Рокировка

Рокировка

Охотник внимательным настороженным взглядом сканировал рыночную площадь в центре Львова в поисках свежей жертвы. Предыдущая была ещё жива, но интерес к ней уже пропал, а её истерзанное тело больше не вызывало уже ставших такими привычными сильных эмоций. Он в который раз обвёл взглядом пёструю разношёрстную толпу, лениво передвигающуюся между прилавками с товаром, и внезапно увидел Её.

Невысокая, хрупкая девушка в стареньком застиранном сарафане выглядела столь невинно и беззащитно, что Охотник сразу же определился с выбором. Одна мысль, что она окажется в его подвале, вызвала крупную дрожь по всему телу, и он с трудом заставил себя успокоиться, переведя взгляд на какого-то древнего старика, примостившегося поодаль в окружении разнокалиберных плетённых корзин собственного изготовления.

Охотник промокнул испарину на лбу носовым платком, потом вытер лицо, бросил быстрый взгляд на часы и вновь огляделся по сторонам. Военные патрули сюда нечасто захаживали, а постовой милиционер сейчас торчит на другой стороне рынка, болтая по своему обыкновению со смазливой продавщицей мороженого. Охотник потратил немало времени, изучая его привычки и маршрут передвижения. Он всегда тщательно готовился к охоте, просчитывая различные варианты и заранее подготавливая пути отхода. И если не вмешается какая-нибудь глупая случайность, то сегодняшняя охота удастся на славу, а юная жертва ещё принесёт ему массу удовольствий.

Укрывшись от посторонних глаз, за газетным киоском, он быстро сбросил с себя длинный лёгкий плащ, аккуратно свернул одежду и спрятал в заранее заготовленный большой бумажный пакет. Под плащом была надета тёмно-синяя гимнастёрка русского милиционера и форменные галифе. Охотник сменил широкополую шляпу на фуражку с околышем бирюзового цвета и решительно двинулся к жертве. Подойдя, смерил её строгим взглядом, продемонстрировал служебное удостоверение покойного милиционера и произнёс тоном, не терпящим возражений:

– Ваши документы, гражданка.

Она меланхолично жевала пирожок с мясом, задумчиво рассматривая неторопливо двигающийся неплотный ручеёк покупателей, но услыхав его слова, удивлённо взмахнула длинными густыми ресницами и, вынырнув из бездонного омута своих, по всей видимости, невесёлых раздумий, перевела на него тяжёлый пристальный взгляд.

И в этот момент Охотник почувствовал какой-то странный, необъяснимый дискомфорт. Очень уж не вязался этот строгий, можно сказать, давящий взгляд со столь юным возрастом. Чтобы смотреть подобным образом, нужно прожить гораздо дольше. Мелькнула даже трусливая мысль уйти прочь, сбежать под любым предлогом и попытать счастья в следующий раз, но это непонятное наваждение тут же прошло, стоило ей лишь улыбнуться, блеснув идеально ровными белыми зубами.

– Пан полицейский, а я документы дома забыла.

– Пройдёмте в отделение. Там разберёмся. – Он покосился на сидящего неподалёку торговца мёдом, который с интересом наблюдал за развитием событий, и тот поспешил отвести взгляд.

– Как скажете, пан полицейский, – обречённо проронила девушка и подняла с брусчатки вместительную и, по всей видимости, довольно увесистую сумку.

Пройдя пару кварталов, в какой-то безлюдной подворотне Охотник остановился и пробурчав «холодно что-то» быстро накинул на себя плащ и вновь приобрёл вид вполне штатского человека, но девушка этого, кажется, даже не заметила. За всю дорогу она не проронила ни слова. И лишь, когда он остановил её у калитки, вскинула на него удивлённый взгляд.

– Зайдём. Нужно забрать кое-что… – Он сделал приглашающий жест, и она вновь безропотно повиновалась. Охотник окинул пустынную улочку быстрым внимательным взглядом, но ничего подозрительного не заметил.

– Может, я вас здесь подожду? – замялась она перед входом. – А ещё лучше отпустите меня домой.

