Роман "Арбат" Часть вторая "Джаванмарди" - рыцарь Света. Глава 9-10

Глава 9.

(Кишим, Талокан, Кундуз, Пули-Хумри, прибытие в Мазар-и-Шариф)

Файзабад - Кундуз

Тронувшись в четыре часа утра в путь, путешественники были удивлены тем, что на дороге, шедшей из Файзабада в Кундуз, было полно машин и повозок. Для местных афганцев, отправляющихся в путь, вставать с рассветом - единственный способ пройти все броды до полудня, когда реки становятся полноводными.

За бортом автомобиля проплывали сонные деревни. Дехкане седлали ишаков, отправляясь в горы, пастухи выводили из загонов стада овец. Одни совершали утреннюю молитву; другие, еще не проснувшиеся, лениво потягивались на крышах своих домов или умывались во дворах. Завидев колонну, проезжавшую мимо, крестьяне и детвора приветливо махали руками.

Дорога была жуткая, колеи разбиты, ухабисты, слой пыли в три-пять сантиметров устилал проезжую часть с торчащими из нее камнями. Нескончаемая череда подъемов-спусков. Местами скалы так прижимались к автомобилям, что до них можно было дотронуться рукой. Кузов ехавшего впереди грузовика был набит людьми, и они время от времени поднимали руки, чтобы не удариться головой о нависавшие над ними скалы. Такие картины можно было наблюдать в горных районах Афганистана повсеместно: самосвалы, автобусы и легковые, наверху которых ехало много людей. К бортам многих грузовиков привязывались пустые канистры, которые при касании о скалы предохраняли кузов от повреждений и постепенно расплющивались от ударов. Дорога петляла по склонам, огибая балки с пересохшими руслами. Дорожное полотно нередко укреплено по обрывистому краю. Много полноводных ручьев, сбегающих в бурлившую Кокчу. Перед мостом через крупный левый приток, реку Дараим - Джалу указал на палаточный лагерь саперов.

Мин по всему Афганистану очень много: российских, пакистанских, американских, китайских. Как сказал Джалу, по подсчетам ООН, в афганской земле свыше двадцати миллионов мин - по одной на каждого афганца, включая стариков и детей. Эта безымянная и безадресная смерть рассыпана по всей стране, нанося удар не столько по воюющим сторонам, сколько по мирному населению. На полное разминирование понадобятся десятки лет и миллиарды долларов. Если вокруг рабатов и кишлаков мины частично обезврежены, то в горах, на перевалах и по водоразделам хребтов - основная задача саперов - хотя бы пометить все минные поля.

После Дараима начался спуск, и пошла довольно приличная грунтово-щебеночная дорога. Прибитая утренним туманом пыль стала подсыхать и вновь заклубилась вдоль дороги от проезжающего транспорта. Горы расступились, и дорога спустилась в просторную долину. Колонна миновала руины старого аэропорта Файзабада. Через десяток километров долина стала шире. Река Кокча приняла левый приток - реку Машхад. Дорога на Талокан - Кундуз продолжилась вверх по левому берегу Машхада.

На тридцатом километре от Файзабада въехали в рабат Кишим. Орава восторженных мальчишек на велосипедах сопровождала колонну, опасно маневрируя перед машинами. Рынок в Кишиме, около которого остановилась колонна, поражал своей многолюдностью и разнообразием. Несколько десятков оседланных ослов были привязаны на специальной стоянке, ожидая хозяев, ушедших на базар. Собственно, это был не базар в привычном смысле слова. Вдоль единственной улицы выставлено на продажу все: дрова, палки и железки, газировка иранского и афганского розлива, кусковой лед, отпиливавшийся для покупателей специальными пилами, инструменты, резиновые ведра для воды, сделанные из обрезков автомобильных камер... Рядом - мастерские по ремонту авто-мото техники, велосипедов и продаже к ним запчастей.

Над всей торговой улицей висел неумолкающий гомон, состоявший из грохота проезжающих машин и телег, криков продавцов, менял денег, стука наковален в мастерских, смеха детворы, кудахтанья кур, блеяния овец и сотен других звуков... Этот многоголосый шум сплетался в единое невидимое целое с десятками запахов, витавших над рынком: ароматом свежего хлеба, жареной баранины, лука, кунжутного масла, перемежаемыми терпким запахом навоза и выхлопных газов.

Поражало изобилие рядов с овощами и фруктами. По словам Сократа, в Афганистане - самые вкусные фрукты и бахчевые. Во всяком случае, абрикосы и черешня июньского урожая, которые купили в Кишиме, действительно, были изумительные. Особое восхищение у итальянских членов экспедиции вызвали вкуснейшие помидоры диаметром около двух сантиметров.

Тем временем, около машин вновь стала быстро образовываться толпа. Местные люди, в основном мужчины и детвора, были очень доброжелательны. Кто-то уже принес участникам экспедиции лепешки и абрикосы в подарок. Сократ объяснил Андрею, что по древней традиции, бытующей в Афганистане, Иране и других странах Среднего Востока, когда тебе преподносят фрукты, или другие 'подарки внимания', нужно подставлять две ладони, протянутые вперед и склониться в благодарственном поклоне. При этом полагается обязательно отблагодарить, человека, принесшего дары - вручить ему какой-то свой подарок, дать немного денег, или на худой конец также передать ему какие-то фрукты. Достав из машины несколько пакетиков с душанбинской карамелью, Андрей раздал конфеты детишкам и дехканам, принесшим подарки. Толпа любопытных возрастала, окружая уже всю площадку вокруг автомобилей экспедиции.

Интересно, что женщин в толпе не было: в этих краях женское любопытство к иностранцам не приветствуется. Вообще на улицах города было немного женщин; все они были полностью одеты в чадру и передвигались лишь в сопровождении мужчин.

Сразу за городом начался довольно крутой подъем вдоль небольшого левого притока Машхада. Проехали живописный водопад, около которого местные женщины били овечью шерсть. Бросая кипы шерсти в заводи, отгороженные от основного потока камнями, они били по ним специальными плоскими деревянными битками с нанесенными на их поверхность рубцами. Потом очищенная и промытая шерсть бросалась на решетки для просушки, после чего билась битками на камнях до состояния пуха.

Продолжив дорогу по серпантину, достигли вершины безымянного перевала, где обнаружили разукомплектованные зенитные орудия, бронемашины и прочий военный металлолом, брошенный советскими войсками при выходе из страны. Безымянный перевал, безымянная высота... Сердце сжималось от вида раскуроченной техники, за которой стояли жизни убитых и искалеченных людей. Колонна начала плавный спуск с водораздела к широкому плато.

