Россия и Европа. Подыграть императору Александру

Наполеон мрачно ходил по своим покоям в королевском замке, выбранном для постоя в Варшаве. Его раздражало абсолютно всё: пошлая позолота на не менее пошлой лепнине, стулья и столы с изогнутыми ножками, тоже покрытые золотой краской, потёртая ткань на обивке мебели с золотыми и серебряными нитями, которую жадные пшеки не додумались обновить. Это их выборные короли могли терпеть такое пренебрежение, но не он, властитель Европы. Бонапарт невольно посмотрел наверх и зарычал от злости. Потолок, когда-то белый, был закопчён дымом от свечей.

- Бездельники, дерьмо, даже к моему приезду поленились вымыть и побелить потолок заново! - не выдержал император и громко заорал в сторону двери в покои: - Эй, там! Вызовите ко мне всех маршалов, срочно!

Прокричавшись, неистовый корсиканец несколько успокоился, упал в кресло во главе стола для совещаний и принялся составлять план боевых и политических мероприятий. Будь это в советской армии, Наполеона можно было назвать отличником боевой и политической подготовки. Судя по достижениям Бонапарта после лета 1812 года всё пошло прахом или идёт к тому. Собранная титаническими усилиями, без малого миллионная, поистине Великая армия потерпела позорное поражение в России. Впервые в своей полководческой карьере Наполеон потерпел поражение, имея троекратное преимущество в войсках и двукратное в артиллерии.

Французский император приступил к подсчёту своих войск и ресурсов, начиная с момента отступления, благо математикой профессиональный артиллерист владел отлично. Итак, в момент начала отступления в основном составе французской армии насчитывалось около трёхсот пятидесяти тысяч солдат и офицеров, в основном французы, разбавленные испанцами и германцами, да всякими швейцарцами, итальянцами и тому подобное. Плюс в арьергарде маршал Даву смог набрать под свою команду почти семьдесят тысяч бойцов, половина из них кавалеристы. Сколько пушек смог прихватить с собой маршал, Бонапарт не интересовался, вряд ли больше пары десятков.

В отступающих войсках императора набралось всего двести орудий, из них два десятка казнозарядных. Слава богу, неторопливые русские подтвердили своё прозвание медведей и больше недели копались на огромном поле сражения. За это время Великая армия частично успела эвакуироваться по чугунке через Вильно в Ковно. Маршал Даву подготовил оборонительные позиции, где воистину с французским изяществом применил русскую систему обороны. Огромные засеки в несколько лье длиной французы устроили на всех дорогах и тропинках, идущих в западном направлении.

Поэтому особых боёв при отступлении Великой армии не было, французы успевали отойти, не вступая в затяжные сражения, пока русские расчищали проходы через засеки. Но действия русской артиллерии и ружейного огня нанесли арьергарду серьёзные потери. Тем обиднее, что ответить в полной мере французские войска не могли. Практически кончились боеприпасы, фураж для коней и продукты для солдат. Малочисленные в здешних лесах деревни и русские городки не могли накормить даже четверти отступающих солдат. Пришлось перейти, как говорят русские, на подножный корм.

Кони питались травой и редкими стожками сена, солдаты рыскали по лесам, как волки. Искали людей и затерянные в лесах поселения, чтобы съесть там абсолютно всё, от запасов муки и зерна до последней собаки и кошки. Кавалеристы арьергарда за три недели отступления съели добрую четверть своих лошадей. Невольно приходилось делиться с пехотой, хотя из-за еды уже возникали драки со стрельбой, командиры едва поспевали разнимать всех. В результате, к берегу Нёмана маршал Даву вышел только с полусотней тысяч арьергарда. В ободранной одежде, исхудавшие, но с горящими глазами, солдаты просили: «Дайте нам порох и пули, мы разобьём русских, не пустим варваров в «белле Франс».

