Рокировка

Подмосковье. Январь 2009 года

С фотографии на Катеньку смотрел довольно симпатичный парень лет восемнадцати. Причём симпатичный – это не в плане той смазливости, которая почему-то ценится многими любительницами женских сериалов. Этакие няшки-милашки в брюках. Совсем иного рода была вызываемая этим обликом симпатия. Если можно так выразиться, её внушало ощущение надёжности, вселяющей уверенность в том, что не предаст и не подведёт. Простое лицо с признаками взрослеющей мужественности. Не лишённое шарма. Не слащавости. Именно спокойная мужественная красота. Ну, мужественная это пока ещё рановато. По возрасту. То есть авансом. Однако сказать «пацанячья» – было бы совсем уже смешно. Короткая, как многие говорят, армейская стрижка. Волосы – русые. Глаза… На чёрно-белом фото не разглядишь, но предположительно – один из вариантов карих. Потому как точно не чёрный и не голубой. Так, посредине.

Вот какое первое впечатление возникло у девушки, когда Юлия протянула ей фотографию, предложив посмотреть.

Распространено поверие, что первое мнение самое правильное. В жизни так бывает не всегда, но зачастую – это соответствует действительности. Психологи утверждают также, что самое стойкое впечатление о человеке складывается в первые девяносто секунд общения. И потом это впечатление очень трудно перебить. Однако – подобное верно в случае живого контакта «офлайн». Там и визуальное впечатление, и вербалика, и невербалика. Много чего. Даже запах, если общение происходит на небольшом расстоянии. Например, в ходе разговора тет-а-тет. Причём – не через улицу. Если тет-а-тет через улицу вообще возможен.

При взгляде на фото трудно судить так быстро, но по этому самому первому впечатлению изображение произвело на Катеньку довольно благоприятное впечатление. Более того – изображённый на фото парень девушке явно понравился, и глаза её вспыхнули интересом. Ведь она не была глупой девицей, относящейся к категории, не умеющей складывать два и два. То есть сразу поняла, что фото это ей показали не просто так. Значит – есть некая задача, суть которой ей сейчас объяснят. Надо только набраться терпения и чуть подождать. Единственно что её напрягло немного, так это то, что она в группе по боевому штатному расписанию[1] – снайпер. А парень, точнее пока только его изображение, произвёл на девчонку положительное впечатление. Так что интерес, по какой из штаток ей ставят задачу по этому парнишке, боевой или оперативной, был совсем не праздным.

Увидев её реакцию, Юлия чуть улыбнулась. Понимающе. Чем неожиданно вызвала смущение у своей юной напарницы, какую уже научилась понимать не на словах даже, а просто по изменению мимики и жестикуляции.

Катеньке вдруг захотелось как-то оправдаться, доказать, что её интерес к парню – чисто профессиональный. Дескать поняла, что это задача. Но… Девушка очень быстро и качественно усваивала уроки. Как жизненные, так и те, которые получала в общении с наставниками, инструкторами и преподавателями. Она вдруг поняла, что Юлия, один из её наставников, именно этого и добивается. Смущения, невнятных оправданий, ещё большего последующего смущения, подогретого едкими и колкими замечаниями старшей в их паре, основанных на тех самых невнятных бормотаниях в своё оправдание. И в итоге – совсем уж полной растерянности молоденькой девицы, возомнившей себя крутым опером. Этакой Каменской в юности или даже ещё круче. Так её, образно говоря, уже щёлкали по носу пару раз. Уроки были усвоены, и повторения она не хотела. Катенька восстановила контроль разума над мимическими мышцами, и лицо её приобрело обычное, спокойное и сосредоточенное выражение.

Уловив изменения в настроении подопечной, Юлия едва заметно удовлетворённо кивнула. От неё не укрылись душевные метания девчонки, как и усилия, которые ею были приложены к возвращению под контроль собственной же непослушной пока ещё мимики.

- Спрашивай, - поощрила молодая женщина.

- Что нам от него нужно?

Девушка хотела было едко ввернуть нечто вроде «раз уж ты ранее не замечена в том, что подрабатывала свахой». Мол явно не в женихи его мне, снайперу, прочишь. Но опять удержалась. Все эти красивости, когда удачно ввёрнутая фраза иной раз кажется окончательной победой в споре или диалоге, – сущее детство. Разговор профессионалов на служебные темы – сух, краток, но ёмок. Филигрань, когда за как можно более короткое время собеседнику выдаётся насколько это возможно больший объём информации. Беспристрастный информационный обмен, зачастую лишённый всякого эмоционального окраса. Нет. Не роботоподобные люди. Просто – профессионалы. Прекрасно понимающие, что эмоции в их деле – враг, ослабляющий сотрудника и, зачастую, приводящий к провалу.

- Постарайся с ним подружиться, - спокойно сказала Юлия, - стать для него своей.

- В смысле?! - искренне удивилась-возмутилась девчонка, едва перевалившая через своё семнадцатилетие.

- Что значит «в смысле»? - не менее искренне удивилась теперь уже и наставница. - Как люди дружат?