Она подняла на него уже знакомый мрачный взгляд, и Охотник почти физически ощутил исходящую от неё угрозу. Но отступать, когда до заветного подвала оставалось всего несколько шагов, было глупо. Ей придётся сполна заплатить за эти непонятные мгновения его слабости. Он молча отпер дверь и, цепко ухватив девушку за руку, силой увлёк внутрь.

Оказавшись в полутёмной прихожей, он отпустил её и быстро запер дверь. Она спокойно наблюдала за ним, с лёгкой насмешливой улыбкой. Это было просто удивительно. Обычно попавшие в его дом жертвы пробовали кричать, звать на помощь или в крайнем случае пытались как-то уговорить отпустить их. Одна так вообще, чуть в окно не выпрыгнула. Эта же вела себя по меньшей мере странно: иронично хмыкнула, вероятно, заметив охватившее его волнение, и спокойно прошла в комнату.

«Куда она? – мысленно возмутился Охотник. – Её место в подвале!»

Он на секунду замешкался, смущённый нетипичным поведением жертвы, но быстро взял себя в руки и вошёл следом.

– Как-то неуютно здесь у тебя. – Девушка стояла посреди комнаты, с интересом разглядывая скудный интерьер. – Один живёшь?

Охотник окинул её плотоядным взглядом, представил, как она будет извиваться в мучениях, моля его о пощаде, и ухмыльнулся. Теперь она в его руках и что бы сейчас не говорила эта доверчивая дурочка, не имело ровным счётом никакого значения.

Девушка бросила сумку на пол, и та отозвалась характерным лязганьем металла вперемешку со звоном стекла.

– Что в сумке? – тут же насторожился Охотник.

– В основном золото и оружие. Ну есть ещё пара бутылок хорошего коньяка. Выпьем?

Он недобро прищурился и протянул с явной угрозой в голосе:

– Шутишь? Ну-ну...

– Да какие уж тут шутки. – Она потёрла покрасневшую ладошку с ясно различимым побелевшим следом, и добавила с нескрываемой обидой в голосе: – чуть все руки себе не оборвала. А ты, гражданин фальшивый милиционер, мог бы и помочь бедной девушке. Или не видел, как я надрываюсь?

«Помочь вещи донести вещи», – улыбнулся он неожиданно пришедшему в голову каламбуру, и тут до него дошёл смысл сказанного.

– Наблюдательная? Зачем тогда пошла?

– Переночевать где-то нужно. Будешь вести себя правильно и не станешь приставать к беззащитной девушке – утром разбежимся и все дела.

Охотник самодовольно ухмыльнулся. Похоже, эта дурочка, которую он сперва принял за обычную крестьянку, из деловых. Но это по сути ничего не меняло и даже добавляло некоторой пикантности в его любимое развлечение. Он никогда не испытывал к преступному миру особого пиетета. Потомок знатного рода шляхтичей не без оснований считал уголовников людьми если и неглупыми, то уж в большинстве своём необразованными и весьма ограниченными.

А она, похоже, до сих пор не поняла, куда попала. Стоило сразу же указать ей место, но любопытство взяло верх. Он бесцеремонно отодвинул её в сторону, присел над сумкой и переворошил содержимое. Извлёк небольшой Браунинг, два револьвера Нагана, несколько запечатанных пачек с патронами и положил на пол рядом с собой.

"Теперь эта милая особа не будет чувствовать себя столь уверенно, – мелькнула в голове весёлая мысль. – Спрятать какое-либо оружие под лёгким сарафаном было попросту невозможно, а в миниатюрную дамскую сумочку не поместился бы даже этот крошечный Браунинг".

Две бутылки французского коньяка не заинтересовали, а вот тяжёлая металлическая коробка сразу же привлекла внимание. Крышка поддалась с трудом, а яркий блеск драгоценных камней заставил тут же забыть обо всём.

– Откуда столько? – вырвалось непроизвольно.

– Наследство одного штаб-ротмистра, – она безразлично пожала плечами. – Из банды Кадета. Слыхал про такого?

