Рождественская история

Стемнело. На улице шёл снег, покрывая пышным слоем асфальт и выгнанный из гаража старенький ушастый «Запорожец».

На верстаке в обрезанной пластиковой бутылке красовалась свежая сосновая веточка с одинокой игрушкой-шариком. Из аккумуляторной колонки с торчащей usb-флэшкой лилась старая рождественская песенка. Над стеллажами празднично мигала дешёвая китайская гирлянда. Её огоньки выхватывали из тени то ящики с инструментом, то кучки запчастей в промасленных тряпках, то пыльные стопки древних журналов «Моделист-конструктор».

От горячей кирпичной печки по гаражу раскатывались волны тепла и густого мясного аромата – на углях в фольге запекался свиной окорок с чесноком.

У покрытого газетами стола на скрипучем диване разместилась скромная компания – трое седеющих мужчин лет под пятьдесят, трое старинных друзей.

– Ну, за наступающий Новый год, – торжественно провозгласил хозяин гаража, поднимая пластиковый стакан с холодным пивом. ­– Пускай он будет лучше этого!

Друзья с энтузиазмом поддержали тост, дружно выпили и хором крякнули от наслаждения.

Весело зашуршали пакеты, захрустели сухари и чипсы, затрещала чешуя вяленой рыбки. Оптимистично зашипела, открываясь, новая баклага пива.

– Люблю Новый год, – глубокомысленно изрёк один из друзей, расслабленно откинувшись на спинку дивана. – С детства люблю. Ёлка, подарки, запах мандаринок… Деда Клаус на тройке оленей…

– А я и Рождество люблю, – подключился хозяин. – Из-за выходного. А если на смену вызывают – потом отгулами забираю. На зимнюю рыбалку езжу, если «Запорчик» по морозу заведётся.

Третий мужчина задумчиво похрустел чипсами и пригладил редеющую шевелюру.

– Я тоже люблю Рождество. Даже больше, чем Новый год, – сообщил он друзьям. – Мы с женой его и в декабре, и в январе празднуем. Семейная традиция.

– Да вы ж, Сань, вроде не того… В церковь с Мариной не ходите, – хохотнул хозяин, отхлёбывая из стакана и вытирая пену с усов. – Или мы чего-то о тебе не знаем?

– А церковь, Игорёк, тут не причём, – качнул головой Александр, забросив в рот жменьку ржаных сухариков со вкусом холодца с хреном.. – Совсем не причём. Просто случилась с нами одна история… Как раз в канун Рождества, 24 декабря. Вот с тех пор и празднуем. Как второй День рождения.

– Ого! Ты не рассказывал…

– Да мы особо не распространялись. Всё равно мало кто в такое поверит.

Заинтригованные друзья переглянулись.

– Мы – поверим! Честное слово – поверим! Ты же нас со Славиком не первый год знаешь! Давай, колись, – Игорь наполнил стаканы, бросил на стол новую пачку чипсов и приготовился слушать.

– Давай, давай, – поддержал его Вячеслав, ловко нарезая вяленого леща крупными кусками, – Порадуй нас святочной историей!

Александр немного помолчал, собираясь с мыслями, залпом осушил свой стакан и начал:

– Давно это было. Очень давно. Почти тридцать лет прошло. Мы с Маринкой тогда только-только поженились. Помните, тесть нам на свадьбу путёвку в Карпаты подарил? – Игорь с Вячеславом дружно кивнули. – Ну, вот мы в декабре и поехали. Решили совместить законный медовый месяц с катанием на лыжах. Приезжаем, а там – сказка! Натуральная зимняя сказка: деревянные домики, как на открытке, все в снегу. Вокруг лес, ёлки, всё в огоньках и гирляндах…

– Так у них-то Рождество раньше празднуют, по-европейски, – понятливо кивнул Игорь.

– Вот именно. Так вот: поселили нас в отдельный двухкомнатный коттедж. Знаете, маленький такой домик, но со всеми удобствами? Зала с камином, спальня с телевизором, музыкальный центр двухкассетный… Даже кухонный уголок был в коридоре: электроплитка, чайник и холодильник…

– «Розен Лев», финский, хароший, – с акцентом процитировал Вячеслав, делая большой глоток пива.

– Почти, – хмыкнул Александр. – «Электролюкс», Швеция. Сделано с умом.

– Ты, Саня, не отвлекайся, – шутливо буркнул Игорь. – Рассказывай дальше.

