Роза Марабунта

Все имена вымышлены, а совпадения случайны.

Пот каплями скапливался на висках и в складках на лбу, чтобы в один момент струйкой обрушиться вниз, заставляя своего владельца в очередной раз смахивать его рукавом темного кимоно. Не помогал ни старенький кондиционер, с натугой выдувавший чуть прохладный воздух, ни задернутые, немного дырявые шторы, сделанные из какой-то дешевой синтетики с цветочным узором, ни обмахивания небольшим пластинчатым веером.

- Кито-сан, можно попросить сделать кондиционер посильнее?- наконец, не выдержал я.

- Простудимся, Мако-сенсей, кто тогда выступать будет? – вымученно ответил наш переводчик, но, тем не менее, передал мою просьбу водителю автобуса. Тот в ответ протарахтел что-то на своем испанском, а гид сокрушенно покачал головой:

- Потерпите еще немного, господин хороший, скоро уже приедем. Еще каких-то сорок минут, и мы будем на месте – ёрничая и немного коверкая слова, Кито дословно передал нам ответ водителя. Что ж остается только ждать.

Я в изнеможении откинулся в кресле и машинально бросил взгляд в окно. Там сквозь одну из дыр в шторе виднелась в дали вершина странной ступенчатой пирамиды. Но то, что в первый раз вызывает восторг, заставляя все время поездки, не отвлекаясь с восхищением таращиться в окно, во второй не кажется уже чем-то таким особенным, а на третий вызывает лишь приятное послевкусие, оставшееся от когда-то столь ярких впечатлений. Говорить с соседями не хотелось – что толку в очередной раз перемывать избитые идеи и нечастые происшествия среди своих. Мерно гудел двигатель, скрипела под колесами щебенка, от приятных воспоминаний даже духота не стала казаться такой уж невыносимой, и я сам не заметил, как задремал.

И грезилась мне пирамида, но не та из современности, а её далекий предок тысячи лет назад. Перед моим взором словно живые представились толпы верующих у её подножия, истово молящихся и что-то скандирующих; кольца охранников с тем же жаром и азартом взирающих на происходящее на вершине действо; вереницы рабов и фанатиков, кто обреченно, а кто и с нетерпением поднимающихся на вершину под руководством жрецов; и кровавое жертвоприношение в самом конце.

В какой-то незримый момент, подчиняясь сценарию сна, все действо остановилось, замерев в удивительной картине: из сердца, вырванного у одного из добровольцев, вырос в небо прекрасный с фиолетовыми прожилками на лепестках цветок, осыпая стоящих людей золотистой пыльцой. Выше и выше ветер поднимал кажущееся бесконечным золотое облако: в какой-то момент оно закрыло собой все происходящее…. После картина начала стремительно смазываться и распадаться, возвращая меня в реальность.

- Просыпайтесь, господа хорошие, время пришло, и работа сама себя не сделает, - наш гид, переводчик и человек организаторов в одном лице объявил об окончании поездки.

«На месте, наконец-то! - с воодушевлением стали подниматься люди, и я в их числе. – Сейчас в первую очередь поднимем жилые палатки, а там уже и подойдет очередь для большого шатра». Странный, несомненно, навеянный прошлыми историями полусон-полу видение начал стремительно забываться, оставляя после себя в памяти лишь какие-то смутные обрывки и отчетливый образ необычного фиолетового цветка. К чему бы это, может посмотреть в толкователе снов? Но и он отошел на задворки сознания, вытесненный происходящим на площади, отведенной под размещение известного по всему миру азиатского цирка акробатов. К вечеру следующего дня огромный шатер был готов принимать первых посетителей, а у меня, наконец, появилось время поваляться в палатке пару часиков перед репетицией. Усталость блаженными волнами стала покидать мои мышцы, и я сам не заметил, как задремал.

И снова этот сон: этот город, это место и эта пирамида, но уже не такая как вчера. Всё переменилось: исчезли люди – свидетельством их прошлого наличия являлись несколько уцелевших черепов и костей у подножья, надежно скрытые волной из растительности, а на их место пришла природа, зеленым ковром трав, мхов и лиан окутав её с основания и до вершины. Но еще одна деталь помимо пирамиды перенеслась в сон из прошлого: тот самый цветок, чем-то похожий на гигантскую розу, чей бутон ярким пятном выделялся на фоне зелени – теперь он не казался крошечным, а, напротив, разросся, окрепнув настолько, что корнями опутал и перемолол жертвенный алтарь и стал единоличным владельцем пирамиды, занимая всю её вершину.