Водители грузовиков, радуясь сравнительно хорошей дороге, неслись быстро, поднимая огромные клубы пыли. Обгоняя колонну, они полностью пропадали из виду, скрываясь в плотном шлейфе пыли… Перед спуском в глубокую просторную долину, по склону горы справа Андрей увидел угольные копи. Весь склон был испещрен темными отверстиями-шурфами. Складывалось такое впечатление, что техника разработки угля не изменилась в этих местах с девятнадцатого века. Вырытые вручную узкие подземные лабиринты, которые, подобно кротовым норам выходили на поверхность правого склона ущелья, были чуть выше человеческого роста. Закопченные как черти шахтеры вытаскивали из нор мешки с углем и укладывали их на повозки.

Ещё через десять километров остановились в чайхане на окраине кишлака. Чайхана-гостиница представляла собой стандартное для этих мест придорожное заведение. Основное здание с тандыром, кухней и несколькими гостевыми комнатами наверху, а также большая пристройка-времянка, где могли перекусить и отдохнуть одновременно до пятидесяти человек.

В таких чайханах-гостиницах останавливаются на ночлег водители и пассажиры идущего по трассе автотранспорта. Если спать в общем зале (около двухсот квадратных метров, с печью посредине), то это, как правило, бесплатно. Если брать комнату наверху, с холодным душем и туалетом, это обойдется в 100-150 афгани. Тем не менее, все, что касается денег, нужно согласовывать с хозяином заранее и обязательно торговаться.

Забравшись с ногами на дастарханы, афганцы ели руками рис и жареные овощи. Вилок и ложек в таких придорожных чайханах, в отличие от городских заведений, нет. Пили зеленый чай вприкуску с иранскими конфетами (своеобразные сладости из масла, шафрана, сахара и ростков пшеницы). Каждому посетителю харчевни ставился отдельный железный чайник и стакан. Если кто-то желал чай с сахаром, ему единожды насыпался сахар на дно стакана, и он сам наливал туда чай порцию за порцией, пока весь сахар не растворялся окончательно. Посетители расплачивались за количество выпитых чайников, а не стаканов.

У многих обедавших в чайхане имелось огнестрельное и холодное оружие. Оружие (нередко в большом количестве) в чайханах и на АЗС - обычное явление. Предназначено оно для самообороны и охраны машин на стоянке.

Дехкане и водители, сидевшие рядом с путешественниками, были очень удивлены, что сотрудники ЮНЕСКО едут без сопровождения вооруженной полиции. Советовали быть осторожней, пугали душманами, но путешественникам в это верилось уже гораздо меньше, чем несколько дней назад. Местный водитель-узбек Мурад рассказал, что из Талокана через Панджшерское ущелье на Кабул ходят КАМАЗы, перевозящие оружие из Пакистана.

В молодости он воевал против "шурави".3 Теперь, по его словам, накопил денег на собственный тягач и промышлял грузоперевозками в труднодоступных районах Афганистана. Рядом с Мурадом - китайский АКМ со штыком. Говорит, для обороны от душманов, и охраны груза. На вопрос, что за груз он везет, Мурад загадочно улыбнулся и указал в сторону Пакистана: ' - Туда еду...'. По словам Джалу, дехкане здесь, помимо прочего, серьезно занимаются выращиванием опийного мака (втайне от полиции). Урожай почти целиком сдают оптовикам. Раньше сырье везли в Пакистан, теперь свои производства по переработке имеют многие семьи, как в том же Бахараке и Талокане.

После ухода российских войск из Афганистана в первую очередь, выращиванием опийного мака и ректификацей опиума занялись в районах, населенных таджикским и пуштунским населением,- в Гильмендской долине, а также в районе городов Файзабад, Кундуз, Кандагар, Джелалабад и Фарах. Особенно активно этот процесс происходил в южных провинциях, поскольку они находились под контролем моджахедов и пакистанской армии.

Андрей молча пил чай и всматривался в лица афганцев, неторопливо обедавших под сводами чайханы-времянки, каркас которой был сколочен из жердей, а стены и потолок обиты толстым армированным полиэтиленом. В этих закопченных дорогой и тягостями жизни лицах была какая-то непередаваемая спокойная уверенность. Как будто не было войны, разрухи... Они неторопливо пили чай из стаканчиков, разговаривали, изредка бросая взгляды на шурави. В дальних углах чайханы женщины, укрыв лица чадрой, кормили детей грудью, отвернувшись от взглядов посторонних. Молодые с искренней теплотой ухаживали за стариками, принося им поесть и убирая за ними.

За время путешествия по Афганистану Андрей несколько раз видел, как у автобусных остановок или на базарах при первой же свободной минуте убеленные сединами старики доставали Коран и начинали читать его вслух. Постепенно вокруг них усаживались люди помоложе, и внимательно следя за палочкой, которой старец водил по арабским письменам, начинали повторять за ним слова суры Корана, которую тот читал. Вот и сейчас подле печи в центре чайханы расположился сгорбленный старик в белой чалме и укутанный бежевым шарыем (шарый - хлопчатобумажное одеяло, повязываемое афганцами на плечи или вокруг туловища), раскрыв священную книгу мусульман. Рядом с ним сидел пятилетний мальчик, который, сведя бровки домиком и покачиваясь в такт напевным словам наставника, тоненьким голоском вторил сухому потрескивавшему голосу старца.

Закончив обед, участники экспедиции двинулись в путь. Выйдя в долину реки Шахваран, дорога преобразилась. Впервые после Таджикистана появился асфальт, довольно протяженными участками. По склонам с обеих сторон видны камни, помеченные белой и алой краской, предупреждающие о минах. Вдоль дороги останки советской боевой техники - танки и бронемашины...

На бензоколонках, которые располагаются в Афганистане в основном около крупных населенных пунктов, продается только солярка. Здесь на ней работает почти весь местный транспорт, от мотороллеров до тягачей. И те и другие, набирая скорость на местных дорогах, извергают черные, зловонные выхлопы.

Заехав на АЗС в поселке Хотаян, автоколонна заправилась дизельным топливом, чтобы не заезжать в Талокан, центр провинции Тохар. По словам Джалу, этот город лучше объехать стороной, нигде не останавливаясь. Здесь - один из региональных центр душманов и наркодельцов, заставляющих местных дехкан выращивать коноплю и опийный мак в труднодоступных горных районах. В основном выращивали наркотик в провинции Хельменд, в окрестностях Джелалабада и других южных провинциях... Там были размещены настоящие заводы, делавшие его ректификацию, переработку в морфий, основание героина и далее в конечный продукт - героин гидрохлорид (диацетилморфин гидрохлорид) на экспорт. А главный рынок опийного мака был в Кундузе.

