Роковая Гора. Рыцарь

Яркое солнце нежно ласкало мою чешую. Вокруг расстилался пышный зелёный ковёр, усеянный алыми свечками аронника и фиолетовыми пятнами ладанника. В неожиданно тёплом для этого времени года и местности воздухе висел тяжёлый мускусный запах цветов. Слышалось мирное гудение пчёл… Но на душе у меня было тяжело. В плечо мне впивалась грубая верёвка, тянувшаяся к углу резного гроба из лакированного кедра. В гробу, на голубых с серебром подушках возлежал мой друг. Его тело, покрытое бальзамической коркой, было затянуто в парадный камзол, выполненный в тех же цветах, что и подушки. На груди у него покоился алый цветок гаркхэ – самый яркий и ароматный из тех, что мне удалось найти. Пальцы правой руки павшего в бою флорионца были унизаны перстнями… Всё сделали так, как сказала старая Кэрго:

“Кольцо из железа, кольцо из стекла,

Из кости, из камня, из меди!

Чтоб тело покрыть – мёд, шафран и зола,

Цветок – дар за душу для Леди!

Из вечного древа резной нужен гроб,

Чтоб в Бездну попасть по протокам,

И знак родовой, нанесённый на лоб,

Чтоб взор отвести Трём Пророкам…”

Хотя бы этим я надеялся отплатить Данте за всё, что он успел сделать для меня, и за то, что из-за меня же никогда уже не сделает.

Некоторое время спустя, пыльная утоптанная дорога упёрлась в ворота Ристанского замка. Родовое имение семьи Алигьери встретило нашу маленькую скорбную процессию суровым молчанием серых стен и выставленными копьями солдат гарнизона.

-“Стоять! Кто идёт?”, – сурово спросил нас на Общем наречии один из четырёх стражников – серьёзный мужчина с проседью в чёрной курчавой бороде, косясь на Иксена, к чьим плечам были привязаны обе верёвки, держащие изголовье гроба.

Склонив голову, я ответил ему:

-У насс печальные вессти для хозяев дома. Насследник дома Алигьери, Данте, пал в бою.

Я дал знак Сидмону, и мы разошлись в стороны, открыв вниманию солдат тело нашего друга, лежащего в гробу. Бородач подошёл ближе и охнул:

-In nome dei Diciotto! Signor Dante!

Его лицо побелело практически в мгновение ока. Стражники нервно переглянулись и экспрессивно залопотали что-то на своём певучем языке. Бородач приказал что-то одному из них – молодому воину с тонкими чёрными усиками – и парень со скоростью летящего заклинания исчез за дверцей, прорезанной в полотне ворот. Командир повернулся к нам, сложил руки на груди и угрюмо произнёс:

-Чёрные вести вы принесли нам в этот погожий денёк… Мы приоткроем ворота, чтобы вы могли внести гроб. Двое моих ребят помогут вам, так что тварь оставьте снаружи. Не стоит добавлять к печали сеньоры Оливии страх.

Не успел я возразить, как двое стражников перехватили верёвки, а Иксен куда-то исчез. Вместе с ним испарилась и Асма. Мне это, почему-то, показалось совершенно нормальным, и я пошагал вперёд, радуясь тому, что скоро смогу опустить тяжёлый груз на землю и, в то же время, страшась встречи с родителями парня, погибшего из-за меня. Во внутреннем дворе замка было практически пусто – лишь пара слуг, несколько солдат и женщина в красивом, строгом платье встречали нас. Лицо её, чем-то напоминающее лицо Данте, было красивым, хоть юность её явно давно прошла. Даже тёмная печать страха не делала его хуже. Женщина подбежала к нам и всмотрелась в лежащее в гробу тело. Когда она разглядела лицо мертвеца, ноги её подогнулись, и она упала на колени с коротким всхлипом. Её рот раскрылся, не издавая ни звука, а широко распахнутые глаза замерли, не видя ничего, кроме безжизненного тела. Стиснув зубы, я замер, не решаясь выпустить верёвку, и заговорил:

-Ссеньора, полагаю вы – мать Данте? Я – его друг. Мне жаль, что мы не всстретилиссь в лучшшее время… Я сскорблю о нём вмессте сс вами. Мы вссе сскорбим.

Я замолчал, не в силах сказать что-либо иное. И тут заговорила сама женщина:

-Сынок… Как же так? Почему? Почему ты?!

Её высокий, чуть хриплый голос сорвался и она зарыдала, колотя кулаками по брусчатке.

-Почему ты, а не он?!

Она подняла на меня заплаканное, искажённое ненавистью лицо.

-Ты не заслуживаешь жизни. Не тогда, когда мой сын мёртв!

От её слов, разящих лучше самого острого клинка, я сжался и выдавил:

-Ессли бы я мог умереть вмессто него, я ссделал бы это не колебляссь, ссеньора! Но Духи не дали мне такого шшансса.

Женщина вновь заговорила. Теперь её голос сделался глухим, утробным.

-“Ты не умер, потому что ты – трус, Ускар Орн’Арканисс!” – её яростные живые глаза, превратившиеся в пустые чёрные дыры, смотрели мне прямо в душу: “Мой сын погиб, как герой… но на его месте должен был оказаться ты!”

Ей вторили голоса стражников сзади.

-Ты трус. Ты должен был умереть.

Стоявший справа от меня Сидмон презрительно бросил:

-Ты – фальшивка, Ускар. Настоящий капитан не бросил бы Данте.

-“Ты – фальшивка!”, – подтвердили стражники сзади.

Я заозирался, пытаясь понять, что происходит. Вокруг, словно из-под земли, стали появляться люди: солдаты, слуги и, судя по всему, родичи Данте. Все они были облачены в чёрное, и у всех в глазах клубился мрак.

-“Ты – трус! Ты – фальшивка!”, – неслось со всех сторон.