Но некто был не согласен с текущим положением вещей и решил оспорить его владычество: молодой олень, который день влекомый странным ароматом, взобрался на вершину, и сейчас осматривался, пытаясь найти источник своего возбуждения. Наконец, поняв, что преследующий его аромат исходит от бутона, тот с гастрономическим интересом потянулся губами к его лепестку, но…

В этот момент бутон, вздрогнув, раскрылся, и пыльца золотым облаком окутала несчастное животное, мгновенно даровав тому счастливое забвение. Но на этом ничего еще не закончилось: толстые корни пришли в движение, вынырнув из трещин в камне, чтобы обвить свою жертву, после чего притянули её к земле, скрыв посреди бушующей зелени.

Внезапно тишину прорезали некие звенящие золотом звуки, напоминающие удары сердца. Они стали волнами расходиться вокруг пирамиды, мгновенно привлекая внимание всех обитателей зеленого леса джунглей. Все шире и шире, еще дальше… бух, бух… бух!

Средних лет мужчина резко поднялся со своего футона внезапно, сразу же поняв, что происходит. Он тут же отбросил одеяло и метнулся к сундуку, заменявшему ему шкаф. «Вот паразиты, специально не разбудили перед репетицией! - Мако мысленно ругался, продолжая привычными движениями натягивать на себя сценический костюм. – Ну, я им покажу!» «Погодите-ка, но на сегодняшней репетиции музыка не запланирована, а это значит…», - полный дурных предчувствий, он ускорил шаг, на ходу крутя плечами, делая разминку, чтобы, наконец-то, прийти в себя.

«Маюри, какого черта всё это значит?! – набросился я на первого встречного акробата, что, отыграв свой номер, шел через закулисье к себе в гримерку. – Почему меня не разбудили ни на репетицию, ни перед выступлением?!»

«Ааа, Мако-санЭ, - осклабился в приветствии артист, - вы же профессионал, что Вам та репетиция. Что же до Вашего номера, то до него еще полчаса, и мы непременно послали мальчишку Поля Вас позвать. Точно-точно, ведь главное спокойствие, - тот поднял палец вверх, - а в Вашем возрасте точно нельзя переживать».

«Да чтоб ты понимал!» - выругался я по себя по пути к своему коллективу.

- Кимо-сан, Шинжи-сан! – поприветствовал я участников. – Когда на манеж?

- Хай, Мако-сенсей! - ответили ребята, - через двадцать минут. –

- А что меня не позвали, паразиты, юки вас забери?! –

- Гомен, Мако-сенсей, но распорядитель-сама послал Поля Вас найти, – ответил Кимо, но что-то я не почувствовал достаточно раскаяния в его голосе. – Мы думали…. -

- Неважно, - я прервал их оправдания, - порядок выступления прежний? …

Выйти поприветствовать зрителей, сделать несколько разминочных флипов, закончив трюк сальто – в последние годы это начало стало для меня рутиной. Сотни взглядов, вспышки камер, людской гомон уже не вызывают во мне никакого не то что трепета, а даже капли волнения. И тем удивительнее было ощутить на себе чьё-то внимание, кого-то необычного, с примесью звучащего в голосе золота, сливающегося с гулом толпы…. И окутанному чуждым этому месту ароматом, неожиданно попавшему в мой нос и наполнившим разум странным оцепенением.

Ауч! Сильнейшая волна адреналина ударила в голову, мгновенно разорвав пелену забвения – счет шел на миллисекунды, но оттачиваемое годами мастерство не оставило меня в этой ситуации. Трюк получился, пусть и выполнил я его немного «грязно», совершив дополнительный кувырок. Хвала небесам, но что это было?! Сейчас не время об этом задумываться: нужно завершить номер, и, желательно, без неожиданностей.

Так просто прошлое я оставлять не собирался, решив потребовать объяснений, почему меня не разбудили, на всеобщем сборе артистов после выступления. Впрочем, они даже без моих обвинений первые начали извиняться.

