Рождественская песнь в блогах

Гавейн Тикеев привычно включил компьютер, заранее морщась от того, что увидит. Ну конечно же. В преддверие Рождества неудачники объявили очередной никому не нужный флэшмоб. Делать им больше нечего.

Он глянул на цифры продаж, и настроение упало еще сильнее. Декабрь еще не закончился, но очевидно было, что «Как я спас СССР 5» продается заметно хуже, чем «Как я спас СССР 4». Пожалуй, стоит анонсировать продолжение «Наследника Империи 18». Назвать его как-нибудь оригинально, скажем, «Наследник Империи 19»…

А еще говорят, в следующем году будет тренд на восточное. Дорамы, уся, сянься, хуеся. Гавейн понятия не имел, зачем русскому человеку читать эту ерунду, но такие вещи останавливают только графоманов и неудачников.

«Запрос: Напиши мне сценарий популярного романа в жанре уся, с сильным героем и заделом под серию. Используй тропы, наиболее популярные среди читателей жанра, ориентируясь по цифрам продаж на русскоязычных литературных площадках. Герой должен быть русским и патриотичным.»

А пока нейросеть задавала основу для будущего бестселлера, Гавейн решил просмотреть новые записи в блогах. Раздосадованно поморщился, увидев, что у пары привычных собеседников он сейчас в черном списке.

Но вот, наконец, нашел подходящую жертву.

«Всем привет, я стартовал свой первый роман в жанре романтического фэнтези. Буду рад любой обратной связи от читателей!»

Любой? Ну, сам напросился. Пододвинув ближе к себе клавиатуру, Гавейн азартно начал печатать:

«Кому ты тут нужен, бездарь? Сколько ты за свои нетленки получаешь — где-то в районе нуля, я полагаю? Запомни: если твои книги не могут тебя прокормить, то ты не писатель, а графоман!»

Следующие полчаса Гавейн провел в спорах с неформатчиками, флэшмоберами и прочим быдлом, — пока неженка, которому он дал жизненный совет, не закрыл комментарии. Слабак.

Есть время развлекаться, а есть время работать. «Наследник Империи 19» сам себя не напишет.

Увидев в углу экрана отметку о новом сообщении, Гавейн недовольно поморщился. Наверняка неженка стукнул модераторам, и сейчас ему прислали очередное бесполезное предупреждение. Гавейн знал, что нет смысла принимать их всерьез: администрация ресурса никогда не зарежет курицу, несущую золотые яйца, ради какого-то ноунейма.

Однако к его удивлению, сообщение было не от модератора, а от пользователя. Очень знакомого пользователя из его подписчиков.

Очень знакомого.

В первый момент Гавейн побледнел. Анатолий Куницын был его другом — в каком-то смысле. Хорошим писателем. Гавейн не помнил, честно говоря, что именно он писал, но все его книги были у него в купленных. А книги Гавейна — в купленных Куницыным. Таким образом, оба потеряли лишь самый минимум средств, зато замечательно подняли друг другу продажи.

А еще он был мертв. Полгода как сообщили о его смерти от сердечного приступа. По этому поводу на площадке устроили омерзительное празднество. Гавейн тогда с ног сбился, стараясь обличить побольше «плясунов на костях».

Что неплохо подняло ему продажи.

«Привет, Гавейн. Давно не виделись. Не удивляйся: я пишу тебе с того света. Тут… не очень, если честно. А если совсем честно, то тут ПИПЕЦ ХРЕНОВО. Короче. Надеюсь, ты меня поймешь. К тебе тут скоро кое-кто постучится в друзья. Прими всех троих, пожалуйста, и выслушай все, что они тебе скажут. Это для твоего же блага, поверь мне. Чтобы нам не встретиться тут.»

Гавейн покачал головой. Что за идиотский розыгрыш!

Тут же пальцы его застучали по клавиатуре:

«Слышь, ты, урод! Я не знаю, как ты получил доступ к аккаунту Куницына, но что-то же святое надо иметь! Ты чем вообще думал, прежде чем притворяться мертвым человеком?!»

Однако красноречие его пропало втуне.

«Вы не можете отправить сообщение: такого аккаунта не существует»

Гавейн моргнул. Сообщения, которого он только что читал, больше не было. Не было даже строчки «сообщение удалено».

Нужно больше спать, подумал он.

И тут же увидел новое уведомление:

«Дух Прошлых Святок подписался на вас. Добавить в друзья?»

Фыркнув, Гавейн не стал добавлять. Но только к его удивлению…

Без каких-либо действий с его стороны новый подписчик оказался в друзьях.

Секундой позже в личку пришло сообщение со ссылкой.

— Сам по такому переходи, — вслух сказал он и нажал «пожаловаться модератору».

