Ромашки для Сонечки

В маленьком дворе на окраине города росли самые весёлые дети на свете. Среди них особенно выделялся Ваня — веснушчатый, с вихром на макушке и вечным желанием что‑нибудь мастерить. А ещё во дворе жила Сонечка — тихая девочка с косичками и глазами, похожими на лесные озёра.

Ваня всегда смеялся громче всех, запускал воздушных змеев и строил шалаши. Сонечка же любила рисовать мелом на асфальте, собирать цветы и кормить голубей. Ваня часто поглядывал на неё, но подойти стеснялся.

Однажды утром Ваня заметил, что Сонечка грустит. Она сидела на скамейке, а рядом лежали смятые рисунки.

— Что случилось? — спросил Ваня, переминаясь с ноги на ногу.

— Я хотела нарисовать радугу, — вздохнула Сонечка, — но у меня не получилось. Всё вышло каким‑то тусклым…

Ваня задумался. Он не умел рисовать радуги, зато знал, где растут самые яркие цветы во дворе — за сараем, у старого забора, цвели целые полянки белых ромашек с жёлтыми сердечками.

Не говоря ни слова, Ваня убежал. Через несколько минут он вернулся, запыхавшийся, с большим букетом ромашек.

— Вот, — протянул он цветы Сонечке. — Они же как маленькие солнца! С ними твоя радуга точно получится яркой.

Сонечка подняла глаза, и её лицо озарилось улыбкой. Она взяла букет, вдохнула тонкий аромат и сказала:

- Спасибо, Ваня. Ты самый добрый мальчик на свете!

Она тут же разгладила свои рисунки, взяла мелки и начала рисовать. Теперь её радуга получилась такой яркой, будто в ней отражались все ромашки сразу. Ваня стоял рядом и улыбался. Ему было тепло на душе — так тепло, как будто он сам стал одной из этих ромашек, согретых солнцем.

С тех пор они часто рисовали вместе: Сонечка — красками и мелками, а Ваня — выдумками и шалостями. И каждый раз, когда Сонечка улыбалась, Ваня чувствовал, что любовь — это просто когда хочется сделать кого‑то счастливее.

Сонечка отложила мелки, встала со скамейки и, чуть помедлив, обняла Ваню.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Ты сделал мой день самым-самым счастливым!

Ваня замер на мгновение — он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. В груди будто вспыхнула маленькая звёздочка, а уши вдруг стали горячими-горячими. Он неловко, но искренне обнял Сонечку в ответ и пробормотал:

— Да ладно… Это ж просто ромашки…

— Нет, — покачала головой Сонечка, отстранившись и глядя ему прямо в глаза. — Это не просто ромашки. Это ты подумал обо мне.

В этот момент к ним подбежал рыжий котёнок, которого все во дворе подкармливали. Он потерся о ноги Вани, потом прыгнул на скамейку и принялся обнюхивать ромашки. Дети рассмеялись.

— А давай, — предложила Сонечка, — сделаем из этих ромашек венок? Для тебя!

— Для меня? — удивился Ваня. — Но ведь венки плетут девочкам…

— А почему бы и нет? — хитро улыбнулась Сонечка. — Будет самый мужественный венок на свете!

Она ловко отделила несколько цветков и начала плести, время от времени поглядывая на Ваню. Тот сидел смирно, боясь пошевелиться, и наблюдал за её ловкими пальчиками.

Когда венок был готов, Сонечка торжественно надела его на голову Ване.

— Ну вот, — сказала она, отступая на шаг, чтобы полюбоваться делом рук своих. — Теперь ты — король ромашкового королевства!

— А ты? — спросил Ваня.

— А я, — Сонечка лукаво прищурилась, — буду твоей королевой!

Они снова рассмеялись и взялись за руки. Котёнок запрыгнул Ване на колени и замурлыкал.

С того дня Ваня и Сонечка стали неразлучны. Они вместе кормили голубей, запускали змея (который теперь часто украшали маленькими ромашковыми венками), рисовали на асфальте огромные радуги и строили самый большой шалаш во дворе — «дворец ромашкового королевства».

А когда кто‑то из ребят спрашивал Ваню, зачем он каждый день рвёт ромашки, он просто улыбался и отвечал:

— Потому что, когда Сонечка улыбается, весь мир становится ярче. И я хочу, чтобы она улыбалась как можно чаще.

И Сонечка, слыша это, всегда краснела и прятала улыбку в ладонях, но в глазах её светилось такое же тёплое чувство — то самое, что делает детство по-настоящему волшебным