«Гомен носай, Мако-сенсей. Из-за нашей ошибки Вы не сумели в достаточной мере размяться, отчего тот трюк прошел не по плану, и только Ваше огромный опыт…», - озвучивали мне то, как увидели моё выступление коллеги. Но мне не было дела до их болтовни - я вспомнил охватившее меня в тот момент состояние. «Как, юки меня побери, я умудрился на миг отключиться прямо во время номера?! Пусть все действия привычны и выверены тысячами повторений, но все равно в крови должна гулять ударная доза гормонов!» - я пытался мысленно понять, что со мной произошло».

«Старость», - какая-то чуждая мысль пробилась в мое мышление, обреченной тяжестью затопив мое сознание. «Нет! Мне сорок три, я мужчина в самом расцвете сил и это никак ко мне не относится!» - все мое нутро взорвалось протестом. «Уж себя-то не обманешь, - голос ответил с усмешкой, - всем твоим коллегам не больше тридцати, и ты же для них – сеенсеей!»

Горькая правота внутреннего собеседника заставила меня почувствовать себя уставшим и разбитым. «Парни, я, пожалуй, пойду… отдохну, - я дал им знак рукой, чтобы они прервались, - тот трюк…, он вышел неправильно опасным, и … я хочу побыть один». Мои коллеги с удивлением посмотрели на меня, но не решились мне как-то возразить. Хотя, своими словами я наверняка дал им множество причин для новых сплетен. Будто мне старых мало! Тяжелые мысли порождали тяжесть в теле… или наоборот, не важно. Мне нужно отдохнуть и расслабиться, перед главным действом, что произойдет уже скоро. Мастер трюк, апогей искусства и престижа нашего цирка. Номер, который должен занести нашу труппу в книгу рекордов, надолго увековечив мое имя как профессионального акробата. Но отдохнуть не получалось.

Я лежу у себя в палатке и всё продолжаю мыслями возвращаться к недавнему выступлению. Что-то мне показалось в тот момент знакомым, и теперь оно не дает мне покоя. Свет? Звук? И тут на меня снизошло озарение. Точно, запах! Во время выступления он окутал меня точно таким же ароматом, как и во время прошлого сна! Запах вроде бы исходил от странного фиолетового цветка…. Могут ли люди чувствовать аромат во сне? Не знаю…. Может, стоит пойти выяснить? Телефон с выходом в интернет я по привычке оставил у реквизитора – не хотел, чтобы что-то меня отвлекало от отдыха. Но именно сейчас странная мысль не дает мне покоя. Так могут или нет?!

Как сомнамбула я покинул свою палатку, чтобы убедиться в собственных подозрениях, и для этого пошел искать Пьера. Почему-то мне на тот момент показалось, что он должен быть в шатре для представлений…, но внутри никого не было! Странно, обычно хоть кто-то есть на месте, но не в этот раз! Пройдясь по манежу, я заглянул за кулисы, крикнул пару раз в ожидании ответа, никого не нашел, и, обескураженный, покинул родной шатер. Машинально сделав несколько шагов, я осознал, что местность вокруг не такая, какая должна быть: я оказался посреди незнакомого мне лагеря! Я обернулся — это был определенно наш шатер. Такого уникального сочетания цветов нет ни у кого другого цирка, только у нас! Это в то же время означает, что всю площадь вокруг должен занимать наш цирк. Но! Вместо жилищ моих коллег остальное место оккупировали по большей части военные и туристические палатки. Хотя вон там, в отдалении виднеется что-то напоминающее фигвам, или как там его правильно, а вон в том месте на отшибе стоит… юрта? Я их видел только в детских сказках, но никак не в реальности.

Я желал узнать, что происходит. Я подходил к людям, открывал рот и, словно в немом кино, что-то у них беззвучно спрашивал. Тем не менее, меня вроде бы понимали, что-то отвечали, но, видя, что я не воспринимаю их ответ, просто кивали в сторону большой военной палатки.

Один опрошенный, второй, третий – в конце я смирился… и встал в длинную очередь из направляющихся в нужное мне место людей. Сколько же их было – различного роста, веса, национальности! Такие разные, но словно бы у нас было нечто общее. Уверенность в своих силах, матерость и… цель? Я на миг прикрыл глаза, готовясь к долгому ожиданию, а когда спустя мгновение открыл их, понял что оказался уже внутри. Странно. Напротив меня занял свое место сержант, словно только что сошедший с плаката об американской военной учебки, или какими их карикатурно показывают в голливудском кино.

