Ростов пятьдесят девятого года

В небольшом подмосковном городке, в маленькой однокомнатной квартирке на горшке сидел мальчик и разглядывал расстеленную на полу карту страны.

- Вот оно — Чёрное море, на которое мы завтра поедем, - мама указала пальчиком крохотное синее пятнышко на самом краю карты.

- Такое маленькое? - удивился мальчик. - Зачем ехать — у нас во дворе лужи и то больше! - и показал за окно, по стеклам которого медленно съезжали капли летнего подмосковного дождя, уже не первый день сочащегося из низких туч.

- Нет, оно большое, - засмеялась мама. - Просто нарисовано маленьким. И ехать до него будем мы долго-долго. А по пути заедем вот сюда, в Ростов, - и ткнула в вовсе крохотную точку на карте.

- Там тоже есть море?

- Нет там моря, - хмыкнула мама.

- А зачем тогда заезжать если моря там нет?

На что мама строго сказала:

- Ну-ка, вставай с горшка, хватит уже сидеть!

***

Что действительно поразило мальчика в Ростовском ж/д вокзале — это невероятно огромная картина во всю стену зала ожидания.

И изображенная на ней пустота. Пустота выцветшего от жары, лишь чуть голубоватого неба. Пустота жёлтой глинистой ямы, раскинувшейся во всю ширь полотна картины. И крохотные трактора-экскаваторы на дне ямы. С ещё более крохотными фигурками людей.

- Строительство Цимлянского водохранилища, - пояснила мама мальчику, завороженно замершему посреди зала. - Одна из строек великого будущего.

- Ага, - согласился мальчик.

С тех пор слова «пустота» и «великое будущее» как-то незаметно соединились у него в голове.

***

- Это пединститут, в котором я училась, - пояснила мама, указывая на незамеченную мальчиком дверь под громадным портиком, простирающимся над всем тротуаром — до самых проезжающих машин.

Они зашли в вестибюль — полутёмный после яркого уличного солнца, а мальчик всё оглядывался на необъятной толщины колонны, удерживающие циклопический балкон портика.

Поднялись на второй этаж, где их встретила радостная тётя, с которой мама, оказывается, вместе училась, и которая теперь работала в этом же институте.

Тётя расцеловалась с мамой, обняла и расцеловала мальчика, после чего отвела их в безлюдный «актовый» зал, заполненный рядами деревянных кресел. Сама села с мамой разговаривать, а мальчику разрешила гулять по залу везде, даже залезать в трибуну, но только не выходить на тот самый просторный балкон, поддерживаемый уличными колоннами.

Мальчик, конечно, выглянул на балкон через приоткрытую дверь. И украдкой шагнул через порог. И слегка потоптался там под ласковым солнышком - но быстро и незаметно прошмыгнул обратно.

А тётя уже прощалась с мамой, приговаривая:

- Я сразу дам телеграмму — как только он вернётся.

***

Мороженое они с мамой ели прямо на улице.

Почему-то дома всегда оказывалось, что для мороженого или слишком холодно, или идёт дождь, или некогда. А сейчас до поезда к морю ещё было время, и они не спеша шли вниз, к вокзалу, и мороженое быстро таяло даже в густой тени деревьев, и нужно было успеть поймать ванильно-сладкие капли, норовящие утечь из раскисающих вафельных стаканчиков.

И они с мамой ловили их и просто ухохатывались!

Такое настроение было хохотательное.

***

Море оказалось настолько солёным, что выбегая из его шуршащих волн, мальчик тут же хватал с расстеленного рядом с мамой полотенца один из лопающихся от сока помидоров и жевал его прямо так, без соли.

И ещё на море было жарко. Жарко в панамке, жарко без неё — всё время.

И вокруг всегда толпилось слишком много людей — на раскалённом пляже, в душной столовой, где на липкий поднос ставили тарелку невкусного борща и стакан безвкусного компота, и даже в узком наклонном дворике, где они с мамой, как она говорила, «сняли комнату», а на самом деле просто ночевали в щелястом сарае.

Поэтому, когда как-то вечером им вручили телеграмму, и мама сказала: «Завтра уезжаем в Ростов», - мальчик даже обрадовался.

Ведь Ростов помнился таким солнечно-ласковым, весёлым и интересным.

Тем более интересным, что мама, чуть напряжённо улыбаясь, добавила: «Там нас ждёт папа».

«Папа»? Это было неожиданным словом.Почти незнакомым.

Мальчик,конечно, знал, что есть такое слово, но как-то не думал, что оно может появиться в его жизни.

- Папа долго был… э-э... в командировке, - мама присела перед мальчиком, вглядываясь в его внимательные глаза, - но теперь он вернулся, и… И всё будет хорошо.

- Мы теперь будем жить в Ростове? - догадался мальчик.

- Ну… может быть, - мама слегка качнула головой.Как бы с неуверенной надеждой.

- Ладно, - кивнул он. - В Ростове тепло, солнышко и нету дождей.

***

С тех пор мальчик вырос и повидал Ростов разным: дождливым — и люто-морозным, просторным — и столь тесно давящим сердце, что и дышать-то невозможно…

Но где-тов душе его всегда бережно хранился слепок с того, первого его Ростова — солнечного и ласкового, образца пятьдесят девятого года.