- По-разному, Юль… - опустив глаза и отчаянно покраснев, тихо произнесла Катенька… - иногда – как дети в детском саду. Держась за ручку. А иногда… мне что, и… - девушка совсем уж залилась краской и почти испуганно посмотрела на наставницу… однако, упрямо мотнув головой, что называется, взяла себя в руки.

- Юль, он парень взрослый. Да и я уже не школьница начальных классов… Какой ты видишь эту дружбу? В общем, мне что, даже… она вновь замялась, но вдруг решилась и выпалила… - целоваться с ним придётся, если уж он этого захочет? Ну так, по дружбе? Для её закрепления?

- Катерина! - в исполнении Юлии это было признаком нешуточного такого раздражения. Хуже было только «Екатерина Сергевна»… - Я тебе что, сводня что ли? Ты никак детективов шпионских начиталась…

- Юль, я честно пока не поняла, что именно от меня нужно… - взмолилась девушка, в молитвенном жесте сложив ладошки у груди… - В смысле – до каких пределов и ради чего.

- Катенька… - сейчас Юлия выглядела задумчивой, как это бывает с человеком, принимающим очень непростое решение. Или подбирающим слова в очень тяжёлом объяснении с собеседником, которого совсем не хочет обидеть, но до которого просто обязан довести некую информацию. - Наша работа очень своеобразна, прошу понять меня правильно. Иногда нам приходится жертвовать собой. И не всегда такая жертва – это гибель за правое дело под шум автоматных очередей, гранатные разрывы или щелчки бесшумного оружия.

Юлия тяжело вздохнула. Слова давались нелегко, но этот разговор, который просто обязан был состояться, откладывать не стоило. Чтобы расставить точки над «ё».

- Поверь, всякое бывает, но… Не надо думать, что такие жертвы – обычная практика, имеющая место сплошь и рядом. - Юлия едва заметно улыбнулась. - Обычно для таких целей готовят в рамках специальных программ. Сотрудников и сотрудниц, которые при специальном тестировании проявили склонность именно к подобному виду выведывания информации и внедрения. Это не твой случай, если, конечно, не возникнет совсем уж дикого форс-мажора. Лично мне, вот честно, ни разу не пришлось решать подобную дилемму. И форс-мажоров с моим участием не возникало.

- Сотрудников? - искренне изумилась девушка, из остального вычленив главное: её, вроде как, не планируют слишком уж сильно «задружить» с неизвестным ей парнем.

- А ты думаешь, что только мужчины болтливы в постели?

- Юль, пойми… - встретив взгляд наставницы, девушка опять явно смутилась… - я вообще не знаю, как оно это… В смысле – в постели бывает. Только – теоретически. Поэтому и спросила…

- Катенька, ты думаешь, что мне это не известно? Что ты в этом плане пока ещё чистый теоретик?

Девушка искоса посмотрела на наставницу. Но нет. Не смеётся и не пытается даже подколоть. Говорит серьёзно. Просто констатируя факт, что осведомлена об отсутствии у подопечной практического опыта в данной сфере жизни.

- И ты думаешь, - продолжала меж тем женщина, - я или Свят могли бы поставить тебе задачу, наплевав на твоё мнение и к ней, такой задаче, отношение? Тем более вот просто так, по некоему пустячному поводу?

Катенька неопределённо пожала плечами и опустила взгляд. Мол – не знаю. В том числе, пока не знаю степени важности повода. Вдруг такой, что ставки выше, чем чьё-то мнение? Тот самый «дикий форс-мажор»…

Девушке, с одной стороны, было стыдно за то, что сомнение закралось в её разум. Ведь она любила и Свята, и Юлию почти как родных, ибо они заменили ей погибших родителей. Именно эти двое выдернули девушку из пропасти, в которой – лишь ненависть к миру вообще и цинично-пренебрежительное отношение ко всем окружающим людям. Это именно они возвратили её к нормальному восприятию жизни[2]. Её, жизни, вкус вернули и простые радости. С поправкой, конечно, на уже полученные уроки. На тот горький опыт, который чуть не превратил ранее домашнюю девчонку в сгусток ненависти. Поэтому Катенька никоим образом не предполагала, что её могут использовать в чём-то, что доставит ей душевные мучения, вплоть до полного неприятия. Нет, где-то теоретически, всё же служба такая, но реально верить в подобную перспективу не хотелось.

Но, с другой стороны – да, сейчас Юлия, вроде, развеяла её вдруг нахлынувшие страхи. Но как быть, если бы приказ не оставлял иного толкования? Ну, вот так сложились бы обстоятельства при очень высоких ставках? Зафорсмажорилось бы всё вокруг? Ну и что, что ты, видите ли, не хочешь? И что с того, что противно… Тут тебе детский сад, что ли? Не хочу манной каши, а хочу мороженого?