- Поздравляю, сынок. Тебя выбрали лучшим из лучших, потому что Америка нуждается в тебе. Задача перед тобой стоит простая: пройти сквозь джунгли и первым забраться на вершину пирамиды Марабунта, чтобы достать Розу. После чего, тебя тут же подбирает вертолет ВВС США, и в обмен на цветок правительство выплачивает тебе один миллион долларов. Сейчас мы подписываем контракт, и на выходе получаешь вещевое довольствие. После можешь вступить с кем-то в отряд, а можешь попытаться все сделать лично в одиночку. Можешь даже физически устранить конкурентов – в выборе тебя никто не ограничивает, только во времени. И если вопросов нет, то давай закончим с этой формальностью, - передо мной лег контракт.

Рука машинально потянулась поставить подпись, но я, чувствуя некую неправильность, сумел остановиться:

- Сэр, есть сэр, разрешите обратиться, сэр! – сержант с удивлением на меня посмотрел, - я… Я являюсь гражданином Аматерасу, враждебной Америке с 1941 года, поэтому не вправе участвовать в этой авантюре. –

- Имеешь. И станешь. Просто будешь в качестве наемника. Что вам, смертным, нужно: власть, сила, женщины - в облике сержанта появилось нечто хищное, а сквозь личину солдата стали проступать новые странно женские черты.

- Да у меня это все как бы есть, не жалуюсь, - мой ответ визави не устроил.

- Значит, получишь успех, здоровье и долголетие, - сержант окончательно исчез, а на его месте осталась сидеть на каменном подобии трона прекрасная сан. На лице её пролегла тень, и она картинно несколько раз стукнула пальцем по столу, выражая свое недовольство. –

- Жизнь как карандаш, провел черту на листе, она кончается, – философски заметил я.

Её тонкие пальчики отбарабанили какой-то ритм, в ушах раздался тихий звон, словно от перелива золотых колокольчиков, и дополнительно стал неуловимо ощущаться некий сладкий аромат.

На лице её появилась заинтересованность: смог удивить:

- Приятна смерть в объятьях гейши – достойна в объятьях битвы, – сделала она мне новое предложение,

- Если бы мог, отдал бы жизнь вам…,- на ум вдруг пришли эти строки.

- Проживите её достойно, – закончила Она, растворяясь в воздухе, отчего я наконец-то понял, что нахожусь во сне. Удивительное чувство.

- Молодец, сынок. Если пропадать, то с музыкой и стихами, - ухмыльнулся в усы сержант, снова сменивший незнакомку, и впервые за все это время ставший напоминать человека. – Подписывай, - он протянул мне лист с изображением цветка, а я взял со стола ручку и черканул закорючку. В тот же миг бумага обратилась в дым и серой струйкой втянулась в тыльную сторону ладони, кольнув иглой боли. «Следующий! - гаркнул военный. - Ну я ты, наа… лее… во, кругом марш!» Меня в тот же миг словно выкинуло в тело.

Я проснулся и первым делом машинально бросил взгляд на руку. На ней наливалась кровью печать размером с песо, изображающая, если добавить немного фантазии, некий цветок. «Роза! Ками! Это не сон! - мысли, начавшие было хаотично метаться, оказались задавлены житейским опытом. – Бред же». Тогда должно быть другое объяснение.

«Что-то не так», - я прислушался с звукам в палатке. Тишина разбавлялась гулом от разговоров и бытовых дел, доносящихся с улицы: «Не то!» «Ведь, только что было еще что-то: тихое, тонкое, протяжное…», - я внимательно осмотрел помещение. «Вот оно!» - на одной из стен, налившийся от выпитой крови, сидел комар. «Ах ты, паразит! - вставать и идти убивать было лень, но надо. – И как только через москитную сетку пролез?» Я испытал мимолетное облегчение от найденного объяснения, и поневоле задумался: «Но как же странно устроено сознание: секундный укус комара превратился во сне в длинную, законченную и осмысленную череду образов и картинок. Поразительно». Хотя долго рефлексировать над этой странностью у меня не было ни времени, ни желания, а потому как настал новый день, и пора с новыми силами приниматься за дела. Кроме того, уже сегодня вечером состоится Событие, а я его главный участник.

