Рой

— Мама, что происходит? Откуда их столько? — Спросил худенький подросток, тяжело дыша. Он вытер вспотевшее лицо халатом, висевшим на крючке у входной двери сарая. — Мы точно успеем забежать в дом?

— Не знаю, сынок, — мать крепко обняла сына. — Но нужно попытаться. Папа откроет нам дверь. Кирюша, нам главное — быстро проскочить через двор и сразу в дом. Там они нас не достанут. А здесь оставаться нельзя…

— Мама, смотри. Они пролезли в щель! Они огромные!

Кирилл схватил совковую лопату и саданул ей по стене. На месте удара остался убитый шершень, размазанный по доске. Другой шершень размером с половину ладони пытался ужалить мать, но она отмахнулась от него халатом, сдернутым с крючка, сбив насекомое на пол. Кирилл подскочил к упавшему шершню и с размаху впечатал ногу в пол...

Спустя полчаса, Кирилл, которому буквально вчера исполнилось четырнадцать лет, сидел в погребе. Прошло около двух минут, прежде чем стихли крики и стоны родителей. Кирилл чуть-чуть приоткрыл люк и посмотрел в щель.

Лицо матери, со следами от укусов насекомых, было сильно распухшим. Глаза были открыты, но из-за опухлостей они превратились в узкие щелочки. Кирилл полностью откинул люк. Рука матери соскользнула и упала ему на плечо. Кирилл вскрикнул, зажмурив глаза, и дернулся вниз. Потом медленно поднялся по ступенькам лестницы и увидел отца, лежащего сразу за матерью.

Кирилл вылез из погреба и прислушался. Жужжания гигантских шершней — поблизости нет. Он сел на пол, рядом с телами родителей и зарыдал...

***

Утро выдалось ясное. Егор вышел на крыльцо дачного домика и глубоко вдохнул теплый июньский воздух. Он сегодня отлично выспался. Егор старался соблюдать правильный режим, поэтому ложился спать не позже одиннадцати и легко просыпался к семи утра.

Егор с наслаждением потянулся, спустился по ступенькам и прошел к турнику, приделанному к задней части дома. Утренняя зарядка являлась неизменным атрибутом начала дня. В свои 34 года Егор выглядел спортивным, подтянутым, высоким брюнетом.

Сделав привычный комплекс из отжиманий и подтягиваний, Егор, посмотрел на небо, прищуриваясь от солнца. Орёл часто кружил над дачным поселком, окружённым с одной стороны лесом, а с других — полями и перелесками. В это утро орёл также величественно парил над своими владениями.

— Привет, сосед! — легко узнаваемый шепелявый голос вернул Егора ближе к земле, — Пустишь меня?

Егор иногда пускал соседа попить чай на застекленной веранде добротного бревенчатого дома. Хотя соседом вряд ли можно назвать человека, участок которого располагался достаточно далеко, на самой окраине, чуть ли не в лесу. В то время, как участок Егора находился практически в центре, а значит соседу пришлось пройти ещё с десяток дворов, прежде чем оказаться у забора из коричневого профнастила.

Митрич, а точнее — Савелий Дмитриевич, редко заходил к Егору, в основном только, если он просил Митрича помочь по хозяйству. Расплачивался Егор деньгами, хотя Митрич намекал, что не против поработать за магарыч. Кроме этого — их ничего не связывало. Егор — успешный тренер в элитном дорогом фитнес-центре, без вредных привычек, приезжающий в выходные или в отпуске на дачу — развеяться от городской суеты. Дом Егор построил, вернувшись из армии, лет десять тому назад. Дом небольшой, одноэтажный, хотя для участка из шести соток он выглядел вполне прилично, тем более с пристроенной к дому большой застеклённой верандой.

Егор приезжал на дачу исключительно на такси, так как был принципиальным противником содержания собственного авто. Основную часть заработка Егор последние несколько лет откладывал на депозитные счета и инвестиционные паи, скопив уже приличную сумму, он надеялся через пару тройку лет открыть свой фитнес - центр. Не в Москве, конечно, где он жил и работал, а хотя бы здесь — в области, и не большой, а скромный, полуподвальный.

Митрич, наоборот, не строил никаких планов и целей, по крайней мере дальше текущего дня. Он был безработным, более того — он был бездомным. Дача, на которой он сейчас жил, это его временное пристанище, а скорее долговременное. Большой кирпичный двухэтажный дом находился в собственности его друга, с которым они когда-то отбывали срок на зоне. Он же и разрешил Митричу жить на его даче, пока сам отбывал очередной срок.

