Ронин. Ярость

Над пригородом висел влажный зелёный полумрак. Джунгли давно доели промзону, но переварить её до конца так и не смогли. Лианы тянулись по бетонным рёбрам, корни разрывали асфальт, между скелетами зданий ползли полосы испарений, а в воздухе стоял густой запах мокрой зелени, ржавчины и гнили. Мир выглядел так, будто кто-то взял нормальный город, провел бомбардировку и оставил все это на тысячу лет, предварительно засеяв то, что осталось, семенами растений-мутантов. Мне здесь нравилось. Да, сыро, немножко грязно, но зато честно и справедливо. В таком месте хотя бы сразу понятно, кто кого жрет.

Я сидел на верхней кромке развалившегося технологического коридора, где когда-то шли кабельные лотки и вентиляция. Белый комбинезон колониста на мне до сих пор бесил. Слишком заметный своей противоестественной чистотой. Словно игроделы рассчитывали, что человек в таком шмотье будет строить домики, улыбаться в пустоту и благодарить цифровых богов за второй шанс. Я никого благодарить не собирался. Комбинезон я уже давно обвесил щитками, пластинами и ремнями так, чтобы он хотя бы выполнял сносную защитную функцию. На груди — броня из печатных элементов и трофейных пластин. На плечах — более толстые сегменты. Локти и колени защищены грубыми усилениями. По бокам — подвижные пластины, не ограничивающие резкие повороты. Пусть в этом не было никакой эстетики и с первого взгляда всё выглядело нелепо и как попало, но это только с точки зрения дилетанта, а я таким не был, я точно знал, что и где нужно прикрыть, чтобы не потерять в боевой эффективности.

Мое верное копьё лежало в ладонях ровно. Нож покоился на поясе, дожидаясь своего часа. Всё нужное под рукой. Всё лишнее выброшено. Я давно привык жить так, чтобы любой предмет либо помогал выживать, либо не занимал место. Миры меняются, а нормальные привычки — нет.

Пусть снаружи я выглядел молодо. Слишком молодо для того, что сидело внутри. Лицо у системы получилось удачное: жёсткое, собранное, без следов той мясорубки, через которую я прошёл еще в той жизни. На вид я сам себе давал двадцать пять, не больше. Но глаза всё равно выдавали меня с головой. Я видел это всякий раз, когда ловил своё отражение в тёмном стекле, в мокром металле или в гладком боку капсулы. Молодая морда, а взгляд старый. Не мудрый, не благородный — просто старый. Такой бывает у тех, кто слишком много раз уже понял, как устроены люди и что обычно скрывается за красивыми словами.

Внизу, между двумя полузаваленными корпусами, шла очередная стая тварей. Двадцать голов не меньше.

Они походили на собак любовью к стайной охоте и желанием вцепиться в первое тёплое мясо, которое покажется слабее. Можно было сравнить их и с волками, но эта свора никак не походила на таких благородных животных. Тела у них были вытянутые, суставы слишком ломанные, кожа местами голая, местами покрытая жёсткими наростами, будто их облили смолой и та застыла пластами. По спинам тянулись костяные гребни. Губы были разорваны так, что зубы торчали наружу даже при сомкнутой пасти. Красивыми этих уродцев не назвал бы даже человек с самыми широкими взглядами и безграничной любовью ко всему живому.

Они шли по нижнему проходу своей привычной рваной трусцой. Один нюхал стену. Второй жрал что-то у разломанного контейнера. Третий хромал, но всё равно держал общий темп. У двоих животы были вздутые, будто недавно успели добраться до падали. У одного морда вся чёрная от засохшей крови. Нормальная местная публика. Даже трогательно, как быстро этот мир заполняется всякой дрянью.

Перед глазами вспыхнули строки:

[ВНИМАНИЕ: ВЫ ВОШЛИ В ЗОНУ АКТИВНОСТИ]

[ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА: МУТАНТ ПРИГОРОДНОЙ ЗОНЫ — «ПСОГОН»]

[КОЛ-ВО: 20]

Я только хмыкнул.

Псогоны. Да хоть императоры Вселенной. Суть от названия не меняется. Это мясо. Быстрое, зубастое, тупое мясо, которое даёт опыт хуже, чем хотелось бы, но стабильно. А стабильность — редкая и полезная вещь, особенно когда ничего серьёзнее в округе пока не водится. Я уже поставил их уничтожение на поток. Не потому, что любил именно этих тварей. Просто игра ещё не подбросила мне добычу интереснее, а сидеть без дела и ждать, пока мир родит что-нибудь покрупнее, не было никакого желания.

