Рождество 2050

Стелющимся по свежевыпавшему снегу призраком, крупная росомаха, продвигалась к своей цели одновременно со скоростью утреннего рассвета. Под неприметными первыми лучами выскальзывающими из-за горизонта, черно-серый хищник незримо выбирал оставшиеся метры до намеченной жертвы. И оставалось их не так и много – менее двух десятков. Молодой усталый олень, тяжело всхрапывал, монотонно разгребая мордой снежные слои, жадно слизывая скопления ягеля. Всю ночь он брел сквозь белое морозное безмолвие, изредка приостанавливаясь, чтобы сорвать куски коры с редких карликовых берез, а затем снова сорваться в путь с места короткой трапезы. Он чувствовал преследующего его хищника и инстинкт выживания упрямо гнал его вперед. Предутренние часы олень встретил совершенно выбившимся из сил, с дрожащими ногами, а мысли густо окутал всё застилающий голод. Однако, он наконец-то перестал ощущать идущую за собой смерть. А еще через миг чутье неодолимо потянуло его к крупным зарослям ягеля, лежащим немного правее.

Росомаха торжествовала. Она в который раз все сделала верно. Распугала на вечернем переходе небольшое стадо травоядных, выбрала подходящую цель и неспешно гнала всю ночь в заданном направлении. Когда у оленя сформировался стойкий рефлекс на движение только вперед, у контрольной точки резко свернула в сторону, нарастив скорость и двигаясь по широкой дуге, чтобы выйти к конечному пути жертвы первой. Так и получилось. Как и в предыдущие восемь раз. Росомаха залегла в небольшом углублении возле заветного места, а через пару минут показался бредущий объект охоты. В разгоняющих ночной сумрак несущихся из-за горизонта волнах света, хищник наблюдала, как жертва застыла в оцепенении от понимания, что не ощущает охотника. От облегчения олень едва не опустился на подламывающиеся ноги. А в следующий момент, его накрыл приступ голода и осознание нахождения рядом крупных запасов ароматного ягеля. Как и предыдущие восемь жертв хищника, он, не замечая более ничего вокруг себя, бросился к заветному месту. Росомаха, удовлетворено выдохнув, начала свой путь на дистанцию броска.

Широкие лапы в очередной раз подтолкнули тело хищника на пару сантиметров вперед, немного проминая снег под тушей. Осталось меньше десяти метров. Приблизившись еще на пять – она прыгнет и… От воспоминания о бьющихся под ней в смертельной агонии телах, глаза росомахи затуманились легкой поволокой, а язык непроизвольно скользнул по широким клыкам. Еще одно незаметное движение вперед, к вздымающимся бокам жертвы. Чуткие уши хищника дрогнули и дыхание зверя остановилось. Всем своим естеством она вслушалась в легкий звук лишь слегка коснувшийся её разума. А через миг, росомаха вскинулась, взметав снег разбушевавшемся торнадо. Обезумивший от ужаса травоядный рухнул на подломившиеся ноги, пустыми глазами смотря на возникшего рядом зверя. Сердце его сократилось и замерло. От испуга, изнемождённый олень умер на месте. Еще через миг, его затухающее сознание отметило тот факт, что грозный хищник мчится вовсе не к нему, а наоборот, гигантскими прыжками уносится прочь. Олень успел удивиться перед тем как его морда опрокинулась в густые заросли ягеля, а затем ему стало всё неважно. Росомаха же, не экономя сил, бежала. Звук за её спиной накатывал. Она узнала его. Он часто сопровождал собой самого страшного хищника, истинное воплощение самой смерти – человека. Звук стремительно приблизился, чтобы тут же начать отдаляться. Зверь сбавила свой бег и обернулась не видя, но различая обостренным чутьем черный силуэт, мчащийся в десятках метрах над землей. Росомаха проводила его задумчивым взглядом. Придется искать новое место для загона своих жертв. Подальше отсюда. Сейчас ей повезло. А следующий раз зверю не нужен. Хорошо, что сегодня несущим смерть людям было не до неё. Легкой рысцой она продолжила свой путь.

Росомаха была права. Тем, что сейчас находились в вертолете Ми-44 СН, вовсе не было дела до животного мира Кольского полуострова. И в тоже время зверь ошибся. Рубящая лопастями воздух машина, которую он принял за более могучего охотника, сегодня сама стала добычей. Едва стих гул винтов от исчезнувшего за кромкой горизонта вертолета, как над стремительно остывающим телом всеми забытого оленя, отразившись пиксельными брюшками в его остекленевших глазах, с ревом пронеслись три клиновидных силуэта. Стремительно приблизившись на дистанцию поражения и зафиксировав цель, пилоты ударных истребителей синхронно выпустили по две ракеты каждый. Тут же осуществив повторные пуски, что в три раза больше, чем статистически нужно для гарантированного поражения подобных объектов. Столь же синхронно, истребители завалились влево, совершая разворот и возвращаясь на место базирования – захваченную в первые же дни Восстания военную базу, в трехстах километрах отсюда.