– Слышал, конечно, но плевать мне на него. Это вы там среди своих авторитеты, а здесь я Господь Бог и вершитель судеб.

– Не богохульствуй, фраерок, а то не вывезешь. Ладно, это всё лирика. Давай к суровой прозе жизни. Ты меня зачем сюда приволок?

– А ты не догадываешься?

– Догадываюсь. Я ведь уже взрослая девочка, но хотелось бы от тебя услышать.

– Как говорится, лучше один раз увидеть... – Он откинул в сторону край лежащего на полу ковра, обнажив скрывавшийся под ним стальной люк. Поднатужась, поднял крышку и призывно мотнул головой:

– Спускайся.

– Шутишь? – презрительная ухмылка на её лице сменилась озабоченностью. Теперь она уже не выглядела такой самоуверенной.

Охотник с улыбкой наблюдал за этой метаморфозой. Похоже, только сейчас эта дурочка стала понимать, что попала в ловушку.

– Спускайся. Тебя ждут незабываемые впечатления. – Охотник вновь ощутил, что его всего начинает трясти от возбуждения. Терпеть больше не было никаких сил. Эта затянувшаяся прелюдия начинала всерьёз тяготить. Скорее в подвал. На цепь эту дуру. Набор хирургических инструментов, паяльная лампа, соль, кислота... Сегодня он использует всё!

Она смерила его внимательным взглядом, потом сокрушённо покачала головой и недовольно поджала губы.

– Лучше спускайся сама, или я изобью тебя по полусмерти и скину вниз, – пообещал он хриплым дрожащим голосом.

– Я не испачкаюсь? – Она с сомнением оглядела узкий лаз в подвал и, подойдя, присела на корточки у самого края люка. Потом нагнулась, всматриваясь в темноту, а затем, внезапно побледнев лицом, подняла на него изумлённый взгляд.

Охотник удовлетворённо хмыкнул и резко выбросил в её сторону руку, пытаясь ухватить за волосы. Но девушка ловко поймала его растопыренную пятерню и одним быстрым движением сломала ему мизинец. Охотник закричал и отдёрнул руку. Она медленно встала и неожиданно выдала какую-то длинную эмоциональную, но совершенно непонятную фразу на уголовном жаргоне. Потом, видимо, опомнившись, перевела дыхание и продолжила уже гораздо более спокойно:

– Ты чёртов псих! Больной на всю голову, ублюдок. Фу быть таким, – она передёрнула плечами и скривилась с брезгливым отвращением.

Сломанный палец болел очень сильно, но Охотник усилием воли перестал его нянчить и положил здоровую правую руку на кобуру. Пальцы ощутили пустоту. Куда делся старый отцовский револьвер было решительно непонятно.

Охотник выругался.

– Фильтруй базар, паскуда, или я тебя прям щас огорчу, – сверкнула глазами девушка и, резко сменив тему, поинтересовалась со знакомой пренебрежительной ухмылкой. – Ну и долго ты, чертило, здесь над людьми измываешься? Судя по тому, как ты подвал обустроил, я здесь явно не первая гостья.

Охотник молча смотрел на неё, наливаясь какой-то странной бессильной злобой. Неправильно это. Она давно должна висеть на цепях, хрипя в беззвучном крике и заливаясь слезами. А она спокойная и деловитая обливает его презрением, пытается угрожать, да ещё и лезет с расспросами. Неужели не понимает, что он высокий и сильный мужик, в конце концов, справится с ней даже со сломанным пальцем.

Охотник с глухим звериным рыком бросился на неё с желанием вцепиться в нежное девичье горло, свалить на пол и, придавив всем своим немаленьким весом, бить, бить, бить, чтобы, наконец, стереть с её лица эту такую раздражающую ухмылку. Но мелкая стерва ловко скользнула в сторону, нырнув под его рукой, коротко, без замаха ткнула пальцами прямо в глаза и тут же пнула ногой в пах, сгибая его тело пополам. Охотник закричал, но она ударила его кулаком в горло, удачно попав между прижатых к лицу рук, и крик сразу же захлебнулся, превратившись в еле слышный хрип.