Девушка прекрасно помнила, что она сама изъявила желание играть, что называется, во взрослые игры. Служить своей стране. А её ведь честно предупреждали, причём заранее, что такая служба – это не как в крутом кассовом боевике, когда за красивым сюжетом и демонстративно поверженными злодеями сценарист прячет всю сопутствующую грязь. Тут скорее – как с Авгиевыми конюшнями. Только в красивой древней легенде их можно очистить, не извазюкавшись в нечистотах. В жизни – не так. Запрудив реку – просто снесёшь сами конюшни. И всю массу лошадиного… продуктов конской жизнедеятельности, короче, принесёт к кому-то, кто обитает ниже по склону. И вряд ли сей факт вызовет у этого «кого-то» понимание и положительные эмоции. Так что можно огрести вдвойне: и от владельца разрушенных конюшен, и от разъярённого обладателя «подарка» в виде неожиданно свалившейся на него кучи лошадиного дерьма. Тут надо лопаткой, лопаткой… Грузить, да в специальное место отвозить. Медленно и нудно. Так что всяко и надышишься, и измажешься.

Также ей говорили, и тоже заранее, причём – именно пытаясь отговорить от принятого ею же самой решения, что иногда ради выполнения задачи приходится делать совсем не то, что хочется и что приятно тебе по складу характера. Игры спецслужб – это всегда война. Даже в мирное время. В мирное время – тем более. Аксиома: чем более тёплые отношения между государствами, тем более активна и результативна деятельность их спецслужб друг в отношении друга.

Вспомнив, что спецслужбы – это всегда война, даже когда между странами мир, Катенька вспомнила и другое. Ассоциативно. У девушки в памяти вдруг всплыл пример из собственного опыта, когда на практических занятиях их учебную диверсионно-разведывательную группу «обнаружил противник» и началась загонная охота. Обнаружение тогда было предусмотрено планом тренировки. Их задачей, десятерых парней и девчонок от семнадцати до двадцати лет, было просто оторваться от преследования, обеспечив возвращение группы с добытыми сведениями. Ибо сведения, согласно условиям учений, были важными. Очень.

Преследовали жёстко. И цепко. Там и милиция отметилась, и подразделения внутренних войск. Да, они знали, что преследуемая группа – учебная. Без подробностей и с соответствующей легендой, дескать идёт обкатка групп ГРУ. По документам всем «диверсантам» было за двадцать. И носили они совершенно иные чем в жизни имена и фамилии. Но суть – не в этом. Суть в том, что тогда командир группы пытался оторваться как мог и умел. Но – они не смогли. Их догнали, загнали, обложили и учебно уничтожили.

«Разбор полётов» был ужасным. И самый бледный вид имел командир группы. Оказалось, что это задание было неким тестом на взрослость. На умение принимать жёсткие решения, жертвуя малым во имя спасения большего. То есть делать то, что очень редко прорывается на экраны кино и сериалов «про войну». Ведь во всех сериалах и кино почти обязателен «happyend». Когда, например, отрывающаяся от плотной погони в тылу врага группа, упорно несёт на себе тяжелораненого товарища, но умудряется при этом бежать быстрее преследователей. И убегает в конце концов. А пойманного и корректно допрошенного в том же вражеском тылу языка, связывают и, уходя дальше, оставляют лежать одного. Живым. Лепота!

Юных сотрудников, входящих в состав учебной группы, просто окунули в реальную жизнь, далёкую от киноштамповок. Как слепых котят. Сознательно и в воспитательных целях. Для уничтожения иллюзий с жестоким разбитием «розовых очков». Задание и маршрут отхода изначально были спланированы так, что у них имелся всего один способ оторваться. В рамках поставленной задачи существовала всего пара удобных мест, где командир должен был бы оставить заслон. Например – пулемётчика и снайпера, чтобы они задержали преследующих, дав группе возможность замести следы. И они, оставленные, неминуемо погибли бы.

Нет, рейд был учебным. Это знали и преследуемые, и преследующие. То есть погибли бы в кавычках. По условиям учений. Но было одно «но». Перед началом практики Свят сказал, что те, кто не дойдёт – вылетит к чёртовой матери. Не совсем. Из Проекта совсем не уходят. Но неудачник осядет в структурах обеспечения или группе регистрации. В архивах закопается, словно книжный червь. То есть – прощай оперативно-боевые подразделения.

Естественно, никто не хотел «к чёртовой матери» в архив. Все надеялись, что они, хитрые, молодые, сильные и энергичные, всяко оторвутся от неповоротливых и ленивых «ментов». Вот командир и не решился кем-то сознательно пожертвовать. Поэтому условно погибли все. Не выполнив задание.

Дольше всех, как ни странно, продержалась Катенька. Ибо девчонка, битая уже жизнью, сделала из ситуации правильный вывод. Не ей тягаться с толпой здоровых мужиков, попеременно – в целях отдыха поисковых групп – загоняющих «добычу» туда, где окружат и прикончат. Она решила брать не дурной силой, а хитростью. Ну, а уж маскироваться и путать следы, – это пятьдесят процентов необходимой науки на пути становления успешного снайпера.