Дорога на Кундуз

Развалины кишлаков на окраинах города - свидетельство 'зачисток' и бомбардировок с воздуха. Возле руин видны палаточные лагеря - это мухаджиры, беженцы, которые постепенно стали возвращаться домой из Ирана и Пакистана. В целом, чувствуется, что край этот относительно развитый - повсюду запруды, арыки, аккуратные бахчи, кое-где видны антенны спутниковой связи, неплохой асфальт.

Кундуз

Через полчаса относительно быстрой езды Мушарбек, из-за пыли встречных грузовиков не заметил, как колонна вошла в Кундуз - центр одноименной провинции Северного Афганистана. Крупный город, много вооруженной полиции и военных, на центральных перекрестках - пулеметные гнезда.

По улицам города, в основном не асфальтированным, ездили телеги и красиво украшенные повозки, запряженные лошадьми - настоящие кареты! Особенно много карет было в центре города, где они выполняли функцию городских маршруток.

На одной из магистральных улиц толпа - митинг в поддержку Ахмед Шаха Масуда и Раббани. В медиа-центре AINA нашли пресс-центр с интернет-кафе, где по договоренности с руководством Северного Альянса, участники экспедиции должны были провести пресс-конференцию с журналистами. Профессор Ричард Стэйн дал интервью для местной газеты. Он рассказал о задачах экспедиции, которая, несмотря на разгоравшуюся гражданскую войну, должна была предотвратить уничтожение памятников культуры на территории Афганистана.

Выехав из Кундуза, вышли на шоссе в направлении Пули-Хумри. Асфальт сильно избит, многочисленные следы бомбежек, и артобстрелов. Целые кишлаки стояли пустыми. Вернее, это были объедки стен некогда существовавших селений, обглоданных войной.

В некоторых местах трассы появились пробки. Афганские рабочие вели дорожное строительство под руководством китайских специалистов. Как рассказал Джалалуддину местный инженер, на этом шоссе, под Джалавгиром, совсем недавно неизвестные расстреляли несколько китайцев. После этого возле иностранных специалистов день и ночь находилась вооруженная охрана. Даже если китаец один, его неизменно сопровождает автоматчик в форме афганской полиции.

Подражая взрослым, дети стояли у больших рытвин и выбоин дороги с лопатами и палками. Завидев машину, они начинали имитировать трудовую активность, двигать лопатой, делая вид, что выравнивают ямы на проезжей части. Когда автомобиль подъезжал ближе, они вытирали пот с лица и радостно приветствовали водителя, ловя деньги, брошенные сердобольными пассажирами. В Афганистане предоставление милостыни является одним из естественных проявлений милосердия, поощряемого исламом.

Прошение подаяния носит самые экзотические формы. От 'подношения' фруктов или лепешки в надежде на получение вознаграждения, до гордого стояния с независимым видом около дороги с взглядом и руками, простертыми ввысь - к Всевышнему. На одном из перевалов в горах путешественники наблюдали за нищим стариком, выкопавшим убогую пещерку вблизи дороги. Увидев приближающийся автобус или автомобиль, тот вылезал из своего убежища, поправлял чалму и ожидающе стоял, поглаживая белоснежную бороду. Проезжающий транспорт, обдавая старика облаком гари и пыли, оставлял после себя несколько купюр, которые бросали старцу благочестивые пассажиры. Находясь в пути, сделать такое довольно крупное подаяние отшельнику в горах считается нормальным. Афганцы свято верят, что получив благодарственные слова во след, можно обрести удачу и успех в путешествии, благословение в жизненно-важных делах...

Пули-Хумри

Над долиной стала формироваться то ли плотная облачность, то ли пыль, которую поднимали порывы ветра, заметно усилившегося к вечеру.

На въезде в город Пули-Хумри (центр провинции Баглан) - военный городок. На спуске слева, видны строения бывшей советской военной базы. Судя по останкам орудий, на этих высотах некогда располагались артиллерийские позиции, защищавшие проход к Пули-Хумри. Город протянулся километров на десять вдоль трассы. В центре города - огромный базар, куда привозятся свежие фрукты и овощи с окрестных районов.

Далее по широкой межгорной котловине на высоте около пятисот метров - пустоши, пастбища, огороды. Повсюду, как неотъемлемая часть афганского пейзажа, подбитая бронетехника. Корпусами танков укрепляют плотины, фундаменты домов, откосы дорог. Ленты гусениц используются, как "лежачие полицейские" у постов полиции. Наполнив корпуса БТРов камнями, местные жители превратили их в опоры мостов над горными речками. Гильзами от снарядов были укреплены крыши деревенских домов.

Здесь, в Пули-Хумри начиналась хорошая автотрасса на Мазари-Шариф. Она представляла собой часть так называемого 'большого кольца' Афганистана: Мазари-Герат-Кандагар-Джелалабад-Кабул.

Налево - шла дорога на перевал Саланг, а за ним на - Кабул. Горная цепь Гиндукуша разделяла всю страну на две части. В южной господствовали группировки исламских экстремистов (которые позднее сформируют Талибан и Аль-Каиду). На севере - Северный альянс Масуда и Раббани. К северу от Саланга можно было смотреть телевизор, рисовать картины и слушать музыку; к югу - нельзя.

Здесь археологической группе предстояло отделиться от основной автоколонны, направлявшейся в Кабул. Сократ со своими друзьями вышел из машины и попрощался с академиком Вильямом Мэссоном. Группа Сократа, состоявшая из трех джипов и Камаза, повернула направо, взяв курс на Мазар-и-Шариф.

Около двух часов они ехали по красивым горам с крутыми обрывами и глубокими ущельями. Нередко попадались протяженные участки реконструкции дорожного полотна. В основном, в центральных и западных провинциях Афганистана дороги строят турецкие компании. При этом они во всем полагаются только на свои мощности. Как правило, у них собственная техника, персонал, щебеночное, бетонное и асфальтовое производство. Работают турки с рассвета и допоздна. Афганцы усиленно их охраняют. Проехали Доши - крупный и раскиданный по правому берегу реки рабат Андораб. Повсюду были видны рисовые и хлопковые поля, бахчевые плантации.

