Роза для навигатора

Код серо-синий, стационар Службы Спасения двенадцать и шесть, наше время

Жидкость в широкой кружке – тёмно-серого цвета, как асфальт (здесь где-то есть асфальт? Покажите!) Но по вкусу и градусам – старая добрая AfBrew «Лоботомия». После серии прыжков к Чёрной Прорве и обратно – то, что доктор прописал.

Как подошёл, не заметила. Тут многие умеют ходить бесшумно, специфика службы. В спасатели без серьёзной боевой подготовки не идут. Разве что навигаторам дают свободно дышать, да и то, после приёма спускают восемь шкур без всякой поблажки. Два раза год сдаёшь минимум. Просядешь хотя бы одному показателю, вышвырнут на гражданку, водить грузовые рейсы из пункта А в пункт Б, по одному и тому же маршруту, годами.

– Привет! Скучаем?

Нетипичная внешность для местных: волосы прозрачные, красивыми кольцами по плечам, глаза – морозный фиолет с льдистыми искорками. Парень крепкий, сильный, – других тут не водится. Но – наглый. Таких отстреливать надо превентивно, ещё на подлёте:

– Я замужем.

Горький смех внутри себя: да всем парсек на сто вокруг известно, что у нас там за брак. Этот парень – новенький, не видела его раньше, но держу пари, растрепали ему в первый же день. Иначе сейчас не цеплялся бы. Тут знают меня слишком хорошо.

– Как страшно,– сказал он, и ладонь мне на запястье положил.

Рука горячая, ещё бы. Если у тебя внутренняя грелка выдаёт норму в сорок градусов по Цельсию, как у кошки, будешь горячим. Я вытянула пальцы из его ладони. Прости, дружок, не до тебя мне сейчас.

– Хочешь заняться со мной сексом? – спросила я напрямик.

– А можно? – не растерялся он.

– Нет, – сообщила я, прикладываясь к «асфальту».

Лучшей разрядки, чем любовная, для белковых созданий ещё не придумали. На интрижки смотрели тут сквозь пальцы, лишь бы службе не мешало. У нашего мозгоклюя, – штатного психолога-телепата – я тоже об этом спросила. Мешает моё воздержание службе? Конкретные примеры приведите, пожалуйста. С железобетонным доказательством, что тот или иной мой косяк – следствие именно целибата. Нет примеров? Ну, и отвалите. Не лезьте в душу своими грязными телепатическими кирзачами. Без них тошно.

И о такой моей особенности, в общем, тоже знали все.

За исключением новичков, вроде этого. Он мне нравился всё меньше и меньше. Бесил, если уж начистоту.

Краем глаза я отметила ухмыляющиеся рожи со второго терминала. Минуту назад их тут не было. Ставки делают, поняла я. Ну, а то, Бешеная и новичок, почему бы не развлечься.

Как же я устала, кто бы знал. Вернуться бы домой, хоть на денёк. Снова упиться великолепием осени, вдохнуть приправленный мандариновым морозцем запах Нового Года, встретить первые подснежники по весне, летом уйти походом в горы… и чтобы снова всё стало, как было.

Время обратного хода не имеет, к сожалению.

Несмотря на коум.

– Прости, – сказал новенький. – Не могу понять, кто ты по расе…

– Человек, – буркнула я.

Отвяжешься ты от меня или придётся всё-таки подправить тебе улыбку?

– Это где?

Я вызвала с ручного браса карту, ткнула пальцем.

– Хьо! – присвистнул он. – Земная Федерация!

Федералов тут уважали. Вот только я забыла предупредить, что спрашивать следовало не только «где это», но и «когда». Важный нюанс, так сказать. Сам дурак, что о нём забыл.

– В секторе «синий» новый парк открыли вчера, – сообщил он между прочим. – Мы могли бы…

– Не хочу, – отрезала я.

– Почему?

– Потому что не хочу.

– Почему?

Ой-й… не отстанет теперь.