А ссылка тем временем, не дождавшись внимания, сама открылась, — и страница развернулась во весь экран.

— Да что за!..

К собственному удивлению, Гавейн обнаружил, что страница эта ему знакома. Да только насколько он знал, тот литературный портал, с которого он когда-то начинал, давно уже закрылся из-за нерентабельности.

Однако сейчас он видел знакомые ники и аватарки. Тикеев слегка покраснел, увидев у себя статус «Рыцарь Круглого Стола»: когда-то он гордился тем, что носил имя в честь героя артурианского цикла, сейчас же он находил это крайне глупым.

Столь же глупым, как и первые его графоманские потуги, которые он, став коммерческим автором, первым делом снес, чтобы не портили ему продажи.

— Шантажировать меня этим хочешь, или что? — проворчал Гавейн.

Однако как будто против своей воли, открыл он «Судьбу и выбор» — написанное с простодушным пафосом юного графомана романтическое фэнтези. Периодически спотыкался он об неумелый, неуклюжий слог, но почему-то не мог оторваться от перипетий истории отважного рыцаря и его прекрасной возлюбленной.

— Да что за бред, — презрительно бросил Гавейн, потирая глаза.

Нужно меньше сидеть за компьютером: они уже слезиться начинают.

А между тем, в личку пришло сообщение от Духа Прошлых Святок:

«Загляни в комментарии»

Гавейн вздохнул. Он не стал нажимать на ссылку.

Но почти не удивился, когда комментарии раскрылись сами.

«Прекрасная, вдохновенная история! Обязательно буду ждать продолжения!»

«Есть ошибки, но чувствуется, что у автора отличный потенциал. Удачи!»

«Написано неумело, но с душой. Автору плюс!»

— Что мне толку с вашего плюса, — вслух, скорее для себя, сказал Гавейн.

И тут же наткнулся на комментарий, радикально отличавшийся от предыдущих:

«Это что вообще за графомания? У автора редактор в отпуске, или что? И вообще, какой дебил вообще додумался сунуться с романтическим фэнтези в мужской сегмент? Думаешь, это тут кому-то надо?»

И к своему стыду Гавейн увидел, что «Рыцарь Круглого Стола» ответил самым жалким и нелепым образом, какой его самого всегда провоцировал усилить натиск:

«Я пишу то, что нравится мне самому!»

Нынешний Гавейн вздохнул. Он уже знал, что произойдет дальше.

Но почему-то продолжал читать дискуссию, где юного графомана планомерно размазывали по стенке. В какой-то момент он даже потянулся к клавиатуре в странном порыве одернуть критика…

«Сообщение не отправлено. Ошибка: Несоответствие системной даты»

Закрыв, наконец, странную страницу, Гавейн выдохнул. Кто-то не пожалел сил на то, чтобы воссоздать портал, где он когда-то графоманил. Кто-то даже имел доступ к базе комментариев. Ну, или воссоздал её скрупулезно.

А комп надо проверить на вирусы. Причем вести себя он начал странно, еще когда он не перешел по подозрительной ссылки. Ему что-то подкинули в сообщении якобы от Куницына?

Он перевел взгляд на экран и увидел, что Дух Прошлых Святок удалился из друзей.

Зато в уведомлениях красовалась новая строчка:

«Дух Нынешних Святок подписался на вас. Добавить в друзья?»

Решив не бороться с неизбежным, Гавейн нажал «добавить».

И как и в прошлый раз, ему пришло сообщение с единственной ссылкой. Ссылка эта на этот раз вела в какое-то сообщество. Оглядев последние сообщения, Гавейн сходу обнаружил множество до отвращения знакомых имен. Здесь были и патлатый нитакуся Нетти, и местный «зверинец» — Выхухоль с Лаской, и троица устроителей бессрочных флэшмобов, из-за которых три дня в неделю лента подчистую забивалась графоманским мусором.

Короче, все, кто превращал портал в дешевый балаган.

А еще тут был тот парень, которого он раскритиковал с утра. Впервые, не иначе, столкнувшийся с реальным писательским миром, жаловался на то, что его роман никому не нужен. На удивление, и Нетти, которого он знал как человека резкого, конфликтного и несдержанного в словах, и Ласка, которую почитал за типичную «звездочку», писавшую эротику, но строившую из себя что-то высококультурное, занимались тем, чего Тикеев меньше всего ожидал от того и другой.

Они его утешали.

«Говорить что-нибудь будут всегда», — вещал Нетти, — «Не пытайся понравиться всем; пиши то, что нравится самому, и рано или поздно найдешь людей, которым нравится то же самое»

Скорее рефлекторно, чем осознанно, Гавейн пододвинул к себе клавиатуру, порываясь возразить, обличить его. Насколько он знал, Нетти хоть и имел небольшую верную аудиторию, даже не был коммерческим автором, — так какое право он имел кого-то там учить?