Свят сдержал слово. Группу расформировали. Командир, у которого не хватило духу на принятие жёсткого решения – уехал в архив. Бумажки перекладывать. Всех остальных раскидали кого куда. Но – вон из оперативно-боевых подразделений. Сама Катенька два месяца глотала злые слёзы в хозблоке одного из закрытых учебных центров, маскирующихся под спортивно-оздоровительный лагерь. Помощником повара. Списанная с боевой работы. Бессловесная. Под насмешливыми взглядами курсантов-оперативников. Картошки она тогда начистилась – на всю оставшуюся жизнь хватит. Ей даже однажды пришла в голову совсем уж дурацкая мысль, что это было сделано Святом специально, чтобы именно её с оперативной работы убрать, вернув домой. К нему и к Юлии. Потом, конечно, отругала себя за манию величия: кто она такая, чтобы из-за неё готовую слаженную группу под нож пустить? Но это было потом, а тогда…

Да, через два месяца её вновь забрала Юлия, едва не за шиворот усадив упирающуюся девчонку в автомобиль. Со стороны Катеньки это был такой эмоционально-истеричный демарш, порождённый жуткой обидой: если могли забрать, то чего тянули, а если реально наказали, то никакого блата: всё как всем. Это потом Юлия объяснила, что дело не в блате. Вернули всех. Слишком уж ценна была полученная будущими оперативниками наука. Кроме бывшего командира, естественно, признанного неспособным к принятию быстрых, но верных решений и, как следствие – самостоятельной руководящей работе в оперативных подразделениях. Как говорится – командиру многие права. Ему обязаны беспрекословно подчиняться все бойцы группы. Но и спрос с него… Не двойной даже, а много жёстче.

Вместе с тем, перед возвращением «в строй» им всем дали прочувствовать, что жизнь – не игра и не «понарошку». Как говорится – не больше, но и не меньше. Притом их группу не воссоздали. Никого из прежних одногруппников девушка больше так не увидела. Раскидали, хоть они и почти сдружились за время совместной учёбы. Опять-таки в наказание.

Почему Катеньке именно сейчас пришёл в голову тот случай? А она просто представила, что всё это с ними случилось бы не на тренировке. В реальной жизни. И что было бы? Им пришлось бы кем-нибудь пожертвовать. Или погибнуть. Причём – не понарошку. Неизбежная жертва малым, ради спасения большего. И этой жертвой мог оказаться кто угодно. Возможно, она сама. Ибо она, как раз, тот самый снайпер, который вместе с пулемётчиком, и есть. При этом все прекрасно знали бы, что остающиеся обречены почти на стопроцентную гибель. Ведь если не в кино, то тех, кого оставили в заслоне, может спасти только чудо. А в жизни чудеса по строгому лимиту. Иногда – нулевому.

И вот теперь-то она вдруг поняла, что чувствуют те, кого оставляют на смерть, а они выполняют приказ, зная, что это – последний день их жизни. Неожиданно для себя, девушка вдруг до леденящего холода в груди, до замирания сердца поняла, не умом, душой осознала, насколько высоки ставки в той жизни, какую она сама для себя избрала. И скажи ей сейчас Юлия, что да, хоть в постель с этим парнем ложись, но задание должно быть выполнено… Это как остаться в заслоне с пулемётом. На смерть. Тоже ведь неохота, но надо. Ибо ставки выше, чем отдельная жизнь. Или чьё-то желание. Наверное, она бы в таком случае всю ночь проревела. Но утром собрала себя в кулак и потребовала бы все материалы по заданию и об этом парне конкретно. И молила бы лишь об одном: чтобы он совсем уж мерзкой гнидой не оказался. Противной до полного отвращения. Когда с души воротит.

Пошло? Мерзко? Гнусно? А что, кто-то реально верит, что жизнь – это кино, и добро всегда побеждает без жертв и затрат? Глупые, наивные люди. Даже в кино для того, чтобы справедливость восторжествовала, условно гибнут актёры второго плана. А уж массовка толпами ложится. Это если кино – не совсем уж дешёвка.

В жизни почему-то каждый мнит себя героем. Причём – главным и самым ценным для сюжета. Забывая при этом, что роли распределены заранее. И не ими самими, в соответствии с собственными представлениями и хотелками, а тем, кто всегда остаётся за кадром. И их личные судьбы, их мнение, желание или нежелание важны настолько же, насколько зрителю – судьбы статистов в кино. Вот тех самых, кто по сценарию бессловесно бежит рядами на пулемёт, чтобы также бессловесно упасть.

Их действия воспринимаются зрителем как фон, но, между тем, без вот этих молчаливых рядов, снопами валящихся под огнём главного героя или главного злодея, не было бы того самого «happyend». И при начале съёмок фильма «вакансий» в толпе статистов всегда много больше, чем среди главных героев и героинь.

Вот это понимание вдруг возникло в сознании Катеньки и, судя по всему, отразилось на лице. Увидев построжевшие глаза девчонки, упрямо сжатые губы, Юлия вдруг подошла, прижала Катеньку к груди и, как ребёнка, погладила по волосам.

- Взрослеешь потихонечку… Хотя иногда так хочется побыть ещё дитём. Беззаботным и искренне радующимся жизни…

Катенька потёрлась подбородком о плечо женщины. Так, как сделала бы это, обними её мать. Родная. Ибо Юлию она уже давно считала если не второй матерью, из-за её молодого возраста, то старшей сестрёнкой точно.

