благоприятность тихого источника. — Ты… ТЫ ПОДГЛЯДЫВАЕШЬ В ЩЕЛЬ?! Я же вижу твой огромный нос в дырке, о, тупая ты белобрысая жаба, уничтожу тебя на месте!

Джирайя смотрит сквозь дыру в досках и видит лицо куноичи. Агрессивное лицо куноичи…. Нет, вернее — агрессивное лицо самой сильной куноичи Скрытого Листа!

Чувствует ли он страх? Неееет.

УЖАС наполняет его тело — спалили за самым сакральным!

— Цунаде, ты… ты преувеличиваешь масштаб проблемы. — Джирайя пытается свести ситуацию к шутке. — Я… да, я провожу исследование анатомии ради написания… книги, да! А процесс требует материалов, тебе ли не знать?

— Ты получишь переломы костей, извращенец! — Куноичи сжимает ладонь в кулак.

И тут же рука напарницы пробивает доски забора — кисть проходит сквозь дерево, разрывая его, что аж щепки летят в лицо парня!

В ответ подросток не стоит на месте — складывает ручные печати пальцами, по привычке произнося название техники вслух.

— Каварими-но-Дзюцу! Техника подмены.

Замена тела срабатывает с, пусть и небольшой, но задержкой — удар достигает цели! Кулак врезается в челюсть генина, а кость издает хруст...

— АУЧ! — тело парня улетает, пробивая кусты шиповника, а после вовсе падает на землю. Еще и колючки рвут ткань одежды, а растения царапают кожу.

«Орочимару… о нет! Орочимару все это видел — вон, стоит на тропинке. О боги, какой ужас. Какой позор…» — успевает пронестись мысль в голове беловолосого, пока его напарник по команде выдает унизительные ссссмешки.

— Твои навыки ссскрытности вызывают жалость, Джирайя. — Орочимару произносит слова с ощутимым превосходством. — Впрочем, как и всссегда — ты шшшумишь в процессе слежки, кричишь оправдания... н-да… не тому тебя учил Сарутоби-сама. Ссчитай, что провалил миссию по наблюдению.

Джирайя выплевывает кровь на траву, поднимает голову с земли и, конеееечно же, не оставляет оскорбления без ответа.

— Закрой рот, Орочимару! Ты просто завидуешь моей смелости, девственник, ха! Боишься подойти к купальням, а вот я, Я РИСКУЮ жизнью ради искусства. А что такое искусство? Это женское тело!

— Тебе ссстоит прекратить позорить звание шиноби деревни Лисста... — Напарник скрещивает руки на груди. — Цунаде сломает тебе ребра в ссследующий раз. А я откажусь применять медицинские техники на твоем теле.

— Вы еще пожалеете о своих словах. — Подросток трет челюсть пальцами. — Вот стану величайшим шиноби, создам дзюцу абсолютного ранга — красавицы будут рыдать от любви ко мне. Или… или напишу книгу, где ты, Орочимару, не сможешь справиться даже со своим маленьким удавом, ха!

«Тц, вот как всегда! Напарники отказываются выказывать почтение будущему ниндзя S-ранга деревни Скрытого Листа».

Да… эта ситуация вызывает чувство возмущения в душе подростка.

***

— Фууууф!

Джирайя резко вскакивает на ноги. Эмоции бурлят! Злость требует немедленного выхода, и что может быть лучше старого доброго ниндзюцу?

Губы быстро шепчут названия печатей:

— Ми, Хицудзи, Сару, И, Ума, Тора! — Пальцы сплетаются в нужную последовательность, чакра собирается в легких и…

— Катон: эндан! Стихия огня: огненный снаряд!

Парень с силой выплевывает сгусток пламени в воздух жабьего мира! Огонь летит вперед и… с жалким пшиком врезается в ствол дерева — кора едва-едва покрывается копотью.

«Тьфу ты! И ради этого я чакру копил?!» — Объем огненного шара откровенно разочаровывает…

В памяти тут же всплывает нудный голос Сарутоби-сенсея со вчерашней тренировки, мол:

«Э-э-э, Джирайя, ты растрачиваешь потенциал на глупости, бла-бла. Концентрация требует жесткой дисциплины, бе-бе-бе. Твои мысли постоянно заняты подглядыванием за куноичи., пу-пу-пу. Ниндзя обязан контролировать свои желания…».

