Ромашка среди лотосов

Резкое пробуждение редко когда бывает приятным, особенно если твое горло сдавило так, что невозможно дышать, а над головой звучит ругань на незнакомом языке.

Схватившись за шею, Полина наконец смогла втолкнуть в легкие скудную порцию воздуха и открыла глаза. Незнакомое женское лицо оказалось так близко, что она поперхнулась вторым вдохом. Немолодая азиатка, не прекращая что-то кричать, отодвинулась и экспрессивно взмахнула зажатым в руке полотенцем.

Окончательно просыпаясь, Полина резко села и спешно отползла как можно дальше от незнакомки. Подтягивая к себе одеяло, чтобы укрыться им от возможного удара полотенцем, девушка увидела свои руки и не удержалась от вскрика. Тонкие и изящные – они были совершенно точно не ее! Как и более высокий голос, и эта совершенно незнакомая спальня, и постель, и одеяло.

А самое странное заключалось в том, что, несмотря на непривычность речи азиатки, Полина все равно отлично ее понимала, будто она говорила на чистейшем русском.

– Ах ты лентяйка, а ну вставай, кому говорю! Опять опоздаешь на собеседование, и где мы тебе еще работу найдем? Собралась у нас с отцом на шее сидеть? Где еще можно мужа работящего найти, как не в уважаемой компании?

Женщина заливалась соловьем и махала на самых эмоциональных местах полотенцем. В домашнем платье, с пучком на голове, узловатыми пальцами, тонкими губами и глазами характерного азиатского разреза – она ну никак не могла быть ее матерью. Как минимум потому, что свою мать Полина совершенно отлично помнила и забывать не собиралась. И что еще за компания?

Голова начинала гудеть от всех этих странностей. Хотелось просто унять этот живой громкоговоритель и погрузиться в блаженную тишину.

– Выйди, пожалуйста, я оденусь! – вырвалось у девушки излишне тонким, подрагивающим голосом.

От одного лишь его звука Полину пробрало насквозь. Захотелось закрыть рот и больше никогда его не открывать.

– Ага, я выйду, а ты спать опять завалишься! Знаю я тебя, родила такую ленивицу! Ты же так всю жизнь себе загубишь! Вставай сейчас же, а не то я тебя!..

Женщина опять активно взмахнула полотенцем, и девушка от греха подальше откатилась на другую сторону кровати и резво соскочила с нее на пол.

– Все, я проснулась! Выйди, пожалуйста! – на этот раз прозвучало уверенней и звонче.

Женщина топнула ногой, в последний раз взмахнула полотенцем и вскинула его на плечо.

– Попробуй только мне лечь! – ее узловатый палец погрозил Полине. – Я тебя в пижаме до самого офиса буду гнать, лишь бы на собеседовании появилась, так и знай!

Она резко отвернулась, недовольно хмыкнула и вышла из комнаты, захлопнув дверь.

Из Полины будто вынули стержень: плечи опустились, а лицо скрылось в ладонях. Вдохнув несколько раз, она отняла руки и снова поразилась их изящности и белизне. Снова захотелось зажмуриться, но девушка мужественно огляделась.

Комната казалась слишком светлой и красивой, будто с фото из интернета: кремовые обои, большое окно слева, укрытое прозрачным тюлем, рабочий стол в углу, белый шкаф напротив, широкая кровать – и ничего лишнего. Даже творческий беспорядок на столе не выбивался из этой инстаграмной картинки.

Коснувшись кровати, девушка ощутила пугающе реальную прохладу и гладкость ткани под пальцами. Рука непроизвольно отдернулась, сжавшись в кулак.