Запомнились 'фиговые гнезда' около местечка Хулм. Продавцы инжира (так еще именуются плоды фигового дерева) свивали из травы гнезда весом около килограмма и запаковывали в них порции фруктов, прикрывая резными листьями. Этими травяными гнездами мальчишки размахивали перед проезжавшими машинами. Сократ попросил остановиться и купил несколько килограммов. При этом пришлось полагаться на интуицию и доверие к продавцам, поскольку в качестве гирь они использовали камни различной величины. Взвесив плоды, бойкий мальчуган ловко упаковал их в большое гнездо-кошёлку, красиво декорировав ее листьями фигового дерева.

- А ты знаешь, Андрей, - сказал Сократ,- ведь на самом деле по древней легенде Адам и Ева вкусили не яблоко, а этот плод. Посмотри внимательнее на эти резные листья. Ведь на древних мозаиках Византии и первых фресках Италии изображался именно инжир, и прикрывались Адам и Ева именно листьями фигового дерева. Сократ рассказал, что древняя легенда, перекочевавшая затем в Ветхий Завет, имела под собой веские основания. Дело в том, что фиговое дерево (или как его еще на Руси называли прежде смоковница или смоква) в странах Ближнего и Среднего Востока считалось деревом познания и мудрости. В Древней Индии в каждом селении обязательно произрастало фиговое дерево, которому поклонялось местное население, обращаясь с просьбами о даровании потомства, богатства, мудрого совета. Ему совершались жертвоприношения: его поливали молоком, смешанным с водой, вокруг него расставляли цветы и благовония.

Андрей молча разглядывал пятилопастные резные листья фигового дерева и вспоминал картины итальянских мастеров раннего Возрождения, на которых, действительно, Адам и Ева прикрывались фиговыми листьями. Очевидно, яблоко, как символ первородного греха, появилось позднее в тех странах, где инжир не рос - чтобы верующим эта символика была понятна. Андрей хотел было съесть один плод, но поднеся его ко рту, остановился. Напоминание о первородном грехе через плод смоковницы невольно заставило его задуматься на секунду... - Это лишь метафора, - ешь, не бойся, на самом деле ничто так не утоляет жажду как свежий инжир!, - смеясь сказал Сократ, аппетитно уминая темно-фиолетовые плоды.

Горные массивы сменились пологими холмами и пустынными плоскогорьями.

Слева у дороги небольшое войсковое подразделение. Далее шоссе уходит на левый берег, по обе стороны моста - блокпосты. Рядовой состав и низшие чины афганской дорожной полиции - это малообразованная сельская беднота. Им дали автоматы и краткие инструкции, что они должны делать. Порой складывалось впечатление, что вся их работа в том и состоит, чтобы сидеть с автоматом у дороги. Останавливали колонну крайне редко.

Но когда все-таки это происходило, Сократ и Мушарбек реагировали спокойно. Было видно, что армейскими чинами, в чьи непосредственные обязанности проверка документов на дороге не входила, движет здоровое любопытство, простое желание узнать, откуда едут ООНовские джипы и куда. Внутренних паспортов в Афганистане нет (и в Пакистане тоже). Многие там плохо представляют, как должен выглядеть паспорт, и уж тем более не представляют, что такое виза. Лишь редкие офицеры, охранявшие безопасность мостов и дамб, изучали документы со знанием дела. Но все равно в большинстве случаев при таких проверках вместо загранпаспорта с визой можно было с успехом дать любой другой документ: членскую книжку или удостоверение, лишь бы с фотографией.

По обочине все чаще стали попадаться караваны верблюдов. Как объяснил Джалу, в основном они везли из Мазар-и-Шарифа и из окрестного Хулма фрукты, на базар в Пули-Хумри. Один верблюд может нести до пятисот килограммов груза. От Мазара до Пули-Хумри сто семьдесят километров, они выходят утром и приходят на следующий день.

Караванов было много. Шли они, вернее плыли, подобно кораблям пустыни, в голубоватой дымке вдоль дороги, нисколько не отвлекаясь на шум автомобилей. Как будто плыли из глубины веков...

К вечеру путешественники достигли древнего Мазар-и-Шарифа.

Сноски:

*Северные провинции Афганистана, до Кабула включительно, говорят на языке дари - диалекте фарси, персидского языка. Фарси, дари и таджикский - близки между собой, как русский, белорусский и украинский. Южная часть Афганистана говорит на пушту, это совсем другой язык, ближе к урду и хинди. Вернуться.

* Шурави - это слово, обозначающее жителей бывшего СССР, происходит от персидского слова "шура" - совет. "Шурави" буквально означает: "советчики" (советские) , люди, которые любят советоваться или советовать.Вернуться.

Глава 10.

(Мазар-и-Шариф; античные монеты, купленные Сократом у нумизмата на местном рынке; Сократ рассказывает о том, как было найдено 'золото Бактрии'; легенда Геродота о муравьях, добывающих золото )

Мазар-и-Шариф поразил Андрея необычной красотой и благостью, витавшей в воздухе этого древнего города. В переводе с дари Мазар-и-Шариф означает 'Священная гробница'. Назван он так, потому что здесь находится святая для всех шиитов усыпальница Халифа Али (Хезрет-Али), племянника Мухаммада, который создал Шиа-Али - Партию Али, то есть был основателем шиизма.

Как рассказал Сократ, позднее тело его было тайно вывезено иракскими шиитами в Неджеф (Ирак). Однако, - добавил задумчиво Сократ, - есть и другая причина считать этот город обителью 'Священной гробницы': согласно преданию, в этих краях в свое родился, а после кончины был захоронен Зардушт, родоначальник древней религии - зороастризма.

Участники археологической группы были размещены в трехэтажной гостинице 'Барак', расположенной в самом центре города, напротив Хезрет-Али и Голубой мечети.

На следующее утро договорились собраться в холле для встречи с руководителем афганской археологической экспедиции в Шибаргане профессором Джамшидом Захири. Предусмотрительно приобретя афганскую одежду по дороге, питерские археологи Александр Герасимов и Николай Покрас около получаса обучались у Джалалудина искусству наматывания ланготе (чалмы), а также ношения афгани (шаровар) и суконных сардыев (безрукавок) поверх рубах навыпуск. Андрей ограничился широким хлопчатобумажным пируханом (длинной рубахой) поверх черных джинс и плетеной афганской тюбетейкой, купленной в Кундузе. Когда же в холл гостиницы спустились профессор Стэйн и Раймонд Фуше, полностью облаченные в афганскую одежду, радости и удивлению российских участников экспедиции не было предела. Стэйн и Фуше полностью преобразились. Учитывая, что оба были сухопарыми брюнетами и неплохо говорили на дари, они могли запросто слиться с местной публикой на улицах афганского города. Довольные произведенным впечатлением, они сказали несколько приветственных слов приехавшему из Шибаргана профессору Джамшиду Захири на местном диалекте. Тот вместе со своим помощником доктором Салманом радостно приветствовал всех участников группы и в нескольких словах рассказал о программе пребывания в Мазар-и-Шарифе, а также о предстоящей поездке в Шибарган.

