Ропот Бездны. Воззвание

Восток горел в лихорадке последних дней жаркого лета. Солнце обжигало землю, взирая на непримечательную деревеньку Пуро, расположенную чуть восточнее города Этрике.

Не было слышно ни стрёкота насекомых, ни пения птиц — мир смолк, затаился. Лишь шелест сухих высоких стеблей на полях прорезал гнетущую тишину.

Урожай так и не сняли. Колосья отчего-то почернели в считаные дни до жатвы, а землю усеяли тела издохшей мелкой живности. Смердело гнилью. Смертью.

Белет сорвала ближайший к ней колос — он тут же рассыпался прахом. Мудрая поморщилась. Пот стекал по вискам, под ногами хрустел ковёр из падали, а настроение портилось с каждой секундой. Она приехала в Пуро, чтобы завезти новый сорт семян, и не планировала задерживаться надолго.

Поначалу в Пуро она почувствовала покой. Окружённая холмами деревня казалась отрезанной от остальной части мира. Местные низкородные даже имени властителя не знали, хотя жили не так далеко от столицы. Приятная перемена, ведь Белет уже вдоволь наслушалась о «подвигах» Шархи и день за днём ощущала на своей шкуре последствия. Например, брошенные без присмотра деревни.

Семью высокородных, которым принадлежала Пуро, уничтожили, а передавать территорию и людей новым хозяевам властитель не спешил. Низкородных оставили без надзора. Бросили. Белет никто не просил помогать — эту обязанность она взвалила на себя сама и не жаловалась. Не было времени причитать. Порядок рушился. Мир трещал по швам.

На востоке ветра раздували угли грядущего пожара. Высокородные, воины, мудрые и более низкие касты забывали о своём месте. Нынче всякий проверял свой поводок на прочность, не заботясь о благополучии Аккоро. Так что не стоило удивляться хвори, обрушившейся на Пуро.

Началось всё с тёмных пятен на листьях — Белет заметила их накануне отъезда. Растения стремительно жухли, а всякая живая тварь поблизости испускала дух.

Отбытие из Пуро пришлось отложить. Белет искала источник заразы. Она заметила, что погибли не все поля поблизости, а лишь к северу от деревни. По крайней мере, пока. Взяв с собой двух мужчин в сопровождение, она изучала окрестности в надежде обнаружить причину бедствия, а заодно разыскивала пропавшего на днях низкородного. Остальные жители деревни, как им и приказала Белет, не выходили из домов.

— Всё ближе, — бормотала мудрая.

Вонь усиливалась. Стали попадаться мертвые животные покрупнее. Олени, кабаны, пара лесных собак — их будто что-то притягивало, и они шли навстречу гибели. Белет склонялась к телам, осматривала, из раза в раз видя одну и ту же картину: туши загнивали целыми, ран не было.

— Г’ворю, мудрая, как запаршивели поля, он и ушёл. Г’рил, подзывают его. Мы думали, перебрал, бывает же, а? Просили: не ходи, а он своё талдычит.

Мудрая смерила сопровождавшего её мужчину взглядом. Он сам вызвался искать пропавшего, но страх постепенно лишал его воли, туманил разум.

— «Подзывали»? Вот как? — Белет хмурилась. Глупости она на дух не переносила.

Много ли значили слова низкородных? Суеверные, невежественные. Простое эхо могло стать для них великим знамением, а тут — голоса. Откуда они появились? Хмель — самая очевидная причина.

— Вон там пряма исчез! — Низкорождённый, шагавший чуть позади мудрой, указал пальцем куда-то за холмы.

— Так идём, чего застыл? — нетерпеливо одёрнула его Белет.

— Так это… нам туда соваться нельзя, мудрая. Запрещено. За холмами Ло’уд, — название соседней деревни мужчина прошептал боязливо, будто открывая страшную тайну.

— И?

Белет устало потёрла лоб. Все низкородные считали свои деревни чем-то примечательным, ведь кроме них ничего не видели.