Ослеплённый, залитый слезами Охотник завалился набок, пытаясь вдохнуть воздух и хоть как-то совладать со сковавшей тело болью, а девушка неторопливо отошла в сторону и достала из своей сумки бутылку коньяка. В руке блеснуло хищное лезвие ножа, и она одним привычным отработанным движением мгновенно расправилась с пробкой. Надолго приложилась к бутылке, высоко запрокинув голову, затем шумно выдохнула, уселась в кресло и закурила длинную папироску, блеснув дорогой, явно золотой зажигалкой.

– Вот меня всегда интересовало, что творится в мозгах таких нелюдей. Отбывал со мной на особом один такой же, но его быстро в гадскую среду определили и базарить с ним мне как-то не по масти было. Особый – это режим содержания, если что... – Она вновь приложилась к бутылке и, глубоко затянувшись папиросой, продолжила также спокойно и неторопливо: – Ты, наверное, несколько удивлён сложившейся ситуацией. Я постараюсь всё объяснить. Это, конечно, большой секрет, но тебе можно… История занятная, хоть и невесёлая. Скорее фантастичная. Ещё пару лет назад я бы ни за что не поверил. Дело в том, что я не совсем девушка. Я бывший офицер подразделения водолазов-разведчиков ВМФ СССР. Завалил в своё время одного бравого адмирала и за это полжизни давил жопой нару. Потом в побег сорвался. Вот тут-то и началось самое интересное. Обложили нас как-то легавые – еле ушёл. Увязался следом один мусорок молодой да резвый. Долго за мной бежал, а потом на нас чуть НЛО не упало. Ты знаешь, что такое НЛО? Впрочем, неважно. Мы в прошлое попали. Сюда то есть. Здесь у вас прикольно в общем, особенно если знаешь будущее. Да только по злой иронии судьбы досталось мне вот это юное тело со всеми вытекающими. Дальше — больше. Пересёкся я тут уже с одним пацанчиком, который на поверку оказался самым настоящим пришельцем. Он как-то сумел сделать так, что мы теперь, умирая, всегда оказываемся в вашей богом забытой дыре.[1] Вот и сейчас...

Она надолго задумалась, видимо, предаваясь воспоминаниям, но потом всё же продолжила:

– Теперь что касается тебя… Если б ты, падла, просто решил затащить девчонку в постель, то получил бы вежливый отказ вкупе с нравоучительной проповедью, ну или разок-другой по печени, в зависимости от твоей настойчивости. Попробовал бы изнасиловать – всё закончилось бы быстрой, хотя и довольно болезненной кастрацией. Но здесь случай исключительный… – она отвлеклась, прикуривая очередную папироску, а затем взглянула так, что у Охотника похолодело внутри. – Знаешь, я теперь, как окажусь в этом мире, первым делом тебя навещать буду. Каждый раз уделять слишком много внимания возможности нет, а то реально превращусь в такое же животное. Но сегодня я познакомлю тебя со всей жестью, что применяют на допросах пленных. А затем мы опробуем твою коллекцию инструментов. И уж поверь, ты у меня сразу поймёшь: то, что ты здесь делал – лишь слабые потуги дилетанта.

Где-то вдалеке послышался выстрел. Потом ещё один. И ещё. Охотник тяжело вздохнул. Он отдал бы всё что угодно только за одну лишь возможность оказаться сейчас там, где стреляли. Он опустил веки, словно пытаясь отгородиться ими от девушки или скорее от этого страшного мужика в её обличии. «Но не просить же его о пощаде? Всё равно ведь не отпустит. Я же никогда не отпускал…», – обречённо подумал Охотник.

Словно прочитав его мысли, она понятливо кивнула и продолжила:

– ­Обычно людишки ломаются уже через минуту и начинают вспоминать то, о чём даже на исповеди умолчали, но нам ведь сейчас важен не результат, а сам процесс. Хотя результат тоже будет. Ты ведь так и не ответил, сколько их здесь побывало. Ничего, мы всех вспомним. У нас впереди целая ночь. Самая длинная ночь в твоей жизни…

[1] Более подробно в цикле «Временные трудности»