Я медленно вдохнул. Влажный воздух ударил в нос прелой растительной гнилью и мускусной звериной вонью. Проверил, как лежит ремень на плече, тянет ли боковая накладка, как древко копья сидит в пальцах. Всё было идеально, собственно, как и всегда. Тело работало хорошо, просто волшебно, особенной если сравнивать с той искалеченной разваленной, что осталась снаружи в капсуле виртуальной реальности.

Пока проводил последние проверки внизу, одна тварь решила поднять морду и повела носом. Почуяла ли она движение, или это сама судьба решила, что пора начинать.

Я спрыгнул вниз, скользя по наклонной плите, выскочил на открытое место между ржавыми колоннами. Свет светил мне в затылок и слепил тварей, что единовременно подняли головы, уставившись на меня.

— Эй, уроды! — крикнул я. — Идите сюда. Покажу вам, как выглядит естественный отбор.

Слова прозвучали достаточно громко, чтобы дойти даже до этих дебилов.

Я развёл руки шире, демонстративно красуясь перед ними, и добавил уже с хищной усмешкой:

— Ну что? Или вы только падаль по углам жрать умеете?

Вот теперь сработало как надо.

Они сорвались сразу. Без колебаний бросились на такого вкусного меня. Просто ломанулись всей толпой, как и положено существам, которые считают, что численное преимущество не контрится. Ветки захрустели, листья полетели в стороны, одна тварь вписалась плечом в бетонный угол, сорвала с себя клок кожи и даже не сбилась с темпа. Другая с разбега перескочила через кусок трубы и влетела прямо в спину третьей, едва не сбив её. Вся стая неслась подобно волне тупой звериной злобы, и это меня полностью устраивало.

Я развернулся и побежал.

Со стороны это могло выглядеть как паника. Белый комбинезон мелькает в тени, добыча уходит, стая давит числом. Хорошая картинка для животных и для идиотов. На самом деле я бежал так, как бегут по уже изученному маршруту. Ровно. Экономно. Без лишней суеты. Под ногами скользили мокрые плиты, через провалы приходилось перепрыгивать. И всё равно где-то глубоко сидела старая привычка на мгновение проверять опору, словно мир может в любой момент снова выбить её из-под тебя. Я ненавидел эту привычку. Но ненависть тоже полезна, если она делает движение точнее.

На пути показалась дыра в полу, что была затянута корнями. Я перепрыгнул её, почти не сбавляя ход. Слева лежал ржавый контейнер, за которым я когда-то уже прятался, когда тестировал маршрут. Я задел его ладонью, взял разворот, ушёл в узкий проход. Позади захрипело и загрохотало: это две твари попытались повторить мой маневр, но с визгом врезались друг в друга.

Я вёл их туда, куда нужно.

Длинный технологический коридор между двумя зданиями когда-то служил для погрузки и обслуживания. Теперь это был бетонный каньон, затянутый зеленью. Сверху свисали лианы, по стенам тянулись ржавые лестницы, под ногами валялись кабели, сорванные панели, куски арматуры и старая грязь, давно ставшая частью рельефа. Идеальное место, если хочешь разом списать двадцать тварей.

Я нырнул в боковую щель — туда, где стену когда-то разорвало ударом, и между плитами остался узкий лаз. Проскользнул внутрь, даже не сбавляя темп. Белая ткань мелькнула — и исчезла из поля зрения стаи.

Твари влетели в коридор всей толпой.

Звонкий щелчок и гомон тварей перекрывает скрежет крутящихся блоков, а воздух прорезают тросы, что натягиваются под тяжестью огромных противовесов.

Пришлось много сил потратить на всю эту машинерию. Еще в первые дни в игре я облазил верхние балки, изучая будущее место засады, а позже долгие часы натягивал тросы, подбирал блоки, что находил в местной наполовину сгнившей технике. Работа скучная, кропотливая, но очень выгодная, как выяснилось позже. Сам этот мир любит эффектные схватки и готов за это хорошо платить.

И я теперь с гордость наблюдал на дело рук своих

Первый удар был сокрушительным. Шипастая ловушка выскочила перед стаей, насадив на себя самых шустрых, ну или нетерпеливых. Следом в том месте, где еще недавно проскочили догоняющие, что из-за каких-то причин отстали, рухнула тяжелая ферма, перекрывая обратный путь. Оказавшись в ловушке и понеся первые потери, твари пришли в полное неистовство.

