Романов III. Тьма и Кровь.

Дорога до графства Романовых заняла не так много времени, но была столь же мучительной. Профессор, не отрываясь, копался в своих фолиантах, что-то бормоча и время от времени фыркая. Новоиспечённая супруга, Анастасия, молча смотрела в окно, погружённая в свои мысли. Иван пытался использовать время с пользой: отдыхал, углублялся в медитацию, шлифуя контроль над своим звучанием, выискивая в его симфонии новые, едва уловимые ноты. Прогресс был минимальным, но хотя бы удавалось убить время.

Когда на горизонте показались знакомые очертания Романова, в груди у Ивана ёкнуло. Этот город, в котором он провёл так мало времени, успел стать чем-то родным. Не домом в полном смысле — дом был там, в родовом замке, — но местом силы, точкой отсчёта, от которой веяло теплом и спокойствием.

Карета без опознавательных знаков подкатила к городским воротам, где её немедленно остановили. На посту стояла пятёрка стражников, и с первого взгляда было видно — это не новобранцы. Спины — в струнку, взгляды — оценивающие, позы — собранные. Опыт и дисциплина читались в каждом движении.
— Стой! Предъявите документы! Куда путь держите? — голос старшего поста был ровным, не допускающим возражений.
Иван неспешно открыл дверцу, показался во весь рост и, одарив стражников улыбкой до ушей, мягко произнёс:
— Домой, друзья мои. Просто домой.

У воина, задававшего вопрос, округлились глаза. Хотя многие горожане и не успели как следует познакомиться с новым графом до его отъезда в академию, по всему городу уже висели портреты молодого правителя с плакатов «Вместе — мы сила!».
— Ваша светлость?! Неужели вернулись?!
Иван в ответ лишь одобрительно кивнул.
— Всем смирно! Отдать честь главе рода! Ворота открыть! — скомандовал подошедший на шум офицер.

Стража вытянулась, отдала честь, и над воротами прокатилось троекратное, гулкое «Ура!».
Довольный произведённым эффектом, Иван приказал двигаться дальше, с удовольствием отмечая перемены. Город дышал по-новому. Исчезли забитые, озирающиеся по сторонам люди. По мостовым бегали, смеясь, дети. Прохожие шли уверенной, быстрой походкой, а на лицах всё чаще встречались улыбки. Каменная брусчатка сияла чистотой, фасады домов обновили, кое-где появились новые вывески.

Не сдержав душевного порыва, Иван приказал кучеру остановиться рядом с двумя мужчинами, оживлённо о чём-то беседовавшими.
— Доброго здоровья, земляки! Как жизнь-то? Никто не обижает? — высунулся он из окна кареты.
Мужчины, сначала ошарашенные, уставились на невзрачный экипаж. Узнав графа, их лица сначала исказились изумлением, а затем озарились неподдельной радостью.
— Всё… всё отлично, господин… — начал было один, запинаясь.
— Да это ж сам граф вернулся! — перебил его второй, и его крик «Ура!» подхватили другие прохожие.

На улице моментально начала собираться восторженная толпа. Задавать больше вопросов не имело смысла — Иван и так всё видел по их глазам, по выражению лиц. Да, жизнь, конечно, не стала идеальной. Но та степень покоя и уверенности, что поселилась в этих людях за столь короткий срок, не могла не радовать. Горожане галдели, кричали слова приветствия и благодарности, махали руками. Это был лучший отчёт о проделанной работе.

Первым делом кортеж остановился у городской резиденции, куда Иван отправился один. Показывать Анастасию было преждевременно, а Юриглав так и не отрывался от книг, и в мешках под его глазами к этому времени можно было бы спрятать не только карету, но и целый обоз.

У резиденции, некогда принадлежавшей Козлову, дежурила своя стража, уже предупрежденная о возвращении господина. Завидев его, воины чётко отдали честь.
— Доброго дня, воины!
— Доброго здоровья, ваша светлость!
— Игнат на месте?
— Так точно, в кабинете!
— Служба ладится? Всё устраивает? — всё ещё пребывая в прекрасном расположении духа, Иван задержался, чтобы узнать мнение простых стражников.
— Никаких нареканий! Честно служим дому Романовых! — бодро отрапортовал один из них.
— Спасибо вам, — искренне улыбнулся Иван и вошёл внутрь.