В панике я выпустил верёвку, но гроб не упал. Будто подхваченный невидимой рукой, деревянный ящик завис в воздухе и поплыл ко мне. Одновременно с этим лежавший в гробу Данте сел и распахнул объятия.

-“Подойди, возлюбленный брат мой, и обними меня! Присоединись ко мне!”, – безжизненно вещал флорионец, хоть рот его оставался закрытым.

Ничего не соображая от страха, я попятился, но остановился, почувствовав лёгкий толчок в спину, опустил глаза и увидел, что из моей груди торчит острие изогнутого сильфского меча. Нежный голос Асмы шепнул мне на ухо:

-Иди, кабир!

Я попытался оттолкнуть её, но тело отказалось подчиняться мне. С жалким всхлипом я упал на землю, смотря, как толпа окружает меня и начинает хватать, рвать, а ласковый голос всё повторяет:

-Тише, кабир! Иди ко мне… Иди…

После наступила тьма. Вынырнув из неё несколькими секундами позднее, я попытался вскочить на ноги, но изящные крепкие руки мягко удержали меня.

-“Тише, кабир!”, – тихо произнесла темнокожая чародейка, а затем её тонкие пальцы ловко распутали узел на моём затылке и позволили моему языку вытолкнуть плотно засевший во рту кляп, сделанный из дерева, обмотанного тканью.

Откинувшись на смятую подушку, я сглотнул, пытаясь избавиться от вкуса прелой тряпки во рту, потёр глаза правой рукой и выдохнул:

-Это был проссто ссон…

Асма посмотрела на меня с сочувствием, и её большие карие глаза влажно блеснули.

-Да, кабир, просто сон. Прошло уже много недель со дня, когда Данте не стало… Отпусти его, прошу тебя! Ему было бы больно видеть тебя таким… печальным.

Она положила мягкую ладошку на мою щёку, покрытую жёсткой чешуёй, и печально покачала головой. Я аккуратно отодвинул её руку и пробормотал:

-Ровно воссемь недель… Проссти, что опять разбудил тебя. Кляп не сслишшком помог, да?

Асма пожала плечами.

-Помог, просто я чутко сплю. Но так продолжаться не может… Ускар, вчера каменщики Грова закончили мемориал в честь Данте и других погибших в тот день. Пообещай, что сегодня отпустишь его там. Что отпустишь вину. Что простишь себя!

Я прикрыл глаза и выдохнул:

-Обещщаю, Крылышшко…

Я врал. Единственный, кто мог даровать мне прощение, покоился в родовой гробнице, высеченной в одной из высоких скал, расположенных поблизости от Ристанского замка. И, всё же, мне стоило придумать что-то, чтобы прекратить эти дурацкие ночные истерики. Кричать во сне недостойно Держащего Первое Слово в Грове. Возможно, если тренироваться и читать ещё больше, кошмары оставят меня…

Выглянув в окно, я потёр левую руку. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но в мягком свете утренних сумерек было хорошо видно, что небо сегодня решило спрятаться за завесой туч, а моя усохшая в подобие птичьей лапы кисть ныла, предсказывая бурю.

-Ссегодня будет ливень. Придётсся поднять вссех пораньшше, чтобы усспеть провессти ссводные манёвры.

Асма, покорно склонив голову, ответила:

-Да, кабир.

После этого она тихо вышла, оставив меня в одиночестве и дав немного собраться с мыслями. Иксен, до этого смирно сидевший в углу, подошёл поближе и серьёзно посмотрел мне в глаза.

-Большой Брат, она права. Ты должен отпустить Зовущего. Память о нём делает тебя слабее. Из-за неё у тебя всё внутри болит. Ты становишься медленным и слабым. От этого ты можешь умереть.

Я вздохнул, почесал ящера под нижней челюстью и ответил:

-Ты, как всегда, точен, Маленький Брат. Я должен найти способ искупить вину перед Данте… Пора нам выходить на охоту.

Глубоко вздохнув, я отвесил себе несколько тяжёлых пощёчин за хреновы неуместные нежности. Крылышко… Проклятие, звучу, как трепетный влюблённый юнец! А ведь я обещал себе не давать волю собственным отвратительным наклонностям… Во имя Восемнадцати, Ускар, она – твоя подруга и соратница, а не какая-то кухонная девка, которую можно лапать за задницу и обаять своей невеликой харизмой!

Повторяя в голове эту мысль, я опустился на пол и погрузился в медитацию, чтобы настроиться на рабочий лад. Спустя всего несколько минут моё сердце забилось ровно и мерно, а рука, сжимающая его, немного ослабила хватку. Встав на ноги и выйдя из комнатушки, служившей мне жильём в последние недели, я оказался в просторном помещении, заставленном рядами кроватей. На них спали лучшие воины и маги Грова… Ядро моей будущей армии, пока рыхловатое, но уже обстрелянное, пролившее первую кровь – свою и чужую! Чувствуя небольшой прилив гордости, я поднял тяжёлую железную колотушку, лежащую на стойке подле моей двери, и несколько раз со всей силы ударил ей в медный лист, висящий рядом. Тяжёлое “бом-м-м, бом-м-м” разнеслось по казарме, заставляя спящих подскочить и потянуться к оружию. Воины, как обычно, собрались с мыслями быстрее чародеев, и начали вытягиваться возле своих кроватей по стойке “смирно”. Следом за ними среагировали маги, а потом по левую руку от меня, из отдельных комнат, появились командиры – Арит, Сидмон и Асма, уже успевшая смыть с себя ночной пот. Дождавшись, пока все присутствующие обратят на меня внимание, я рявкнул:

-В три шеренги! Равнение на знамя!

Когда воины и маги заняли свои позиции, я ударил себя кулаком в грудь и воскликнул:

-Доброе утро, бойцы!

В ответ мне донеслось слитное:

-Доброе утро, капитан!

Заставляя свой рот растянуться в бодрой широкой улыбке, я рыкнул, поворачивая голову к дверям, расположенным в дальнем конце комнаты:

-Йерик, доклад!