В этом месте воспоминаний французский император невольно сморщился, кошмарная переправа через Нёман останется в памяти надолго. Смыть её можно лишь кровью, вражеской. Но с этим пока получается плохо. По самым оптимистичным оценкам, проклятые русские своей артиллерией утопили и уничтожили около пятидесяти тысяч солдат и офицеров французской армии. Ещё столько же солдат пришлось оставить на правом берегу Нёмана для прикрытия переправы. Туда вошли все египетские войска и остатки австрийских солдат, не участвовавших в генеральном сражении. Наполеон просто постыдился выставить против Кутузова арабов с копьями и немцев с дульнозарядным старьём. Сейчас им предстояло принять свой первый и, наверняка, последний бой. Этот отряд смертников возглавил бесстрашный Даву, которому император разрешил сдаться в плен.

- Ты мне нужен, старый друг, кроме тебя никто не сможет организовать эти отбросы в стойкую оборону. Продержись, пока мы не переправимся, и смело сдавайся в плен. Я выкуплю тебя сразу после окончания кампании, не скучай в Петербурге. Покажи этим варварам французскую стойкость, не вздумай погибнуть, мы слишком многих потеряли в последнее время. - Наполеон обнял маршала и отправился на паром, добрый десяток которых соорудили сапёры сразу после захвата позиций на левом берегу реки. К моменту переправы императора канонада раздавалась далеко на западе от Нёмана.

Выгрузившись на левом берегу пограничной реки, уже на территории Варшавского герцогства Наполеон со свитой и в сопровождении охраны из гвардейского полка, двинулся верхом на запад. Полководец привычно наблюдал отвратительные картины ожесточённого сражения, с которым продвинулись передовые части французской армии. Однако среди многочисленных убитых и раненых французов, которыми занимались тыловые части и медики, взгляд Бонапарта не заметил ни одного чужого мундира. Распорядившись, император отправил сразу четверых адъютантов собрать данные о потерях передовых частей, о пленных русских и количестве убитых солдат противника.

- Да, обязательно пусть доставят одного-двух пленных офицеров для допроса, лично ко мне. - Наполеон отправил своих подчинённых и продолжил путь лёгкой рысью, мимо колонн пехоты и редких эскадронов кавалерии, двигавшихся на запад. В глазах солдат и офицеров, несмотря на тяжёлое сражение, горела надежда и злость настоящих бойцов, чего последнюю неделю сиденья в Ковно император не наблюдал.

- Да, с такими бойцами мы непременно пробьёмся через редкие заслоны к боеприпасам и фуражу. Тогда и погоним русских варваров обратно на восток, до самой Москвы. У русских существует пословица - за одного битого двух небитых дают. Поэтому наше поражение нужно считать тактическим отступлением перед варварами, нарушившими все правила благородной европейской войны. - Бонапарт отлично знал кровь и грязь всех войн, но надо было найти оправдание отступлению французов и не столько для себя, сколько для солдат и офицеров, для генералов и дипломатов Франции.

- Пусть все европейские газеты пишут о русских варварах и коварном нападении колдунов из русских лесов, о запрещённом оружии, которое применил против честных французов русский фельдмаршал. Надо поднять на ноги всех борзописцев, пускай статьи о казаках-людоедах и диких тартарах заполнят все наши газеты. И когда, наконец, я получу сведения из Парижа? Что там происходит? - император раздавал указания, не сомневаясь в скорой встрече с польскими отрядами.

Однако день клонился к вечеру, когда вернулись трое из высланных на передовую линию атакующих отрядов французской армии адъютантов. И принесённые ими сведения оказались неутешительными. Убитых русских солдат наступавшие отряды нашли не более полусотни, в плен никого захватить не удалось, не то, что офицеров, даже рядовых. А добраться до артиллерии русских невозможно, проклятые засеки в здешних лесах расположены в несколько рядов. Любая попытка преодолеть их пешими отрядами нарывается на частый огонь из ружей, словно обороняющихся русских егерей целые полки. Или русские вооружены скорострельными карабинами, как предположили некоторые офицеры.