Что главное в цирке? Кто-то скажет, что шоу. И будет прав. Блеск, свет и цвет создают атмосферу подлинного праздника, отличного от серых будней большинства. Такая декорация позволяет хоть ненадолго, но забыть невзгоды реальной стороны мира и погрузиться в сказку. За этим зрители к нам и приходят. Только, чтобы праздник ни при каких обстоятельствах не превратился в кошмар, требуется опыт артистов и, второе по значимости, предварительная подстраховка. Безопасность не станет полной, от всего застраховаться не получится, но так даже лучше, риск позволяет зацепить темную сторону в душе зрителя. Главное, избежать той её части, что случается при неблагоприятных обстоятельствах, и дать акробату хоть незначительный шанс выжить. Ну и не подставить своих коллег по опасному ремеслу, что более важно.

Поэтому все утро и часть дня я помогал натягивать страховочную сетку, – действо, потребовавшее усилий десятка человек и одного трактора. Перекинуть струну на другой берег оказалось несложным – привязал к дрону и лети птичка! После же шла рутина с канатами, узлами и клиньями – протянуть, натянуть, зафиксировать и еще множество других мелких действий. Еще мы привязали снизу аэроподушку, это было сложно и муторно, а её возможность на что-то повлиять, если это что-то пойдет не по плану, мизерная. Все это требовалось по контракту с организацией, фиксирующей рекорды. Такое себе достижение, но оно позволяет нашему местячковому цирку уже в третий раз на деньги спонсоров давать гастроли по всему миру.

Не сказать, что установка страховки потребовала от меня каких-то запредельных усилий, но ближе к обеду я отчего-то стал чувствовать себя как выжатый лимон. Выступившая испарина сменилась ознобом, и я понял, что мне срочно требуется отдых. Я с трудом проглотил миску супа мисо и завалился к себе спать.

Лезвие катаны прорубает листья папоротников, лианы и прочую зеленую растительность с необычной легкостью, словно это не длинный легкий меч, а массивное мачете. Только смысла от этого, кажется, крайне мало: море зелени не имеет ни конца, ни края, но направление, я поднял голову вверх, даже нечего угадывать – вершина пирамиды видна сквозь кроны деревьев. Бесконечные трудности меня никогда не страшили, не является исключением и этот раз: главное, сохранять холодной голову, а тело… что ж оно привычно и не к таким нагрузкам.

Еще час и можно сделать привал, а пока лучше поспешить: судя по приглушенным звукам, я удалился от лагеря еще недостаточно далеко. Глупые гайдзины: набрали всякого лишнего, хотя и бака ясно, что главное в моей задаче – это скорость, а потому, как только началось испытание, я первым подхватил типовой вещмешок, схватил со стойки первый попавшийся клинок и сиганул в джунгли, не выбирая точного направления. И не прогадал: вскоре за спиной раздались выстрелы – кто-то не особо умный решил сократить конкурентов, не понимая, что этим только делает пользу мне.

Я продрался сквозь первый заслон джунглей, но после начал действовать более толково. Сбросив рюкзак, я в первую очередь перебрал его, избавив от всего ненужного. Нет, он был собран профессионально знатоками своего дела, позволяя прожить несколько дней в практически любой дикой природе, но передо мной стоит другая задача. А потому вещи стали массово покидать его объем, пока в итоге в нем не осталось две современных банки консервов с замком и бутылка с водой. Позже в него вернулась прочная веревка и антимикробные таблетки, а миска, прочие банки с едой, тент и прочие мелочи остались валяться на земле. Я лишь прицепил на пояс нож. До пирамиды идти не больше суток, и, несмотря на небольшой крюк в самом начале, именно эта тактика позволит мне дойти первым. А дальше хоть трава не расти! В реальности я бы никогда так опрометчиво не поступил, но во сне на первый план выходит подсознание, а уж оно порой принимает очень необычные, но эффективные решения.

Я шел, прорубаясь сквозь лес и действуя, как на уроке, показанном гидом в тот единственный раз, когда я посетил местные прерии. То, что у меня была в руках катана, меня ничуть не смущало: её мне словно дала в руку сама Аматерасу: настолько просто было ей рубить зеленую преграду.

Монотонный напряженный труд очень утомляет. По прошествии энных часов времени я сильно вымотался, захотел отдохнуть…, и я от этого проснулся. Снова дурацкие сны! Но в них наблюдается сюжет, и это явно неспроста. Видимо, ками дают мне знак… или я так пытаюсь бороться с подступающим напряжением.