С улицы в казарму заглянул худой драконид с лицом, исполненным поэтического страдания, и доложил:

-За последние два часа ничего не случилось, капитан!

Я прищурился и обронил с лёгкой угрозой:

-Доклад по форме, кадет! Или ты опять захотел попробовать свои силы в рукопашном спарринге против Акры?

Упомянутая Акра – крепкая деваха с красной чешуёй и сбитыми костяшками – послала умнику задний поцелуй[1]. Один из стоящих рядом с ней парней – рослый молотобоец по имени Чанк, с чешуёй цвета яичного желтка – простецки ухмыльнулся и выкрикнул:

-Тили-тили-тесто, жених и невеста!

Надо же, запомнил, паршивец…

-Бездной клянусь, вы у меня станете самой сплоченной тройкой в отряде! Месяц будете сортиры вместе драить!

Йерик застыл, ни жив, ни мёртв, Чанк демонстративно вытянулся во фрунт, а Акра начала со скрежетом ковырять пол когтями. Из этой троицы только она входила в сословие арканиссов, но именно её шуточки и выходки, временами, заставляли краснеть даже опытных солдат обоих полов… Иногда за подобное нарушение порядка мне хотелось высечь дерзкую чародейку, но я осознавал выгоду от присутствия в отряде подобных балагуров. Когда мы отправимся в Дикие Земли, чтобы выкорчёвывать побеги дуффианской ереси, жизнелюбие Акра поможет другим лучше переживать потери. А потерь будет много – в этом я был уверен, а потому попросил каменщиков оставить на стеле памяти достаточно места… И завещание моё ждало своего часа в алхимической сумке… Не стоило Грову проходить через передел власти повторно.

Вынырнув из дурных мыслей, я покачал головой, сдвинул брови и заговорил вновь:

-Ладно, посмеялись – и полно! Сегодня у нас длинный день. А моя рука, опять возомнившая себя Мастером Гиксом, предрекает непогоду, так что придётся поспешить. Сейчас идём на завтрак, потом возвращаемся, собираем снаряжение, заглядываем в Храм и прямой наводкой выдвигаемся на полигон! Там будут сводные боевые упражнения! После – обед и, если Духи милостиво уберегут нас от ливня, тренировка с оружием на свежем воздухе. Если же вам не повезёт, и дождь начнётся, во второй половине дня нас ждёт марш-бросок в сложных погодных условиях! Вопросы?

-“Никак нет, капитан!”, – слитно ответил мне строй.

Обведя бойцов испытующим взглядом, я сложил руки за спиной и гаркнул:

-Тогда на головную тройку… Равняйсь! Напра-аво! На завтрак шагом марш!

Мой отряд, возглавляемый наиболее опытными бойцами, изъявившими желание проходить усиленную подготовку, двинулся к столовой, расположенной в нескольких кварталах от казармы, а я остался, чтобы переброситься парой слов с друзьями, в чей узкий круг, с недавних пор, вошёл и Арит.

-“Да уж, славно ты научился их строить! Настоящий нэр!”, – иронично заметил шрамированный драконид: “Не зря я решил сюда переехать, ох не зря! Ты же, такими темпами, весь гарнизон под себя перетянешь! А ещё говорил, что военное дело тебе не близко…”

Я, не поведя бровью, парировал:

-Не строй из себя мученика. Ты переехал сюда потому, что не хотел упускать возможность вволю погонять молодых магов.

Арит ухмыльнулся и обронил:

-Не без этого… Но ты же не будешь отрицать, что мои уроки идут им на пользу?

Я пожал плечами.

-Ты сам сказал, что прививать им дисциплину у меня и так неплохо получается. А Сидмон с Асмой, думаю, научат их всему, что касается ближнего боя…

Альв, успевший, за последнее время, изрядно поднатореть в дарастрике, вскинул руки и воскликнул:

-Нет-нет, капитан! Я неплох во владении мечом, но в обращении с прочими видами оружия доблестный Арит превосходит меня на голову. Хотя, мне кажется, что часть его уроков можно было бы заменить искусством классического сложения стихов... Воинам и магам, что ты собрал, не хватает… душности?

Чёрный драконид согнулся от хохота и простонал:

-О, Первородное Пламя, лесовик! Ты как скажешь чего-нибудь, так хоть стой, хоть падай!

Сидмон смутился, а я, уже с искренней улыбкой, уточнил:

-Ты, наверное, имел в виду душевность? Одухотворённось?

Альв щёлкнул пальцами и воскликнул:

-Верно, капитан, одухотворённость! Хотя, некоторые из них имеют в сердце место для искусств… Например, Йерик, который держал последнюю стражу.

Тут уж даже Асма, всё ещё плохо понимающая дарастрик и не избавившаяся до конца от вбитых в Ордене жёстких принципов поведения, закашлялась, тщетно пытаясь скрыть смех. И немудрено – Йерик настолько прикипел к Сидмону, что бойцы в отряде начали за глаза шутить о провидении Духов, даровавших прежде бесхвостому альву совершенно уникальную пятую конечность.

От короткого обмена немудрёными шутками мне стало легче, и даже рука, кажется, перестала ныть. До хруста потянувшись, я двинулся к столовой быстрым шагом, прокручивая в голове планы сегодняшних маневров. Там, получив еду из общего котла, поел, не чувствуя вкуса. После этого, пока бойцы собирали снаряжение, мне удалось выделить полчаса на чтение альвского трактата о возникновении и распространении Ереси Дуффа. Эту тяжеловесную книгу мне доставили только три дня назад, и я тратил всё свободное время, продираясь через дебри кривого перевода на Общее Наречие образца двухсотлетней давности. Меня не оставляла надежда почерпнуть из этого проклятого всеми богами лексики и грамматики тома хоть какие-то намёки на районы текущего расположения тёмных друидов. К несчастью, после фактического исключения из рядов Ловцов Теней, шанс получить информацию о взаимодействии Фелан-Эйе с альвами-еретиками через каналы разведки для меня стремился к нулю... Поэтому приходилось тратить время впустую, прочёсывая давно готовые разложиться на плесень и мёд тексты.