Полина все же зажмурилась и пожелала оказаться дома, в своей хрущевке с бабушкиным ремонтом, диваном-раскладушкой и старым трюмо, там, где все просто и понятно. Она бы, как всегда, собиралась на работу, положила в контейнер сваренный на неделю рис с овощами, захватила бы зонтик, ведь на вечер обещали дождь, и форму для зала, куда планировала заскочить после работы. Хотя нет, рис же закончился, а дождь был вчера. А зал она посещала по средам. Сегодня же четверг? Или нет…

Полина в ужасе открыла глаза. В голове образовалась странная каша из воспоминаний, из которой все никак не удавалось выхватить вчерашний день. Она просто не помнила, что было накануне.

Какое вчера было число? Двадцать седьмое? Двадцать девятое? Точно был октябрь, ведь сетевые магазины возле работы уже вовсю начали оформлять витрины тыквами и летучими мышами к Хэллоуину: где простые наклейки в виде мышей на стекла, где внутри вешали гирлянды, а где и устраивали у входа целые инсталляции. Полина даже подумывала купить тыкву на пирог, но не успела. Ведь так?

Под эти мысли ноги сами несли ее по комнате, заходя на все новый и новый круг, а голова болела все сильнее с каждым усилием. Но ей очень важно было вспомнить.

Что же было вчера?

Очередная попытка выцарапать нужное воспоминание из мешанины образов вызвала легкое головокружение, и девушка ухватилась за изголовье кровати, чтобы не упасть. Через пару мгновений стало легче, но на смену слабости пришло разочарование: память о последних днях так и не вернулась.

С силой проведя ладонью по лицу, Полина постаралась сосредоточиться на дыхании. Вдох и медленный выдох. Так учил ее тренер в родной тренажерке, когда нужно было успокоиться после тяжелого подхода или сложного дня. Несколько секунд хватило, чтобы успокоиться, и в голову наконец пришла дельная мысль: нужно найти телефон!

Забыв про все, Полина бросилась к столу. Часть мусора сразу полетела на пол, засыпав босые ноги и светлый пушистый ковер. Передвигались пустые кружки, перекладывались стопки с тетрадями и книгами. Под одной из них нашелся ноутбук, и девушка с радостным возгласом его открыла. Кнопка питания послушно вжалась под пальцем, но ничего не произошло. Проклятье, разряжен!

Дальше поиски переместились в верхний ящик стола. Там царил еще больший бардак: карандаши и ручки были навалены поверх кучи блокнотов вперемешку с ластиками, скрепками, зажимами, каким-то мелким мусором. Ащщ, омма* опять рылась в ее столе...

Полина замерла с зажатой в руке тетрадью. Чужая мысль так легко возникла в ее голове, что сделалось жутко. Откуда она? Девушка постаралась ухватить ее за хвост.

Мама рылась в ее столе. А еще она вечно забирает спрятанные в ящик конфеты, не слушая доводов, что от парочки в неделю вреда фигуре никакого!

По коже пробежал холодок. Обхватив себя руками, Полина нервно рассмеялась. Что это было? Воспоминания тела? А где тогда девушка, что была до нее? Что произошло с ней? Что произошло с ними обеими? И что, если она в этом теле навсегда?

Почувствовав поднимающийся страх, Полина снова начала активно дышать. Глубокий вдох через нос и медленный выдох ртом. И еще раз. Надо постараться отбросить тяжелые и пугающие мысли. Сейчас задача одна: найти телефон.

Быстро проверив оставшиеся ящики, Полина замерла и огляделась.

Ну же, голова, думай! Наверняка вчера хозяйка комнаты, вернувшись домой, пошла спать. Сейчас каждый первый живет в обнимку с телефоном. А значит, он должен быть рядом с кроватью.

Мельком отметив отсутствие прикроватной тумбочки, Полина резво подбежала к постели. Присев, она заглянула под кровать и тут же увидела телефон со своей стороны. Подхватив заветный гаджет, Полина с облегчением уселась прямо на пол и откинулась спиной на край кровати.

Телефон разблокировался с первой попытки: повезло, что он был закрыт на отпечаток пальца. На фоне розово-персиковых обоев с цветами высветились время и дата. Первое ноября, восемь часов утра.