Нельзя сказать, что жители поселка обожали Митрича, но многие из жалости приносили ему свою старую одежду, угощали едой. Выглядел Митрич в свои пятьдесят пять — на все семьдесят: мешки под глазами, не ухоженная, торчащая клочками полуседая борода, глубокие морщины.

Егор запустил незваного гостя на веранду. Помещение сразу наполнилось запахами пота, перегара и табака. Егор принес из кухни кружку с чаем и, поморщив нос, поставил на стол.

Митрич сел, отхлебнул из кружки горячий напиток и сказал, слегка прищуривая, и без того сильно заплывший глаз:

— Слушай, Егор, выручи, а? Всего пару тысяч. Отдам через неделю, ты меня знаешь, я - не фуфлыжник.

— А чего мало просишь, Митрич. Проси сразу лям! Я со счёта сниму и отдам тебе, или хочешь безналом переведу, тебе как удобней?

Митрич крепко сжал припухшими пальцами кружку и демонстративно резко отодвинул её от себя.

— Чаек у тебя жидковат, я покрепче люблю, — сказал он, почесав клочковатую бороду.

— Ну извините, что не угодил, — Егор поклонился и развел руками.

Митрич встал из-за стола, вышел с веранды, спустился по лестнице и резко хлопнул себя по щеке:

— Опять эти кровососы…

…Весь день Егор провел в своё удовольствие: загорал на топчане перед домом, периодически окунаясь в установленный небольшой бассейн. Смотрел телевизор, прихлебывая из пузатой кружки любимый напиток — какао с молоком.

Ещё до наступления вечера, Егор обратил внимание на присутствие большого количества комаров и связал это с теплой безветренной погодой.

Когда солнце почти скрылось за верхушками деревьев, Егор решил прогуляться по территории дачного поселка. Надев плотную зеленую толстовку и щедро побрызгав на неё средством от комаров, Егор спустился с крыльца.

Как только вышел через калитку, наткнулся на соседей, живущих напротив, через дорогу. Они грузили вещи в свой старенький Ниссан Ноут. Родители суетливо загружали вещи в багажник, а их четырехлетняя дочь уже сидела на заднем сиденье и расчесывала у куклы волосы.

Егор поздоровался и поинтересовался причиной отъезда. Насколько он знал, они обычно уезжали с дачи в воскресенье, а сегодня была суббота.

— Дома, в Подольске твориться полная хрень, — ответил сосед, закрывая багажник. Затем, пригладив длинные усы, он подошел к Егору и медленно, задумчиво произнёс: — Весь подъезд облепили какие-то насекомые. Нам сестра позвонила, сказала. То ли клопы, то ли ещё что. Она сама толком не поймет. Говорит, знакомых обзвонила в городе, и все жалуются, что в квартиры тоже полезли эти чудо-жуки. Особенно к тем, что на нижних этажах. В общем, мы поедем, сами посмотрим, что там и как. Боимся, что и к нам полезут, хотя мы — на пятом.

Сосед пожал руку Егору, заскочил на сиденье, завел двигатель и сразу покатил задним ходом, чтобы выехать с улицы на центральную дорогу поселка.

Егор проводил взглядом машину, пока соседи не скрылись за поворотом. После чего раздражённо отмахиваясь от назойливых комаров, поднялся в дом. Он передумал идти гулять. Тревожная растерянность в глазах соседа крепко зацепила Егора. Пройдя в дом, он плюхнулся в кресло, откинул голову и рассмотрел картину на стене, которая мелькала перед глазами уже не первый год. Картина большая, шириной два метра. Обычный пейзаж: пшеничные поля, а за ними золотистые купола Церкви, возвышающейся над лесом. Но Егору казалось, что небо нахмурилось, а солнце светит уже не так ярко.

«Как дети перепугались, — размышлял Егор, вспоминая слова соседа, — Подумаешь, клопы, не велика беда». Потом встал, походил туда-сюда по просторной комнате и взял пульт от телевизора. Пощелкав кнопки, Егор разочарованно бросил его на большой красный диван. Ни одну программу он найти не смог. Проверив подключение кабеля, вышел на улицу и осмотрел тарелку, закрепленную на крыше. Всё — в норме.

Егор зашёл на веранду, вытащил из кармана айфон. Убив на щеке очередного комара, сел за стол, поводил пальцем по экрану, и не обнаружив присутствия интернета, раздраженно ударил кулаком по столу.