– Не хочу и всё тут.

– Хранишь верность супруге? Между прочим, твоя Кев развлекается сейчас с…

Он не успел отдёрнуть руку. Кисть лежала на стойке, четыре пальца, два противопоставлены оставшимся двум, и вот туда, в пространство между ними, я вогнала нож со всей яростью, на какую оказалась в тот момент способна.

– Ещё что-нибудь скажи о Кев,– процедила я сквозь зубы, – и я тебе язык узлом завяжу. Вокруг шеи.

Личные поединки не запрещены, какая удача. Убивать по правилам нельзя, непоправимо калечить – тоже, иначе кто службу-то нести будет. А вот подраться или хоть язык действительно завязать – почему бы и нет. Язык на вылете вообще ни к чему, вся связь – ментальная. Если не владеешь паранормой, то втыкаешь себе в башку телепатический имплант или шунт. Шунт даже лучше, он работает как простой приёмо-передатчик, без интеграции сознания в инфосферу.

Прозрачноволосый убрал руку, сузил глаза, мгновенно полыхнувшие злостью. Ну, да, выше меня и сильнее, вон как дурными мускулами-то зарос. Но я ни на что не смогла бы рассчитывать, если бы учителя мне в своё время не попались хорошие…

– С кем это ты снова ссоришься, Маршав? – строго спросила Кев, подходя к нам.

Вспомни о ней, она и появится. Удивительная способность возникать там и тогда, где требовалось её присутствие, не программируется генетически. Это – интуиция, помноженная на опыт… и неуставное общение с нашим мозгоклюем. Осада по всем правилам, так сказать.

– Ни с кем, – буркнула я, выдёргивая нож из столешницы. Штраф уже прилетел, мой терминал осуждающе моргал фиолетовой точкой; плевать, я не самая бедная на свете Бешеная.

– Я вижу, – неодобрительно высказала Кев, провожая взглядом широкую спину моего несостоявшегося друга сердешного. – Что, не понравился? Это Дарух Кипелао, перевели недавно из «серо-алого»….

Дарух. Я покатала на языке имя. Прицепила к нему образ: узкое светлое лицо, прозрачные волосы, льдистые глаза, уверенную усмешку. Вышло ничего так. Ему идёт.

Ну, а я – Маршав.

Мар-Шав.

Маргарита Шаврова. Когда-то я училась на химфаке, подрабатывала веб-дизайном и мечтала в следующем году поехать в Башиль, базу горного туризма на Северном Кавказе…

***

Волосы у Кев – жидкий огонь с оранжевым просверком, густые, тяжёлые, блестящие. Она тратит на них ведро личного времени, не меньше. Моет, чешет, втирает масло и бог знает что ещё, там у неё целый чемоданчик всяких уходовых штучек. Всё затем, чтобы убрать в тугую косу: в наших условиях длинные волосы сами по себе уже нонсенс. И в то же время короткие стрижки понимания не находят.

Всех касается, парней тоже. Если видишь перед собой коротко стриженного или вовсе бритого, вариантов немного: чужой либо преступник.

Или я.

Толку мне с моими крысиными сопельками в обусловленное генетикой и долгим отбором великолепие целой расы лезть. Позориться только. Да и мешает коса жить, вы даже не представляете себе, как. Несмотря на специальные крепления на полевой форме как раз для неё.

Я смотрела, как Кев чешет волосы, заученными, доверенными до автоматизма движениями, и вдруг спросила саму себя:

"А ты, случаем, не?.."

Вопрос не праздный. Мы вместе уже шестой год. Что боевая пара, само собой. Живём вместе, в апартаментах на двоих, тоже в кассу. Сколько я ее на себе выволакивала, сколько она меня тащила, – уже не пересчитать.

Брак... Этим браком Кев дала мне статус в её мире. Железобетонный. А то ведь закончиться могло депортацией в пространство Земной Федерации, и что мне там было делать? Без профессии, без родни, без базовых навыков, доступных любому гражданину Галактики. Разве могла я надеяться на военную карьеру? На место специалиста по самым интересным и захватывающим рейсам? Сейчас. Уже.