В Великой армии ходили слухи, что беловодские отряды вооружены новейшим оружием, не только ракетами и непобедимыми танками, но и скорострельными карабинами, способными выстрелить чуть не десять раз без перерыва на заряжание. Однако самым страшным оружием беловодцев оставались самолёты, в первую очередь, именно бомберы. Все отлично помнили, как исчезла Британская империя без всякой высадки оккупационных войск на Остров. Её превратили в ничто именно бомберы, сначала уничтожившие весь британский флот, как военный, так и торговый. А сверху не разглядеть, какие корабли стоят в гавани, с пушками или без.

Вот и бомбили русские бомберы окрестности Острова до полного исчезновения любых кораблей, после чего принялись за фабрики, заводы и верфи. Их тоже уничтожили напрочь. Затем принялись за города и замки, но тут англичан спасла отвратительная погода на Острове. Иначе некому было бы подписывать мирные соглашения. Кроме того, была уничтожена почти вся королевская семья и большая часть министров вместе с лордами адмиралтейства. Редкий европеец не слышал об этом ужасе, тем более, французские солдаты и офицеры. Ибо Франция веками позиционировала себя врагом британцев.

Сейчас французы видели у себя единственных врагов - русских. И они пришли, почти как двенадцать лет назад к англичанам, так и сейчас к французам. Вернее, сама Франция напала на Россию, но тут виноваты русские варвары - зачем они так хорошо живут? Делиться надо нажитым имуществом и богатством. Как до этого поделились египтяне с армией Наполеона, без своего желания, но пришлось. Как второй век делится своим богатством с французами Алжир, а сейчас вся завоёванная Бонапартом Европа? А русские, видите ли, не хотят делиться с самой культурной нацией мира! Непорядок, придётся взять самим, да не часть, а всё богатство России.

Именно такие мысли бродили в головах солдат и офицеров Великой армии перед Полоцком. Пусть не все из них были французами, но мысль ограбить жадных и богатых русских преследовала всех. Тем сильнее стала обида поражения, как же так? Втрое более слабая русская армия победила европейцев? Потом бегство до Нёмана, переправа, политая кровью французов и немногочисленных выживших немцев. Казалось, всё, спасение в трёх шагах, уже Европа, которая, как известно, не Россия, и обязательно поможет в защите от варваров. Будет оружие, фураж, продукты, наконец!

Тем более что до Варшавы осталось всего ничего - двести-триста вёрст, да ещё по Европе, где любой селянин счастлив отдать своё имущество, вплоть до жены и дочерей, благородным офицерам. Поэтому после проклятого Нёмана, повеселели все, от Наполеона до последнего возничего. Но закончилась пасмурная погода, и появились первые бомберы. Сначала они просто полетали, а через сутки начались бомбёжки. Причём, бомбили почти исключительно обозы, остатки кавалерии и артиллерийские повозки. Пешие полки и батальоны почти не трогали, так, для острастки, чтобы боялись, да не спешили передвигаться на запад.

Хотя при всём этом настроение солдат Великой армии менялось почти ежедневно. Пробьются повозки из Варшавы с фуражом и продуктами - вроде жизнь налаживается. И наоборот - как прискачет очередной курьер из Франции. Пусть донесение и секретное, да какие секреты в отступлении? Практически все знали, что на территории большей части Франции и Пруссии хозяйничают русские со своими союзниками - азиатами. Более того, частые беглецы из бывшей Польши рассказывали страшные вещи - русские тартары и монголы истребили все польские части, а теперь методично и беспощадно уничтожают их дома и усадьбы, сжигают и вешают детей и женщин.

Хотя в Великой армии трудно было найти хоть одного солдата, не говоря уже об офицерах, не запятнавшего рук грабежами, изнасилованием и убийством. Но русские тартары и монголы - это совсем другое. Как они смеют так поступать, какие-то варвары, а не европейские благородные воины! Если француз кого и убьёт из мирных жителей, то сделает это с искренним изяществом, как и положено европейцу. А изнасилованные девушки только радуются тому, что смогли доставить удовольствие двум-трём солдатам или офицерам французской армии. Да и дети от избранных наполеоновских бойцов непременно вырастут такими же отважными и удачливыми. Ещё с этих дурёх впору деньги брать за доставленное удовольствие и перспективы. Впрочем, они и так расстаются со всем имуществом, а то и с остатками жизни.