Тикеев был уже готов написать об этом, когда вверху экрана появилось сообщение от Духа Нынешних Святок:

«Что бы захотел услышать Рыцарь Круглого Стола?»

И пока Гавейн раздумывал над ответом, момент был безнадежно упущен. Разговор плавно перешел на обсуждение предстоящего литмоба к началу весны. Народ в чате перебирал разные варианты названия, — как серьезные, так и откровенно дурацкие. Кто-то делился планами и даже уже кидал обложки будущих рассказов.

Рассказы. Кому они нужны? Их не покупают. Ни один уважающий себя автор не станет тратить свое время на рассказы.

В чате мелькнуло короткое видео от примитивной нейросети: обложка со стоявшим на коленях перед девушкой героем приходила в движение. Он игриво приподнимал ей юбку… обнаруживал под ней три ноги и в ужасе скрывал обратно. Идиотизм.

Но народ в чате веселился и подшучивал. Гавейн ожидал, что вот сейчас будет срач, — но как ни странно, все, включая автора обложки, продолжали шутить и смеяться.

И почему-то вдруг остро захотелось Гавейну Тикееву внести в разговор свои пять копеек.

«Сообщение не отправлено: Чат только для графоманов»

Когда страница графоманского сообщества («Братства», как они себя называли) сама собой закрылась, Гавейн какое-то время смотрел в одну точку. Дурдом какой-то, если честно.

Но почему ему так хотелось в этот дурдом попасть?

Новое уведомление своим абсурдом уже не удивило:

«Дух Будущих Святок добавил вас в друзья»

— Ну давай, покажи, что у тебя, — вздохнул Гавейн.

И все-таки вздрогнул, когда низкий голос за ухом ответил:

— Иди и смотри.

Вновь сама собой открылась ссылка, — странно, но вела она в блог одной из его друзей, Таши Жигулевской. Пост был озаглавлен «Трагическая потеря», но как он ни старался, Гавейн не мог прокрутить страницу до текста самого поста.

Его кинуло сразу на комментарии.

«Одним неадекватом меньше», — откровенно писал какой-то смутно знакомый автор с невысоким рейтингом.

«Это не потеря, это праздник», — вторил ему другой.

«А точно умер?» — сомневался кто-то, — «С него бы сталось изобразить смерть, чтобы привлечь внимание»

«День начинается с радостных известий»

— О нем вообще никто ничего хорошего не скажет? — как-то обескураженно спросил Гавейн.

Тут же страница прокрутилась выше, и к своей радости Гавейн увидел комментарий одного из своих друзей, пользовавшегося псевдонимом Десантник:

«А чему тут удивляться? Он был как заноза в заднице у всех ЛГБТшников, фашистов и иноагентов. Вон, например, Нетти — та патлатая тварь наверняка сейчас до потолка прыгает. Только сюда ничего не напишет, потому что трус и тряпка.»

Чуть выше нашелся и комментарий от самой хозяйки блога:

«Ребята, будьте людьми. Какие бы отношения у вас ни были с покойным, но радоваться чьей-то смерти — последнее дело. Кто бы ни умер, об этом нужно скорбеть, потому что никогда не знаешь, кто станет следующим. А если вы скорбите, то зайдите на страницу моей новой книги…»

Впрочем, эти комментарии быстро потонули в злословиях и откровенных оскорблениях в адрес покойного.

И чем дольше он читал это, тем больше начинал беспокоиться.

— Кто умер? — спросил Гавейн, — Я знаю, что ты слышишь меня. КТО УМЕР?!

Следующие же комментарии дали ему ответ:

«Гавейн — говно!»

«О мертвых либо хорошо, либо ничего. Тикеев мертв. И это хорошо!»

Гавейн почувствовал, как сердце его бьется часто. Слишком часто. По груди все больше разливалась тяжелая, давящая боль. В глазах начало темнеть.

Из последних сил он подтянул к себе клавиатуру, пытаясь что-то написать, опровергнуть.

«Сообщение не отправлено: Вы мертвы»

Он проснулся рывком, весь в холодном поту. Нейронка все еще писала ему сюжет для патриотического уся. На экране был открыт очередной пост к раздражающему рождественскому флэшмобу, где кто-то хвастался тонкими отсылками к Диккенсу.

Ни от Куницына, ни от Духов Святок не было ни одного сообщения.

— Приснится же такое, — пробормотал Гавейн, держась за бешено колотящееся сердце.

Оглянувшись на пыльный томик «Рождественской песни в прозе», он обличающе ткнул в него пальцем:

— Это все ты виноват.

Но чуть подумав, он начал писать новый пост:

«Присоединяюсь к рождественскому флэшмобу…»