Когда отведённое на сборы время подошло к концу, я с облегчением захлопнул книгу и повёл своих бойцов на Утреннее Славление. В храме пришедшие на службу горожане, уже по привычке, оставили нам свободное место в центре зала. Мой отряд влился в эту брешь, заполнив её, как строительный раствор заполняет стыки между камнями. Уверенный в способности своих бойцов не стать причиной массовых разрушений в ближайшие несколько минут, я отвернулся и оглядел храм в поисках своего самопровозглашённого ачарьи[2] Рентиша, который в последнее время заимел привычку дважды в день проводить со мной душеспасительные беседы. Во время утренних и вечерних служб, длившихся теперь по полчаса, сунатэр капал мне на мозги цитатами из Кодекса Огня, пытаясь перенаправить мои мысли “с горя потери на возвышенное величие Первородного Пламени”. К желаемому результату его усилия не привели, но некоторый толк от этих бесед был, особенно в первые пару недель после смерти Данте. Тогда разговоры с Рентишем помогли мне перестать ныть и собрать себя в кулак. Сейчас я, конечно, уже не нуждался во внешней помощи (кляп не в счёт), но эти встречи были однозначно веселее проповедей, которые выслушивали другие горожане. Вдобавок, наличие ачарьи выгодно выделяло меня в глазах Вигнара – арканисса неизвестного ранга с серой чешуёй, жёлтыми глазами и эмоциональностью куска камня. В Грове он оказался в роли наставника, присланного эдарскими жрецами по моей просьбе. Сказать по правде, обращаться к ним я не хотел, надеясь заполучить опытного мага-учителя через Ловцов, но после полученного увечья Эрекесс внезапно сделался ко мне куда менее благосклонным. Очевидно, он посчитал, что чародей с одной рабочей кистью не будет ему достаточно полезен… Когда я явился к нему с докладом о проведённой операции, Мастер Теней произнёс короткую речь о героизме “лучших сынов Гор-Родхэ” и жестокости судьбы, посоветовал мне сосредоточиться на обязанностях Держащего Первое Слово в Малом Круге, а затем отослал в Гров. Говнюк. Хорошо хоть золота отсыпал… В общем, жрецы оказались куда отзывчивее моего бывшего командира. Старый Оссалур принял меня, выслушал и заверил, по-отечески улыбаясь, что Культ не бросит Верного, к тому же такого многообещающего, в трудное время. От денег сунатэр отказался, заявив, что предпочитает считать эту услугу вкладом в будущее. Таким образом, моя хвостатая задница плавно перешла из рук Ловцов в цепкие когти Совета…

За собственными мыслями я и не заметил, как Рентиш подошёл ко мне, тихо шурша ритуальными штанами.

-Ускар, вижу, тяжёлые думы вновь овладели тобой? Восславь Первородное Пламя вместе со всеми, а потом сможешь излить мне душу. Быть может, мне удастся облегчить твою ношу и даже подарить совет!

Подавляя желание раздражённо закатить глаза, я смиренно склонил голову и ответил:

-Каждое твоё слово – золото мысли для меня, почтенный Рентиш…

Закрыв глаза, я постоял немного с торжественным видом, усердно изображая вознесение хвалы Солнцу, а когда началось чтение священных текстов, по знаку ачарьи отошёл месте с ним за одну из колонн. Следующие полчаса жрец лез мне в душу и заливал мои ушные каналы елеем с патокой. Я же в это время развлекался, мысленно обсуждая наиболее забавные из его пассажей с Иксеном. Наконец, церемония подошла к концу, и мы, почтительно попрощавшись со служителями храма, двинулись на полигон. Вигнар, сразу же заняв место по правую руку от меня, принял эстафету от Рентиша, начав полоскать мои мозги. Правда, его нравоучения касались не веры, а государственного управления.

-Твоё внимание к словам ачарьи заслуживает всестороннего одобрения, Ускар, однако пренебрежение обязанностями Держащего Первое Слово не делает тебе чести. Думаю, после сегодняшних боевых упражнений нам стоит наведаться в квартал арканиссов. Я могу дать тебе несколько советов в отношении того, как управлять судьбой своих bālakāḥ…

Его тон был абсолютно нейтрален. Таким хорошо вести ничего не значащие разговоры со случайными попутчиками или отдавать приказы о массовых казнях… Мне захотелось вогнать клинок в брюхо этому холодному, как вчерашний пепел, снобу. Как же они меня достали! Эти бесконечные дурацкие советы… Каждый грёбаный день! Почти каждый постоянно чего-то хочет от меня. Одним нужен лидер, другим – орудие, третьим – ещё какая-то хрень! И всем им начхать на мои собственные цели!

Я сбился с шага, шумно втягивая воздух и стараясь унять дрожь в руках. Ничего, недолго осталось… Скоро мы сможем выдвинуться на охоту и оставить эту илистую заводь позади.

-“Ускар!”, – окликнул меня чародей: “Всё в порядке?”

Его голос, при этом, остался всё таким же безэмоциональным. Я оскалился и ответил:

-Просто чудесно! Твои слова, мудрый Вигнар, заставили меня задуматься о делах в квартале арканиссов. Я вполне уверен в его благополучии, но выделю время, чтобы поговорить со своими заместителями.

Драконид покачал головой.

-Препоручить арканиссов Грова заботам этих женщин было ошибкой.

Я парировал:

-Ошибкой было бы слушаться тебя во всём, Вигнар!

Тут уж пришёл черёд моему визави спотыкаться на ровном месте.

-“Что?”, – только и смог выдавить он, впервые за время нашего знакомства показывая хоть какую-то эмоцию на лице.