Оторвавшись от «старшей сестрёнки», девушка посмотрела наставнице в глаза. Вздохнула.

- Проехали, Юль. Извини. Просто я действительно испугалась, что… Ничего. Уроком будет. Что там по задаче?

- Помнишь ту перестрелку в лесу на дороге?

- Когда помогли майору с раненой девочкой?

По вдруг промелькнувшему во взгляде Катеньки мечтательному выражению – всего на долю мгновения промелькнувшему, но опытной наставнице этого хватило – женщина поняла, что поступи приказ подружиться с тем майором… Вот тут никаких дополнительных вопросов и сомнений не возникло бы. Даже если бы и пришлось… хм… целоваться…

- Да. Тот, - едва заметно, по-доброму усмехнувшись, ответила Юлия.

- Помню, конечно, - Катенька слегка наклонила голову. Дескать как такое можно забыть? Её первый боевой выезд на задачу. Она, правда, тогда (да и сейчас) не совсем понимала, почему туда были посланы она и Юля. Рядом находились свободные боевые группы взрослых бойцов. Причём – мужчин. Но Свят послал именно их пару. Женщину и вчерашнюю девчонку.

- А помнишь, я тогда тебя представила Аскеру? - напомнила Юлия ещё об одном эпизоде тех памятных девчонке вечера и ночи.

- Как забыть. Серьёзный мужчина. Полковник ФСБ. Это не плюшки с чаем навернуть.

- Уже генерал, - машинально поправила Юлия, - но дело не в звании.

- В чём же? В том, что он о нас всё знает? - высказала предположение девушка.

- Ну, не всё. Мы – и то о себе не всё знаем. Строго в части касающейся. Всё знают, может, только высшие руководители. Но ты права. Он осведомлён об истинном предназначении Проекта «Китеж».

- Давно?

- С того самого момента, когда ему исполнилось на пару-тройку лет больше, чем тебе сейчас…

Катенька что-то прикинула в уме. Судя по всему, кратко подсчитала и сопоставила.

- То есть, с самого начала его существования? Проекта, то есть? Ничё се, - дурашливо прокомментировала результаты своих подсчётов девчонка, - это дольше, чем я живу на свете…

- Именно. Теперь по сути. Ему нужен посредник. Постоянный связной, грубо говоря, между ним и Проектом.

Катенька в удивлении округлила глаза.

- И таким свя…

- Да. Именно ты.

Девушка уже было набрала воздух, чтобы спросить почему она, но вдруг выдохнула и промолчала. Опять-таки исходя из постулата о том, что не стоит торопить события. Всё доведут своим чередом. А вот если не доведут, тогда и вопросы задавай.

И ещё. Вдруг пришло понимание, почему Свят послал выручать майора и раненую девушку именно их с Юлией. Как не все в ФСБ знают о Проекте, так и далеко не каждый в недрах самого Проекта осведомлён о контактах в органах ФСБ. И расширять круг осведомлённых лиц – значит плодить сущности. При этом Юлия изначально была знакома с Аскером, о котором Катенька допрежь только слышала в разговорах наставницы и Свята, так что выбор очевиден. А её саму Старый отправил тогда вместе с Юлей, потому как ей, по всей видимости, изначально была отведена некая роль в этих контактах. Иначе они, причём ещё задолго до той ночи, так свободно Аскера при ней не упоминали бы. Да ещё в комплиментарном ключе.

И вот она теперь понадобилась. Только жаль, что не с Берестовым дружить придётся. Хотя… Он ведь тоже там рядом где-то. И если дружба с парнем на фото – задача, но пока ни слова не было сказано, что контакты с майором ей запрещены. Так что…

Вновь удовлетворённо кивнув, наставница, исподволь считывающая реакции ученицы, продолжила доведение необходимой информации.

- В последнее время вокруг генерала Апраксина начинает формироваться некая постоянная команда. По нашим данным, Аскер-старший получил право выхода на первое лицо государства. Прямой. Минуя все промежуточные инстанции. Его отдел и тем более вот эта команда уже с месяц как официально подчиняется исключительно Директору ФСБ и Первому. Больше – никому. Раньше это только подразумевалось, но формально они были завязаны на Третий Департамент. Теперь – нет. Ещё у них прямой выход на Начальника ГУ ГШ ВС России. Тоже минуя все инстанции. Например, когда необходимо согласовать какие-то нам не известные вопросы. Чаще всего – выделение сил для поддержки неких оперативно-боевых мероприятий…

- И им даже не мешает извечная межведомственная конкуренция, о которой нам рассказывали на занятиях? - едва не присвистнув от удивления, произнесла девушка.

- Да нисколечко. Вот просто ни на гран, - Юлия свела пальцы рук, изображая сколь ничтожны на её взгляд разногласия в данном конкретном случае между всегда конкурирующими КГБ-ФСБ и ГУ ГШ.

- Странно, - задумчиво произнесла Катенька, - я тут недавно общалась с одним подполковником, так он уверяет, что никуда эта конкуренция не делась. И быстрее на Чукотке вырастут пальмы, чем такое положение вещей изменится.