И тут в стену с силой застучали.

– Да собираюсь я, собираюсь!

Полина вздрогнула, лишь через мгновение поняв, что это кричала она сама. Запоздало мелькнувшая чужая мысль подсказала, что мать вечно ее так поторапливает. По спине снова прокатилась волна мурашек. Было откровенно не по себе от собственных мыслей и поступков, которые ей не принадлежали.

А еще было очень странно думать о маме, подразумевая ту азиатскую женщину. Полина ведь даже не знает, какой она национальности! Где они вообще находятся: Китай, Корея, Япония?

Хорошо, что под рукой теперь есть телефон. Полина быстро нашла браузер и вбила поисковый запрос: «В какой стране сейчас восемь утра?». И только через секунду осознала, что сделала это с помощью иероглифов.

Она смотрела на строчки текста на незнакомом языке и все равно понимала, что там написано, будто читала на нем всю жизнь. А ведь так оно, по сути, и было. Но не для Полины, а для той девушки, в чье тело она попала.

Лишние мысли, нужно сосредоточиться.

Поиск выдал только странные списки населенных пунктов вперемешку, среди которых трудно было что-либо понять, пришлось уточнить запрос. Китай сразу отпал, там было на час меньше, оставались лишь Корея и Япония.

Полина нахмурилась, пытаясь понять, как можно еще сузить поиск. «Как выглядят корейские иероглифы?». И нервно рассмеялась, увидев ответ. Все-таки Корея. А потом простейшая по своей гениальности мысль заставила ее с силой хлопнуть себя по лбу: геолокация!

Одинокая точка местоположения сиротливо примостилась где-то на окраине Сеула.

Полина уронила телефон на живот и уставилась на колышущиеся перед носом прозрачные занавески. Она в Корее. Не в своем теле. В чужом доме. С чужой матерью.

С чужой жизнью.

Хотелось то ли материться, то ли бегать по комнате, то ли просто лежать пластом сто часов и не реагировать на реальность. Или не реальность – это с какой стороны посмотреть.

Кажется, в стену опять стучали, но Полине было как-то все равно. Ей казалось, что она уплывает в серебристый туман, отдаляясь от происходящего. Ведь не могло быть, что все это происходит с ней.

Ведь правда?

Полина до боли сжала кулаки. Длинные ногти впились в ладони, и отрезвляющая боль дрожью пробежала по телу. Сейчас не время раскисать! Да, произошло хрен знает что, но это не повод ложиться и умирать! Ничто не повод, а значит, нужно собраться и решить, что делать дальше. Даже в чужом теле, чужой стране и с чужой матерью.

С силой растерев лицо, Полина отогнала туман и перестала наконец ощущать себя далеко-далеко. Время замирать прошло, пришло время бить.

Первым делом нужно разобраться, как ее сюда занесло. А еще лучше – понять, как вернуться обратно. Но сейчас это совершенно невыполнимая задача. И хоть думать о том, что возвращение назад может оказаться невозможным – больно и страшно, сейчас нужно как-то жить дальше. И жить хорошо, иначе, в чем смысл? Нужно попытаться принять происходящее. Узнать о том, кто она теперь такая, и какие здесь, в Корее, порядки, освоиться и использовать все возможности, что подвернутся. Сходить на собеседование и получить работу, если повезет? Звучит, как безумный, но все же план.

Как только было принято решение и стала понятна цель, стало как будто легче.

Теперь нужно было лишь каким-то волшебным образом привести себя в порядок. Полина хмыкнула. Она ведь даже не знает, как теперь выглядит! Нужно было срочно исправлять ситуацию.