– Добро. Первые два дня мы наслаждались жизнью: отдыхали, ходили на лыжах, катались с горы, снеговиков лепили… А на третий день к нам заглянул хозяин базы и попросил с наступлением темноты из домика не выходить. Да ещё и двери со ставнями запереть хорошенько.

– Чего это? – Вскинул брови Вячеслав.

– Вот и мы спросили то же самое, – пожал плечами рассказчик. – Хозяин-то сперва выкручиваться начал, говорил, что ночью снегопад сильный ожидается, мороз с ветром. Окна повыбивать может. А когда мы ему не поверили, нехотя признался: из СИЗО в городе маньяк сбежал. Такой себе Джек-Потрошитель карпатского разлива, злобный и кровожадный. За ним десяток трупов числился. И это только известных… Вот милиция и обзвонила все пригородные базы отдыха, по причине их уязвимости. А наша ближе всего к городу стояла, и на ней, как оказалось, даже сторожевых собак не было. Да и забор вокруг декоративный – одно название. Не то, что переплюнуть – переступить можно. Дичь, одним словом.

В гараже повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи да полумузыкальными хрипами разрядившейся колонки.

– Весело, – выдохнул, наконец, Игорь, отставляя стакан. – Думаю, на этом ваш отдых и закончился…

– Точно, – подтвердил Александр. – Не до веселья стало. Хоть хозяин и уверял, что каждые два часа на базу будет заезжать милицейская машина, но нас это совсем не обрадовало. Слишком многое за это время может случиться, – он отхлебнул пива и продолжил. – А самое обидное, это как раз был канун Рождества! Мы-то с Маринкой собирались пожарить мясо, выпить шампанского, поводить хоровод вокруг ёлочек… Да, в конце концов, пойти поколядовать по соседним коттеджам… А вместо этого трусливо заперлись на все замки и сидели у камина, вздрагивая от каждого шороха.

– А оружие у вас было? – Вячеслав судорожно сжал в руке складной нож с куском сыровяленой колбасы на кончике.

– Было, конечно, – хмыкнул рассказчик. – Метровая каминная кочерга и совок для угля. И можете поверить, из рук мы их не выпускали. Уж больно жутко. А дальше – ещё хуже. Представьте себе картину: сидим мы в креслах у огня, беседуем, только-только успокаиваться начали, как вдруг – раз! – гаснет свет! Маринка даже совок выронила. Я вскочил – и к окну. Нашёл дырочку в ставне, глянул, а там – темень! Ни единого огонька, только пурга завывает. Говорю Марине: ветер. Видно, где-то провода порвало. Нужно свечи доставать, в коридоре в ящике лежат. Сбегал, принёс. Только-только зажёг от лучинки из камина – кто-то в двери стукнул. Ну, думаю, хозяин очнулся, фонарики притащил, или лампу керосиновую. Шагнул было в коридор, а Маринка в руку вцепилась и не пускает. «Не ходи», – шепчет, – «Не надо!». И глаза такие огромные, испуганные-испуганные! И знаете, мужики, доверился я женской интуиции. Вернулся в кресло, Марина ко мне на колени залезла. Сидит, дрожит, как котёнок. А тот, на крыльце, потоптался, ручку покрутил, стукнул ещё раз. Посильнее. И ещё. Затем к окну перешёл, постучал, подёргал ставни. Мы с Маринкой затихли, как мыши под веником. Кажись, даже дышать перестали. А он вдруг ругнулся и принялся чем-то ставень ковырять. Долго возился, скрипел, скрежетал, но, к нашему счастью – безуспешно. Слышим – к задней стене потопал. Там лестница, наверх ведёт, а под самой крышей – окошко чердачное. Без ставен. И только я об этом окошке вспомнил – наверху стёкла посыпались.

Я Маришку сбросил, сам за кочергу – и в коридор. Туда, где люк на чердак. Ну, думаю, гад, только сунься! А он не суётся… Может, в окно не пролез? Слышу – по крыше ходит, железом скрипит. У трубы каминной остановился. А труба там здоровенная, на пол-стены. Реально пролезть можно!

Я в комнату рванул, гляжу, а Маринка с перепугу в огонь целую охапку дров забросила. Вместе с резиновым ковриком, на котором они лежали. Ну и завоняло! Тот, на крыше, видать, как раз в трубу заглядывал. Закашлялся, заматерился, и тут в дымоходе что-то зазвенело и в огонь упало. Только искры посыпались. Я кочергой поддел, гляжу – кусок заострённой арматурины. Видать, ею он нам ставни и ковырял…

Стоим мы, железяку эту разглядываем, а тот, наверху, вдруг как заорёт! Визгливо так, страшно… Что-то затопотало, зазвенело… И стихло.