Кроме гастролей в этой, откровенно говоря, не слишком благополучной стране, у нашего цирка была еще одна довольно странная цель: пройти по канату над водопадом. Это станет частью программы «водопады континентов» и занесет наше имя в книгу рекордов. Я же, как самый опытный член труппы, буду выполнять данный трюк уже в третий раз. Только на этот раз к сложности самого действа добавится мое плохое самочувствие. Голова кружилась, все тело ломило так, будто я на самом деле все часы отдыха пробирался по тем самым злополучным джунглям. «Нужно попросить распорядителя выставить мне замену», - мелькнула в голове здравая мысль. Я встал с футона, скатал его, и уже было направился к нужному мне человеку, но с каждым шагом червячок сомнения начал подтачивать мою решимость. «А кем меня заменить? – раздумывал я. – Кимо или Шинжи молоды и недостаточно уверены в своих силах. Одно неверное движение – и ты летишь вниз. Не на репетиции или в зале на страховку, а в пропасть. И не нужно говорить мне про безопасность – я более других знаю, что это фикция для проверяющей комиссии! А жизнь одна, и у них она только начинается. Я же идеальный кандидат: огромный опыт, прекрасная физическая форма, отсутствие привязанностей…, - незаметно благородные мысли сменили истинные темные фантазии, - для меня это шанс получить признание! Только мое имя должно быть внесено в анналы истории, только я этого достоин этого, добившись всего долгим и упорным трудом, лишениями и превозмоганием. А не какие-то кидо, которые в цирке всего два года!». Я резко остановился, поняв и приняв свои внутренние желания, развернулся и направился к водопаду. Уже скоро. Я сильный. Я выдержу.

Ветер свищет в ушах, а его порывы готовы тебя пошатнуть с ног в любой момент. И это на земле! Я же иду над пропастью по натянутой веревке. Где-то внизу шумит вода, но этот шум проходит фоном мимо меня, сосредоточенно идущего к своей цели. Шаг. Еще один. И еще…. Хотел бы я сказать, что физически это для меня просто, но нет. Голова кружится, щеки горят, а перед глазами как настоящий стоит образ той жуткой пирамиды. Каждый шаг – это движение к ней. Мои прошлые сны…. Они внезапно стали до ужаса реальными!

Её серые камни, увитые плющом, видятся мной, словно вживую, и от этого озноб по коже. И в то же время я понимаю, что многочасовой поход по джунглям закончился у её подножия, и пришло время для последнего рывка. Не смотря на то, что вокруг никого, я чувствую, что время на исходе! Катана остается воткнутой в землю. Руками зацепиться за верхнюю часть каменной плиты кладки, подтянуться, перекинуть вперед свое тело – все это требовало жутких усилий и силы воли, сопоставимой с тем, чтобы сделать очередной шаг по канату. Один шаг – одна ступень вверх. И конца этому не видно.

Я преодолел самый сложный нижний подъем, середину и уже направлялся к вершине, когда внизу появился конкурент! И он, в отличие от меня, вес в лишний килограмм не посчитал для себя обузой. Но я-то был уже практически у цели!

Раздались выстрелы. Пф, с такого расстояния попасть можно лишь чудом. Паф-паф-паф. Что-то просвистело в метре от меня. А нет, это всего лишь ветер – над водопадом он представляет собой главную опасность из-за его особенно сильных порывов. Еще шаг. В сознании сон и явь тесно сплелись в клубок подобно змеям. Странные сравнения.

Паф-паф-паф. Ногу пробил укол резкой боли. Спазм, но уже не во сне, а наяву! В тот миг я застыл над струящимся внизу потоком, а подо мной разверзлась пропасть. Игнорируя боль, я делаю шаг,… еще шаг,… еще один…

И вот я уже на вершине. Передо мной в своем величии замер темно фиолетовый цветок – срезать его и все закончится! В моей руке появляется нож. Я с задумчивостью смотрю на него, словно у меня есть для этого время, и понимаю, что не хочу, чтобы его история, длящаяся тысячи лет, прервалась. Ради чего – денег, что не стоят в мире снов ничего; моего эго, подавившего разум, по чьей указке я не отказался от безумной авантюры, на которую моих сил уж точно не хватит, жажды власти или мимолетного счастья, что и так в моих руках».

- Глупо, - прокомментировал мое действие зазвучавший золотом внутренний голос, - чего ты этим добьешься, если Розу срежет тот тип, идущий следом за тобой? -

- Букву контракта он не выполнил и ничего за это не получит! - я безумно усмехнулся. – На вершине первым оказался я, и лишь в моих руках её судьба! -

- Роза обречена, а ты просто должен подчиниться договору и прервать её жизнь, - не унимался голос.