Я, мысленно продолжая скалиться, натянул на лицо благопристойное выражение и пояснил:

-Нельзя научиться чему-то, если всегда действовать по чужой указке. Это отучает думать. Арканиссы Грова избрали меня адхистэтаром, а я избрал для них этот путь. Если они решат, что мои действия не идут им во благо… Что ж, пусть сразят меня на sastrakati!

На самом деле, я знал, что недовольство мной в квартале арканиссов цветёт и пахнет. Дело в том, что прежде многие городские чародеи паразитировали на ремесленниках, живя на военное довольствие и не задумываясь о честном труде. Я же лишил их этого дохода, вынудив часть магов податься в другие города, в Дикие Земли, а кого-то и вовсе пойти в подмастерья к ремесленникам. Зато теперь деньги уходили настоящим защитникам Грова! А недовольство кучки жалких паразитов, слишком трусливых, чтобы биться, меня не волновало.

Вигнар, тем временем, оправился от кратковременного шока и продолжил наставлять меня:

-И, всё же, ты должен уделять своим прямым обязанностям больше внимания. Совет рассчитывает на тебя, Ускар, не забывай!

-Вигнар, я воин. Я могу карать врагов Совета и помогать проводить его волю, но к политике не приспособлен.

Серый драконид заложив руки за спину, заметил:

-Ты – арканисс, Ускар, а не какой-то нэр! Участвовать в управлении государством – почётное бремя, которое несём мы все. И не стоит проявлять излишнюю скромность; ты неплохо справляешься, для происходящего из глуши отпрыска ремесленников, не имевшего доселе правильных учителей.

Пытаясь сдержать рык, я отчаянно заскрипел зубами. Спокойно, Ускар! Эта самодовольная сволочь – ставленник Совета. Если ты снесёшь ему башку, начнутся проблемы. Вдох-выдох…

-Не всё, что находится за стенами Эдара – глушь, Вигнар. И не стоит тебе с таким пренебрежением говорить о солдатах нашей Родины. Они не наделены магией, но тем ценнее их жертва, и тем больше их мужество!

Арканисс, покосившись на меня, обронил:

-Когда-нибудь ты поймёшь, о чём я говорю.

На этом наш разговор окончился. Не имея желания чесать языком с наставником, я предпочел мысленно общаться с Иксеном всё время, пока мы добирались до полигона. Немудрёный трёп с ящером помог мне успокоиться, и, когда настало время начинать манёвры, я вновь был собран и полон боевого задора.

-Делимся, как обычно, на две группы! Сегодня за друидов я и Сидмон. Асма, Арит – дайте нам полчаса на подготовку. В это время почтенный Вигнар покажет вашим магам ещё какое-нибудь заклинание, а потом они попробуют удивить нас. Всё, работаем!

Одна половина бойцов собралась вокруг Вигнара, тут же скорчившего важную рожу, а другая, под моим руководством, ринулась вверх по серпантину, на бегу планируя засаду. Скрывшись от глаз бойцов, оставшихся у самого подножия, мы рассредоточились за кучами щебня. Арканиссы вытащили из пространственных карманов трафареты и принялись чертить фигуры для призыва демонов Марбаса. В наших манёврах они из раза в раз играли роль ручных химер для той части отряда, что выступала «на стороне друидов». Когда геометрические узоры были нанесены на камень, мы оставили рядом с ними нескольких магов-смертников с хорошим запасом накопителей и десяток воинов для их прикрытия. Остальные пожелали им удачи и скрылись в старых тоннелях. Нам предстояло рассредоточиться по залитым штрекам, не дающим эффективно применять многие заклинания, и планомерно изматывать нападающих, а затем или добить их ослабленное войско, или дать избранным “друидам” сбежать. Каждая затаившаяся группа, имевшая в составе мага, получала несколько ростков Лоз Любви – растения, которое эксцентричные альваландские дамы применяли для собственного увеселения в отсутствие мужчин. Мы же использовали эти крепкие, сильные и неприхотливые побеги для имитации растений, отнявших жизни множества защитников Грова два месяца назад.

Наконец, мы достигли самой глубокой точки шахты, где можно было находиться без риска утонуть или схлопотать пару тонн камня на голову. Оставив Сидмона и нашу “гвардию” поспешно создавать баррикаду из обломков пустой породы и чертить фигуры призыва, я вернулся ближе к первым линиям. Там как раз началось первое столкновение, за которым мне необходимо было наблюдать, чтобы позже устроить качественный разбор полётов. Через зев шахты я разглядел, как атакующие арканиссы уничтожают призванных демонов Марбаса гроздьями Пылающей Шрапнели и вспышками Огненных Взрывов. Прикрывающие их большими щитами воины умело отбивались от стрелков, ведущих беглый огонь из луков и арбалетов с возвышенности. Мы уже понесли первые потери – двое бойцов подставились под удары заклинаниями и легли на землю, подняв белые флажки. Но и наступающие не остались невредимыми – как минимум одного из них повалила на землю демоническая гончая, и он был вынужден присоединиться к условно-мёртвым. Однако, вскоре энергия у защитников иссякла, сопротивление было подавлено и штурмовой отряд пошёл на прорыв. Я поспешил отступить, не желая вмешиваться в хорошо отработанное действо. Тем более, сейчас на входе в тоннель должно было стать жарко… Послышалась тихая команда старшего в засадном отряде:

-Ростки – четверть!

Как раз в этот момент в шахту ворвался авангард наступающих.

-Чисто! Похоже они засели глубже!

-Проверь получше! Я не хочу опять… Лозы! Тревоглх! Чавк-чмок, чавк…

Дебилы. Говорили им – не открывать рот рядом с друидскими растениями! А они опять слушают тем местом, что под хвостом… И, судя по треску ткани, сейчас их будут учить через воздействие на это самое место!

Неодобрительно покачав головой, я рысью двинулся вглубь тоннеля под вой призванных гончих и рёв пламени. По общей договорённости, друг против друга в учебных боях мы применяли заклинания не выше второго ранга, и то не все, чтобы не лишаться личного состава в мирное время. Но против демонов разрешалось использовать куда более опасную магию, столкновения с которой я мог и не пережить. Так что уход на более глубокие позиции был единственным разумным решением, тем более, что из-за плохого освещения рассмотреть идущий за моей спиной бой как следует всё равно не получилось бы.