Тогда старик еще пускал вонючий дым из трубки и сокрушенно качал головой. И ладно бы только это! В тот же самый момент этот змееныш показывал совершенно безупречное выполнение Буншин-но-Дзюцу — Техники клонирования! Три очень хороших — сам парень это честно признавал — качественных клона стояли ровным строем.

А великий Джирайя выдавил из себя какую-то деформированную иллюзию с глазами в разные стороны. Презрительные взгляды товарищей до сих пор жгли спину.

Но ведь он просто не собрался! Он мог сделать клона, мог. И не одного! Но…

«Настроения не было».

Прошлая неделя вообще принесла еще больше унижений: Джирайя полночи лазил по болотам возле Конохи и поймал редкую пятнистую лягушку. Принес животное прямо на полигон — хотел впечатлить Цунаде! Думал, девчонка оценит навыки охотника, похвалит, обнимет…

Ага!

Куноичи выдала ультразвуковой визг — испугалась! А следом в живот прилетел сокрушительный удар ногой, что герою дыхание выбило подчистую. Лягушка же ускакала в траву, а Орочимару обозвал попытку ухаживания актом слабоумия.

«Да что эти бездарности понимают?! Мои гениальные планы просто опережают время! Гениальность всегда граничит с безумием, так в свитках пишут, да-да.»

Вот потому, после ситуации с купальней, он активировал Кучиёсе-но-Дзюцу и переместился на гору Мьёбоку, подальше от этих идиотов.

— Фукасаку-сама! Выходите! Я готов стать величайшим шиноби! — Голос звонким эхом отражается от скал, но ответа нет.

Фукасаку отсутствует, его нет даже на каменном пьедестале!

Хм… Обычно, старый наставник обожает читать лекции про концентрацию чакры, а сам игнорирует работу с самым перспективным учеником.

Джирайя со злостью пинает гальку ботинком. Камни летят в лужу, вода окатывает листья кувшинок.

«Что же делать?»

Беловолосый идет вглубь жабьего царства. Гигантские насекомые ползают по стеблям растений, Джирайя бьет жирную гусеницу кунаем — лезвие с громким «ЧАВК-ЧАВК» пробивает хитиновый панцирь, а внутренности жука — ОЙ, ФУ! — брызгают прямо на штаны!

— ФУ, БЛЯХА! — Подросток брезгливо отряхивается.

Окружающая фауна… честно, вызывает стойкий рвотный рефлекс. Гора Мьёбоку кишит максимально сомнительными созданиями.

«Ничего, я перетерплю. Добуду силу. Изучу смертоносные печати. Создам убойную технику! А потом сама Цунаде будет на коленях умолять меня о свидании, а бледная змейка вообще подавится завистью. Есть же жабы, что едят змей? Вот стану такой же!»

И решил беловолосый герой, что раз учителя нет — стоит заниматься самостоятельно. Есть время для саморазвития.

Великий шиноби без присмотра старших начинает делать то, что умеет лучше всего, а именно — сует нос в посторонние дела!

Парень бродит среди шумных водопадов, раздвигает руками ветки папоротника и… замирает. На камне сидит жаба. Глаза ее закрыты — земноводное поглощает природную энергию из окружающего пространства, это очевидно! Это то, о чем постоянно говорил ему жаба-дед, таааак долго откладывая занятия по напитке тела природной чакрой.

Джирайя затаил дыхание и… начал подмечать детали.

Так-так-так, жаба вдыхает воздух с четким ритмом, а вокруг тела животного формируется плотный ореол чакры. В голове всплывают обрывки лекций Фукасаку про Сендзюцу! По сути, объединение духовной энергии, физической выносливости и силы природы.

Грандиозный план формируется сам собой.

Зачем ждать старика? Можно освоить технику прямо сейчас, и без наставников! Доказать свое превосходство над зазнавшейся девчонкой, точно1

Подросток одним прыжком залетает на соседний валун, скрещивает ноги в позу лотоса, делает глубокий вдох и начинает жадно тянуть чакру из окружающей среды.

Ну, пытается…

«Так, как это вообще работает?!» — мысли судорожно мечутся под черепом. Фукасаку постоянно бубнил про полное единение с природой. Значит, надо расслабиться!

Джирайя закрывает глаза. С шумом выдыхает воздух, опускает плечи и….