Но все эти мысли и воспоминания сменились глухой, бессильной ненавистью перед русскими самолётами, монгольскими отрядами и тартарами, стреляющими из-за глухих засек. Само слово «засека» превратилось в матерное ругательство и проклятие. Наполеон снова и снова слал курьеров по всем оккупированным странам, ставшими «совершенно добровольно» его союзниками. Требовал от них срочных подкреплений не только живой силой, но и боеприпасами, оружием, амуницией. Фураж и продукты более-менее поставляли поляки в Варшаву. Сам же французский император уже несколько дней не мог решить дилемму.

Самым первым его желанием стало обороняться на выгодных рубежах реки Вислы в дружественном Варшавском герцогстве. Именно к этому он стремился, пополняя утраченные ресурсы, даже приказал строить укрепления. Его армия с учётом уже поступивших пополнений вдвое превышала русскую армию Кутузова. Если старый лис смог переиграть императора в обороне, то в наступлении на укреплённые позиции ветеранов подобного не случится. Одновременно, Бонапарт разыгрывал военную хитрость и несколько раз посылал парламентёров к царю Александру, предлагая перемирие и даже, чёрт побери, мир! Однако на все его послания не поступило ни одного ответа, чёртов византиец чувствовал свою силу и не желал удовольствоваться малым.

- Этот «инфант террибль» явно хочет войти в Париж победителем! Мальчик желает прославиться на поле боя! - ругался император, получая донесения агентов из Петербурга. Все они однозначно говорили о приказе Александра Кутузову перейти границу России. Однако фельдмаршал всячески затягивал форсирование Нёмана своей армией. Разведчики доложили, что Кутузов начал восстанавливать разрушенные мосты через реку для чугунки. Для вторжения в Европу всеми своими силами, включая бронепоезда, против которых практически невозможно бороться. Их броня не пробивается пулями и картечью. А попасть в быстро движущиеся вагоны из пушек практически невозможно. Единственным способом борьбы против этого стального чудовища считали разрушение рельсовой дороги.

Но в том и дело, что по территории Европы проходит сразу несколько параллельных чугунок, и угадать, куда свернёт стальное чудовище, невозможно. А разрушенные рельсы русские научились восстанавливать с поразительной скоростью и умением. Последние донесения шпионов из Петербурга заставили императора серьёзно задуматься. К русским зачастили посланники Австрии, Моравии, Богемии и прочих предателей, откровенно предлагавших свои союзнические услуги. Более того, якобы они сообщали, что для русской армии готовы магазины с фуражом и продуктами на всём пути во Францию. Хотя русский медведь не спешил заключать договоры с «пока ещё союзниками Наполеона». Но, именно то, что «пока».

Время, однако, играло на стороне русских, постепенно приближалась осенняя распутица и зимняя слякоть, когда войска надо отводить на зимние квартиры, а не устраивать манёвренные операции.

- И это только одна сторона медали, - рассуждал Бонапарт. Вторая же часть шпионских донесений с запада, особенно из Франции, с каждым днём становилась всё непонятнее. И только лично приехавший из Парижа Талейран смог внятно и откровенно сообщить правду великому полководцу.

- Мой император, Париж в кольце оккупантов! Русские союзники из Азии захватили огромные территории Франции. Не с целью пограбить и уплыть к себе в джунгли. Хотя и грабят они без всяких ограничений. В Париже скопилось огромное количество беженцев из территорий, захваченных азиатами. Почти все они без средств к существованию. Если так будет продолжаться, зимой неминуем голод и восстание, как в прошлом году. А русские агенты уговаривают отделиться различные области в отсутствие Великой армии. Под тем предлогом, что независимая Гасконь, Фландрия, Лотарингия, Нормандия и так далее, не объявляли войну русским. Поэтому там всё будет спокойно и наладится мирная жизнь. - Талейран вздохнул и попытался отдышаться, что у него плохо получалось. Таким взволнованным Наполеон редко видел своего министра.