Еще по дороге из Файзабада в Мазар-и-Шариф Сократ рассказал Андрею о профессоре Захири. По его словам, это был достаточно посредственный человек, о чем говорила его фамилия. 'Захири' - с дари переводится: 'тот, кто обладает общедоступным знанием; формалист'. Небольшого роста, с необычно темной кожей, лысоватый с бегающими глазками, он больше походил на жителя южного Пакистана. Это была явно компромиссная фигура, которой моджахеды поручили контролировать раскопки 'царских могил' в Тилля-Тепе после вывода советских войск. Никакой научной концепции или плана археологических работ он не имел и всецело полагался лишь на возможность привлечения денег из-за рубежа.

Попив традиционного чаю, профессор Захири предложил Стэйну и Фуше показать достопримечательности Мазар-и-Шарифа. Российские участники группы, в сопровождении доктора Салмана, также отправились на ознакомительную прогулку по городу. Ведь через пару дней им предстояло ехать дальше - в Шибарган, в окрестностях которого был расположен археологический лагерь Захири.

Андрей был восхищен красотой Голубой мечети ('Розии Шариф'), которая располагалась рядом с Хезрет-Али и совсем недалеко от гостиницы. Между двумя концентрическими оградами вокруг изумрудного цвета мечети обитала гигантская стая белоснежных голубей. Несколько сотен, если не тысяч !

Это были совершенно белые птицы, без единой крапинки в оперении. Салман, поведал, что если среди них и замешается темный голубь, то через сорок дней тоже побелеет, от святости места. Они доверчиво шли на руки, садились на плечи и головы посетителей, не ведая страха. Служители храма подкармливали их отборным пшеном. Для ангельских существ был сделан специальный бассейн и голубиный домик в форме минарета. Андрей с Сократом, Джалу и Мушарбеком сняли обувь в специальном гардеробе около внутренней ограды и прошли вовнутрь по полированным серым мраморным плитам. Внутренний двор и мечеть были почти пустынны. Несколько женщин с детьми сидели в тени здания. Лишь крики детей, воркование голубей и шелест крыльев временами взлетавших птиц нарушали тишину. Изумрудные изразцы, покрывавшие мечеть и два высоких минарета живописно контрастировали с ослепительно-белым оперением голубей, сидевших повсюду. Казалось, путешественники попали в маленький рай.

Бродя в задумчивости около Голубой мечети в Мазар-и-Шарифе, Андрей почувствовал всем сердцем, что здесь, меж минаретов и парящих белоснежных голубей, витает истинная душа Афганистана.

Вокруг центрального квартала, где находились Голубая мечеть, Хезрет-Али и отель 'Барак', располагались административные здания, консульства различных стран, Балхский университет, а напротив - автостанция. Оттуда можно уехать в Кабул (430 км.), Шибарган (130 км.), Балх (18 км.), или любой другой город страны. Далее шли почта, харчевни, ковровые магазины, небольшие кафе, где по особому рецепту готовилось вкусное мороженое. Рецепт так и не был раскрыт Андреем: в наполненной кусковым льдом выемке стола была помещена высокая узкая кастрюля, вокруг которой колдовал мороженщик. Кастрюля постоянно вращалась, и постепенно на ее стенках конденсировалось мороженое, которое собиралось ложкой.

По улицам разъезжали телеги, запряженные осликами и по-свадебному украшенные кареты, выполнявшие роль городских маршруток. Однако в отличие от Кундуза, здесь было больше бело-желтых такси, в основном 'Жигулей'. Лишь изредка проезжали 'Милли басы', городские автобусы, разукрашенные цветастыми занавесками и лампочками.

Но больше всего поражали частные извозчики на грузовиках и старых горбатых советских автомобилях ('Победах', 'Москвичах' и 'Волгах'). На легковушках удивительным образом помещалось по десять-пятнадцать пассажиров, стоявших в раскрытых багажниках, сидевших на решетках, прикрепленных к крыше, а то и на фарах, если это 'ГАЗик', 'УАЗик', или 'Волга-универсал'. Сухой афганский климат делал чудеса: возраст большинства машин был более двадцати лет, а на их кузове ни следа коррозии. Несколько раз участники группы видели на машинах надпись: 'Old is Gold!': «Старое - это Золото!

Женщины в Мазар-и-Шарифе носили в основном белые паранджи ( бурках) с сеточками для глаз. До этого в северных провинциях Андрей видел в основном голубые и серые женские одеяния. Сказав об этом Джалу, он узнал от него, что в Кабуле также носят в основном синие и голубые одежды, а в Кандагаре - оранжевые и красные.

Мазар (так сокращенно называют его местные жители) был самым русскоговорящим городом во времена присутствия советских войск в Афганистане. Теперь это был центр исламистов. Многие мужчины стали носить бороды в знак 'лояльности' правящим группировкам. Русская речь, ранее привычная на улицах города, теперь вызывала настороженные взгляды окружающих. Поэтому Сократ предложил при посторонних говорить на дари. Указывая на какую-нибудь достопримечательность или предмет, заслуживающий внимания спутников, Джалу говорил фразу, обозначающую данный предмет, а Андрей мысленно проговаривал ее про себя.

Джаллалуддин был хорошо знаком с местным лидером генералом Абдул Рашидом Дустумом, узбеком по национальности, родившимся близ Шибаргана. Судя по развешенным в городе плакатам и отзывам местных жителей, с которыми удалось поговорить во время прогулки по Мазар-и-Шарифу, Дустум пользовался авторитетом на родине. Молодым пареньком работал на местном нефтеперерабатывающем заводе, затем обучался в СССР. Вернувшись, начал службу в органах госбезопасности просоветского афганского правительства. В годы Афганской войны 1979-1989 был командиром 53-й дивизии ставленника Советского Союза Мохаммеда Наджибуллы, состоявшей из узбеков. Наджибулла наградил Дустума орденом 'Герой Афганистана'. После вывода советских войск Дустум воевал с Раббани, Масудом и Хекматиаром на стороне Наджибуллы. Однако он, как никто в Афганистане, ощущал, ослабление помощи Кремля режиму Наджибуллы, потому что "интернациональная помощь" шла со стороны советского Термеза через "Мост дружбы", далее через его вотчину, Мазар-и-Шариф. Лишенные подпитки горючим, боеприпасами и вооружением, войска, верные Наджибу, сдавали одну позицию за другой. Поэтому Дустум подумывал о сближении с моджахедами, создании собственной исламистской партии и своего, ориентированного на Узбекистан 'Дустумистана' наподобие 'Масудистана', создававшегося таджиками под руководством Ахмед Шаха Масуда.

