Рождественские сказки

Кот появился на свет холодной ночью в середине зимы. Мороз в ту пору стоял настолько лютый, что даже люди не рисковали покидать свои жилища без острой необходимости. Единственное воспоминание о матери и трех братьях, сохранившееся в его памяти — безразличная смерть, что пришла за ними в ту же зиму, превратившая бездыханные тела в маленькие ледяные фигурки. Как ему удалось выжить, он не знал, но после не раз завидовал своей кошачьей родне, избавленной от страданий бродяжнического существования.

Люди никогда не были к нему добры. Кот быстро усвоил правило: голоден — кради и беги со всех лап. Не всегда получалось. Временами он был так ослаблен от голода и болезней, что даже самому медленному жиробрюхому двуногому удавалось его поймать и поколотить. После одной такой неудачной кражи, он, передвигаясь только на передних лапах и волоча за собой задние, полз к заснеженным горам. Кот ковылял умирать. Но он не хотел встретить свой конец там, где проживало озлобленное кожаное зверье. Он из последних сил заставлял себя желать уснуть навеки с достоинством, поближе к холодной тишине величественных и недосягаемых гор.

Таким, насмерть уставшим, изможденным, покалеченным, почти полностью припорошенного снегом, и нашла кота безобразная ведьма Грила. Темной магией вдохнула она жизнь в слабое кошачье сердце, обеспечила телу крепость Мьелльнира, а лапам — силу, достойную самого Тора. И стал кот размером с быка, черная шерсть серебром заблестела в свете бледной луны, а сапфировые глаза загорелись в темноте диким, ледяным пламенем.

Заключили они с Грилой негласный договор — делить людей по справедливости: коту — плоть, Гриле — душа. И принялся кот утолять свой голод неторопливо, наслаждаясь предсмертными криками тех, кого не желал прощать разум, и не намеревалось жалеть сердце.

Однажды длинной и морозной ночью, высматривая очередную жертву подле человеческой общины, кот заметил тонкую фигурку, которая, пошатываясь, шла от городка к горам, прямо к нему в лапы. Кот довольно осклабился и, бесшумно ступая по снегу, направился к добыче.

Ею оказалась молодая женщина в старых, не раз залатанных одеждах. Она заметила огромную черную тень, заслонившую собой мертвенный свет луны и, подняв голову, узрела два ярко-зеленых глаза с вертикальными зрачками. Женщина на секунду остановилась, но, вместо того, чтобы издать душераздирающий вопль и кинуться назад к городку, она медленно, дрожа всем телом, пошла прямо к зверю.

Кот удивился необычному поведению человека, а любопытство заставило его позволить женщине подойти почти вплотную.

«Мое имя — Соульвейг, — молвила она, — и я тебя искала. Одна радость была дана мне в этой жизни — моя дочь Кристин. Много я терпела ради нее: буйство и леность супруга, голод, нищету. Все лучшее, что могла найти в своей жалкой жизни, берегла и ей отдавала. И не сыскать было в городе ребенка прекраснее и благороднее моей Кристин. Но горе пришло в наш дом — сильно захворала она. Ночами не спала, металась в бреду. Лекарь не принял нас, ибо знал, что нечего мне предложить взамен его услуги. А вчера пришла за девочкой моей Хель и навсегда увела ее за собой в Хельхейм».

Женщина говорила ровным, безжизненным голосом. Затем вытащила из кармана два новеньких шерстяных носочка.

«Для нее вязала, — тихо прошептала она, — не успела… Жить мне больше незачем, так что сделай то, что хорошо умеешь. Только прошу — быстро».

С этими словами она подняла на кота глаза, и в тот же миг дрожь прошла по телу зверя. В несчастной женщине увидел он себя — маленького, беспомощного, зовущего смерть. Люди, оказывается, тоже могли страдать.

Кот ее не тронул. Мощными лапами отталкиваясь от заснеженной земли, помчался он к подсвеченному огнями факелов городу. Запомнив запах, он без труда нашел убогое жилище, где в стельку пьяный храпел ее муж. Одним взмахом черной лапы оставив женщину вдовой, он отправился бродить по городу. Ловко обходя фонари и прячась во мраке, заглядывал кот в окна домов.

И с изумлением обнаружил зверь, что людям не чужды любовь и забота. Мужчины с нежностью смотрели на своих женщин, когда те разворачивали преподнесенные ими подарки. Женщины ласково, чуть смущаясь, целовали мужей в щеки, обхватив тонкими руками их могучие шеи. А затем к ним подбегали дети, и мужчины с громким и счастливым хохотом сажали малышей по очереди к себе на плечи и кружили по комнате.

Еще больше удивился кот, когда узнал, что с некоторыми из людей, прямо в доме, жили кошки. Они, счастливые и спокойные, мирно спали у разожженного камина, изредка приоткрывая глаза.

Молнией пронзила зверя мысль, что даже у самого черного зла есть свой исток. И определил он для себя лень началом всех пороков. Ведь именно она под руку с безответственностью, уничтожив волю мужа Соульвейг — главного добытчика и кормильца семьи, довела мать и дочь до трагичного финала.

С той поры стал кот наведываться к людям раз в год, в канун Йоля — когда тьма достигает апогея, и ресурсы на исходе. Не месть двигала им отныне, он больше не испытывал эмоций и не делал исключений:

«Работал? Следовательно, шерсть должна быть острижена, ткань — соткана, и предстанешь ты предо мной в новой одежде. А коли нет, значит, ты ленился и не готов к лютой зиме».

И забирал кот лентяев с бездельниками. Ибо лень, словно ржавчина, разъедая устои общества, необходимые для выживания, сеет нищету, злобу, зависть и жестокость. Те, кто поддался праздности, приведут к погибели не только своих близких, но и всю общину, а значит, должно их срубить, словно нежизнеспособные гнилые ветви.