- Это тот подпол из ГШ, который на тебя всё время масляными глазёнками смотрит?

- Ага, - иронично-насмешливо воскликнула девушка. Этот подполковник ей почему-то был неприятен, несмотря на то, что к людям в погонах она всегда относилась с большим уважением, - боюсь снасильничает прямо глазами. На расстоянии.

- А он точно в теме? - спросила Юлия, игнорируя про «снасильничает». Дескать не время для шуток. - Он там, скорее всего, мальчик на побегушках. В ГШ некоторые генералы, не говоря уж о полковниках, вприпрыжку бегают.

- Он хвастал, что именно в ГУ служит. Хотя, может, врёт, конечно…

- Скинь мне, на всякий случай, его данные. Пробью. Вдруг не врёт и действительно из бывшего ГРУ. Так-то и у руководства такая же информация. Дескать давно привычная и уже с юмором воспринимаемая конкуренция никуда и не делась. А тут – такое.

- Скину, - Катенька согласно кивнула.

- Слушай дальше. Вокруг этой команды уже некоторое время какие-то непонятные события происходят. Не буду расписывать. Для тебя это – не суть. Не хочу просто тебя зацикливать. Посмотришь свежим взглядом. Скажу лишь, что тот случай с майором Берестовым – всего одна из таких непонятных деталей.

- Поняла, - также кратко сказала девушка.

- Далее. Команда Апраксина тренируется на базе в Ясенево. Тебе это говорит о чём-то?

- Как не говорит? - девушка усиленно вспоминала всё, что слышала от наставников. - СВР и ЦСН ФСБ.

- Вот они и занимаются с ЦСН, но параллельно постигают некоторые программы СВР.

- Опять разные ведомства в рамках единого замысла? Ты серьёзно?

- А, - Юлия махнула рукой, дескать я что, похожа на шутницу, - там всё покрыто мраком, но не это главное. Основное – выяснить, для чего их готовят. Направленность подготовки. И что, чёрт возьми, вокруг них происходит. Все непонятки имеют своим началом сторонние векторы воздействия. Группа создана для противодействия некоей внешней системной угрозе. ЦРУ это, бритты или ещё кто засуетился вокруг – нам это не известно. Важно, что полномочия им предоставлены беспрецедентные. Такой подход говорит о серьёзности угрозы. Вот и нужно понять – для чего и против кого. Согласись, свести воедино ФСБ, СВР И ГРУ – это нужна сверхпричина.

- Может, мне их быстренько возглавить? - иронично хмыкнула Катенька. - Тогда все данные через меня пойдут… И тот парень с фотографии, он что, там самый крутой? Всё знает? Почему он?

- Котёнок, не язви. Или ты считаешь меня и старшее руководство идиотами?

- Нет, конечно. Извини, - Катенька явно смутилась, опять заметно покраснев.

- А этот парень… - иронизировала Юлия… - Нет, понимаю, что скажи я «твоя цель – Берестов», ты бы задравши хвост поскакала, не дослушав даже инструктаж… Но в жизни не всё так, как нам хочется.

- Юль… - обиженно прошептала Катенька, ещё сильнее покраснев и с укоризной глянув на «старшую сестрёнку»…

- Ну прости, прости, Котёнок. Я не хотела тебя задеть. Насчёт Берестова. Просто там расклад такой. Но об этом – позже.

- Поняла, - уже менее обиженно и более уверенно произнесла девчонка.

- Нам важны любые крупицы. Обмолвки, оговорки. Время присутствия-отсутствия на базе в Ясенево. Направления командировок… Их результаты. В том числе возможные травмы, ранения, трофеи, ещё что-либо. Этих травм и ранений уровень, степень серьёзности и прочее. В идеале – всё, что касается группы Апраксина. Его Отдела – даже в меньшей степени. Основное – группа. Именно вокруг них всё и крутится. Недавно вообще удивили. Словно из ниоткуда возникла странная девица твоего возраста. Её происхождение мы вообще не можем отследить. Как из воздуха взялась. Из ничего.

Юлия взяла фотографию из рук Катеньки и, повернув изображением к девушке, подняла на уровень её глаз.

- Поэтому запомни парня. Корис. Тоже из команды Апраксина. Почему он? Вернёмся к раскладу. Помимо него и самого Апраксина в команду, согласно тем данным, что нам удалось получить, входят два майора. Известный тебе Берестов и некто Кузнецов. Инструктор и наставник. Это – старшие. Взрослые. Далее – Аскер-младший, Славка, плюс некие «Рагна», то есть Ника Ракитина, «Ива» – Елена Ивонина и «Рата». Это вот та новая девочка, возникшая из ниоткуда. Татьяна Апраксина. Жена младшего Аскера.

- Жена?! В таком возрасте?

Юлия изобразила недоумение, разведя руки. Пояснила:

- Говорят, что поженились, так как беременна от Антона Апраксина.

- Это который младший Аскер?

