Роковая стрела

Таверна «Хромой гоблин» была известна тремя вещами: дешёвым элем, сомнительной репутацией и тем, что в ней напрочь отсутствовали гоблины — ни хромые, ни какие‑либо иные. Зато авантюристов здесь всегда было предостаточно. Они располагались за дубовыми столами, потемневшими от пролитого пива и крови, хвастались подвигами, которых никогда не совершали, и не тратили золото — ведь заработать его им так и не удалось.

За угловым столом, подальше от камина и поближе к выходу — на случай, если придётся быстро уносить ноги, — сидела группа, которую завсегдатаи «Хромого гоблина» уже привыкли называть «Эти четверо». Не «Кривые клинки», не «Хромые стражи» — просто «эти четверо». Потому что ни на какое приличное, а вернее на любое название, они так и не смогли договориться за полгода совместных мытарств.

Каэль, тифлинг-следопыт, занимал сразу полтора стула, потому что его хвост, длинный и подвижный, как характер его владельца, категорически отказывался помещаться на одном. Каэль был высок, широкоплеч, с кожей цвета тёмной меди и парой рогов, загибавшихся назад крутыми дугами — он втайне ими гордился, хотя вслух утверждал, что рога приносят одни неприятности: шлем не наденешь, в дверной проём не войдёшь, дети на улицах показывают пальцем, а старушки молятся всем богам сразу. Глаза у него были янтарные, без зрачков, отчего казалось, будто он постоянно смотрит на тебя с лёгким укором. Впрочем, чаще всего так оно и было.

Напротив него устроилась Лира, полуэльфийка-жрица, маленькая, светловолосая, с такими правильными чертами лица, что хотелось немедленно написать с неё картину. Впечатление портил только рот — стоило ей его открыть, и всякая красота улетучивалась с первым же словом. Лира поклонялась богине милосердия, носила белоснежные одежды целительницы, расшитые серебром, и обладала характером, способным довести до белого каления даже каменного голема. Она была блестящим лекарем: её молитвы затягивали раны, сращивали кости и снимали яды. Но лечить она предпочитала молча, а вот ругаться — громко и вдохновенно.

Рядом с Лирой сидел Дорн, дварф-воин, квадратный, как сундук, и примерно такой же разговорчивый. Борода у него была рыжая, заплетённая в три косы, каждая из которых заканчивалась стальным кольцом, и когда Дорн вертел головой — а вертел он ей часто, потому что всё время чувствовал подвох, — косы позвякивали, как колокольчики. Он таскал на себе кольчугу, двуручный топор и непоколебимую уверенность в том, что именно он — единственный разумный в этой группе. Чистокровный. Дварф.

Четвёртым был Финн, молодой полурослик, который называл себя «специалистом по точным решениям», хотя все остальные звали его просто лучником. Или «мелким». Финн был невысок даже по меркам своего народа, носил поношенный зелёный плащ с капюшоном, из-под которого торчали кудрявые каштановые волосы и острый, вечно любопытный нос. Лук у него был ростом с него самого, стрелял Финн превосходно, но обладал одной досадной чертой: он всегда сначала стрелял, а потом думал. И искренне удивлялся, почему это опять создало проблемы.

В данный момент все четверо молчали. Это было дурным знаком. Молчали они обычно либо перед скандалом, либо после.

— Я считаю, — начал Каэль, и Лира немедленно закатила глаза, — что в провале с крысами виноват не я.

— Это были обычные крысы, — процедил Дорн. — В подвале. Простейшее задание. Мы не справились с крысами.

— Мы бы справились, если бы кое-кто не решил, что огненное масло — хорошая идея в деревянном подвале, — сказала Лира, глядя на Финна.

— Технически подвал был каменный, — возразил Финн. — Деревянными были только потолок. И стеллажи. И бочки. И ящики. И колонны.

— И дом над подвалом, — добавил Каэль.

— Мелочи.

— Хозяин так не считает, — Дорн кивнул куда-то в неопределенном направлении. — Мы ему теперь должны больше, чем заработали за всё время.

Тишина снова повисла над столом, тяжёлая, как кольчуга Дорна. Каэль побарабанил когтистыми пальцами по столешнице, оставляя на ней тонкие бороздки. Хвост за спиной нервно подёргивался.