Дальше сражение я отслеживал только по звуку, спокойно ожидая, пока оно докатится до моего укрытия. В этот раз мне захотелось разнообразия, и я оставил Сидмона отыгрывать роль главнюка, а сам затаился в одном из полузатопленных боковых штреков, где на потолке была заблаговременно начерчена печать призыва. Вскоре из основного тоннеля послышалось тяжёлое шлёпание наступающих. Дождавшись, пока на стене появятся их тени, я сделал глубокий вдох, закрыл глаза и скрылся под мутной водой. Спустя тридцать секунд вода начала нагреваться. Я лично вдалбливал бойцам в головы, что в подобных ситуациях необходимо кипятить все крупные лужи, потому что там могут прятаться ростки Лоз или другие творения друидов, готовые атаковать беспечных воинов и магов в незащищённые спины.

Но я, конечно, не собирался расходовать имеющиеся у меня ростки столь глупо, размеренно дыша через собственноручно сделанную трубку и готовясь нанести удар, когда придёт время. Этот момент настал спустя всего пару минут. Почувствовав, что вода перестала нагреваться, я, выждав ещё немного, осторожно высунулся на воздух и увидел, как последние воины скрываются за поворотом тоннеля. Сразу четыре ростка, уже наполненных энергией, полетели им под ноги. Сам я, в это время, нырнул и поплыл глубже в затопленный штрек. Шансов преодолеть стремительно разрастающийся растительный заслон у меня не было, так же, как и смысла в том, чтобы лезть на рожон. Пусть лучше потратят побольше сил, а уж там я попробую взять их тёпленькими…

Однако, моя хитрость не удалась. Спустя всего лишь минуту я почувствовал колебания воды, явно указывающие на то, что за мной выслали погоню. Мне нужно было или уходить на глубину… или активировать последний из заготовленных сюрпризов. Я высунул ладонь из воды и приложил её к печати призыва, нанесённой на низкий потолок. Спустя секунду мне на голову рухнул обалдевший демон из легиона Марбаса, после моей команды сориентировавшийся и поплывший навстречу атакующим. Процесс повторился ещё трижды, а потом мой резерв показал дно и я всплыл на поверхность, готовый хорошенько врезать плоскостью своего клинка любому, кто ко мне сунется. К сожалению, до ближнего боя дело не дошло. Не успел я проморгаться, как мне в грудь прилетело сразу три Вспышки. Пришлось мне вытаскивать из-за пазухи насквозь вымокший белый флажок и присоединяться к ругающемуся, на чём свет стоит, Ариту.

-Ускар, гсунт ты хитрозадый! Вот как ты это делаешь?

-Делаю что?

Чёрный драконид яростно сверкнул глазами и рыкнул:

-В воде сидишь, вестимо! Она же мерзкая! Мокрая! А ты арканисс. Вашего брата и за помывкой-то можно застать только после особо грязной схватки! А ты… Водный дух ты, вот.

Воин был донельзя раздосадован, потому как Лозы Любви подловили его как раз в тот момент, когда он отдавал бойцам приказания. Подобное до этого случилось с ним лишь единожды, на первых порах, и командующий гарнизоном был не намерен повторять этот премерзкий опыт… Впрочем, как известно, драконид предполагает, а Огонь располагает.

Так, перебрасываясь короткими репликами с Аритом и прочими страдальцами, павшими от моей вероломной атаки, я провёл следующие полчаса. Весьма бесполезное времяпрепровождение, признаю, но заняться чем-то более интересным в тоннелях вряд ли получилось бы, а толку выходить наружу не было. Вигнар, оставшийся там, всё равно вцепился бы в меня и мучил очередными нотациями, пока язык не отсохнет… В общем, когда из глубины тоннеля послышались мерное шлёпанье и многоголосый говор, я облегчённо выдохнул. Вскоре показались бойцы из обеих команд, вновь соединившиеся в один отряд. Во главе процессии шествовала мрачная Асма. Когда она подошла поближе, я поинтересовался на Общем:

-Ну, как вссё прошшло?

Сильфида поджала губы.

-Плохо. Потери оказались недопустимо высоки. Опять. Если победа будет даваться нам такой ценой каждый раз, через пару крупных столкновений от отряда ничего не останется…

Я на секунду скривился. Темнокожая чародейка, как обычно, демонстрировала завидную рассудительность. После нескольких проб, для большинства бойцов наши манёвры стали своеобразной игрой, возможностью развлечься между более суровыми и скучными тренировками, а Асма продолжала воспринимала их, как отражение нашей судьбы. И судьба эта обещала стать весьма незавидной, если мои подчинённые не начнут вновь воспринимать тренировки со всей надлежащей серьёзностью…

-Яссно. Пойдём наружу. Оценим, нассколько вссё плохо.

Я встал, махнул рукой Сидмону, нагнавшему головную часть отряда, и пошагал к выходу. Оставшиеся там условно-поверженные бойцы уже собрались кучкой, развели костёр и что-то варили в котле. Иксен, не участвовавший в учениях, ходил вокруг них, припадая к земле и дожидаясь, пока на свет появится достойный его кусок мяса. Все, кроме Вигнара, с постной рожей медитировавшего неподалёку, казались совершенно довольными жизнью… Придётся их разочаровать.

Пройдя ещё немного, я замер на месте и приказал:

-Отряд, стройся!

Шуршавшие возле котла дракониды подскочили, с сожалением сняли котёл с огня и побежали к основному скоплению сил. Иксен, которого моя команда не касалась, с наслаждением нырнул головой в посудину и принялся с чавканьем пожирать её содержимое. Кашеварившие бойцы, уже успевшие встать в строй, бросали на него взгляды, полные злобы и тоски. Ничего-ничего, от голода они не помрут, а башка маленько прочистится…

-Итак, очередные учения окончены. Асма, доклад о потерях!