Отправили бы на фронтир, гусей пасти. То есть, к фермерам в аграрный мир, там народу вечно не хватает. Водить сельскохозяйственный погрузчик, прокладывая для него трассы по коротким маршрутам "склад-поле".

Нет, я на Кев не в претензии. Помогла, чем смогла, и так, как посчитала нужным. Вот только...

"Хочешь?'– спросила я у самой себя.

Подумала. Потом ещё раз подумала. Честно попыталась себе вообразить…

Нет. Не хочу. В качестве гипотетического объекта своей опять же гипотетической страсти я видела исключительно мужчину, но никак не Кев. Кев – боевая подруга, сестра... Старшая. Но и только. Без этих… поцелуев.

Тем более, что у неё мужчина есть. Всей базе известно, кто такой.

Так что откажет, не рассуждая, плюс приложит к отказу в качестве аргумента повышенной доходчивости свой железный кулак. И будет права, между прочим.

– О чем думаешь?– спросила она в ответ на мой взгляд.

Я пожала плечами:

– Ни о чем...

Кев даже волосы чесать перестала. Ой-й-й, какой взгляд знакомый!

– Не надо, пожалуйста, – предупредила я. – Не надо так на меня смотреть.

– Маршав, я тебя как саму себя знаю. Говори!

– Если ты знаешь меня, как саму себя, – медленно закипая, выговорила я, – то должна понимать, когда можно ко мне цепляться, а когда нельзя. Сейчас – нельзя. Извини.

– Почему?

В коротком вопросе – все они, вся раса Кев. Они не могут жить без ответов. И совершенно не чувствуют грани, за которой требовать ответа – вне любых границ. «Потому что мне больно» – в качестве исчерпывающего ответа не прокатит. Кев тут же спросит: «Почему тебе больно, Маршав?». «Нипочему», – тоже так себе вариант, ссориться я не хочу. «Потом расскажу», – означает нарваться на серию вопросов «когда именно потом» и «почему не сейчас», а если удастся вопреки всему настоять на своём, то каждый день будут клевать мозг, напоминая: «ты обещала рассказать, Маршав! Почему ты не рассказываешь?»

Лучший способ защиты – нападение. Так?

– Это ты подослала ко мне того типа, Кев?

– Почему ты так думаешь? – помолчав, спросила она.

– Потому что ты спишь с доком Санпором, – обвинила я. – И вы с ним сговорились! Скажешь, не так?

Чуть отвела взгляд. Я молча злорадствовала. Нечистая совесть! Сговор налицо.

– Даруха этого вы вдвоём тоже обработали?

– Нет, – с достоинством возразила Кев. – Вот уж это – нет. Дарух подошёл к тебе сам.

Она смотала волосы, подсела ко мне. Я не выдержала взгляда её нечеловеческих, со звёздочкой зрачка, глаз, стала смотреть на свои руки.

– Я в ответе за тебя, – сказала Кев тихо. – Ты спасла меня. Там, в своём мире. А потом спасла ещё раз. У нас не принято выбрасывать такие долги в мусоросжигатель.

– Ты мне ничего не должна…

Её ладонь на моём запястье. Горячая, как сковорода. А пальцы осторожно держит, понимает – одно движение, и моя рука превратится в кисель. Это не просто жестокие тренировки с ясельного возраста и разнообразная, богатая на пакости, жизнь. Это ещё и правильная наследственность. Кев никогда не станет матерью. Она рождена для войны и службы…

– Мы – люди Долга, – продолжила Кев, пропуская мимо ушей мои слова. – Тебе с нами непросто, Маршав. Я вижу.

– Гонишь меня? – спросила я.

– Нет.

– На цепи, значит, держишь.