В этот момент к их столу подошёл Борас, хозяин «Хромого гоблина» — грузный, лысый мужчина с руками, похожими на окорока, и неожиданно добрыми глазами. Он поставил перед ними четыре кружки и тяжело опустился на свободный стул, который жалобно скрипнул.

— Ну, — сказал Борас, — я за вами наблюдаю уже полгода.

— Хочешь нас выгнать? — хмуро спросил Каэль.

— Хочу дать совет. Бесплатно, что бывает редко.

— Бесплатных советов не бывает, — сказал Дорн.

— Этот бесплатный. Слушайте. Вы четверо — не самые плохие авантюристы, каких я видел. Я видал и похуже. Помню одного барда, который пытался соблазнить суккубу, и троих магов, которые…

— Борас, — перебила Лира, — совет.

— Да, да. Так вот, ваша проблема не в умениях. Ваша проблема в том, что вы не команда. Вы — четыре посетителя, которые случайно сидят за одним столом.

— Трое и полурослик, — уточнил Финн.

— Двое, полуэльфийка, тифлинг и полурослик, — ещё точнее уточнил Дорн.

Борас вздохнул.

— Вот об этом я и говорю. Вы спорите обо всём. О тактике, о добыче, о том, кто первый войдёт в дверь, и о том, в какую дверь входить. Вам нужно научиться быть вместе, прежде чем идти на дело.

— И как? — спросил Каэль.

— Начните с чего-то простого. Без заданий, без денег, без заказчиков. Просто выйдите вместе за стены, прогуляйтесь по лесу. Поохотьтесь на оленя, что ли. Притащите его сюда, я приготовлю знатный ужин.

— Охота на оленя? — Финн приподнялся на стуле, и глаза его загорелись. — Ты говоришь с лучшим стрелком к западу от Невервинтера!

— Лучшим стрелком по деревьям в лесу, — пробормотала Лира.

— Знаете что? — Дорн неожиданно хлопнул ладонью по столу, и кружки подпрыгнули. — Идея мне нравится. Простая задача. Никаких крыс, никаких подвалов, никаких нанимателей. Олень. Лес. Ужин.

— Я — за, — сказал Каэль. — Давно хотел размять ноги. И хвост.

Лира посмотрела на них, потом на потолок, потом снова на них.

— Богиня, за что ты меня испытываешь? — сказала она. — Ладно. Идём. Но если кто-нибудь из вас подожжёт палатку, я вас лечить не стану.

Борас улыбнулся и поднялся из-за стола.

— Вот и славно. Завтра утром отправляйтесь в Тихий Дол, это три часа ходьбы на север. Там оленей больше, чем деревьев. Принесите мне хорошую тушу — и мы в расчёте.

Он ушёл за стойку, насвистывая что-то весёлое. Четверо авантюристов переглянулись.

Впервые за полгода они были согласны хотя бы в чём-то.

* * *

Утро выдалось ясное и холодное. Осенний лес стоял золотой и тихий, как храм, и в кои-то веки даже Каэлю не хотелось ругаться. Они шли по тропе, усыпанной жёлтыми листьями, и почти не разговаривали — каждый думал о своём.

Каэль шагал впереди, его рога то и дело цеплялись за низкие ветви, и он раздражённо их отводил. Хвост покачивался в такт шагам, задевая кусты по обе стороны тропы. Дорн топал следом, его кольчуга негромко позвякивала, и он то и дело оглядывался — лес казался ему подозрительным. Любой лес казался Дорну подозрительным. Финн шёл последним, держа лук наготове и рассматривая каждый куст так, будто там уже прятался олень. Лира шла посередине, подобрав белые одеяния, чтобы не запачкать подол, и время от времени бормотала молитвы — не исцеляющие, а просто просила богиню дать ей терпения.

Проблемы начались, когда они добрались до Тихого Дола.

— Значит так, — сказал Каэль, останавливаясь на опушке поляны. — Я — следопыт. Я умею читать следы. Предлагаю действовать по плану: я нахожу оленя, вывожу на позицию, Финн стреляет…

— Почему ты командуешь? — спросил Дорн.

— Потому что я следопыт, и мы в лесу. Это моя стихия.

— Твоя стихия — спорить, — сказала Лира.