- Да. Но, скорее всего, беременность – предлог для внешнего пользования. По некоторым признакам, она такая же беременная, как ты или я. Иначе бы её, как минимум, вместе со всеми на полигонах не гоняли до седьмого пота. Брак, скорее всего, – способ легализации.

- Она нам интересна? - корректно перебила наставницу Катенька.

- Как и все они. Пообщайся по возможности. Девочка говорит со странным мягким, едва уловимым, но акцентом. Причём не похожим на все известные типы акцентов, проявляющихся у иностранцев и лиц иной национальности, неплохо говорящих на русском языке. У неё он – иной. Девочка явно нерусская. Хоть выглядит как чистый европеоид. Сейчас с ней усиленно занимается репетитор. Именно в целях устранения вот этого странного акцента.

- Почему не с ней подружиться? Девчонкам много проще найти общий язык.

Юлия с сомнением покачала головой. Она признавала правоту подопечной, но понимала и почти полную несбыточность таких планов.

- Не в этом случае. Парой слов перекинуться с ней у тебя, может, и выйдет, но подружиться?.. Её опекают. Усиленно. Вас просто не оставят наедине. Старший Апраксин, видимо, дал такую команду. Почему – нам тоже неизвестно. Но её одну ещё никто и никогда не видел. Наш человек, женщина, пытался «Рату» разговорить. Вот этот Корис и Антон её умело отсекли от общения с девочкой. Корректно, без грубости, но – решительно. И это настораживает. Такое впечатление, что «Рату» от кого-то прячут и опасаются утечки через лишние непредусмотренные контакты.

- Так, - не сдавалась Катенька, - а «Ива» или «Рагна»? Они ведь тоже девчонки. Причём, как ты говоришь, мои ровесницы почти.

- Котёнок, ну я же сказала, что целоваться с Корисом не нужно, - пошутила Юлия, чтобы сгладить то, что предстояло сейчас сказать увлечённой майором девчонке, - просто дружить. Как друзья. Что ты всё к девчонкам цепляешься?

- Юль, ну пожалуйста… Не надо так шутить… - Катенька выглядела совершенно расстроенной.

- Прости, - повинилась женщина, - просто… Ладно, Котёнок, давай серьёзно. Расклад такой. «Рата» – жена или «якобы жена» Антона. Её прячут, а он – занят ею. Так что – минус... «Рагна» – влюблена в Берестова. Прости, Катенька, но… В общем, серьёзно влюблена. Этого только слепой не заметит и, вроде как, это уже заметил даже сам Берестов, хотя мужики в таких вопросах убогие слепцы до самого последнего момента. За редким исключением…

- И негатива такое открытие у майора, судя по всему, не вызвало. Так?

- Так, Котёнок, так. Поэтому…

- Не дура, - почти зло буркнула Катенька, - поняла уже… Оба тоже в минусе.

- «Ива» – подруга «Рагны». Не разлей вода. Девчонки – не парни. И они вряд ли не заметят твоего неровного дыхания при виде Берестова. И явно не будут смотреть на это спокойно. Может, ничего и не скажут открыто, но…

- То есть возможность дружбы с ними – под вопросом. С огромным таким вопросительным знаком. Значит – тоже в минус.

- Точно так. Ещё раз: не обижайся. Я понимаю…

- Юль… - Катенька вздохнула тяжело, но решительно мотнула рукой, откинув «хвост» за спину... - Я справлюсь. В конце концов, Александр Михайлович мне ничего не обещал и в любви до гроба не клался. Да и я ему в чувствах не признавалась, если что… Поэтому и он, и эта Ника – они в своём праве. Вот честно. Не стану дурака валять и мерзких сцен ревности устраивать. Так что – проехали. Вот если эта Ника, как дура его упустит... Вот тогда и посмотрим.

- Ты у меня умничка... Я бы никогда не стала… Да и Свят…

- Но под рукой нет лучшей кандидатуры на подругу для парня? Для Кориса? А информация нужна уже сейчас?

- Да. Нет из тех, кого можно и стоит допускать до этой информации. Тебе – верим. Ты – своя. Остальные к ней – не допущены. Всех тех, кто сейчас крутится вокруг группы, используем втёмную. А инфа нужна в режиме «ещё вчера». Теоретически такая подготовка может вестись и против нас. Мы ведь не совсем законной деятельностью занимаемся, хоть ничего плохого России и не хотим.

- А если парень для «Ивы», уж коли не меня к ней в друзья?

- Пробовали. Но у неё где-то жених есть. И там всё намази. Не влезешь.

- Вопрос, почему бы самого Апраксина не спросить, судя по всему – будет признан глупым? - девчонка хитро прищурила глаз. - Доверяй, но проверяй? Нужен альтернативный источник информации? Так?

- Ты у нас дважды умничка. Устои Проекта. Конспирация, перепроверка и контроль. Скорее всего, Апраксин предупредил бы о готовящемся против нас ударе. Хотя и не факт, что ему доведут всю информацию заранее. В ФСБ тоже конспирацию соблюдать умеют. Поставили задачу на подготовку группы по определённой программе, установили сроки и рамки. И «забыли» назвать истинную причину подготовки. Так что, когда он узнает, не было бы поздно.

