Роза с шипами.

Дождь барабанил по стеклам огромных окон университетской библиотеки, создавая монотонный ритм, который странным образом успокаивал Элис. Она сидела за своим обычным столиком, окруженная горой учебников и конспектов, каштановые волосы, собранные в привычный тугой хвост, слегка выбивались из-под завязки. Её карие глаза, обычно скрытые за длинной челкой, были прикованы к страницам толстого тома по истории искусств. Нежная улыбка, редко появляющаяся на её губах, отсутствовала. Сегодня Элис чувствовала себя особенно одинокой. Одиночество, ставшее её привычным спутником после того, как Лиам исчез из её жизни без объяснений, без прощания, оставив после себя только пустоту и вырезанную из дерева маленькую розочку – символ его обещания всегда быть рядом. Теперь эта розочка лежала на дне её сумки, покрытая пылью забытых воспоминаний, напоминая о разбитом сердце и невосполнимой потере. Она не верила в любовь, не верила в обещания, не верила в то, что кто-то может искренне полюбить её такой, какая она есть – тихая, скромная, застенчивая девушка, предпочитающая тень яркому свету.

Внезапный скрип стула вырвал Элис из её задумчивости. Она подняла голову, встречаясь взглядом с высоким молодым человеком с густыми темными волосами и яркими голубыми глазами. Он был невероятно красив – атлетичный, с широкими плечами и уверенной осанкой. Его спортивный костюм премиум-класса выглядел неуместно в тихой и немного запылившейся атмосфере библиотеки, словно яркий цветок, выросший посреди серой пустыни. Это был Лиам. Её Лиам. Или, вернее, тот, кого она помнила. Тот, кто теперь казался ей почти незнакомым, человеком из прошлого, превратившегося в легенду, в призрак её памяти. Сердце Элис бешено заколотилось в груди, отбросив все её попытки сохранять спокойствие. Запах его духов – свежий, древесный аромат – внезапно нахлынул волной воспоминаний, смешиваясь с горьким привкусом предательства и невосполнимой потери.

Лиам, казалось, тоже был ошеломлен. Он остановился в нескольких шагах от неё, его взгляд скользил по её лицу, словно он пытался что-то вспомнить. Или, может быть, он пытался понять, что чувствует. Небрежно расстегнутый воротник слегка открывал вид на гладкую кожу шеи, на которой, Элис заметила, скрывался небольшой шрам. Шрам, который будто бы говорил о пережитой боли, о скрытых за улыбкой секретах.

Воздух вокруг них загустел от неловкости. Дождь снаружи усилился, барабаня по стеклу, словно подчеркивая драматизм момента. Элис опустила глаза, возвращаясь к своей книге, пытаясь спрятать застывшие в ужасе карие глаза за привычной защитной стеной молчания. Тень её прошлого, неожиданно возникшая в её настоящем, принесла с собой не только воспоминания, но и острый, словно шипы розы, привкус боли.

Наконец, Лиам заговорил, его голос был тихим, немного неуверенным.

Лиам: Элис? Это… ты?

Голос его звучал как-то странно, словно он сам не верил в то, что произносит. Элис не ответила, продолжая делать вид, что она полностью поглощена чтением. Она чувствовала, как её руки, обычно холодные, стали ледяными.

Лиам: (немного громче) Прости, я… я не хотел тебя спугнуть. Просто… ты очень похожа на девушку, которую я знал.

Элис медленно подняла голову, её взгляд встретился с его. В глубине голубых глаз она увидела не только удивление, но и что-то ещё – нечто, что заставило её сердце замереть. Что-то, похожее на… раскаяние?

Элис: (голос едва слышен) Похожа? Я – Элис. А ты…

Лиам: Лиам. Лиам Кейн. Прости, я… я помню твоё имя, но… остальное… это всё как в тумане. Словно я пытаюсь склеить осколки разбитого зеркала.

Он говорил медленно, подбирая слова, словно боясь сказать что-то не то. Он выглядел растерянным, словно плыл в бушующем море забытых воспоминаний.

Элис молчала. Что она могла сказать? Как объяснить ему ту боль, которую он причинил ей, исчезнув без объяснений, разбив её сердце и оставив её одной с горькими воспоминаниями и вырезанной из дерева розочкой, символом обманутого доверия? Как объяснить ему то, что он забыл, но она никогда не забудет?

Он сделал шаг к ней, и Элис почувствовала, как её тело напряглось. Его запах, свежий и чуть терпкий, наполнил её чувствами, которые она так старалась похоронить глубоко в себе.

Лиам: Ты… ты помнишь меня? Я… я помню некоторые моменты… отрывки… фрагменты… но всё слишком расплывчато. Как будто я смотрю на мир сквозь замутнённое стекло. Словно прошлое – это сон, из которого я никак не могу проснуться.

Он говорил, глядя ей в глаза. Она видела в них неподдельное раскаяние, искреннее желание понять, что происходит. Может быть, это была всего лишь игра? Она не могла ему верить. Не после того, как он сломал ей жизнь.

Элис: (холодный, отстранённый голос) Я всё помню, Лиам. И я не понимаю, зачем ты пришёл.

Лиам: Я… я не знаю. Я… я чувствую какое-то… притяжение. К тебе. К этому месту… к этим книгам… к тебе…

Он остановился, не в силах подобрать нужные слова. Его голубые глаза смотрели на неё с беспокойством, с болью. Болью, которую он, возможно, сам не понимал.

Элис наблюдала за ним, чувствуя, как в её сердце бьётся странная смесь ненависти, обиды, и… сомнения. В глубине души, она все ещё надеялась. Наделась, что, возможно, это всё недоразумение. Что-то, что можно объяснить. Что-то, что можно простить. Но эта надежда была похожа на тонкий ледяной мост над бездной боли и разочарования. Один неверный шаг, и она рухнет. И она не была готова сделать этот шаг. Не сейчас.

Элис: Уходи, Лиам, – сказала она, её голос был тихим, но твердым. – Уходи и больше никогда не возвращайся.

Она вернула свой взгляд к книге, не позволяя себе посмотреть на него ещё раз. Слёзы подступали к глазам, но она не позволила им вылиться. Она затаила дыхание, чувствуя, как дрожат её пальцы, сжимающие страницы книги. Она не знала, сможет ли простить. Не знала, сможет ли когда-нибудь снова поверить. Она знала только одно: тень его прошлого упала на её настоящее, и от этой тени будет очень трудно избавиться.

Лиам молчал еще несколько мгновений, затем, тихо вздохнув, повернулся и, словно призрак, исчез за рядами высоких книжных полок, оставляя Элис наедине с бушующим в её сердце штормом эмоций и одиночеством, которое казалось ещё более глубоким и невыносимым после его внезапного появления. Дождь за окном продолжался, и казалось, что он плачет вместе с ней.