— Я мог бы найти оленя сам, — заявил Финн, похлопав по луку. — Без всяких следов. Чутьё охотника.

— У тебя чутьё поджигателя, а не охотника, — буркнул Дорн.

— Это было один раз!

— Четыре. Я считал.

Каэль поднял руки — когтистые пальцы растопырены, хвост хлещет по земле, как плеть.

— Вот. Вот это наша проблема. Борас был прав. Мы не можем договориться даже о том, как охотиться на оленя.

— Потому что каждый из вас считает, что он главный, — сказала Лира, скрестив руки на груди.

— А ты нет? — прищурился Дорн.

— Я — целительница. Мне не нужно быть главной. Мне нужно, чтобы вы перестали калечить себя и окружающих.

Повисла пауза. Листья тихо кружились, садясь на плечи и рога.

— Знаете что, — сказал вдруг Финн, — а давайте так. Каждый идёт в свою сторону. Кто первый добудет оленя — тот и молодец. И тот выбирает название для группы.

— Это… — начал Каэль.

— Идиотская идея, — закончил Дорн.

— Но хотя бы мы не будем орать друг на друга, — сказала Лира. — Я иду на восток. Там ручей, олени приходят на водопой. Я их не трону, но хотя бы посижу в тишине.

— Я на север, — решил Каэль. — Там чаща, и я видел следы.

— Запад — мой, — Дорн снял топор с плеча. — Если увижу оленя, заруб… добуду.

— Ты собираешься охотиться на оленя топором? — спросил Финн.

— Дварфы охотились топором, когда ваших луков ещё не изобрели.

— Дварфы охотились на камни в пещерах.

— Финн, — рыкнул Дорн, и три стальных кольца на его бороде звякнули угрожающе.

— Всё-всё, ухожу. Но без направления. Я пойду по своему чутью! Вот увидите…

Они разошлись — четыре фигуры, поглощённые золотым осенним лесом. Каждый уверенный, что именно он добудет оленя. Каждый уверенный, что остальные только мешают.

* * *

Каэль крался через подлесок, как тень. Это он умел делать хорошо — несмотря на рост, рога и хвост, двигался он бесшумно, годы тренировок научили его ступать так, чтобы ни одна веточка не хрустнула. Его янтарные глаза изучали землю, отмечая следы: вот здесь прошёл олень, совсем недавно, копыта глубоко вдавились в мягкую почву. Крупный самец, судя по расстоянию между следами.

Каэль улыбнулся. Он покажет им всем. Он — следопыт. Это его лес, его охота, его олень.

Следы вели через густой орешник, и Каэль опустился ниже, почти на четвереньки, раздвигая ветки руками. Его рога, загнутые назад, едва виднелись над кустами, покачиваясь при каждом движении. Хвост он прижал к ноге, чтобы не шуршал по листьям.

И тут он увидел оленя.

Тот стоял в прогалине между двумя старыми дубами, метрах в тридцати впереди. Великолепный самец с ветвистыми рогами — не такими элегантными, как у самого Каэля, конечно, но всё же впечатляющими. Олень пощипывал последнюю осеннюю траву, иногда поднимая голову и прислушиваясь.

Каэль замер. Ему нужно было подобраться ближе. Он медленно, бесконечно медленно полз вперёд, стараясь не шуметь, не дышать, слиться с кустами…

Тренькнула тетива.

Каэль услышал свист раньше, чем почувствовал удар. Стрела вонзилась ему точно в правую ягодицу — не глубоко, но достаточно, чтобы мир вспыхнул белой болью.

— Я попал! — раздался ликующий вопль откуда-то слева. — Я попал, я попал! Вот оно! Вот оно! Чутьё охотника!

Каэль взревел.

Это был не человеческий крик и даже не тифлинговский. Это был первобытный рёв существа, в которое стрела только что вонзилась в самое неподходящее место. Рёв раскатился по лесу, как горный обвал. Стаи птиц взмыли в небо, белки метнулись по стволам, а олень — настоящий олень — исчез, словно его и не было. Растворился в чаще, как капля в море, и забрал с собой любые надежды на ужин.

Каэль выпрямился во весь рост, ломая ветки орешника, и обернулся. Стрела торчала из его правой ягодицы, как маленький флагшток. Хвост бешено хлестал из стороны в сторону, сшибая листья с ближайших кустов.