Сам Мазар-и-Шариф производил впечатление более богатого города, чем Кундуз, Файзабад и другие населенные пункты, которые путешественникам довелось повидать. Чувствовалось, что здесь жили зажиточные люди. Впечатляли богатые дома в два-три этажа с большими воротами и территорией, огороженной высокими дувалами.

На обратном пути в гостиницу решили разделиться: Салман повел питерских археологов на местную почту, а Андрей с Сократом, Джалу и Мушаром пошли на базар.

Местный рынок удивлял изобилием. Мазар-и-Шариф был знаменит фруктами, которые поставлялись в другие провинции и на экспорт. Особенно, по словам Джалу, славились местные виноград и бахчевые. Но даже в июне, когда арбузный сезон еще не наступил, абрикосы и черешня, продававшиеся на базаре, были изумительны! Помимо фруктов и овощей, рынок изобиловал продукцией местных ремесленников. В гончарных лавках продавали кувшины, чаши, посуду и большие емкости типа амфор для хранения зерна. Дальше - жестянщики, изготовители самоваров, продавцы книг, фотографы с огромными ящиками-фотокамерами, нумизматы и продавцы древностей.

Остановившись около одного паренька, разложившего на черной ткани старинные монеты, упакованные в пластиковые файлы с карманчиками, Сократ стал о чем-то оживленно с ним разговаривать. По глазам молодого нумизмата было видно, что слова Сократа взволновали его. Он несколько раз оглядывался по сторонам, боясь, что их разговор услышат местные торговцы. Потом быстро скрутил черную бархатную ткань с коллекцией монет в трубочку, аккуратно поместил ее в холщевый мешок и скрылся за углом вместе с Сократом. Через несколько минут Сократ вернулся весьма довольный. Оказывается, среди коллекции юноши он нашел две древние золотые монеты периода греко-бактрийского царства (I-II в. до н.э.), которые были похожи на монеты, обнаруженные профессором В. Сариатиди в 1978 г. при раскопках Бактрии в Шибаргане. Судя по словам молодого человека, он мог принести еще несколько монет, за которые Сократ обещал щедрое вознаграждение. А это, возможно, была ниточка к новым древним раскопам того же периода где-то здесь, рядом с Мазар-и-Шарифом.

Вернувшись в гостиницу, российские участники археологической экспедиции собрались в чайной на первом этаже. Сократ уселся поудобнее на тахте с кальяном и не спеша завел разговор о том, как было найдено золото Бактрии.

Первопроходцем открытия древней цивилизации Бактрии-Маргианы, некогда существовавшей в этих местах был дед Раймонда Фуше - Анри Фуше, который вел раскопки в Балхе в двадцатые годы двадцатого века. Путешествовавший в этих местах русский ученый Николай Иванович Вавилов, который искал зоны протокультур сельскохозяйственных растений, встречался с Анри Фуше. Француз водил его по своему раскопу и сокрушался, что, к сожалению, находил только осколки бытовой керамики, посуды и никак не мог выйти на останки храмовой и дворцовой архитектуры, которые подтвердили бы его гипотезу о существовании так называемой 'пятой цивилизации' некогда существовавшей в этих местах...

Русский селекционер активно искал на Среднем Востоке подтверждение своей теории наследственной изменчивости, которая в дальнейшем заложила основу генетики. Уже с 1911 года он искал родину 'персидской пшеницы', которая являлась генетическим прототипом всех остальных видов этого растения на планете Земля, но не нашел ее в Иране. Он предпринял второе путешествие - на этот раз в Афганистан, где нашел огромное количество разновидностей пшеницы с максимальным количеством генов в цепочке ДНК, что говорило о том, что праматерь всех видов пшениц - 'персидская пшеница' находилась где-то здесь. Он интуитивно полагал, что древние человеческие цивилизации, скорее всего, зарождались там же, где была колыбель основных сельскохозяйственных культур (пшеница, рожь, кукуруза, рис и т.д.). Поэтому он сочувствовал французскому археологу и считал, что тот находился на верном пути. Среднеазиатские путешествия Н.И. Вавилова подтвердили, что именно в восточной Персии и северо-западе Афганистана была родина прото-пшеницы, а это означало, что где-то рядом следовало искать остатки древней цивилизации.

Разнообразие сортов злаковых, которые экспедиция Николая Вавилова нашла в окрестностях Шибаргана и Балха, что говорило о близости центра формообразования культурных растений. Но все же сам центр был не здесь. Потому, что виды пшеницы, которые Вавилов нашел здесь, оказались представлены далеко не полным набором генов, как это должно быть в случае нахождения 'персидской пшеницы', которую Всевышний когда-то 'бросил' в местную почву. Да и местность здесь слишком открытая, не защищенная от вражеских набегов. Значит, здесь не могла закрепиться первобытная земледельческая цивилизация.

После Анри Фуше эстафету в поисках древней цивилизации подхватила профессор Галина Анатольевна Пугаченкова, сделавшая в пятидесятые-шестидесятые годы двадцатого века несколько открытий о географических границах цивилизации Бактрии-Маргианы, простиравшейся от афганской провинции Балх до пустыни Кара-кум в Туркмении и далее - до юга Узбекистана и Таджикистана. Она написала также несколько книг об искусстве еще одной загадочной страны Гандахары, земли которой простирались от Бактрии далее на юго-Восток - к Пешавару в Индии. Затем, в семидесятые годы, работы были продолжены советско-афганской археологической экспедицией под руководством кандидатов исторических наук Ирины Кругликовой и Виктора Сариатиди. Причем тут им во многом помог случай.

Первоначально российскими археологами в качестве основной базы раскопок было выбрано античное городище Емши-тепеблиз Шибаргана. К осени 1978 года экспедицией Сариатиди было раскопано храмовое сооружение с многоколонным парадным залом, окруженное мощными крепостными стенами и башнями. Однако никаких артефактов древней культуры не было обнаружено, лишь осколки сосудов, расписанных причудливым орнаментом.