Асма ответила коротко:

-Тридцать четыре. Лозы – девятнадцать.

Я сжал зубы и покачал головой.

-Поражённые бойцы из штурмовой команды, шаг вперёд! Доклад!

Выйдя из строя, воины и чародеи начали рассказывать об обстоятельствах своей смерти. Большая часть “погибших” в шахте бойцов пала жертвой лоз. Кто-то не заметил побеги в полумраке, кто-то не уследил за спиной, отбиваясь от тварей… Словом, те же ошибки, что и в последние несколько раз.

Я сложил руки за спиной, раздражённо махнул хвостом и начал устраивать своим бойцам разнос:

-Недоумки! Вы сражались в этих клятых тоннелях уже больше десяти раз! Некоторые из вас даже пережили битву за Гров! Так какого демона вы не следите за обстановкой?! Размен один к одному – это позор. Я не хочу складывать погребальный костёр для половины из вас после первого боя! Кто-то из вас хочет?! Шаг из строя!

Я сжал правую руку в кулак и обвёл бойцов бешеным взглядом.

-Почтенный Вигнар, какое заклинание ты показывал магам сегодня?

Серый драконид, продолжавший невозмутимо медитировать, открыл глаза и обронил:

-Малый Испепеляющий Луч.

-Хоть один из вас применил его? Хоть раз?!

Поднялось всего три руки. Я оглядел своих бойцов, сплюнул и с горечью произнёс:

-И это лучшие из защитников Грова?

Обычно я старался ободрить и воодушевить членов отряда, даже когда мне хотелось выть от их тупости и грязно ругаться от их беспечности. Я планомерно ковал серп своей армии, должный срезать побеги Дуффианской Ереси, пытаясь найти силы в неудачах. Но сейчас мне стало всё равно. Тяжело вздохнув, я потёр рог и сказал:

-Если вы не готовы воевать под моим командованием, катитесь к демонам. Идите в городскую или торговую стражу! Езжайте в столицу, и пытайтесь пробиться там, работая языком! Занимайтесь мирным делом, если умеете! Но здесь для вас места нет. Тех, кто готов тренироваться, как следует, жду завтра на рассвете перед казармой. На сегодня мы закончили. Арит, Асма, Сидмон! Отведите бойцов на обед. Потом пусть занимаются, чем хотят.

Я бросил взгляд на Вигнара, безэмоционально обозревающего происходящее из-под полуопущенных век. Ненавижу его гнусную рожу, эту проклятую стылую маску! Ненавижу. Ручейки ненависти сливаются и образуют полноводную реку. Эта река бурлит во мне, питает меня. Она неиссякаема... Но ничего другого у меня нет. Ни навыков управления, ни денег, ни даже понимания, насколько реальный мир вообще соотносится с картинкой в моей голове. Я слепо веду утлый плот, влекомый неукротимым потоком, и надеюсь, что судьба не вынесет меня и тех, кто увязался со мной, на острые камни. Возможно, пока ещё не поздно, стоит преодолеть своё отвращение и спросить совета у опытного кормчего?..

Из глубокой задумчивости меня вырвал голос Вигнара.

-Ускар, ты меня дожидаешься? Полагаю, тебе нужен совет?

От его снисходительного тона все мои мысли о кормчих и плотах как ветром сдуло. Кстати, о птичках; пора прекращать читать ту древнюю альвскую галиматью, а то второго Сидмона наш отряд не переживёт…

Глянув на серого драконида, я мотнул головой и ответил, натянув бодрую ухмылку:

-Всё идёт по плану, почтенный Вигнар. Это был обычный отсев. Мне не нужны лодыри и разгильдяи!

Чародей вежливо приподнял брови.

-Что ж, тогда мне остаётся лишь рукоплескать твоему умению играть на публику. Я был совершенно уверен, что ты в отчаянии. Но это тот самый случай, когда ошибка приятнее правоты. Похоже, ты не безнадёжен.

Договорив, он развернулся с ленивой грацией и ушёл вслед за виднеющимися вдали бойцами. Дождавшись, пока он отойдёт подальше, я осел на землю и привалился к тёплому боку стоящего рядом Иксена. Ящер, тяжело вздохнув, опустился на брюхо следом. Я механически почёсывал чешуйчатую шею своего фамильяра и тупо глядел перед собой. В голове у меня крутился целый ворох мыслей, но ни одна из них не могла оформиться до конца. Спустя полчаса Иксену наскучило лежать. Он поднялся на лапы, сбрасывая меня на землю, потянулся и сообщил:

-Хочу есть.

Я недоверчиво фыркнул:

-Опять? До Грова ты обходился двумя-тремя кормёжками в день… Ладно. Думаю, если мы слетаем на часок в Дикие Земли, чтобы поймать тебе какую-нибудь зверушку, большого вреда не будет.

Воодушевлённый ящер загарцевал, дожидаясь, пока лётная сбруя будет вытащена из пространственного кармана и прилажена ему на спину. Справившись с этим заданием, я вскочил в седло, сделанное одним гровским кожевником на заказ, устроился поудобнее и мысленно скомандовал:-Поехали!