Финн стоял в двадцати шагах, с луком в руках и медленно угасающей улыбкой на лице.

— О, — сказал он.

— О?! — прорычал Каэль. Его янтарные глаза, казалось, начали светиться. — О?!

— Я думал, ты — олень, — пролепетал Финн, делая маленький шажок назад.

— Олень?! Я — тифлинг! У меня…

— Ну, рога… Они торчали из кустов… Я видел рога, и они двигались, и…

— Это МОИ рога! Мои! Я с ними родился!

— Ну так они очень похожи! В смысле, из кустов, если прищуриться…

— Я тебя сейчас убью, — сказал Каэль с ужасающим спокойствием. — Я вырву эту стрелу и воткну тебе в…

— Что тут происходит?! — раздался голос Лиры.

Целительница выбежала из-за деревьев, подобрав юбку до колен, с перекошенным от тревоги лицом. За ней, ломая кусты, как медведь, ломился Дорн с занесённым топором.

— Что за рев?! Монстр?! Где?! — Дорн вертел головой, косы его бороды звенели. Потом он увидел стрелу, торчащую из Каэля, и остановился. Посмотрел на стрелу. Посмотрел на Финна с луком. Посмотрел на стрелу ещё раз.

— Это не то, что вы думаете, — быстро сказал Финн.

— Он в меня стрелу всадил, — сказал Каэль.

— Это именно то, что мы думаем, — сказал Дорн.

Лира подошла ближе, обошла Каэля и посмотрела на стрелу. Потом посмотрела на Финна. Потом снова на стрелу. Её губы дрогнули.

— Не смей, — предупредил Каэль, обернувшись через плечо.

Лира зажала рот рукой. Плечи её затряслись.

— Ты смеёшься?! У меня стрела в заднице!

— Я не смеюсь! — выдавила Лира голосом, в котором смех прятался за каждым словом. — Это… нервное… Профессиональное сочувствие… Покажи.

— Я не буду показывать!

— Каэль, я — целительница. Я видела раны и похуже. Дай посмотреть.

— Нет! В этом месте ты не видела!

— Во всех местах видела. Это часть работы. Повернись.

Каэль, ворча, повернулся. Хвост он отвёл в сторону, придерживая рукой, и от этого вся сцена стала ещё более нелепой. Дорн прислонился к дереву и скрестил руки на груди, наблюдая с выражением мрачного удовлетворения на лице.

— Неглубоко вошла, — сказала Лира, осторожно ощупывая рану. — Повезло. Штаны задержали.

— Повезло?! — взвился Каэль. — Мне в зад прилетела стрела!

— Могла прилететь в спину. Или в шею. Так что да — повезло.

— Я не виноват, что у него рога, как у оленя, — вдруг выпалил Финн, и тут же осёкся, поняв, что сморозил.

Все трое повернулись к нему. Даже Каэль, несмотря на боль.

— Что ты только что сказал? — медленно произнёс тифлинг.

— Нет, ну правда! Из кустов торчали рога! Они покачивались! Что я должен был подумать?

— Что это твой товарищ по группе, может быть?!

— Мы разошлись! Откуда я знал, что ты пойдешь следом?!

— Следом? Я шёл по следу оленя!

— Вот! И я шёл за оленем! И увидел рога!

— Мои рога!

— Откуда мне знать, чьи это рога?! Рога есть рога!

Дорн кашлянул.

— Финн, — сказал он, — у оленей рога ветвистые. У Каэля — гладкие и загнутые. Они совсем не похожи.

— Из кустов не видно деталей!

— Они вообще ни капли не похожи, — добавила Лира, не отвлекаясь от раны.

— Ну знаете, в пылу охоты…

— Какого пыла?! — Каэль попытался обернуться, но Лира шлёпнула его по бедру.

— Не дёргайся. Сейчас буду вытаскивать.

— Вытаскивай.

— Будет больно.

— Мне уже больно!

— Будет больнее.

Лира обхватила древко стрелы, прошептала короткую молитву — её пальцы засветились мягким серебристым светом — и одним точным движением выдернула стрелу. Каэль зашипел сквозь зубы, хвост непроизвольно обвился вокруг ближайшего деревца и сжал его так, что кора затрещала. Серебристый свет потёк в рану, и боль начала отступать.