Боль в ноге становится совсем нестерпимой. Должен быть другой выход!

- Ну, уж нет! – в моей груди родился гнев. - Кажется, ты любишь её – так пей! - Я ударил себя ножом в ногу в попытках прервать болевой спазм. Чересчур сильно! Я рухнул вниз рядом с цветком, обливаясь алой кровью. Это конец.

Нога окончательно перестает слушаться, и я срываюсь вниз.

Теперь я понял, к чему были эти сны, а также то, что пытались до меня донести своими действиями мои ученики. Была мысль попробовать ухватиться руками за канат, но нет. Это будет сразу означать провал нашего испытания! Долгие, бессмысленные попытки. А так, у моих молодых коллег будет несколько секунд моего полета, пока никто ничего не успел осознать, чтобы взойти на канат и завершить моё дело. Правильно, что заявку сделали на гру…. Удар вышиб воздух из груди, мир поглотила тьма. Последним образом мне явился падающий в руку безумно красивый фиолетовый лепесток. «Проживите её достойно», - где-то на грани сознания я словно услышал еще раз чьи-то слова.

Очнулся я в незнакомом месте от звука какого-то прибора, своим жужжанием напоминающего комара. Белый потолок, чистая постель, в воздухе запах лекарств. «Я жив?!» - я попробовал приподняться и, несмотря на дикую слабость, у меня это получилось. Миловидная медсестра тут же подлетела ко мне, щебеча что-то на своем испанском. Видя, что я её не понимаю, она мне строго погрозила пальчиком, а после знаком дала понять, чтобы я лег. Я откинулся на подушку, а девушка куда-то тут же исчезла.

Минут через сорок в палату вошел мужчина в белом халате, по-видимому, доктор, а за ним проследовал наш переводчик Кито. Он занял стул, оставленный для посетителей у стены, в то время как врач подошел ко мне, посмотрел показания немногочисленных приборов, приложил руку ко лбу, а после что-то вслух произнес.

Я посмотрел на гида, тот вроде бы с облегчением дал мне перевод:

- Вы счастливчик Мако-сан, самая острая часть пройдена, и вы идете на поправку. –

Чуть помедлив, он продолжил:

- Не пугайте нас так больше, - на его лице появилась вымученная улыбка. - Почему Вы нас не предупредили, что прививка от малярии у Вас заканчивалась?!» - словно по-отечески пожурил меня он.

«Пытается переложить на меня ответственность, хотя сбор и анализ документов относятся к юрисдикции их фирмы», - тут же понял я, хотя до этого обычно пропускал такие реплики мимо ушей. Но в этот момент меня волновало совсем другое:

- Что с трюком? - задал я терзающий меня вопрос.

Он с удивлением на меня посмотрел:

- Не удался. Но не переживайте, - произнес он с напускной беззаботностью, а может и искренней радостью, - претензий к вам нет: рейтинги у шоу получились высокие, а потому у вас, а может и не только у вас, появится еще одна возможность себя показать, но уже в следующем году. -

- Тогда почему я жив? – из груди рвется не менее животрепещущий вопрос.

Кито с удивлением на меня посмотрел:

- Так страховочная сеть спасла, Вы же сами помогали её натягивать. –

- Ясно, - я в бессилии откинулся на подушки.

Врач померил температуру и давление, после чего они оба ушли, оставив меня одного. У меня появилось время подумать.

«Кровавая расплата», «сеппуку по-японски», «якудза в трико» - новостные ленты пестрили провокационными заголовками. В них авторы статей, захлебываясь эмоциями, и с пеной у рта пересказывали шокирующую историю, произошедшую в нашей стране в городе N с артистом гастролирующего цирка из Японии. Это был его третий заход и первый в жизни провал. Не сумев выполнить невероятно сложный трюк с хождением по канату для книги рекордов, говорят, у него начались проблемы со здоровьем, акробат тем самым подвел всю свою команду. Но как истинный японец для того, чтобы восстановить свою честь по выздоровлении он отрезал себе мизинец, тем самым навсегда завершив свою карьеру и закрыв себе путь в цирке. Нам удалось сделать несколько шокирующих снимков, переходите по ссылке….

Если на небесах завершается один путь, то где-то тут же открывается другой. Жизнь продолжается.