Взяв короткий разбег, Иксен оторвался от земли и полетел на север. Я прижался к его шее и принялся вглядываться в проносящиеся под нами скалы. Мы уже не раз бывали здесь, когда отрабатывали уничтожение друидов на возвышенностях. В первый раз, помню, две чародейки сорвались со скалы… Чуть не погибли, но городские лекари их выходили. А в том ущелье нас едва не придавило лавиной, спущенной со склона шайкой сарслов… На первых порах нам вообще частенько везло на приключения. Но, хоть чудовищ в последние месяцы и стало больше, чем прежде, они быстро закончились. Когда это случилось, мои бойцы поняли, что смерть больше не подстерегает их на каждом шагу, и расслабились. Это сознательное нежелание оттачивать свои навыки, не рискуя жизнью, бесило меня больше всего. Сколько бы я отдал за возможность спокойно заниматься с хорошим наставником на первых порах! Так ведь нет. Даже на практике сразу после Академии мне просто показывали заклинание, а потом отправляли в одиночку охотиться на чудовищ…

Скривившись, я мотнул головой, сплюнул и вновь сосредоточился на проплывающем внизу пейзаже. Мы как раз достигли излюбленных охотничьих угодий Иксена – обрывистых пиков, куда жители Грова не добирались из-за сложного рельефа и бедности породы. Камень здесь был покрыт жёсткой травой и кустарником, которые спокойно росли вдали от большинства естественных врагов. А ещё тут в изобилии водились керветы. Эти забавные зверушки большую часть суток укрывались в широких скальных трещинах, небольших пещерах или скоплениях камней, выбираясь наружу ближе к полудню, чтобы погреться и от пуза наесться плодов горной туги. Эти сочные, сладкие фрукты обычно скрывались под защитой жёстких листьев с острыми колючками, чей яд был смертелен для всех, кроме крылатых рандов. Лишь в полдень туга, следуя за Солнцем, поднимала свои отростки так, что под ними вполне мог протиснуться гибкий и ловкий зверёк. Заметив одного такого, я приказал Иксену снижаться. Когда ящер подлетел поближе, в кервета, любопытно крутящего головой, устремилась Огненная Сеть. В последний момент зверёк попытался дёрнуться в сторону, но заклинание накрыло его, оставляя на мягком хитине и траве глубокие отметины. Проскрежетав что-то напоследок, кервет дёрнулся и затих. Мой фамильяр подхватил тело лапой на лету и с хрустом оторвал зубами безвольно болтающуюся голову.

-Иксен, я кому говорил не есть на лету?! Хочешь, чтобы у тебя эта тварь колом в кишках встала?

Ящер недовольно заворчал:

-Но их мозги вкусные, только когда свежие…

Я шлёпнул его ладонью по шее.

-Если не хочешь, чтобы наши мозги расплескалась по какой-нибудь скале, следи за окружением!

Иксен коротко рыкнул и вновь пошёл на снижение, чтобы дать мне возможность убрать обезглавленную тушку в пространственный карман. Мы добыли ещё нескольких керветов, а затем остановились на небольшом плато, чтобы слегка поджарить их на костре. Пока мясо доходило до кондиции, я метал Пламенные Копья в ближайшую плоскую скалу, пытаясь выжечь на ней четвёртую строку Гатхи Копья[3]. Первые две строки древнего стиха красовались там ещё когда мы впервые нашли это место, третья была выжжена мной самим. Это упражнение оказалось отличной тренировкой для развития моей точности и объёма резерва. А ещё мне казалось, что закончить эти четыре строки жизненно необходимо… Ведь, прежде чем найти скалу с письменами вживую, я увидел её во сне, и первое четверостишие Гатхи Копья было выбито на ней полностью.

Мясо керветов дожарилось. Сняв прогибающиеся под истекающей соком тяжестью прутья с огня, я вернулся к выжиганию последнего символа четвёртой строки. И вот, он был закончен… Но четверостишие всё ещё казалось мне незавершённым. Во сне всё было по-другому. Сцепив зубы, я выхватил из пространственного кармана верный клинок, окружил его магическим пламенем и принялся вырезать контуры букв в камне, налегая на чёрное лезвие. Полчаса спустя четыре чёткие строки чернели на скале:

अग्निबोधशक्तिबलवत्तरम्

विश्वलोहितभुवजगत्

यथाजगत्भवतःसम्मानं

अस्त्रंभवतःकुरुत

Проведя по ним пальцами, я машинально зачитал четверостишие нараспев:

-Ágni bōdha ner balaváttaram

Vísva lōhita bhúvaḥ jágat!

Yátha jágat bhávatah sámmanam

Ástram bhávatah kúru dáhat![4]

В груди у меня появилось какое-то тянущее чувство, как во время заполнения сложного ритуального узора. Спустя несколько секунд послышался громкий хруст. Я отпрянул, вскинув меч и готовясь отразить нападение, но его не последовало. Вместо этого скала, на которой я высекал символы, вздрогнула и медленно поползла вниз, открывая тёмный проход, пахнущий затхлостью. На его стенах виднелись скрытые под слоем пыли символы. На полу, у самого выхода, сидел драконид, явно умерший много лет назад. Его иссушённое временем тело казалось хрупким, точно нить паутины. В его позе не было заметно следов предсмертной борьбы. Он, будто бы, просто сел и добровольно скончался. На скрещенных ногах трупа лежал меч странной формы, напоминавший скорее сильно сплющенную цельнометаллическую дубинку длиной в два с половиной локтя. Нахмурившись, я убрал свой клинок в пространственный карман и медленно поднял странное оружие, стараясь не задеть мертвеца… Но Иксен такой осторожности не проявил. Протиснувшись мимо меня, он тронул иссохшееся тело лапой. От лёгкого сотрясения голова давно почившего драконида наклонилась и отломилась от шеи с тихим хрустом. Череп, покрытый выцветшей чешуёй, прокатился немного и остановился, вперив в меня провалы глазниц. Подавив вспышку суеверного испуга, я присел на корточки и задумчиво пробормотал, глядя на древние останки:

-Интересно, в какое дерьмо меня угораздило вляпаться на этот раз?

[1] Задний поцелуй – вульгарный аналог человеческого воздушного поцелуя; особый жест хвостом, означающий предложение уединиться. Нередко используется в ироничном ключе.

[2] Ачарья – духовный отец (духовник), наставник.

[3] Гатха Копья – духовный стих-наставление, входящий в Кодекс Огня, посвящение Оссира воинам Гор-Родхэ

[4] Помни, воин, Огонь сильней,

Чем любые металлы мира!

Дабы обрести власть,

Сделай его своим оружием!