— Держи, — Лира протянула окровавленную стрелу Финну. — Твоя?

Финн посмотрел на стрелу с выражением человека, которому предъявили улику — спорить дальше не имело смысла.

— Моя, — признал он тихо.

— Хорошо стреляешь, — неожиданно сказал Дорн. Все посмотрели на него. — Ну что? Шагов с двадцати? Через кусты? Точный выстрел. Не в того, но точный.

— Спасибо, — сказал Финн, не будучи уверенным, что это был комплимент.

— Это не комплимент, — подтвердил Дорн.

Лира закончила исцеление и выпрямилась, отряхивая руки. Рана затянулась — на её месте осталось только розовое пятно и дыра в штанах.

— Готово. Как новенький. Ну, почти.

Каэль осторожно пошевелился, проверяя. Боль ушла полностью.

— Спасибо, — буркнул он, и в голосе его прозвучало что-то непривычное — искренняя благодарность.

— Не за что, — Лира улыбнулась. — Для этого я и нужна в группе. Хотя я должна лечить раны, нанесённые врагами, а не друзьями.

— Мы друзья? — спросил Финн с осторожной надеждой.

Каэль посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Финн непроизвольно сжался. Потом тифлинг фыркнул — негромко, через нос — и тряхнул головой. Рога качнулись.

— Друзья не стреляют друзьям в зад, — сказал он. — Но враги не стали бы извиняться. Так что… не знаю, что ты, но стрелять в меня больше не смей.

— Обещаю.

— И рога мои на оленьи не похожи.

— Совершенно не похожи. Вообще. Ничего общего. Твои гораздо… элегантнее.

— Не подлизывайся.

* * *

Они сидели на поляне, и впервые за полгода никто не орал. Может быть, потому что ситуация была настолько абсурдной, что злиться уже не получалось. А может, потому что все четверо вдруг осознали простую вещь: когда Каэль взревел от боли, трое остальных бросили всё и побежали к нему. Не задумываясь. Не споря. Побежали.

— Олени разбежались, — сказал Каэль, глядя в чащу. — Все. На километры вокруг, наверное.

— Мой олень точно убежал, — Дорн покачал головой. — Я его видел у ручья. Здоровый бык. Когда ты заорал, он ускакал так, будто за ним баньши гналась.

— Не могу его винить, — сказала Лира. — Я тоже чуть не побежала. Ты орал, как будто тебя живьём жарят.

— Мне стрелу в зад всадили!

— Да-да, мы помним. Итак, оленей нет. Что делаем?

Тишина. Потом Финн робко поднял руку, как школьник.

— Можно мне сказать?

— Говори, — вздохнул Каэль.

— А что если мы… ну… попробуем вместе?

Все посмотрели на него.

— Вместе, — повторил Финн. — Каэль находит следы, потому что он в этом лучший. Без обид, Дорн, но ты в лесу шумишь, как обоз с гномьей рудой. Каэль находит оленя и выводит его на нас. Я стреляю, потому что… ну, я хорошо стреляю. Мы это только что выяснили.

— На мне выяснили, — вставил Каэль.

— Да. Извини. Лира стоит наготове на случай, если кто-нибудь поранится. Дорн… Дорн…

— Дорн что? — Дорн приподнял бровь.

— Дорн прикрывает, — быстро сказал Финн. — Вдруг медведь. Или волки. Кому-то же нужно нас защищать, пока мы заняты.

Дорн обдумал это. Потом кивнул.

— Это разумно, — сказал он. И это были, пожалуй, самые удивительные два слова, которые он произнёс за полгода.

Они выждали час. Сидели тихо, разговаривали шёпотом — и это тоже было впервые. Лира поделилась сухарями из сумки. Финн достал флягу с яблочным сидром, которую передавали по кругу. Дорн рассказал, как в молодости охотился на горных козлов в Хребте Мира — правда, с топором, и коза победила, но это была очень большая коза. Каэль слушал и даже пару раз усмехнулся — по-настоящему, не саркастично.

Потом тифлинг поднялся, повёл носом и кивнул.

— Есть след. Свежий. Олени возвращаются к водопою.