Решительно встав и отложив телефон на постель, она подошла к белому шкафу в углу. На открытой двери с внутренней стороны оказалось ростовое зеркало. Полина с любопытством застыла напротив, разглядывая новое отражение. На нее глядела очень привлекательная, даже красивая молоденькая девушка. Теплого карамельного оттенка волосы с легкой рыжинкой – наверняка крашеные; светлая, будто полупрозрачная кожа; с характерным азиатским разрезом, но все равно довольно крупные серые глаза; небольшой носик; аккуратный овал лица. И даже небольшая растрепанность и испуг во взгляде совершенно не портили незнакомку.

Её. Нужно привыкать, что это теперь – она сама. Полина поджала губы, заметив, как этот жест повторила и девушка в зеркале.

Вздохнув, она недовольно дернула длинный рукав нежно-персиковой пижамы и полезла в шкаф искать что-то подходящее случаю. Полина никогда их не любила и не понимала: жарко же и неудобно. То ли дело ночнушка или огромная уютная футболка.

Рыться пришлось долго, но все было не то. Единственный найденный костюм оказался все того же нежно-персикового оттенка, что и пижама. Несложно было догадаться, какой теперь у нее любимый цвет. Полина уже подумывала надеть его, но смутное воспоминание подсказывало, что требовался костюм классического черного цвета. Если, конечно, соискатель действительно хочет получить работу.

И вопрос о желании сейчас уже не стоит.

Полина отлично понимала, что без работы не сможет не только спокойно съехать от местных родителей и наладить свой привычный быт, но и просто интегрироваться в местное общество. Где еще социализироваться, как не в рабочем коллективе?

Усмехнувшись своему новому отражению, Полина бросила попытки перерывать шкаф по пятому кругу и оглянулась.

– Твою же ж! – слова вырвались сами, ведь прямо за ее спиной примостилось кресло, на спинке которого лежала блузка, а из-под нее чернел и рукав пиджака.

Не отказав себе в удовольствии ругнуться еще раз, Полина аккуратно перенесла и разложила все найденные сокровища на кровати. А там нашлась и классическая юбка-карандаш в пару к пиджаку, и подходящий белый бюстгальтер, и аккуратная сумочка-клатч на цепочке.

С наслаждением сбросив раздражающую пижаму, Полина шустро оделась под очередной аккомпанемент стуков. Туфли нашлись тут же под стулом, а чистые колготки отыскались в одном из ящиков шкафа. Подумав, девушка закрутила аккуратную гульку, заколов ее обычным простым карандашом из валявшейся на столе кучи. Не хватало только макияжа, но тут Полина умывала руки: ее новое азиатское лицо явно нуждалось в ином подходе, и лучше было не усугублять. К тому же, ее миловидность вполне позволяла спокойно обходиться и без мейка.

Распотрошив сумочку, Полина обнаружила небольшую косметичку, кошелек с тонкой пачкой купюр и карточками, пару резинок для волос, чехол с наушниками, влажные салфетки и даже пару прокладок. Отметив запасливость прошлой хозяйки, Полина аккуратно собрала все обратно. Можно было отправляться. Но, к сожалению или к счастью, пока что только на разведку по дому.

Не рискнув надеть их дома, Полина подхватила туфли в руку и выглянула из комнаты.

Страшно было до чертиков. Сразу возник миллион мыслей, что она напортачит, наделает глупостей и наломает дров. Но Полина снова повторила медленные вдох с выдохом и двинулась по коридору в поисках своей новой матери.

В ближайшем проеме обнаружилась кухня, а в ней и недовольная кореянка.

– Собралась? Давай скорее ешь и беги, – сварливо проговорила она, накладывая мясо со шкворчащей сковородки.

– Омма, – Полина нерешительно шагнула к столу и застыла, сложив ладони на спинке стула.

– Ну что еще, – протянула она, пододвигая полную тарелку поближе к девушке. – Мин Ю, ты когда уже собираешься браться за ум?