Тишина.

Никакая энергия внутрь не течет! Валун под задницей слишком жесткий, а нос дико чешется от пыльцы гигантского папоротника.

«Единение, мать вашу! Давай, природа, делись своей силой, мне ОЧЕНЬ надо!»

Парень резко меняет тактику — до боли напрягает живот, сжимает зубы и пытается буквально всосать энергию порами кожи, словно сухая губка. Сводит брови до хруста в переносице.

«Концентрация! Нужно больше концентрации!»

Генин выкручивает внутренние очаги чакры до предела, создает мощнейший вакуум внутри своей системы циркуляции.

«Ну… я стараюсь! Я же гений! Сейчас впитаю всю мощь этого болота!»

И… у него получается!

НО ТУТ НАЧИНАЕТСЯ АД — спустя какие-то три секунды процесс выходит из-под контроля! Природная энергия врывается в систему циркуляции диким потоком.

Кейракукей — по сути, система каналов чакры — переполняется чужеродной силой с пугающей скоростью. Сен-чакра… что ли выжигает внутренние каналы?!

Тут и трансформация бьет по голове — лицевые кости с хрустом вытягиваются вперед, кожа на щеках покрывается огромными пупырчатыми бородавками, а глаза разъезжаются к вискам.

Мозг парня…— ну, скажем честно — он и в обычных ситуациях тратил девяносто процентов ресурсов на пошлые фантазии, возраст такой. Но в форме земноводного мыслительный орган отключается вообще! Джирайя… в какие-то доли секунды теряет способность контролировать потоки энергии: нижние конечности немеют и покрываются каменной коркой.

В угасающем сознании бьются панические вопли.

«ТВОЮ МАТЬ! Полный КВАпец! ЖАБА давит! В прямом смысле давит… о нет. БЛЯгушка, я же сейчас сдохну! СДОХНУ ДЕВСТВЕННИКОМ НА ЭТОМ КВАМНЕ!»

Парень пытается позвать на помощь, но уже деформированное горло выдает только жалкое кваканье.

— Ква-а-а-к…

Зрение мутнеет. Окружающий мир затягивается глухой пеленой окаменения, а тело наливается свинцом с каждой секундой промедления…

***

— Давай, Саня, жми! Вон та блондинка в коротких шортах сейчас уйдет с радаров.

Свист роликов инвалидной коляски по асфальту сливается с тяжелым дыханием моего друга. Лучшего друга! Саня пыхтит сзади, катя… катуя… таща… ПЕРЕКАТЫВАЯ мое тридцатитрехлетнее — и, увы — парализованное тело.

«Давай, поднажми! Тебе же и устроим свидание…»

— Я тебе сиделка или гоночный болид?! — Саня тормозит коляску у самого края пруда в центральном парке и вытирает пот со лба.

В ответ хриплю через пластиковую трубку в шее — воздух со свистом выходит наружу.

Мерзко, да? Ну да.

Травма позвоночника пару лет назад лишила меня движения ниже шеи, заодно врачи вырезали кусок трахеи. Теперь я дышу через специальную дыру. Затя жив, молод умом и полон здорового мужского интереса к окружающему миру!

«Ох, какие ножки пошли по аллее слева… Му-хе-хе-хе! Жаль, шея не поворачивается. Саня, паркуй меня под правильным углом!»

Мой внутренний голос всегда бодр. Да, инвалидность убивает физические возможности плоти, но характер остается прежним навсегда. Я люблю красивых женщин, люблю жизнь и обожаю шутки.

— Саня, скинь меня на траву.

Друг обходит коляску спереди и смотрит на меня с огромным подозрением.

— Хочу полежать на земле, говорю! Почувствовать природу спиной. Давай.

— Еще бы ты чувствовалчто-нибудь, ага?

— Не гунди.

Саня тяжело вздыхает — давно привык к моим закидонам.

Друг подхватывает меня под мышки и колени с отработанной ловкостью. Мое тело падает на мягкий зеленый газон и, ожидаемо, ничего не чувствую. Зато хоть попялюсь с такого ракурса на голубое небо.

— Я за кофе. И вон к той баристе подкачу, у нее глаза красивые. Лежи тут, картошечка, отдыхай.