– Нет. Захочешь уйти – уйдёшь в любое время, и ты это знаешь. Почему ты постоянно ранишь меня злыми словами, Маршав? Я же тебе ничего подобного никогда не говорю.

– Не знаю, – честно призналась я.

– Вы, Человечество, люди Чувства. Нам с вами тоже нелегко. Разные основы, разные причины одних и тех же поступков. К вашему разуму порой не достучаться. Вот и пойми не умом…

– … жопой, – невинно ввернула я.

– Жопой тоже можно, – кивнула она. – Чем тебе удобнее, тем и понимай. Я оставлю тебя в покое только тогда, когда ты будешь счастлива. А пока терпи.

Я погрызла костяшки пальцев. Кев серьёзна, как чёрная дыра. Не оставит, факт.

– Кофе хочешь, Кев? – спросила я. – Сварю.

– Давай, – согласилась она.

Но по дороге в кухонный блок я чувствовала на спине лазерный прицел её взгляда. Разговор не окончен, Кев вернётся к нему обязательно. И снова вынесет на аутсорсинг мои кишки.

Из благих, разумеется, побуждений.

***

Зачем навигатору броня? Попадёшь в переделку, узнаешь. И да, физподготовка в полной выкладке – за тем же самым. Лично с плазмоганами наперевес ни один навигатор не бегает, но если припрёт, то обязан. И с плазмоганом бегать, и стрелять из него не себе же в задницу, и боевой нож в глаз с десяти метров, и в рыло дать, и с ноги зарядить, – полный список. Космос безжалостен к неподготовленным неумехам. Хочешь жить и работать на интересных рейсах – вертись.

Вот уж я вертелась.

Особенно в первый год.

Альпинистская подготовка по сравнению с местными нагрузками – детский сад ясельная группа. За шесть лет службы я выжала из своего тела всё, что смогла. И смирилась с тем, что, по сравнению с большинством наших бойцов, я – маленькая и слабенькая. Человек.

Впрочем, броня на вылетах неплохо уравнивает шансы. А в личных поединках существуют правила. Я ведь никогда не доводила народ до настоящей ненависти… кажется… да и мозгоклюй наш дело своё знает: если двое слишком уж активно друг друга не любят, их разводят по разным стационарам не только в пространстве, но и во времени именно с тем, чтобы зарубить любую жажду крови на корню.

Я хлопнула ладонью по дакти-замку, активируя цикл зарядки. Броня отчекаплена, замечания технического отдела устранены, осталось только восполнить энергетические накопители. У соседних шкафчиков ещё моргали фиолетовые огоньки: их хозяева займутся снаряжением позже. Куча дел после вылета, понимаю. Проведать своих пассий, выспаться, нализаться в хлам, подраться… Всё это причины уважительные, а времени до нового дежурства хоть отбавляй. Только я не люблю оставлять на потом собственную безопасность.

Я помню, что я – человек, а значит, – да-да! – маленькая и слабенькая. Стоит только поверить в своё всемогущество, хотя бы на миг, и тебе конец. Я – не верю. Я отдаю себе отчёт в том, кто я. Попаданка. Девушка из прошлого Старой Терры, 21 век докосмической эпохи. Без генетических модификаций.

Натуральнорождённая.

– Вот ты где, Маршав. Отлично!

Рмитан-ранеш Санпор, наш штатный психолог, по совместительству, любовник Кев, собственной персоной. Прям такой весь случайный, аж не могу. У этого типа ничего случайного не бывает, от слова совсем. Он знал, что я в оружейной. Ко мне и шёл.

Я сунула кулаки в карманы и набычилась. Ненавижу мозгоклюйство! Но от Санпора зависит мой допуск на вылеты. Он знает, что я в полной его власти, и знает, что я знаю о том, что полностью в его власти, со всеми своими почками, селезёнкой и всеми остальными потрохами. Р-р-р, неприятно!