Мин Ю. Имя пробудило в теле легкую волну тепла. Большая нежность. Значение очень подходило и к внешности девушки, и к ее любимому цвету. Красиво и немного грустно, где-то она сейчас…

– Эй, дочь! Где витаешь? Значит, не будешь за ум браться? Так я тебе не позволю своими глупостями себе жизнь сломать! Уж я-то знаю, чем все может закончиться. Слушай меня и не глупи. – Она дернула растерявшуюся Полину за рукав, вынуждая сесть. – Давай быстро ешь и езжай на свое собеседование, и не вздумай показать себя там плохо! Вот твои бумажки, чтоб не забыла.

Она шлепнула на стол простую синюю папку для документов. Полина подтянула ее поближе, но решила сначала побыстрее расправиться с едой.

Палочки удивительно легко легли в руку, будто Полина всю жизнь только ими и ела, а не только изредка по выходным, когда заказывала себе суши. Отметив это с изрядным удовольствием, девушка шустро начала уплетать говядину с рисом.

– А это еще что? – мать незаметно зашла Полине за спину и резко выхватила карандаш из волос. – Ох, Мин Ю, Мин Ю. Сиди ешь, я сейчас принесу.

Через минуту она вернулась, и ее пальцы удивительно легко коснулись головы девушки.

– Сиди тихо, малышка Мин Ю, – вдруг удивительно мягко сказала она.

Ее пальцы ловко и аккуратно закрутили легкие карамельные локоны на затылке и чем-то закрепили.

– Вот и все, теперь порядок, – выйдя из-за спины, она довольно улыбалась, оглядывая дочь.

Коснувшись головы, Полина нащупала гладкий и прохладный стержень заколки.

– А ну не трогай! Нефритовая, на удачу.

– Спасибо, омма.

– Потеряешь – прибью.

Полина еле удержалась от смешка, уткнувшись носом в тарелку. Похоже, эта женщина очень любит свою дочь. Сердце кольнуло. Пусть и прошло уже три года, но Полине все так же ужасно не хватало мамы. И папы тоже.

Отец ушел рано. Рак легких, врачи сказали, докурился. Ему было всего-то сорок пять. Мама протянула еще семь лет, инфаркт. Полина еще долго корила себя, что не была рядом, не успела. До сих пор корит. Одинокая слезинка ожгла щеку. Смахнув ее незаметным движением, Полина решительно отодвинула пустую посуду.

Встав, она подхватила папку и туфли.

– Надеюсь, я не потеряюсь, – протянула девушка, надеясь без лишних вопросов узнать, куда ей все-таки нужно.

– С чего бы тебе потеряться? Небоскреб «Ёнкот* косметикс» не господин Ким, чтоб его в Сеуле потерять*! Это же огромное здание! К тому же ты вчера там уже была, так что не говори ерунды, – мать подхватила грязную тарелку и раздраженно загрохотала посудой в раковине.

Косметологическая компания? Полина хмыкнула. Корейская уходовая косметика славилась по всему миру, впору было радоваться. Говорят, именно благодаря ей корейцы, как девушки, так и мужчины, так прекрасно выглядят. Возможно даже, сотрудникам положены корпоративные скидки. А название красивое, «цветок лотоса». По нему и нагуглить маршрут будет несложно.

Поблагодарив за завтрак поклоном, Полина опять отметила совершенную автономность происходящего. Быть может, это все же хорошо, пусть и совсем неуютно. Вряд ли она самостоятельно справится со всеми правилами этикета, а нужно не выделяться в толпе и произвести хорошее впечатление на собеседующего.

А там, может, и работа появится.

Как и ответы, что ее сюда забросило и зачем.

А может даже и как вернуться обратно.

___

Ащщ – ругательство, аналогичное “блин”, “черт”, “ё-моё” и т.д., в зависимости от контекста

Омма – мама

Ёнкот – цветок лотоса

“Поехать в Сеул искать господина Кима” – аналог русской пословицы “Искать иголку в стоге сена”