Игнат уже ждал его у лестницы, переминаясь с ноги на ногу.
— Ваша светлость! Какая радость! — выдохнул старик, явно не решаясь, уместны ли здесь объятия.
Иван решил за него, широко улыбнувшись:
— Здорово, старый друг! — и крепко обнял управляющего.
— Слушай, всё по делу. Степан в гильдии?
— Да, ваша светлость, на месте.
— Отлично. Заканчивай срочные дела и сразу выдвигайся в замок. Будет важное совещание. Кстати, где квартирует мой корпус?
— Так тут и остались, в тех же казармах, где раньше держали охотников на тварей.
— Тогда с ними и отправляйся. Они мне понадобятся. Это верные люди, относись к ним соответственно.
— Будет исполнено! — лицо Игната озарила улыбка облегчения. Он был отличным организатором, но бремя полного управления таким хозяйством в отсутствие графа давило на него. Он жаждал не всевластия, а чёткого направления, как знамени в атаке.

Следующая остановка — гильдия «Феникс», созданная Иваном в день победы над Козловым. Те скромные начинания, первые планы и идеи, посеянные тогда, должны были теперь дать урожай. Иван с любопытством смотрел на здание. Оно изменилось до неузнаваемости, превратившись в трёхэтажную мини-крепость с яркой вывеской, на которой полыхал красный феникс. А ниже красовался огромный портрет самого Ивана с лозунгом: «Объединяйтесь против угроз! Вместе мы непобедимы!»
«Интересно, работает ли это?» — подумал он, направляясь ко входу.

Первый этаж представлял собой просторный зал с длинной стойкой регистрации, рядом — небольшая барная стойка, где можно было перекусить, и десятки столов для собраний. Стены были увешаны досками с объявлениями о заданиях на монстров.
Девушка за стойкой, едва взглянув на вошедшего, всплеснула руками и зашептала, явно волнуясь:
— Ваша светлость! Глава гильдии, Степан, ждёт вас на третьем этаже!
— Благодарю, — кивнул Иван и поднялся по лестнице, продолжая осмотр.

Второй этаж был отведён под жилые комнаты для членов гильдии. Повсюду сновали маги и воины, общались, проверяли снаряжение. Иван с удовлетворением отметил, что их число значительно выросло, а общий уровень силы чувствовался в самом воздухе.

Третий этаж был личной территорией главы. Постучав для приличия, Иван вошёл. Кабинет был аскетичным: грубый дубовый стол, заваленный бумагами, стул, карта на стене, испещрённая пометками, да небольшой шкафчик со скромным запасом алкоголя. Из-за груды пергаментов выглядывало бледное, почти землистого оттенка лицо Степана.
— Демон… Наконец-то, — просипел он, и в его голосе слышалось предельное изнеможение. — Они меня совсем доконают…
— Степан, дружище, ты выглядишь так, словно умер, потом восстал и снова умер, — с лёгкой улыбкой произнёс Иван, пожимая ему руку.
— Если б знать, на что соглашаюсь! Горы бумаг! Новички, которые лезут на рожон! Сложные задания! Интриги! Совещания! Я уста-а-ал… — он произнёс это почти по-детски жалобно.
— Ничего, скоро разгрузишься. Дело есть.
Глаза Степана, мгновение назад потухшие, вспыхнули живым огнём. — Какое?
— Война. С Кротским и его союзниками. На полное уничтожение.
— И… и мне можно будет пойти? — Степан уставился на Ивана с немым, почти неверующим взглядом.
— Не «можно», а необходимо! Вставай, командир! Поднимай самых надёжных! А сам — бегом в замок, будем планировать операцию.
— Так точно! — Степан буквально выпрямился за столом. Измождённость никуда не делась, но её затмила новая энергия — энергия предвкушения настоящего дела.

Довольный, Иван вернулся в карету и с чистой совестью отправился в родовой замок.

Путь пролетел незаметно. Замок встретил его таким преображением, что дух захватило. Стены, когда-то осыпающиеся, теперь стояли монолитными, в кладку были вплетены защитные руны, подобные увиденным в Элине. Всё выглядело цельным, грозным, неприступным. Даже массивные ворота из тёмного дуба теперь раздвигали не двое, а четверо крепких, как быки, воинов. Сам замок залечил все боевые шрамы и сиял на солнце свежей отделкой. Появился полноценный тренировочный полигон, где под рёв Берсерка муштровали новобранцев. Хозяйство разрослось, а рядом с дымящейся кузницей выросло новое, добротное каменное здание.

Едва Иван ступил на землю, атмосфера в замке изменилась. К воротам сбежались все его обитатели. Воины, многие из которых видели графа впервые, жадно вглядывались в его черты. Старая гвардия и слуги встречали его широкими улыбками.
— Бра-а-атик! — пронзительный крик прозвучал из дверей, и Анна, как пушинка, влетела в его объятия.
— Привет, родная, — он крепко обнял сестру.
— Рад видеть, глава! — прогремел Берсерк, заключая Ивана в медвежьи объятья.
Следом подошли пожать руку Игорь и Алексей, сыновья командира, за ними — возничий Борис Игоревич, отец Маруси. Сама девушка стояла в отдалении, тихо утирая слёзы радости, глядя на господина, в которого была безответно влюблена.