Шаги друга быстро удаляются в сторону деревянного ларька. Я остаюсь один на самом берегу пруда. Солнце приятно греет лицо. Мухи жужжат над высокими камышами. Настоящая идиллия!

«Хорошо-то как. Ветерок дует, птички поют. Благодать!»

Сбоку внезапно раздается тихое шуршание травы.

Скашиваю глаза вправо до упора. На уровне моего уха сидит жаба. Здоровая такая, пупырчатая, максимально зеленая тварь. Животное пялится прямо на меня своими выпуклыми глазищами без малейшего стеснения.

— КВАК!

— Ха, и тебе того же…

Мы смотрим друг на друга. Два абсолютно неподвижных существа на берегу городского пруда, вот только я парализован навсегда, а жаба просто ждет пролетающую мимо добычу.

«Забавно. Живая природа напрямую взаимодействует с неживым куском мяса. Ты чего пялишься, пупырчатая? Я для тебя слишком крупная дичь!»

Жаба делает короткий уверенный прыжок.

ШМЯК!

Холодное и влажное брюшко приземляется прямо мне на ключицу. Я чувствую легкое давление благодаря чудом уцелевшим немногочисленным нервным окончаниям на шее.

«Эй, подруга, ты берега попутала! Слезь с меня быстро!»

Да черт, и скинуть животное не могу — руки парализованы.

Жаба переступает перепончатыми лапками по моей коже.

Новый резкий прыжок — ЧПОК!

Мягкая тушка приземляется ровно на открытый клапан моей трахеостомы, перекрывая мне доступ к кислороду своей ВОНЮЧЕЙ ЗАДНИЦЕЙ, ХЭЙ?!

«А НУ СЛЕЗЬ С МЕНЯ, ТУПАЯ ТВАРЬ!»

Легкие внутри грудной клетки делают рефлекторный мощный рывок — вакуум сдавливает внутренности с пугающей силой. Я… я пытаюсь вдохнуть через рот рефлекторно, но черт! — дыхательные пути отрезаны от носоглотки хирургическим путем много лет назад, воздух вообще не проходит внутрь тела…

— КХХХ… кхх…. кх..х..

Жаба плотно сидит на единственном источнике кислорода и довольно квакает.

«ТВОЮ МАТЬ! Я ЗАДЫХАЮСЬ!»

Паника взрывает сознание в одну секунду. Я широко открываю рот в немой истерике. Легкие горят адским невыносимым огнем. Темные круги хаотично пляшут перед расширенными зрачками.

Пытаюсь позвать Саню, но друг стоит спиной ко мне у деревянного ларька с кофе и активно флиртует с баристой.

«Какая ебанина! Какая идиотская ситуация!»

Умереть из-за жабы на горле! Тридцать три года жить, два из которых — выживать после тяжелейшей травмы позвоночника — ради такого тупого и абсурдного финала?!

Инвалид-колясочник задушен обычным земноводным в центральном парке средь бела дня! Внутренний голос срывается на дикий истерический смех вперемешку с ужасом.

Я хочу заорать во всю глотку. Я хочу дернуть рукой и размазать зеленую тварь по траве.

Но тело упорно молчит, ведь… тело полностью мертво.

Углекислый газ отравляет кровь. Нервная система выдает последние хаотичные импульсы в предсмертной агонии…

Но вдруг! Правая рука внезапно дергается… Кривые, почти не работающие с момента аварии пальцы сводит жуткой, ломающей кости судорогой.

Или мне просто кажется?

Указательный и средний пальцы резко скрещиваются между собой с мерзким хрустом суставов. Большой палец ложится сверху с неестественным напряжением. Безымянный и мизинец подгибаются к ладони. Получается странная, жутковатая вывернутая фигура из скрюченных пальцев. Распальцовка тяжело ложится на мое собственное бедро.

«Да что за херня… Может, так и надо было мне умереть? Еще тогда, давно…»

Сознание стремительно проваливается в густую, непроглядную черноту…

Я… да, я умираю…

Но пространство вокруг внезапно выворачивается наизнанку! Меня затягивает в глухую пустоту, где тело начинает буквально разрывать на атомы. Я… о боги, я ЧУВСТВУЮ, тут есть связь моего тела с мозгом, о… как же так?! Пусть я испытываю распад собственной парализованной плоти в вакууме между мирами, но… я ЧУВСТВУЮ ЭТО!