В момент начала ракетной атаки, летевший на предельно малых высотах тяжелый вертолет специального назначения, вовсе прижался к земле. Пилот Ми-44 бросал его в каждую складку местности, буквально цепляя брюхом верхушки карликовых берез. Одновременно вырубая все вторичные системы электропитания, снижая таким образом тепловой след машины. Четыре минуты назад, когда на краю радара возникли неустановленные еще объекты, пилот сразу включил все возможные приборы на предел их мощности, от посадочных огней до сканера глубинной разведки элементов. Опытный вертолетчик, прошедший не одну горячую точку, ощерился, скалясь безуминкой, и бросил своим пассажирам: «Нас сейчас начнут убивать. Только мы и ни таких вертели. Держитесь!» Когда первая шестерка ракет вошла в зону бортового комплекса обороны вертушки, пилот, выждав секунду, активировал все три эшелона комплекса контрмер. На пик работоспособности вышли постановщики шумовых преград. Пространство позади вертолета густо засеяли ложные тепловые цели, планирующие генераторы пульсирующих инфракрасных помех и банки направленной завесы, выбросившие в воздух сотни поражающих элементов. Четыре ракеты настигли тепловые ловушки, две, потеряв в этой мешанине юркую цель, сдетонировали при столкновении с поверхностью. Еще две, уже из второго атакующего эшелона, изрешетила оседающая плотная капельная взвесь направленной завесы и они, потеряв аэродинамическую эффективность, взметав снежное полотно, разбились о заледеневшую землю. Оставшиеся четыре ракеты продолжили своё движение к цели. Пилот вертолета, повторно ушел в манёвр уклонения, активируя оставшиеся запасы противодействия. На этот раз тщетно. Все четыре белоснежные стрелы, без потерь прорвавшись сквозь хоровод контрмер, устремились к беззащитной более машине. Статистика снова оказалась безжалостна и не оставила шансов на спасения ни вертолету, ни пилоту, ни его непростым пассажирам. Вернее, так оно должно было бы стать, если бы не один неучтенный фактор. Те самые - весьма непростые пассажиры. Внутри Ми-44 находился элитный отряд аугментированных бойцов, экипированных имплантами военного предназначения последнего поколения, их мастер-инструктор и еще одно существо, вовсе не бывшее человеком. Как только пилот объявил тревогу, старший группы, консервативно привыкший не полагаться полностью на технику, раздал инструкции своим бойцам как раз на такой случай. Те, даже не переглянувшись, тут же приготовились к исполнению приказа. А когда вертолетчик неподобающе жизнерадостно объявил по внутренней связи «Приготовиться к удару», получили отмашку своего мастер-инструктора и начали действовать. Оба боковых люка распахнулись и двое бойцов, удерживаемые третьим за ноги, вывалились с каждой стороны петляющего вертолета. Мгновение на прицеливание и все четыре бойца открыли шквальный огонь, корректируемый имплантами с упреждением приближающихся целей. Кинетические автоматы Шпагина в их стальных руках в секунду опустошили свои пятидесяти снарядные магазины. Стрелки не успели отщелкнуть пустые обоймы, потому что в следующий миг винтокрылую машину, хлестнув по бронекорпусу веером осколков, швырнула к земле ударная волна подорванных стрелками трех ракет, не достигших цели. У забористо матерящегося пилота вполне хватило бы опыта спасти вертолет и при таких условиях. Однако, четвертая ракета, пробитая в двенадцати местах насквозь, лишенная процессора наведения, была подброшена взрывами своих товарок. Перевернувшись в воздухе, она врезалась в лопасть винта слева. Детонация осколочно-фугасной боевой части снесла несущий винт и слизала часть левого бронеборта вертолета, мгновенно убив всех трех бойцов находившихся с этой стороны. Существу бывшему четвертым пассажиром слева такие воздействия были нипочем, он лишь прикрыл глаза рукой, чтобы уже через секунду опустить её, стряхивая ладонью мелкие осколки упавшие на густую белую бороду. Трое спецов справа мгновенно сгруппировались, фиксируя и страхуя друг друга от повреждений. А вот их мастер-инструктор сплоховал. Сказался шестидесятилетний возраст, долгое отсутствие боевой практики и импланты на несколько поколений уступающие в эффективности тем, что были у его подопечных. В момент удара, старший группы оказался подброшен в воздух, потерял точку опоры и был выброшен из крутящегося смертельно раненого вертолета. Его звали Пётр Дёмин, и до этого момента, он никогда не задумывался о том: «проносится ли жизнь человека перед его глазами за мгновения до смерти»? Не успел задуматься и сейчас. Существо, оказавшиеся единственным выжившим с левого борта, которое многие века почитали как Морозного Деда, материализовалось на кромке правого люка и крепко схватив падающего мастер-инструктора за руку, втянуло его внутрь. В следующую секунду, вертолет сделавший коробочку, обломками лопастей вниз, обрушился на белоснежное полотно степи. И даже тут, за мгновение перед накрывшей его волной мрака, последней мыслью Пётра Дёмина оказался не тот самый вечный вопрос, а более простое: «Как же так всё вышло?» А действительно, как?