И вдруг, в конце полевого сезона 1978 года в расположение археологической экспедиции приехал советский инженер Алексей Марков. Лицо его было взволновано. Он привез черепки древней посуды, обнаруженные его строителями в пустыне... ...Вблизи Шибаргана, были открыты значительные запасы природного газа. Оттуда российская строительная бригада под руководством Маркова вела нитку газопровода через пустыню к Аму-Дарье и далее в Советский Союз. Там-то, в районе населенного пункта Акчи, во время земляных работ и был вскрыт культурный слой периода Бактрийско-Кушанского царства. Находка Маркова была настоящей сенсацией, и Виктор Сариатиди тут же изменил план работы советско-афганской археологической экспедиции. Его группа приступила к раскопкам в окрестностях Акчи. Вскоре они обнаружили плоский холм диаметром около 100 метров, который местные дехкане звали "Тилля-Тепе" ('Золотой холм'). Ученые, наткнувшись на остатки храма зороастрийцев, существовавшего там около двух тысяч лет назад, нашли в одной из стеновых полостей горсть мелких золотых монет.

- Таких, как этот статер1, - сказал Сократ, передавая друзьям крупную монету, купленную на рынке у афганца. Она была диаметром около пяти сантиметров и больше походила на медальон.

Друзья ахнули. Монета поражала не только хорошо сохранившейся тонкой линией рисунка, но и удивительной по красоте легкой пустынной бежевой патиной2, оттенявшей все детали чеканки.

Питерский археолог Александр Герасимов, тщательно рассмотрев монету в лупу, дал заключение:

- Ого, такая находка в первый день прибытия на место! Поздравляю! Это золотой Эвкратид, бактрианский, судя по качеству чеканки. Правители малоазийских стран пытались чеканить копии этих монет, но качество работы их мастеров заметно хуже. Еще одна отличительная черта - цвет золота, которое здесь, в Балхе, обладает непередаваемым платиновым оттенком, за счет примесей серебра и меди в самородках.

При словах о золоте Бактрии Сократ оживился и, обращаясь к Андрею, вполголоса сказал:

- Да, кстати, в ближайшие дни тебя ждет встреча с Повелителем золотых муравьев...

- Повелителем муравьев? - удивился Андрей

- Да, с алимом (мудрецом) Дардуджем, твоим следующим учителем...

- Где же мы с ним встретимся?

- Сейчас он обитает на окраине Мазар-и-Шариф - совсем недалеко отсюда. А ранее - в Балхе. Это необычное место. Ты сам почувствуешь. Это центр древней Бактрианы. Там вырос Заратустра. Древнее городище и сам Балх - представляют собой правильные окружности, с ориентированными по частям света улицами и башнями. Там начинали свои проповеди первые в мире буддисты: два бактрийца - братья Тапассу и Бхалика, которые, путешествуя по Индии, стали изначальными учениками Будды Гаутамы...

Тем временем другой петербургский археолог Николай Покрас, также внимательно изучивший монеты, восторженно признал подлинность находки:

- Да, это 'Великий Базилевс Евкратид'3. Первоначально такие монеты были найдены в Бухаре академиком В. Массоном. Прекрасный портрет Евкратида и, по моему, редкое по изяществу изображение Диоскуров 4на реверсе. Но где этот местный паренек мог найти такие монеты? Это самая большая золотая монета античности. По тем временам - целое состояние. Если такие монеты обнаружены в захоронении, значит, в нем погребен высокопоставленный вельможа или человек царских кровей.

- В том то и дело, - радостно поддержал питерского археолога Сократ, - этот парень говорит, что у него есть еще несколько таких монет. Он знает, где они были найдены и обещал показать место..., за соответствующее вознаграждение, естественно.

Сделав несколько глубоких затяжек, Сократ раскурил уже, погасший было, кальян и вновь окутался клубами табачного дыма. Согревая монеты в ладони, он некоторое время сидел молча, как будто пытаясь 'прочитать' их историю. После паузы Сократ продолжил рассказ об археологических раскопках в Шибаргане.

- При дальнейших раскопках холма Тилля-Тепе была сделана главная находка - советские археологи обнаружили семь царских могил Кушанского периода. Тела царей и цариц были практически не видны под огромным количеством золотых украшений. В каждом саркофаге - более тысячи предметов. Всего экспедиция Виктора Сариатиди обнаружила в Тилля-Тепе свыше 20 тысяч золотых предметов, относящихся к первому веку до нашей эры, - это было крупнейшее открытие в истории мировой археологии после находки Шлиманом золота Трои. Судя по местоположению царственных захоронений - они преднамеренно располагались в стороне от храмовых и дворцовых сооружений. Это делалось для сохранения в тайне мест погребений, чтобы предотвратить их дальнейшее разграбление.

В одной из усыпальниц перед взором изумленных археологов предстали останки древней царицы, захороненной в храме огнепоклонников. На голове царицы была корона-тиара, украшенная цветами, инкрустированными жемчугом и бирюзой, стилизованными деревьями с птицами на ветках. Рядом - золотые косметические сосуды со скульптурными фигурками, мелкие стеклянные и янтарные украшения. Массивные золотые браслеты, окончания которых увенчаны головами хищников с оскаленной пастью, антилоп со зрачками из бирюзы...

Разнообразнейшие золотые подвески и пряжки, изображавшие амуров, сидящих на рыбах с бирюзовыми глазами, крылатых божеств... Пальцы царицы были унизаны перстнями. На одном из них была выгравирована греческая надпись, выполненная в зеркальном отображении, что характерно для печатей представителей царских кровей, которые по примеру правителей Эллады, использовали подобные перстни для скрепления личных посланий. Голову правителя, лежавшего в соседней усыпальнице, венчала высокая корона, а на лбу сохранилось пятнышко 'тика', что говорило о принадлежности к высшим кастам Индии. Рядом с телом обнаружены золотые чаши с узорами и чеканкой, пояса, богато украшенное холодное оружие. Красотой и изяществом отличался кинжал с золотой рукоятью в золоченых ножнах с крылатыми грифонами и зубастыми хищниками. Одежда погребенного была расшита золотыми пластинами с изображениями воина в шлеме со щитом и копьем, у ног которого лежали драконы, а также каких-то фантастических существ с мордами львов, леопардов ...

Помимо описанных выше предметов, у многих погребенных были золотые ножны, железные кинжалы, золотые бляхи-фалары - украшения для конских уздечек, золотые косметические сосуды с фигурками в виде крылатых богинь, музыкантов и рыбаков с дельфинами, мелкие стеклянные и янтарные украшения, монеты...