– Ну-ну-ну, Маршав, – укоризненно выговорил Санпор, присаживаясь на длинную лавочку, идущую вдоль шкафчиков. – Что за взгляд! Будто я тебя на части без наркоза режу…

Теперь я смотрела на него сверху вниз, но как бы вам сказать. Ощущение: маленькую девочку строгий папа будет сейчас ругать за двойку по математике.

– У тебя потрясающее образное мышление, Маршав, – скупо улыбнулся Санпор. – Большая редкость даже среди людей…

– Не смейте читать мои мысли! – обозлилась я, усаживаясь на лавочку. – Вам же это запрещено!

Очень не хотелось стоять в позе проштрафившейся школьницы! Но и на одной лавочке с Санпором сидеть – тоже такое себе удовольствие. Он страшный. По-настоящему страшный. Как ещё Кев его целует?..

– Запрещено, – кивнул он. – Но ты транслируешь свои мысли на целый парсек в зоне поражения. Их только древний обомшелый астероид не воспримет. А я живой, у меня первый ранг, всё-таки.

– Обидели зайчика, – буркнула я непочтительно.

– Вот, – горько выговорил Санпор, поднимая глаза к потолку, – живёшь, никого не трогаешь, жизнь твоя течёт спокойно, размеренно и ровно, и даже ментальные допросы негодяев проходят как по учебнику. А потом на твоём стационаре заводится человек. И весь, тщательно выстраиваемый годами кропотливой работы, эмоциональный баланс инфополя летит в чёрную дыру.

– Сейчас расплачусь, – предупредила я.

– Лучше возьми себя в руки, – искренне посоветовал Санпор. – И перестань засорять эмофон.

– Простите, – сказала я, беря в себя в руки.

Первое, чему Санпор научил меня – технике очищения сознания от лишних эмоций. «Люди, – говорил он, – имеют врождённую склонность к телепатии, и потому живут в перманентном эмоциональном кризе. Слишком остро воспринимают и не менее остро отдают. Необученное сознание с такими особенностями наносит исключительный дискомфорт и даже вред. Учись, Маршав, самоконтролю, учись. Не выучишься, так и останешься в этой милой комнате с мягкими стенами и встроенной системой подавления ментального шума…»

– Уже лучше, – удовлетворённо сказал психолог, внимательно за мной наблюдая. – Можешь ведь. Если захочешь.

– Док, – решительно сказала я, – вы же здесь по делу, я вас знаю. Вот и давайте по делу!

В оружейную зашло несколько парней. Их шкафчики были на противоположной стороне от меня, но я отлично разглядела каждого и едва не застонала: одним из них оказался тот самый тип с прозрачными волосами. Он перекинулся с приятелями какой-то шуточкой, а потом вдруг обернулся и поймал мой взгляд. Меня полоснуло злостью, даже в глазах потемнело на миг.

Я схватила Санпора за грудки:

– Вот вы с этим Дарухом ко мне по какому делу! Да чтоб вас обоих через коллапсар на досвете! Ваша терапия мне до тазика, ясно вам? Давно уже пора понять, что не выйдет у вас ничего! Понять и отвалить от меня! Насовсем отвалить. Навсегда.

Санпор осторожно разжал мои пальцы:

– Маршав, – сказал он, счастливо – прям ребёнок, которому дали леденец! – улыбаясь, – моя терапия наконец-то принесла свои плоды! Даже раньше, чем я рассчитывал.

– Чего?– обалдела я.

– Ты запомнила имя этого юноши.

Дарух старательно грел уши, делая вид, что страшно занят своей броней.

– Вашу мать, док! – неизящно выразилась я. – Всё равно будет по-моему!

– Да? – скептически хмыкнул Санпор, поднимаясь. – Поглядим.

Я треснула от злости, вскочила, занесла ногу, пнуть лавочку, потом передумала. Лавочка-то металлическая! А ботинок на мне не бронированный.

Дарух уже стоял возле меня:

– Что он от тебя хотел?

Я посмотрела на него, сосчитала до десяти, улыбнулась и ответила:

– Ничего.