Скажу честно, мужики, эта тишина напугала нас куда больше, чем шум и крики. Мы друг в дружку вцепились, слушали, ждали, но… Ничего не происходило. Тишь полная, даже ветер затих! А через пару минут и свет включился.

Мы словно после ночного кошмара очнулись: если бы не арматурина и останки коврика в камине, решили бы, что это просто сон! Нас обоих охватило вдруг чувство покоя, умиротворения и лёгкой эйфории. Может, это и называют духом Рождества… Не знаю. Но Марина совершенно успокоилась, и, как ни странно, скоро мы уже смеялись, шутили… Выпили в честь праздника по бокалу шампанского, включили телевизор и легли спать. И больше нас до утра никто не побеспокоил, – Александр придвинулся к столу, отпил ещё пива и вгрызся в кусок вяленой рыбы.

Игорь с Вячеславом недоумённо переглянулись.

– И это всё? – хором спросили они.

– Нет, не всё, – Александр стряхнул с рук чешую, с сожалением глянул на недоеденного леща и продолжил. – Как оказалось, наш ночной посетитель исчез бесследно. В прямом смысле. Утром, выйдя на улицу, мы не обнаружили никаких следов. Ни на крыльце, ни под окном, ни на крыше. Я специально полез и проверил. Впрочем, их могло замести ночным снегопадом. Ведь царапины со ставен никуда не делись. И окошко чердачное выбито.

– Странно… А это вас, случаем, не хозяин разыгрывал? – предположил Вячеслав. – Сочинил страшную байку о маньяке, а потом вырубил свет и ходил вокруг страшным голосом?

– Не думаю, – качнул головой Александр. – Маньяк-то и вправду был. По новостям показали. Его тем же утром лыжники нашли. Посреди луга, в полукилометре от нашей базы. Уже окоченевшего, с заточенной арматуриной в руках. С такой же, кстати, как и та, что в камин к нам прилетела. Сперва все решили, что он заблудился, попал в метель и замёрз. Но экспертиза показала другое. Поломан он весь. Словно под машину попал или с высоты рухнул. Вот только до дороги там далековато, а падать неоткуда. Вокруг одни молодые ёлочки, – рассказчик замолчал и снова с наслаждением вгрызся в рыбий хвостик.

– Так что же с ним случилось? – прервал затянувшуюся паузу Игорь.

– Понятия не имею, – признался Александр. – Правда, есть у меня одна мысль… Но уж больно фантастическая. Сказочная даже. Потому раньше никому и не рассказывал, – он немного помолчал, собираясь с духом. – Там, на крыше нашего домика, у самой трубы, я заметил на снегу отпечаток копыта.

– Копыта? Дьявольского, что ли? – нервно хохотнул Игорь, незаметно пригладив вставшие дыбом остатки волос.

– Нет. Оленьего. Я потом специально в библиотеку ходил, искал. Это был след северного оленя. Его ни с чем не спутаешь.

Теперь расхохотался и Вячеслав.

– Ну, Саня, ты даёшь! – он весело хлопнул Александра по плечу. – Рождество, северный олень… Никак на Санту намекаешь? Это, выходит, он маньяка твоего с крыши в лес зашвырнул? За то, что был плохим мальчиком? Ха! Нифига себе подарочек! Шмяк об землю – и весь ему «мери кристмас»! Эх, а мы-то с Гариком уши развесили… Попались! Забыли, что ты на досуге рассказики клепаешь.

– А что, разве плохая история? – подмигнул друзьям Александр. – Это мы с Маринкой сейчас ужастик пишем. Для конкурса. Вот я на вас и проверил!

Игорь поднялся с дивана, натянул брезентовые рукавицы и направился к печке. Открыл дверцу и быстро выкатил завёрнутое в фольгу мясо на разделочную доску.

– Задумка – да, неплоха, но сыровата ещё, сыровата. Не пугает совершенно. Поработайте ещё, закрутите сюжет посильнее, – назидательно проговорил он, водружая окорок на стол. – А мясо – готово! Налетайте! С Новым мери кристмасом, как говорится!

И тут, словно в ответ на его слова, мигнул свет. Колонка пискнула и замолкла окончательно. Железная крыша гаража дрогнула и со скрипом прогнулась. Печная труба загудела, дверца топки распахнулась, и на бетонный пол со звоном выпала острая ржавая арматурина, украшенная пышным красным бантом.

– Merry Christmas, my dear friends! – Затихая, донеслось сверху. – Merry Christmas!