- Более того, по линии министерства иностранных дел идут подтверждённые слухи о признании оккупированных азиатами земель Франции их колониями. Русские сателлиты эти соглашения уже подписали - Англия, Шотландия, Корнуолл, Уэльс, Голландия и другие. Моим шпионам даже удалось выкрасть один такой документ. Пожалуйста, читайте, сир. - Министр протянул Бонапарту два листа бумаги.

- Но как можно объявить земли европейской державы колониями? - устало удивился император, просмотрев документ.

- Формально, даже в уставе французской Ост-Индской кампании нет указаний, в каких странах и в каких частях света она имеет право захватывать колонии. Хоть в Америке, хоть в Европе, - объяснил Талейран и пожал плечами.

- Что получается, мы могли силами своей Ост-Индской кампании захватить британские острова? - машинально продолжил мысль Наполеон.

- Конечно, но где был наш флот? Хотя, при благоприятном исходе, министерство иностранных дел Франции легко оправдало бы подобный захват. Ни один международный закон не был бы нарушен. - Талейран не рискнул смотреть в лицо императору, суетливо собирал документы со стола. Лишь затем добавил: - Мой император, надо спешить во Францию, иначе мы рискуем потерять даже Иль-де-Франс.

- Вы правы, мой друг, сейчас отдам необходимые распоряжения и с завтрашнего дня начнём выступать на запад.

Император Франции прошёлся по комнате, планируя необходимые действия. Стронуть с места огромные массы войск не просто. Надо выдать чёткие команды, расписать пути движения, подвоза фуража и так далее. Обычно этим занимается штаб, но примерные направления действий должен обусловить главнокомандующий.

Буквально на следующий день вся огромная махина Великой армии пришла в движение. Первым ставку в Варшаве покинул Наполеон, в сопровождении гвардии. Остальные подразделения привычно готовились к маршу, проверяли ездовых коней, телеги и фургоны. Большая часть пехоты занимала места в вагонах чугунки, которых стало в пять раз меньше. Почти весь подвижной состав остался на правом берегу Нёмана, именно на него и рассчитывал старый лис Кутузов, восстанавливая железнодорожный мост через пограничную реку. А остаткам Великой армии пришлось ехать на железнодорожных платформах, открытых всем осенним дождям. Впрочем, любой солдат знает, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Больше недели трогалась от стен Варшавы французская армия, растянувшись более чем на сто километров в западном направлении. Опытный полководец, однако, не забывал рассылать курьеров во все союзные государства с требованиями отправки пополнения, боеприпасов и фуража. Учитывая нерешительную позицию русского императора в переходе границы, пока союзники выполняли волю императора Наполеона. С волокитой и отговорками, но к границам Франции тянулись обозы с собранными по городам гарнизонами. В принципе, через месяц Бонапарт планировал восстановить армию до полумиллиона, если не больше, солдат и офицеров.

К появлению русских войск на границе «белле Франс», этого вполне достаточно для восстановления порядка в стране и подготовки к встрече Кутузова. Так думал император всех французов и пока не знал, что творится в покинутом Варшавском герцогстве. Поляки, отдавшие в руки императора все более-менее боеспособные отряды, оказались в прямом смысле у разбитого корыта. Не успели французы покинуть Варшаву и её предместья, как с севера и востока появились отряды «тартар и монголов». Отдохнувшие башкиры успели вызвать из степей Маньчжурии несколько тысяч своих голодных пока родственников, жадно смотревших на прибывавшие трофеи.

И эти новоприбывшие охотники «за головами» азартно ринулись за добычей на территорию пока независимого Варшавского герцогства. Там по сведениям корейских чиновников, поднятым из трофейных записей польских отрядов, оставалось довольно много нетронутых семей врагов России. Башкиры спешили выполнить указание барона Василия Беловодского об уничтожении гнёзд антирусских поляков. Пользуясь безвластием, отлично вооружённые скорострельными карабинами и миномётами, башкирские отряды захватывали известные поместья шляхтичей, воевавших за французов, где привычно грабили всё подряд, выгоняя хозяев на улицу, а сами строения сжигая. Сбор трофеев продолжался, ещё до первого снега поляки рисковали остаться без русофобов.