РЫВОК!

Тут же выныриваю из темноты и жадно глотаю воздух.

— Фууууууф!

А воздух заходит через рот! Кислород обжигает нормальное, целое горло естественным путем…

О, боги, что же это такое?! Я… я в раю? Я живой???

Распахиваю глаза, втайне ожидая привычного вида больничного потолка или голубого неба городского парка… Но вижу перед носом лишь гигантскую, неестественно зеленую траву и горы.

Горы?

БАМ!

По затылку прилетает тяжеленный удар деревянной палкой! Искры из глаз сыплются ярким снопом. Переворачиваюсь на спину с судорожным хрипом и… шоком от того, что двигаюсь сам!

Я просто… это охрененно!

Но вид портит иная картина — надо мной стоит зеленая жаба с козлиной бородкой. ЖАБА С БОРОДКОЙ!

Стоит на задних лапах и держит своими перепончатыми пальцами длинный посох.

ЖАБА С СЕДОЙ БОРОДОЙ ДЕРЖИТ В ЛАПКАХ ПОСОХ!!!

«ЧТО ЗА ХЕРНЯ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! ЭТО АД?!»

Пытаюсь проорать возмущения вслух, но из пересохшего нормального горла вырывается только жалкий сдавленный сип.

А зеленая тварь щурится и спокойно открывает рот.

— О квак... Видать, слабо я тебя пригрел палкой. Совсем мозги отшибло, идиот малолетний?!

ВЖУХ!

Жабья лапка делает короткий выпад. Конец посоха снова прилетает мне ровно в лоб, а сознание снова гаснет, но уже — под тяжестью удара.

«Фууух... ну и бредовый сон. Уж лучше бы я просто задохнулся в парке...»

Темнота жадно проглатывает разум с головой, пока сознание тридцатитрехлетнего инвалида начинает дико переплетаться с памятью озабоченного малолетки с горы Мьёбоку.

***

Тем временем, в Конохе, дверь кабинета резиденции Хокаге с грохотом открылась. Даже не открылась — распахнулась! Цунаде Сенджу ворвалась внутрь и уж поверьте, она не ограничивала себя даже перед главным в деревне.

— Сарутоби-сенсей! Я отказываюсь работать с этим голодранцем! — с порога заявила куноичи. — Джирайя снова шпионил у горячих источников. Замените его на нормального шиноби. Он тянет всю команду вниз, ну как…э то же видно!

Хирузен Сарутоби молча выпустил дым из трубки, а взглядом остановился на все еще пунцовом лице ученицы.

«Мда… и ей пятнадцать лет…»

Мирное время сильно ослабило Коноху. Тяжелые времена порождают сильных людей. Сильные шиноби завоевывают мирное небо, а получившийся период спокойствия закономерно выращивает… слабых людей.

«Лезвия нового поколения затупились без постоянной практики на человеческой плоти, увы…»

Ведь даже в эпоху Первой мировой войны семилетний ребенок, РЕБЕНОК, с базовым набором навыков превосходил нынешних пятнадцатилетних чунинов по уровню боевой готовности. Сам Сарутоби в их годы лишался статуса гения на фоне старших товарищей, однако гарантированно уничтожил бы текущий состав своей команды в одном скоротечном бою.

Среди всей троицы реального внимания заслуживал исключительно Орочимару. А вот Цунаде… да, девчонка имела колоссальный генетический потенциал, ведь она — целая принцесса клана Сенджу! Но по факту… На практике девчонка тратила энергию на истерики из-за пустяков. Рядовой боец клана Сенджу из прошлой эпохи превосходил ее по всем параметрам выживаемости.

И это все порождало в голове Хокаге мысли:

«Отсутствие реальной угрозы на поле боя уничтожает всякое развитие полноценного ниндзя.»

Под аккомпанемент мыслей, Цунаде продолжала выкрикивать обвинения в адрес беловолосого напарника.

Хирузен выбил пепел из трубки о край стола.

— На текущий момент, ученица, замена напарника никак не компенсирует недостаток твоей собственной концентрации.

Сенджу возмущенно набрала воздух в грудь для продолжения спора.

— Идите тренироваться, Цунаде-сама, — Хокаге перекрыл любые попытки возражения. — Будущий враг проигнорирует факт твоей неприязни к союзникам. Свободны.