- А Славка? Он ведь вообще едва не воспитанник Старого Свята!

- Во-первых, он изменился после поездки в экспедицию в прошлом году. Стал более закрытым. Совсем иным по характеру. Что-то там явно произошло. И это тоже интересно было бы узнать. Во-вторых, Свят в Турове. Не забывай. А мы – в Москве. Да, опросить племянника по приезде – Старый опросит обязательно. Но когда это ещё будет, с учётом «в-третьих».

- А в-третьих?

- Темпы подготовки группы очень интенсивные. Выход за пределы городка Ясенево строго ограничен. Не под запретом, нет. Расписанием занятий и мероприятий. Они по вечерам просто с ног валятся.

- Поэтому подвести туда одну из наших девчонок – не получится без подозрений. Городок – закрытый. Там чужие просто не ходят. Так?

- Так. Но есть и «в-четвёртых», Котёнок.

- И что это?

- Помнишь ту раненую девочку? Что с Берестовым тогда была?

- Конечно… - Катенька вдруг кинула изумлённый взгляд на наставницу. Она явно догадалась, что именно сейчас должна услышать… - Нет, Юль, ты серьёзно? Они встречаются со Славкой? И когда успели?

- Она, как оказалось, племянница их инструктора. Майора Кузнецова…

- Жесть! Да уж, - удивление девушки вышло эмоциональным. Сколь и искренним, - остаёмся только мы с этим Корисом из свободных, «с характером нордическим, порочащими связями не обременённым». Он хоть не придурок какой-нибудь?

- Не язви, вредина! - хохотнула Юлия. - И на твой вопрос: нет, Кать. Достойный молодой человек. Очень порядочный и положительный. Кстати, выяснилось, что брат Ники. Двоюродный.

- Просто сериал какой-то, - задумчиво резюмировала девушка, - индийский или мексиканский. Рабыня «из-за ура»…

- Рабыня Изаура – сериал бразильский…

- Да пёс с ним. Всё равно не смотрела. Я вот уже думаю, как лучше задачу выполнить… А если Апраксин будет держать меня на дистанции от ребят? Он что, встречи со мной будет проводить в присутствии всей своей тусовки? Или позволит свободно шарахаться по учебному городку ЦСН ФСБ России?

- Вряд ли, Кать. Но ты – пока единственный более-менее нормальный шанс. Все остальные варианты – вообще абсурдные или фантастические. Группа за пределы городка практически не выхолит. А когда выйдет… В общем – не было бы поздно. Ведь мы не знаем, кого они готовятся прижать. А то, что готовятся – к бабке не ходи. На Апраксина – где сядешь там и слезешь. Он – вообще легенда. Ещё из той, изначальной Школы. Подводить к нему кого-нибудь – только время терять и отношения портить. Верю, что, если узнает о грозящей нам опасности, – сам скажет. Раз молчит – значит пока не знает. Или их готовят не по нашу душу. Кузнецов и Берестов тоже ребята непростые. Таких, как я или ты, – они, что один, что второй, что третий, – десяток вокруг пальца обведут и на закуску схарчат.

- А если не по нашу душу готовят группу, то чего тогда мы суетимся? Так действительно можно отношения испортить…

- Кать, сбор информации – наше предназначение, - спокойно пояснила женщина, но затем её глаза зажглись лукавством, - да и интересно же. Что там за возня вокруг них. Вдруг что существенное, а мы – не в курсе?

Катенька покачала головой. Дескать доведёт нас до цугундера это неуёмное желание везде нос сунуть. Ведь не с дураками на ярмарке дело имеем. С мошной спецслужбой… Но промолчала. Спросила иное:

- Какие-нибудь наработки есть? Предложения?

- Нет, Котёнок. Тебе придётся импровизировать. С колёс работать. Как ты прекрасно умеешь. Мы даём тебе только повод для контактов. И окажем всемерную помощь с задействованием всех информационных ресурсов, имеющихся у нас в Ясенево и вокруг городка, которых, кстати, там совсем не густо. И, к сожалению, – это всё.

- Ну ладно. Если всё совсем пойдёт плохо, попробую хотя бы заикнуться Апраксину о том, что хочу с Берестовым поговорить. Я его, всё же, чуть не пристрелила. Так что разговор, как минимум один, необходим. Вдруг что и выгорит.

- Только не смотри на него влюблёнными глазами…

- Юль!

- Извини…

- Я постараюсь... - девушка встрепенулась, поняв, что сказанное звучит определённо двояко… - В смысле извиняю конечно. И постараюсь не смотреть. Влюблёнными. Обычными смотреть буду…

Сноски:

[1] В группах Проекта «Китеж» существовало ещё и оперативное штатное расписание. Например, гранатомётчик согласно оперативной штатки мог быть криминалистом. А снайпер – оперативником. То есть вербовщиком или разработчиком. Или тем и другим вместе. Например, Катенька являлась разработчиком и вербовщиком одновременно и имела соответствующую подготовку.

[2] Подробнее в эпилоге книги 2 и в книге 3.