Когда первая волна приветствий схлынула, Иван поднял руку, призывая к тишине.
— Дорогие мои! Позвольте представить вам мою супругу — Анастасию Святославовну Романову!

Дверца кареты открылась, и на всеобщее обозрение вышла девушка неземной, хрупкой красоты. Сделав безупречный реверанс, она подошла и встала рядом с мужем.
Замок взорвался криками поздравлений, удивлёнными возгласами, аплодисментами. Но Маруся, увидев это, не выдержала. Её тихие слёзы радости превратились в горькое рыдание. Она развернулась и побежала прочь, вглубь замка, чтобы, запершись в дальнем чулане, выплакать своё разбитое сердце. Она всегда знала, что он недосягаем, но в глубине души теплилась крошечная, безумная надежда. Теперь и она угасла, оставив после себя лишь пустоту и тихую, щемящую печаль.

Остальные восприняли новость с искренним воодушевлением. В замке тут же начали готовить небольшой, но душевный пир. Лишь Анна, отведя брата в сторону, тихо спросила:
— Зачем?
— Так надо, — так же тихо ответил он.
Она понимающе кивнула и больше не расспрашивала, просто радуясь его возвращению. Но отдых был недолог. Как только в замок прибыли Игнат с корпусом и Степан с группой командиров гильдии, Иван созвал военный совет в тронном зале. Присутствовали Анна, Анастасия и все ключевые фигуры.

Иван привычно опустился на свой трон. Знакомая, живительная энергия места обволокла его, и в тот же миг он ощутил её — связь с Теневым Залом. Его очертания вспыхнули в памяти, зовя к себе. Но это подождёт. Сейчас перед ним стояли его командиры.
— Дорогие друзья, — начал Иван, и его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал чётко и властно. — Как вы знаете, я теперь женат. — Он жестом указал на смущённо потупившую взор Анастасию. — А семья моей супруги стоит на пороге уничтожения. Мы собираем армию. Мы вступаем в войну.
Он сделал паузу, дав словам осесть. В зале повисла напряжённая тишина. Настя одобрительно кивнула, Анна тревожно сжала его руку, но он продолжил:
— Черкизовы, Маргеловы, Темирязовы и сами Кротские образовали альянс и уже подали прошение на войну. Вскоре они обрушат всю свою мощь на наших союзников. Мы не можем этого допустить. Александр, — он повернулся к Берсерку, — сколько человек может выставить дружина, оставив минимум для защиты?
— Двенадцать тысяч бойцов, ваша светлость, если оголить лишь второстепенные рубежи.
— Хорошо. Степан, гильдия?
— Наши люди воюют по контракту. Добровольцев наберётся тысяч пять — это проверенные бойцы и сильные маги. Может, и больше, вербовка уже начата.
— Удвой им стандартный оклад за эту кампанию. Привлечём лучших. — Степан кивнул, а взгляд Ивана, переметнувшийся к Игнату, встретил утвердительный кивок: казна выдержит. — Василий, корпус готов?
— Весь личный состав готов следовать за вами, командир! — отчеканил Ужас, и в его голосе не было ни капли сомнения.
— Отлично. Теодор, — Иван обратился к лидеру «потерянных». — Ваше слово.
— Кхм… — бывший воин из Тарацина смутился от внезапного внимания. — Пётр Иванович, мы все обсудили. Мы с вами. Поможем в любой битве.
— Признателен. Теперь к сути.

План был смел и прост. Основные силы двинутся прямиком к Элину, навстречу главному удару врага. Сам Иван с отборным отрядом магической поддержки нанесёт удар по сердцу альянса — замку Кротского. Степан со своими лучшими силами должен будет взять замок Маргеловых, отрезав линии снабжения и вырвавшись из кольца окружения. Затем все силы соединятся для разгрома противника у стен Элина и последующего похода на владения Темирязовых и Черкизовых. Небольшие, но мобильные отряды займут опустевшие замки врага и будут удерживать их до стабилизации обстановки.

После общего обсуждения Иван подозвал к себе Степана.
— Всех магов, которые пойдут с тобой, приведи ко мне перед выступлением. У меня для них подарок, который дороже золота.
Степан удивлённо поднял бровь, но, кивнув, удалился.