— Нам нельзя туда. Там даже воины есть — так г’рят. Всегда там. Мы сеем, а они там стоят. Снимаем урожай — а они там все ещё сторожат. Вот как. Поганое местечко.

Воины, не покидавшие деревню? Нелепица! Что им там делать? Скот да поля сторожить? Во времена, когда благородные дома окружали себя верными мечами да копьями? Бредни низкородных!

— Мы не пойдём, а, мудрая? Нам нельзя. — Он кивнул на второго мужчину, молчаливого и настороженного.

— Раз вам запрещено, возвращайтесь домой. Прямиком туда, поняли? И за порог носа не показывайте.

— Так и сделаем, мудрая! Так и сделаем!

Дальше Белет отправилась одна по петляющей тропе, что вела через холмы. Летнее тепло рассеивалось, будто солнце не могло прогреть окрестности Ло’уд. На почерневшей траве выступала изморозь. Мудрая с удивлением прикоснулась к ледяной корочке. Пальцы ужалил холод — это не видение и не морок.

Дурное предчувствие комом встало в горле.

Деревня, показавшаяся из-за холмов, поприветствовала иссохшими полями, оставленными домами и брошенными вещами. Людей не было. Как и скота. Не могла же целая деревня броситься в бега?.. Хотя нынче и эту возможность нельзя исключать.

Озираясь, Белет медленно приблизилась к главным воротам. Древние, каменные, они сразу привлекли внимание мудрой. Искусная гравировка, которую никак не ожидаешь встретить в поселении низкородных, покрывала ворота. На центральных камнях ещё можно было различить знаки. Прочесть их способны только ученые, сведущие в древнем языке.

«Колыбель Первого, стража Ашу. Склонитесь и примите выпавшую долю», — гласила надпись. Белет нахмурилась, перебирая в памяти возможные значения.

— Нелепица какая-то, — пробурчала Белет. Колыбель, доля… опасения смешивались, порождая одно желание — убраться подальше. Но Белет не привыкла потакать своим порывам.

Она двинулась вперёд по тропе. Под ногой хрустнуло тельце птицы, тихий звук пронёсся по пустой деревне, заставив мудрую замереть. Лицо её удерживало маску спокойствия, но сердце пустилось вскачь.

«Обычный побег, — уверяла себя Белет. — Всё проверю и вернусь в Пуро. Не о чем беспокоиться».

Первые тела она увидела на центральной площади. Низкородные лежали вокруг провала, тянулись к этой пропасти, будто и в смерти пытались спрыгнуть вниз, под землю.

— Во имя Ашу! Что здесь…

Белет осеклась. Что-то подсказывало ей: нужно молчать, спрятаться, бежать… Но она пошла к провалу — часть почвы посреди деревенской площади обвалилась, обнажая ступени, ведущие в глубины подземья.

Воины, о которых упоминали низкородные, тоже были здесь — их окостеневшие тела мудрая заметила в цепочке покойников, уходящей вниз по ступеням.

Белет прикрыла подрагивающей рукой рот. Ей и раньше доводилось видеть древние гробницы, и ни одна из них не страшила мудрую, однако этот темнеющий зев источал угрозу.

Белет не могла сдвинуться с места, ноги словно приросли к земле. Темнота гробницы дрогнула, и из неё показалась смутная фигура. Чудовище. Монстр из легенд — вот кого она ожидала увидеть. Воображение рисовало картины немыслимого ужаса, но навстречу ей вышел… человек.

Облачённый в пропылённые одежды из дорогих тканей, он спокойно поднимался по ступеням, перешагивая через мертвецов.

У него было мужественное лицо, обрамлённое золотыми локонами, и светлые глаза. На вид ему едва минуло тридцать лет. Да, в расцвете сил, но как справился с воинами?.. И оружия у него не было. Как не было на лбу ал’соры — метки касты.