Всё шло как и задумано. Я стремился не просто уничтожить часть стаи, а нарушить их общий ритм. Ведь когда толпа теряет единство, и превращается в тупых обезумевших тварей, что готовы рвать собратьев, это уже не бой, а настоящая казнь, ну или забой скота.

Коридор взревел яростным рычанием и визгами боли. Несколько тварей попытались перескочить завал, но лишь напарывались на острые шипы. Другие же ломились вперёд по телам своих мене удачливых собратьев чем создовали еще больше давки и паники.

Я выжидал, глядя на всю эту феерию боли и ужаса.

Не долго, а ровно столько, сколько нужно, чтобы хаос дозрел. Чтобы раненые перемешались с теми, кто ещё способен драться. Чтобы задние полезли на передних и сами себя стиснули. Чтобы их борьба сменилась той самой фазой, когда твари уже не хотят поскорее впиться во вкусную добычу, а просто пытаются выбраться из ловушки и поэтому еще более беззащитными.

И только после этого я принялся за работу.

С копьём в руках я стоял спокойно, почти лениво. В такие моменты я особенно остро ощущал, насколько этот мир честнее старого. Здесь никого не интересовали слова, звания или какие то тупые оправдания. Ты либо правильно подготовился, либо бесполезно сдох. Это было хорошее правило.

— Ну что, собачки, — сказал я тихо. — Добегались?

Первая ещё пыталась подняться. Копьё вошло ей точно в глазницу. Я провернул древко и выдернул его в сторону, чтобы не дать телу повиснуть на наконечнике. Вторая вслепую щёлкнула пастью. Я ударил той под челюсть, в мягкую точку, где нет брони, и почувствовал через ладони, как остриё пробивает мозг. Третья дёргалась с перебитым хребтом и тянула ко мне лапу. Но, увы для этой животины, я не собираюсь выходить с ними на равный бой, на который я приду один и они тоже одни придут. Так что и ее тоже добил, переключившись на остальных.

Работа пошла ровно.

Укол в глаз.

Укол в горло.

Под челюсть.

В затылок.

Снова в глаз.

Никакой ярости или спешки. Просто методичное уничтожение того, что уже было побеждено еще в тот момент, когда сделало первый шаг в мою сторону. Я действовал быстро и точно. Холодно, словно делал это всю жизнь. Ну в каком-то смысле так и было. Только раньше приходилось убивать людей, на которых мне указывало командование. Теперь же всё было проще. Убил — и точка. Без речей о долге и прочих церемоний.

Одна тварь сумела вырваться из-под балки боком и попыталась кинуться ко мне с целью оторвать мне ногу. Я успел только чуть сместиться и ударить древком поперёк морды, сбивая траекторию. Она закрутилась на месте, щёлкая зубами, а я уже воткнул нож ей в висок и добил сверху. Другая ползла молча, с перерубленной задней частью тела, но всё равно ползла.

Перед глазами вспыхивали короткие строки:

[ЦЕЛЬ: «ПСОГОН» УНИЧТОЖЕН]

[ОПЫТ ПОЛУЧЕН]

[ЦЕЛЬ: «ПСОГОН» УНИЧТОЖЕН]

[ОПЫТ ПОЛУЧЕН]

[ЦЕЛЬ: «ПСОГОН» УНИЧТОЖЕН]

[ОПЫТ ПОЛУЧЕН]

Я не считал их, только следил за ползущей полоской прогресса. Именно поэтому я не любил псогонов. Они создают много шума и суеты, долго воняют потом, а опыта от них как с нищего мелочи. В округе пока не было ничего серьезнее, поэтому этих тварей придется убивать дальше. Методично. Последовательно. Пока мир не подкинет мне более достойную добычу.

Когда всё закончилось, коридор погрузился в тишину. Лишь где-то в темноте звенели капли, падающие на лужи, да над мясом витал горячий, влажный дух. Я ощутил запах вскрытой плоти, крови, пыли и кислого животного смрада. Это был нормальный запах успешной работы.

Я осмотрел завал. Нескольких пришлось вытаскивать из-под балки. Одну тварь придавило так, что наружу торчал только хвост и часть спины. Её я добил на ощупь, всадив нож в щель между пластинами и провернув рукоять до характерного хруста. После этого стало окончательно тихо.