Они двинулись вместе. Каэль впереди, бесшумный, как тень, — на этот раз он не стал углубляться в кусты, а вёл их по краю подлеска. Дорн шёл последним, стараясь ступать тише — получалось так себе, но он честно пытался. Лира придерживала свои серебряные украшения, чтобы не звенели. Финн наложил стрелу на тетиву и дышал ровно, как мог.

Каэль поднял кулак — стой.

Все замерли.

Тифлинг медленно указал вперёд. Между деревьями, в пятнах золотого вечернего света, стоял олень. Молодой, но крупный, с короной рогов, красивый, как иллюстрация в бестиарии.

Каэль посмотрел на Финна и кивнул. Финн сделал шаг вперёд, встал на одно колено, прицелился.

Потом опустил лук и посмотрел на Каэля.

— Что? — одними губами спросил тифлинг.

— Это точно олень? — так же беззвучно спросил Финн.

Каэль закрыл глаза и сосчитал до пяти. Потом кивнул.

Финн снова прицелился. Выдохнул. Отпустил тетиву.

Стрела пропела в воздухе и ударила точно — чисто и милосердно. Олень не мучился.

Каэль повернулся к группе, и на его медном лице медленно расплылась улыбка, обнажившая острые клыки.

— Мы это сделали, — сказал он.

— Вместе, — добавила Лира.

— Впервые, — кивнул Дорн.

Финн просто сиял.

* * *

Борас принял оленя с видом человека, который выиграл пари с самим собой. Он не задавал вопросов, не спрашивал, почему у Каэля дырка в штанах, не интересовался, почему Финн периодически вздрагивает, когда тифлинг на него смотрит. Просто забрал тушу, ушёл на кухню и через два часа выставил на их стол блюдо, от запаха которого у «Хромого гоблина» собралась очередь на улице.

Они ели, пили и впервые за полгода смеялись вместе, а не друг над другом. Ну, почти — Лира всё-таки не удержалась и трижды показала, как Каэль шипел, когда она вытаскивала стрелу, и Финн каждый раз краснел так, что уши у него светились, как маленькие фонарики.

— Значит, мне выбирать название, — сказал Финн, вспомнив условие пари. — Я же первый попал… в цель.

— Ты попал в меня, — сказал Каэль.

— Технически я попал первым.

— Технически ты попал в мой зад.

— Деталь.

— Существенная деталь!

— Ладно, ладно, — Дорн постучал кружкой по столу. — Пусть выбирает. Заслужил. Отрицательно, но заслужил.

Финн задумался, почесал нос и расплылся в улыбке.

— «Точное попадание»?

— Нет, не то. — сказал Каэль.

— «Золотой олень»?

— Нет.

— «Четверо из…»

— Нет.

— Тогда предложи сам!

Каэль подумал. Посмотрел на свою кружку. На дырку в штанах. На Финна, который смотрел на него с виноватым щенячьим взглядом. На Дорна, который впервые за вечер выглядел расслабленным. На Лиру, чьи пальцы ещё хранили след серебристого целительного света.

— «Роковая стрела», — сказал он.

— Что? — удивилась Лира.

— Событие, благодаря которому мы впервые сработали как команда. Да. Пусть будет «Роковая стрела».

Дорн кивнул. Лира улыбнулась. Финн поднял кружку.

— За «Роковую стрелу»!

Четыре кружки столкнулись над столом — звонко, как колокол, возвещающий начало чего-то нового.

С тех пор группа «Роковая стрела» стала одной из самых слаженных команд по эту сторону Побережья Мечей. Они брали задания, от которых отказывались другие, и выполняли их чисто, быстро, без горящих домов и сбежавших монстров. Когда их спрашивали, в чём секрет их командной работы, они переглядывались с одинаковыми кривыми ухмылками и неизменно отвечали одно и то же:

— Долгая история.

И никогда, ни единой душе, не рассказывали о стреле в заднице тифлинга, которая оказалась точнее любого урока.

Хотя Финн однажды чуть не проболтался по пьяни. Каэль молча повернулся к нему, и хвост его многозначительно хлестнул по ноге. Финн подавился элем и перевёл разговор на погоду.

А рога Каэля, к слову, так и остались предметом споров — похожи они на оленьи или нет.

Каэль считал, что нет.

Все остальные — что немножко да.

Но вслух этого больше никто не говорил. Потому что друзья — это те, кто знает, когда лучше промолчать.

Даже если очень хочется.