Роса в полях

На фото я (справа) и один из местных охотников Володя.

Те самые места о которых пойдет речь ниже.

В молодости я обожал охоту. Много писал об этом в своих книгах и рассказах, и где-то даже упоминал эпизод, о котором собираюсь сейчас рассказать подробней. Как-то несерьезно я отнесся к нему, когда все произошло, и лишь спустя четверть века, а может и поболее осознал, что вполне и даже весьма вероятно не писал бы сейчас этих строк, будь у меня чуть поменьше опыта путешествия по лесам, полям и весям…

Было мне тогда лет двадцать семь, может чуть больше. Был я молод, горяч, смел до безрассудства и… увы – по житейски глуп. Про большие охоты в городе Приморске в проливе Бьёркезунд, на островах Малый Березовый, Большой Березовый, на мысе Киперот я писать не буду – писано уже много. Опущу, и как браконьерили в окрестностях деревни Шики на кабанов и тетерок. Да и про остальные охоты в которых участвовал вместе со своим отцом, заместителем начальника 1 ЦНИИ МО РФ, мэром Приморска, начальником научно-исследовательского испытательного Полигона и другими ответственными лицами вспоминать сейчас не буду. А хочу я рассказать про свои личные, маленькие охоты в родной для меня деревне Красницы, в 56 километрах от Ленинграда – Петербурга.

Купив заранее лицензию на осенний период (а это по времени примерно три с лишним месяца, и стоила она копейки), я с сентября начинал охотничий сезон. Каждую субботу я вставал в пять утра, мылся, специально не завтракал, только кофе пил, брал чехол с ружьем ТОЗ-34 12 калибра, патронташ с патронами заряженными дробью №2 и №3, а также пяток патронов с пулями и столько же с картечью (на случай столкновения с волками, кабанами и – чем черт не шутит – медведем), цеплял на пояс большой охотничий нож, и шагал на ж/д станцию Купчино. Жил я в пяти минутах ходьбы от нее.

Расписания движения поездов я знал наизусть, и сев в электричку, через 52 минуты был в родной деревне. Проходил ее насквозь, и в полях на берегу реки оказывался примерно в семь утра. Здесь я собирал ружье, заряжал его дробовыми патронами и начинал движение по берегу в сторону местных ориентиров: девятки, бездонной ямы, совхоза, по направлению ко второму плесу. Конечным пунктом обхода была водоочистительная станция, шагать до которой было часа три, а в километрах примерно шесть-семь.

Так и шёл, высматривая на воде уток. Надо сказать, что было их не так уж и много, а те, что все-таки попадались, снимались раньше, чем я подходил на расстояние выстрела. Так что охоты были как правило не слишком результативными, но меня это ничуть не расстраивало: я получал удовольствие просто от ранней утренней прогулки по родным просторам, а вовсе не от убийства несчастных водоплавающих. А пострелять можно было и по банкам.

Где-то после полутора-двух часов прогулки, в районе второго плеса, я делал привал. Усаживался в траву, извлекал из оружейного чехла заранее припасенные бутерброды с докторской колбасой, помидору и огурец, коробок с солью, бутылочку с минералкой и маленькую белой. Доставал складной стаканчик, разрезал овощи на части огромным бритвенно-острым охотничьим ножом и начинал перекус.

Ах, какое это было удовольствие! Завтрак на траве под ласковое журчание воды в небольшой речке Суйда, в тишине, нарушаемой только естественными природными шумами: стрекотанием еще не уснувших кузнечиков, плеском рыб в воде, хлопаньем крыльев осторожных птиц. Привычные бутерброды с дешевыми овощами под водочку казались царской трапезой.

Когда я приканчивал этот натюрморт, то, умиротворенно полежав какое-то время на зеленой еще траве, вставал и шел искать или вырубать какую-нибудь относительно прямую палку, типа слеги с человеческий рост и толщиной в два пальца. Потом втыкал ее в землю и отходил на тридцать шагов. Заряжал ружье пулевыми патронами, прицеливался и нажимал на спуск. Практически всегда я попадал, а один раз с двух выстрелов дважды перерубил шест.

После охота, а лучше сказать утренняя вооруженная прогулка продолжалась. Дойдя до водоочистительной станции, я осматривал затянутый ряской огромный бассейн на предмет наличия там дичи. Впрочем, делал это скорее по инерции и традиции – её там никогда не было.

На этом охота считалась законченной. Если удавалось подстрелить какого-нибудь чирка – хорошо, но чаще я возвращался домой пустой. Но довольный!