Ещё пару секунд я стоял и слушал. Вдруг кто-то прибежит на визг? Наверху что-то шевельнётся? Корень хрустнет под весом крупной твари? Но ничего не происходило. Только джунгли продолжали шуметь в далеке. А это значит, район всё ещё был полностью моим.

Пора было тащить добычу домой.

Для таких случаев у меня имелась тележка — платформа из старого промышленного мусора, которую я собрал из роликов, оси и куска рамы. Выглядела как конструкция из говна и веток при жетском дефиците последних, но зато работала как положено. Я подогнал её ближе, начал цеплять туши крюками, затягивать ремни и укладывать тела так, чтобы меньше текло и не цеплялось за обломки по дороге. Никакой романтики. Просто логистика после бойни. И это тоже было приятно. Потому что если ты можешь спокойно грузить результат охоты, значит, охота прошла успешно.

Твари были тяжёлые, особенно те, что успели нажрать себе животы. Приходилось брать тушу под передние лапы, поднимать, перехватывать вес через колено и тянуть на платформу.

Дорога обратно заняла время. Тележка гремела, трупы цепляли лапами рельеф, кое-где приходилось перехватывать вес и поднимать передок, чтобы пройти завал или ступень.

Мой лагерь занимал часть бывшего ангара или ремонтного цеха. Высокий потолок, металлические балки, грязные панорамные окна, пролом в крыше, через который падал свет и вился пыльный столб. Здесь пахло иначе, чем снаружи. Не лесной гнилью, а бетоном, ржавчиной, горячим металлом, сушёной кровью и чуть-чуть пластиком от работающих модулей. Почти уютно, если знать правильное значение этого слова.

Сверху, на втором уровне, стояла моя десантная капсула. Красная, тяжёлая, уже с турелью и прочими полезными довесками. Рядом жужжал переработчик. Дальше — анализатор. На столе лежали пластины, обрезки кабеля, кривые заготовки под арбалетные болты и коробки с мелким крепежом. Никакой красоты и уюта, но зато всё на своих местах. Именно так и должно было быть, ведь мне нужен был не дом, а рабочее и функциональное пространство.

Туши быстро оказались на крюках.

Я подвесил их на тросах, проверил, где удобнее подступиться ножом, и начал разделку. Вот здесь уже никакой спешки. Охота закончилась. Началась переработка.

Сначала — когти.

Их лучше снимать, пока суставы ещё не застыли окончательно. Я брал лапу, выворачивал под нужным углом и короткими точными движениями подрезал связки. Когти падали в металлический лоток с сухим стуком. Потом — клыки. Тут важно не торопиться, иначе треснут у корня, а треснувший клык годится разве что в хлам на переработку. Я поддевал десну ножом, упирался мультитулом, проворачивал и вытягивал зуб целиком. Один за другим. У некоторых на кромке ещё оставалась тёмная слизь. Я счищал её лезвием о край поддона и складывал добычу в отдельную коробку.

После шли наросты. Они были полезнее всего как материал под новые щитки и усиливающие пластины. Слои кости, смолы, хряща — гадость редкая, но после обработки отлично держит удар. Я давно перестал воспринимать таких тварей как живых существ.

Разделка шла размеренно. Нож скользил между тканями. Мультитул щёлкал. Под ногами на бетоне скапливалась густая тёмная жижа. Мне в нос тянуло тёплой кровью, вскрытыми внутренностями и жёсткой мускусной вонью псогонов. Хорошо. Значит, материал ещё свежий.

Я любил эту часть работы не меньше самой охоты. В ней не было спешки, только ремесло. Ты уже победил, теперь просто снимаешь с мира проценты. Так проще думать и о будущем, и о собственном темпе. Одни в такой тишине начинают вспоминать прошлое. Я же предпочитал считать, что и куда пойдёт: этот длинный нарост — на усиление предплечья, вот этот сегмент — на боковую накладку, эти клыки — в запас.

Но главное хранилось не в лапах и не в спинах.

Главное лежало в головах.

Я бил черепа не вслепую, а в конкретную точку, где кость у этих уродов слабее. Точный удар, развести получившуюся щель. Пальцы внутрь прямо в тёплую и липкую плоть. Если бы рядом со мной был другой человек, то он бы, глядя на это живодерство, наверняка начал бы морщиться и вспоминать о морали и гуманности. Я же плевать хотел на все эти политесы, у меня была цель, а именно кристалл..

А вот и он.

Маленький синий комок, размером с перепелиное яйцо. На вид — гладкий, как будто стеклянный. Но стоило вытащить его наружу полностью, как начиналось самое интересное.