Николай Покрас, изучавший материалы экспедиции В. Сариатиди, подключился к описанию находок советских археологов:

- Монеты, собственно, и позволили ученым определить, что некрополь Тилля-тепе относится к рубежу нашей эры и, скорее всего, принадлежал правящему слою кочевников-юэчжей. Вероятнее всего, по их заказу и было сделано большинство ювелирных изделий местными бактрийскими мастерами.

Бородач Александр Герасимов, живописно смотревшийся в афганской одежде, привстал с тахты и, оперевшись левым локтем о ковротканную бедуинскую подушку, романтически продолжил:

- Легендами о несметных золотых россыпях Бактрии и Гандахары бредило не одно поколение персидских и греческих правителей. Бактрийские племена первоначально входили в Мидийское царство, а затем вместе с ним вошли в состав Ахеменидского государства. В 540 году до нашей эры Бактрия стала сатрапией персидского царя Кира Великого и платила ему дань. Самое раннее описание бактрийцев, принадлежавших к восточноиранским народам, можно найти у греческого автора Гекатита. Оно относится примерно к 500 году до н.э. Впоследствии, когда Александр Македонский планировал поход в Азию - он не только мечтал о богатствах Вавилона и Индии, но также и о золоте Бактрии, про которое существовали многочисленные легенды в Персии, Средней Азии, Индии и Китае, одну из которых привез из дальних странствий Геродот.

Сократ с удовольствием продолжил затронутую тему:

- В третьем томе своей Истории Геродот следующим образом описывает историю о муравьях, которые собирают под землей крупицы золота и на своих лапках выносят его на поверхность - в пустынные холмы, внутренние переходы в которых выложены золотом:

' Другие индийские племена, напротив, обитают вблизи области Пактики (юго-восточный район нынешнего Афганистана, ранее входивший в состав царства Гандахара - прим. автора) и ее главного города Каспатира севернее прочих индийцев. По своему образу жизни они приближаются к бактрийцам. Это самое воинственное из индийских племен, и они уже умеют добывать золото. В их земле есть песчаная пустыня, и в песках ее водятся муравьи величиной почти с собаку, но меньше лисицы. Несколько таких муравьев, пойманных на охоте, есть у персидского царя. Муравьи эти роют себе норы под землей и выбрасывают оттуда наружу песок, так же как это делают и муравьи в Элладе, с которыми они очень схожи видом. Вырытый же ими песок золотоносный, и за ним-то индийцы и отправляются в пустыню. Для этого каждый запрягает в ярмо трех верблюдов, по бокам - верблюдов-самцов, которые бегут рядом, как пристяжные, а в середине - самку-верблюдицу. На нее они и садятся, выбирая преимущественно спокойную, которая только что родила. Их верблюды быстротой не уступают коням, а помимо того, могут нести гораздо более тяжелые вьюки. ... В такой верблюжьей упряжке они отправляются за золотом с тем расчетом, чтобы попасть в самый сильный зной и похитить золото. Ведь муравьи от зноя прячутся под землей. Солнце в стране этих народов самое знойное утром, а не как в других местах в полдень. Когда индийцы приедут на место с мешками, то наполняют их [золотым песком] и затем как можно скорее возвращаются домой. Муравьи же тотчас, по словам персов, по запаху почуяв их, бросаются в погоню. Ведь ни одно животное не может сравниться с этими муравьями быстротой [бега], так что если бы индийцы не успели опередить их (пока муравьи соберутся), то никто бы из них не уцелел. Так вот, верблюдов-самцов (те ведь бегут медленнее самок и скорее устают) они отвязывают в пути и оставляют муравьям (сначала одного, потом другого). Самки же, вспоминая оставленных дома жеребят, бегут без устали. Таким-то образом индийцы, по словам персов, добывают большую часть золота, а некоторое гораздо меньшее количество выкапывают из земли...' Геродот 'История', Часть III, 'Талия' гл.102-105

Способность Сократа цитировать обширные фрагменты из древних первоисточников удивила Андрея еще во время их первой встречи на Арбате в Москве. Постепенно он стал привыкать к этому дару своего наставника. Однако рассказанная им легенда Геродота о муравьях, охраняющих золото пустыни, восхитила молодого художника. Он смотрел на своего друга в ожидании услышать о таинственном Повелителе муравьев, о котором тот упомянул несколько минут назад...

Однако, Сократ повернул завершение своего рассказа в совершенно неожиданном направлении:

- Судьба распорядилась так, что Александр Великий, стремясь найти описанные Геродотом золотоносные пески, завоевал Бактрию, включил ее в свои владения, даже основал в ней двенадцать городов. Он провел здесь несколько лет, наверное, самых счастливых в своей жизни. Он не нашел золота пустыни, хотя по описаниям его историков, в лагерь македонцев 'приносили шкуры крупных золотоносных муравьев в большом количестве'. Но именно здесь, в Бактрах (так ранее назывался Балх), в 327 году до нашей эры - Александр нашел свое главное сокровище - встретил бактрианскую красавицу Роксану, дочь местного правителя Оксиарта, в которую влюбился и сделал своей женой...

1 Статер, Статир (др.-греч. στᾰτήρ) - античная монета, имевшая хождение в Древней Греции и Лидии в период примерно с начала V века до н. э. до середины I века н. э. Вернуться

2 (Нем. Patina, Edelrost) - название тонкого слоя окислов, образующегося с течением времени на поверхности металлических предметов под влиянием кислорода, углерода, кислот и солей. Патина предохраняет металл от дальнейшего разрушительного действия среды. Патина на античных и раннесредневековых монетах считается красивой и ценной, ее наличие является одним из свидетельств подлинности монеты. Патину не следует путать со слоем вредных окислов. Различают благородную патину (равномерно зеленую, или пустынную - бежевую) и стекловидную, как правило, черного цвета. Вернуться

3 Евкратид I (около 171 - 166 до н. э.) - греко-бактрийский царь, свергший династию евтидемидов и подчинивший все их владения, включая индийские. Присвоил себе титул 'царя царей', вероятно потому, что в его владение входили не только правители отдельных областей греко-бактрийского государства, но и мелкие царства, существовавшие как в индийских, так и в других частях страны. Вернуться

4 Диоскуры (греч. Dióskuroi, буквально - сыновья Зевса), в древнегреческой мифологии сыновья Зевса и Леды, герои-близнецы (смертный Кастор и бессмертный Полидевк). Согласно мифам, Д. совершили ряд подвигов (поход в Аттику, чтобы освободить сестру Елену, похищенную Тесеем, участие в походе аргонавтов и др.). Кастор славился как укротитель коней, Полидевк - как кулачный боец. Вернуться.