От водоочистилок шла выложенная бетонными плитами дорога, которую все называли бетонкой, по ней я обычно доходил до проезжего тракта в лесу, называемого Вырицкой дорогой. И через пару-тройку километров добирался до деревни, откуда электричкой отправлялся домой. Когда я приезжал, моя жена как правило еще даже не просыпалась.

Но в тот раз я решил несколько сократить путь по катетам бетонки и Вырицкой дороги, и пошел по гипотенузе через лес. Я краем уха слышал, что там болото какое-то, но еще пацанами мы с другом Андреем собирали здесь грибы, и никаких топей там не видели. Так что, не очень я в это верил. Правда, мы шли тогда прямо, а сейчас мне предстояло идти по диагонали налево. Пошел.

Лес ранней осенью утром погожего солнечного и теплого дня мало чем отличается от леса летней порой. Елки и сосны они всегда зеленые и колючие, а осины, березы, клены и редкие дубки еще не успели не только сбросить свои листочки, но даже и пожелтеть. Я шел знакомой лесополосой и любовался волшебной красотой родных для меня мест.

Под ногами упруго пружинила земля, усыпанная слетевшей хвоей темного серо-желтого цвета. Тут и там зеленели пучки еще не пожухшей травы. Они были ярко зеленые, как будто их специально для меня раскрасил невидимый художник. Мне нравилось перепрыгивать с одного такого изумрудного островка на другой. Я испытывал какой-то душевный подъем, жизнь казалась прекрасной и удивительной! И вдруг…

После очередного прыжка зеленый узор распался на части, раздвинулся, и я по грудь ушел под землю! Ну, по крайней мере мне показалось, что под землю.

Я опешил, удивился, но не испугался. Наверное, это спасло мне жизнь, потому что мыслил я адекватно, и никакой паники не чувствовал. Несмотря на то, что я глубже никуда не погружался, под ногами я не ощущал твердой опоры, а наоборот чувствовал какую-то пустоту.

На тот момент я был уже достаточно опытный охотник, как в теории (много читал на эту тему, слушал рассказы бывалых), так и на практике. Главное было не пытаться немедленно вылезти из воронки: начнешь барахтаться, опустишься ниже, а как только топь скроет руки, ты неизбежно утонешь.

Я осторожно скинул ружье с плеча, положил его плашмя поверх уже сомкнувшейся опять зеленой травы, и налег на него грудью. Оно немного ушло вниз, но площадь ружья оказалась достаточно большой, чтобы выдержать мой нажим. Цепляясь руками за скользкую траву, немного подался вперед. Получилось сантиметров на пятнадцать вытащить тело из трясины. Первый раунд я выиграл, но прекрасно отдавал себе отчет, что ружье долго не сможет удерживать мой вес.

Осмотрелся. Буквально метрах в двух от меня росла небольшая елка с низко опушенными ветвями. Немного передвинув ружье вперед и вправо, я подал тело по направлению к дереву. Показалось, что потянуло вниз. Замер… Нет, все нормально.

Эти два метра я полз, наверное, минут тридцать. И чего только не передумал за это время! Один, в глухом лесу, по грудь в топкой воде, до ближайшей дороги, по которой редкие машины проезжают раз в полчаса, метров пятьсот – кричи не кричи, никто не услышит. Если меня сейчас засосет, ни одна живая душа не будет знать куда я делся. Почему-то эта последняя мысль волновала меня больше всего. Но паника так и не овладела мной.

И вот моя рука наконец ухватила нижнюю ветку елки, и медленно потянула тело из жижи. До крови исколов обе ладони, я таки выбрался и повалился на твердую землю.

Не знаю, сколько я так лежал, кажется, даже отключился на какое-то время, но потом встал, вылил воду из каким-то чудом оставшихся на ногах резиновых сапог и, как ни в чем не бывало, пошел назад к бетонке. Ощутив под ногами бетонированные плиты, я уже без всяких экспериментов и сокращений пути, знакомыми дорогами добрался до деревни.

На электричку я не пошел, а пошел к бабушке своего друга детства, того самого с кем мы собирали грибы, не подозревая, что рыскали рядом с реальным и опасным болотом. К тому моменту Андрей уже лет восемь, как погиб, разбившись на мотоцикле. Его бабушка каждый раз плакала, когда видела меня, и очень радушно принимала. Так было и на этот раз.

Напившись горячего чая и высушив одежду на русской печи, я пошел на станцию. Через полтора часа я был в своей квартире. На этот раз жена успела не только проснуться, но даже позавтракать и накрасится: к нам сегодня должны были прийти гости.

– Чего так долго? – Спросила она.

– К Андрюхиной бабушке зашел, – почти не соврал я.

– А грязный такой чего?

– Мокро в полях, роса.

Я скинул верхнюю одежду и пошел в ванную.

24.03.2026 год