Из вскрытого тела к кристаллу потянулась мелкая светящаяся пыль. Словно сама тварь была пропитана чем-то, что сейчас сочилось из ее мяса вслед за изъятым кристаллом. Частицы облепляли синий камешек, тянулись к нему нитями, свивались, уплотнялись. И прямо на моих глазах гладкий кристалл превращался в металлический шарик, покрытый неведомыми рунами.

Каждый раз одно и то же, но всё равно ни капельки не надоедало. Это представление выглядело как фантастическая смесь магии и технологий, которое поражало до глубины души всякий раз, когда я это наблюдал.

Перед глазами вспыхнуло окно:

[ПОЛУЧЕНО: ЭНЕРГОВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЕ ЯДРО (МАЛОЕ)]

Я кидал ядро в чашку и переходил к следующей голове. Там всё было точно так же.

Иногда процесс шёл быстрее, иногда медленнее. У одной твари пыль тянулась плотным жгутом, будто в ней накопилось больше цифровой дряни. У другой — едва заметно, словно система уже заранее решила, что эта туша была дешёвкой. Я замечал такие вещи и запоминал. Мир рано или поздно всегда начинает выдавать закономерности тем, кто смотрит на него с должным вниманием.

Так, одно за другим, пока туши не закончились.

— Всего семь ядер, — сказал я вслух, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Я взял чашку с светящимися шариками и пошёл к своему верстаку.

Наверху, на втором уровне ангара, под проломленной крышей стояла моя десантная капсула. Красная махина с турелью на макушке и всем тем полезным железом, которое я успел на неё навесить. Рядом жужжал переработчик — металлическая коробка с ненасытной пастью, готовой жрать хлам и выплёвывать что-нибудь нужное. Чуть дальше — анализатор. Ниже — 3D-принтер. Под навесом — место для костра, стол из старой двери, ящики, ремни, подсумки, инструменты.

Я поставил чашку на стол, открыл металлический ящик под верстаком и высыпал туда новые ядра.

Они тихо звякнули о целую кучу таких же.

Синий свет от рун мерцал в темноте ящика, как холодные огоньки на дне колодца. Их было много. Настолько много, что я давно перестал воспринимать малые ядра как трофей. Скорее как бонус за потраченное время. Серьёзная ценность начнётся потом — на среднем и выше уровне, на редких модулях, на тех зонах, где охота уже требует не только подготовки, но и права туда соваться. А пока я жил в пригородной песочнице, и эта песочница платила мне мелочью.

Я даже не стал пересчитывать содержимое. Там уже давно не было рассуждений о накопленных богатствах, а скорее о том, хватит ли на следующую полезную покупку. Несколько десятков сюда, несколько туда. Шоковые болты, пластиковые усилители, крепления. Пара доработок для капсулы, мелкая возня одним словом. Выгодно конечно, но не вдохновляет что бы придавать этому особенного значения.

Я закрыл ящик. И меня снова одолели мысли обо всем что произошло за последнее время.

Мир за пределами игры оставался таким же мрачным и гнилым. Люди там боролись за выживание в условиях грязи, лицемерия и лжи, то есть всё как обычно, только теперь мир кишел безумными тварями, что раньше были людьми, а ныне жаждали отведать человеческой плоти. В игре же всё было как-то поспокойнее. Здесь царили жестокость, кровь и опасность, но при этом всё было предельно ясно. И мне это нравилось. В этом мире человек ценен сам по себе. Здесь важен был только чистый результат. Убил — молодец. Не убил — значит, стал ресурсом для кого-то другого. Хотя бы честно.

Я сел на край верстака и какое-то время просто слушал лагерь. Тихое жужжание переработчика. Едва слышный треск лампы. Скрип старой балки наверху. Шелест джунглей за стеклом. Где-то далеко взвыла какая то тварь.

Опустил взгляд на руки. Они были молодыми, крепкими и быстрыми. Без шрамов, дрожи и с полным набором пальцев. Затем перевёл взгляд на ноги — такие же настоящие, такие же послушные. Следом я посмотрел на закрытый ящик с ядрами и усмехнулся.

— Ну давайте, — сказал я в пустоту ангара. — Покажите мне уже что-нибудь посерьёзнее.

Но пока округе было нечего мне предложить, кроме беззащитного мяса. А это значит, я и дальше буду резать и кромсать всё, что попадется мне на пути.

От автора

Основной сюжет мира тут. https://author.today/reader/531790/5016594 Переходите и читайте на здоровье.