Розовые слоны уходят на юг

Я никогда не любил перемены. Не то чтобы я был зажатым или стеснительным, просто меня устраивала прежняя жизнь. Но осознал я это лишь тогда, когда её потерял. Ладно, не совсем потерял, но она сильно изменилась. Мы с родителями жили в небогатом районе Давьерска. Мама работала воспитателем в детском саду, отец — инженером в компании. А я учился в обычной средней школе: ходил на уроки, дрался на переменах, получал выговоры от директора и завуча, дружил с парой парней и встречался с девушкой.

Но вот папе предложили работу в успешной компании с хорошей зарплатой, и он сразу согласился. Пришлось переехать в район побогаче, оставить школу и друзей. А самое отвратительное, что всё это произошло в мой день рождения! Вернувшись домой после особенно тяжёлого дня (учителя, как сговорились, вызывали меня к доске по всем предметам), я наткнулся на груду коробок в прихожей. На кухне мама стояла и воевала с кастрюлями, пытаясь их куда-то уложить. Обычно в это время я был один дома, родители ещё на работе. Возвращались они поздно и сразу ложились спать, даже не ужинали. А теперь и мама, и отец спешно собирали вещи.

— О, Сима, ты уже вернулся, — сказала мама, оборачиваясь на хлопок двери.

Ну вот, опять она всё испортила. Надо было сразу сказать, что меня зовут Егор. Моё настоящее имя — Серафим, сокращённо Сима. Не знаю, чем руководствовались мои родители при выборе моего имени, но, похоже, они хотели кому-то отомстить. В школе Сима меняется на "Сера", особенно меня злит, когда все при этом многозначительно показывают на свои уши. Я не выдерживаю, и начинается драка. А что они делают? Пропустив ненавистное сокращение мимо ушей, я присел на стул.

— Мне предложили занять опустевшее место в директорате крупной компании, — в кухню зашёл мой отец, Емельян Гидеонович. Одно время я даже думал, что папа назвал меня так в отместку за своё имя.

— И что?.. — спросил я, предчувствуя что-то нехорошее.

— Мы переезжаем в центр города, — ответила мама. — К сожалению, это означает, что мне придётся искать новую работу — из центра сюда ездить очень неудобно.

Мама взглянула на меня, и я похолодел.

— Нет, — прошептал я.

— А ты пойдёшь в другую школу, — произнесла она слова, которые я боялся услышать больше всего на свете. — Завтра я заберу документы.

— Нет! — твёрдо сказал я. — Я останусь в этой школе.

— Но как ты будешь сюда добираться? — папа покачал головой.

— Я буду раньше вставать и ездить на автобусе, но останусь в этой школе! — я начинал паниковать. Не то чтобы моя школа была суперской, но она родная. Тут друзья, девушка, и даже с врагами не хотелось расставаться. Я был готов подружиться с самим Арсением Владченко, самым заклятым моим врагом, только чтобы остаться в школе.

У меня на глаза навернулись слёзы, и мама, заметив это, быстро успокоила папу.

— Ну, если у тебя будет получаться, то я не против, — немного подумав, сказал он. Мама кивнула.

— А теперь собирай свои вещи. Сегодня вечером мы съезжаем отсюда, — добавил отец, вручив мне семь коробок для вещей. — Надеюсь, тебе этого хватит.

Я схватил коробки и убежал в свою комнату — не очень большую, но свою. Три года назад пришлось повоевать за то, чтобы я жил не в гостиной, а в старой папиной мастерской. Пришлось, конечно, там прибраться, провести интернет, но после трёх месяцев работы у меня была своя комната.

У меня есть ещё один секрет. Я очень люблю рисовать… Карандашом и красками, фломастерами и даже просто углём на асфальте. В комнате у меня хранилось всего пять портретов одноклассников красками и один портрет Тины, моей девушки. Встречаемся мы с ней не так давно, но влюблен я в нее с пятого класса. Этот портрет мне нравился больше всех остальных. Остальные я готовил на подарок. Вот будет у Вальки Быкова день рождения, а мне и подарок покупать не надо — взял картину и подарил. А портрет Тины я оставлю себе… На самом деле её полное имя — Кристина, но ей нравится, когда её называют Тиной.

Рисунки заняли две коробки, и, подписанные, они перекочевали в прихожую. Стол я разобрал за следующий час и упаковал вместе с постельным бельём, чтобы не бились друг о друга. Оставшиеся мелкие вещи: краски, кисти разных размеров, статуэтка слона, подушка в виде слона, тапочки в виде слона и остальные вещи заняли коробки, которые остались. От чего-то мне очень нравится слон. Сам я об этом никому не говорил, но все знают и при любом удачном случае дарят мне что-нибудь в виде слона. Жаль, самого слона ещё не подарили, может, просто ещё не успели…

Я осмотрел пустую комнату, в которой осталась только кровать, и погрустнел. Хорошо хоть удалось уговорить родителей на то, чтобы я не менял школу, а то совсем грустно будет. Моей лодыжки коснулся мягкий хвост Паскаля, моего одного из самых лучших друзей. Паскаль появился в моей жизни в мои три года. Маленький пушистый щенок неизвестной породы. Я наклонился и погладил его за ушком.

Вытащив оставшиеся весьма увесистые коробки в коридор, я заглянул в комнату родителей. Там уже не осталось ничего.

— Сима, тащи сюда свои вещи! — крикнул папа с лестничной площадки.

Я выглянул туда и увидел двух рослых мужчин.

— Вот они, — сказал я, указывая на коробки.

Мужчины ухватили все семь сразу и понесли их вниз.

— Попрощайся с этой квартирой, — сказала мама, подходя сзади.

Я обошёл все комнаты, их у нас было немного, погладил дырку на полу — я её пробил ещё маленьким, уронил нож чуть не пробив себе ногу. Взяв с полки поводок, прицепил Паскаля и, даже не взглянув на то, как мама запирает дверь, спустился вслед за мужчинами, несущими мою кровать. Лифта в нашем доме не было, поэтому снизу, где рабочие несли мою кровать, слышался грохот и мат.

Огромный тёмный фургон возвышался перед подъездом. Двое грузчиков сели впереди, мама с папой и я примостились сзади. Мы проехали мимо школы, автозаправки и статуи тигра. Никто не помнил, почему у нас стоял тигр, но все мы принимали это как должное. За тигром знакомые места закончились, начали появляться высотные дома, неоновые вывески и дорогие машины.

Как мне рассказала мама, я уснул и проспал до самого утра… до того самого злосчастного утра.