Тут к Ивану подошёл Берсерк, его лицо расплылось в хитрой, довольной улыбке.
— Глава, а пойдёмте-ка со мной. Кое-что покажу. Меч то родовой, говорили, потерялся?
— Ага, — вздохнул Иван. — Сломался об одного… кролика.
— Об кого?! — Берсерк остановился как вкопанный.
— Ну, кролика, — невозмутимо повторил Иван. — Правда, такого, которого и моя тьма еле одолела. Так что клинок своё отстоял достойно.
— И это… в междумирье такие твари водятся? — в голосе Александра звучало леденящее уважение.
— Там много чего водится, друг.

За непринуждённой беседой они подошли к новому каменному зданию у кузницы. Войдя внутрь, они спустились в подвал, и Иван ахнул. Помещение оказалось гигантским, размером с добрую четверть замкового двора.
— Ничего себе масштабы! — вырвалось у него.
— Это ещё цветочки, — загадочно ухмыльнулся Берсерк. — Эй, Юнглив! Гость к тебе!

Из бокового помещения, отирая потный лоб заляпанным фартуком, вышел гном. Тот самый, которого Иван когда-то спас у Разлома Забвения.
— О! Добро пожаловать в мои владения, парень! — прохрипел Юнглив, и его глаза засверкали под кустистыми бровями.
— Как же я рад тебя видеть, старый ворчун! — Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам.
— Ну, заставил я твоих оболдуев по миру похлопотать, нужные материалы раздобыть… Посмотри, что вышло.

Гном с торжественным видом достал из футляра меч. Клинок был из тёмного, почти чёрного металла, с рукоятью, оплетённой красной кожей. По всей длине лезвия были выгравированы сложные руны, которые слабо светились в полумраке подвала. Иван взял оружие. Оно идеально легло в руку, словно стало её продолжением. По наитию он впустил в клинок толику Тьмы. Руны вспыхнули багровым светом, а с лезвия повалил лёгкий, зловещий дымок. Иван взмахнул мечом в сторону свободной стены — и сгусток сконцентрированной Тьмы ударил в камень, принявшись с шипением разъедать его.
— Эй, полегче! Не разнеси лабораторию! — заворчал Юнглив, но в его глазах светилась гордость.
— Юнглив… Что это за чудо? — Иван с благоговением разглядывал клинок.
— «Разящий». Выкован специально для тебя. — Гном изобразил театральный поклон. — Помимо выбросов твоей силы, если зарядить его как следует, он может резать… саму материю вещей. В теории. Вон, попробуй на том камне.

В центре зала стоял гладкий, отполированный чёрный монолит высотой под два метра. Иван сначала постучал по нему рукоятью — звук был глухим и очень плотным. Затем он наполнил клинок маной до предела и нанёс удар. Лезвие прошло сквозь камень, словно сквозь воздух, оставив после себя идеально ровный, зеркальный срез.
— Вау… — был всё, что смог выдохнуть Иван.
— Ага-а, — самодовольно протянул гном. — Это Гвардиран. Металл, веками пролежавший в магическом потоке. Практически неуничтожим. Почти ничто не может его повредить. Но твой меч… — он многозначительно подмигнул.

Восторгу Ивана не было предела. Он ещё долго экспериментировал с новым оружием, разрубая камни, металлические слитки, древесину и даже собственные теневые конструкции. Меч был не просто орудием — он был символом, продолжением его воли. На гарде красовался герб дома Романовых.

Помимо меча, Юнглив наладил массовое производство зелий — маны, лечения, усиления. Так много, что местный рынок оказался ими перенасыщен. Золотая шахта, поток зелий и растущая репутация сделали дом Романовых одним из самых богатых и влиятельных в Империи.

Наконец, удовлетворив первое любопытство и ненадолго избавившись от всеобщего внимания, Иван спустился в старый подвал замка. Жажда проверить догадку горела в нём: действительно ли Теневой Зал снова открыт? Дёрнув том «Потерянный» на полке, он не почувствовал привычного смещения. Но, подойдя к глухой стене и приложив ладонь, он ощутил отклик — тихий, мощный зов самой первозданной Тьмы. Она тянулась к нему, обволакивала, манила. Поддавшись этому чувству, он сделал шаг вперёд — и каменная кладка расступилась, будто вода. Его поглотил водоворот чистой, беспримесной стихии, бережно пронёс сквозь себя и мягко выбросил в центре знакомого, бесконечно величественного зала.

И тогда из кромешной темноты, рождаясь из самой пустоты, прозвучал сладкий, как забвение, и холодный, как вечность, голос:
— Вот мы и встретились вновь, юный Носитель.