Мужчина возвышался над Белет. Но вовсе не физическая сила вызывала опасение мудрой, а его улыбка.

«Как?» и «Почему?» — эти вопросы оставались, однако в взгляде ясно читался ответ на вопрошание «Кто?».

— Ты убил их, — вместо обвинительного крика из горла Белет вырвался хрип. Будто она не хотела, чтобы её услышали. Но незнакомец услышал.

— Убил? О чём ты, женщина? Они — пища, оставленная для меня Ашу. Они жили ради сегодняшнего момента. Ты, увы, не годишься. В твоём теле теплится жалкая капля, а мне сейчас нужна неукротимая река, чтобы восполнить силы. — У него был красивый сильный голос, но слова не имели смысла.

«Безумец. Один из потомков тех, кто сошёл с Пути, отказался от ал’соры и тем заслужил наказание», — эта мысль успокаивала Белет.

— Почему ты плачешь, женщина? Ашу пробудили меня вновь, дабы я исполнил свой долг, — тон незнакомца был холоден, беспристрастен. — Люди всё равно смертны. Их жизни ничего не стоили. Я же дал им смысл. Они послужили Ашу, ведь моё пробуждение — воля создателей.

Она плачет? Белет не сразу заметила, что по щекам текут слёзы.

— Что ты такое? — она не надеялась на ответ, скорее, сама пыталась понять. Незнакомец не вписывался в мир, привычный мудрой.

— Лучшая версия тебя. Всех вас. — Он не кичился, а словно озвучивал очевидное. — Я — Ашшур, первый из людей. Ваш спаситель. Возрадуйся, я пришёл освободить вас.

— Освободить?..

— Именно, женщина. Баал, враг человечества, будет повержен мной, и в мире воцарится порядок.

Баал? Белет впервые слышала это имя.

Ашшур, назвавшийся спасителем, поднялся на поверхность и обошёл мудрую. Колени Белет подкосились. Она рухнула рядом с мертвецами. Как никогда отчётливо она ощущала свой возраст и свою немощь.

Что делать? У кого просить помощи? Когда-то она знала, к кому обратиться, но Шархи перевернул всё с ног на голову. В смутные времена всякий оставался в одиночестве. Да, Белет приходила к нуждающимся, но на её зов откликнуться было некому.

«Мне нужна неукротимая река»… — так он сказал? Перед глазами Белет промелькнули лица жителей Пуро — женщины, мужчины, дети… Он же не собирается?.. Нужно предупредить их, увести подальше от деревни. Пусть Белет и не имела на это права, но и законных хозяев у низкородных Пуро ещё не было.

Мудрая поднялась, колени её скрипнули. О, как хотела бы она припустить со всех ног, обогнать ветер и успеть вовремя! Но легкое быстроногое тело осталось в воспоминаниях, давно минули её юность, зрелость, да и старость подходила к концу.

Кряхтя, Белет спешила как могла. Спотыкалась, поднималась и стискивала зубы от боли в суставах. Идти, нужно идти! Нужно было увести людей сразу, как увидела хворь полей! Куда угодно, лишь бы подальше!

«Я успею, — убеждала себя мудрая. — Тут недалеко. Будь я лет на десять моложе, была бы уже там».

Белет не успела. Жители Пуро, покинувшие дома, умерли у ног Ашшура. Ещё чуть-чуть — и их в трепете протянутые руки коснулись бы одежд убийцы. Люди шли к Ашшуру добровольно, матери выносили к нему на руках детей, а те, кто не мог сам идти, ползли, пока не испускали дух.

Хрипя, Белет привалилась к стене ближайшей хижины.

— Что ж, если ты так жаждешь послужить Ашу, женщина, я не стану препятствовать. Подойди ко мне.

Его голосу нельзя было противиться. Белет утопала в нём. Искру, что поддерживала жизнь, вырвали из старого тела. Мудрая упала на землю. Она стала частью узора, сложившегося из мёртвых тел.