Ртуть. Магия между нами

— Смотрите! Думал, эта дрянь не посмеет сюда вернуться.

Академия Резонаторов радостно встречала новый учебный год и нерадостно меня, что, впрочем, не было неожиданностью.

Я шла, уверенно вздернув подбородок под пристальными взглядами студентов, сквозь шепот и косые взгляды. Я знала, меня тут не ждут, готовилась к холодному приему, но не думала, что будет так сложно держать на лице маску безразличия.

— Свалила бы ты, пока не поздно, Ртуть! Неужели непонятно, что тебе тут не рады?

Понятно. Намного лучше, чем все они думают. Только свалить я не могу, как и остаться невидимкой. Серебристые волосы — символ мага с выжженной сердцевиной делали меня заметной везде. Особенно ярко они выделялись на фоне золотых и алых красок осени в Арграде.

Я почти дошла до дверей академии, когда дорогу мне преградили.

— Не думал, что у тебя хватит смелости и наглости появиться здесь, — тихим, надтреснутым голосом сказал парень, когда я попыталась его обойти и преградил мне дорогу. Черные кожаные штаны, какие часто носили резонаторы на практике, легкая кожаная куртка и рубашка, у которой, кажется, не хватало пуговиц.

Он скалой возвышался на открытом пространстве двора, а я мигом оказалась в его тени, падающей на плитку. Надо мной словно сгустились грозовые тучи.

И имя этим тучам было Эрик ре Шейн. Идеальный. Богатый. Влиятельный. Лучший во всем. Пожалуй, единственный, у кого имелись реальные основания меня ненавидеть. Пепельная челка падала ему на глаза. Еще в начале лета Эрик был брюнетом, душой компании и самым популярным парнем в Академии. Трагедия изменила его. Трагедия, в которой была виновна я.

— Вообще-то, я здесь училась, учусь и собиралась доучиться, — ответила я ровно, хотя голос на секунду дрогнул. От Эрика веяло холодом и презрением. А еще он, кажется, не собирался отступать. А силой сдвинуть с места эту махину не представлялось возможным.

— Это крайне странно. — Эрик даже не скрывал ненависти. — После того, что произошло, тебя должны были отчислить. Но… почему-то ты осталась безнаказанной, хотя другие пострадали. Я сделаю все, чтобы это недоразумение исправить.

Последнюю фразу он прошептал, наклонившись к моему уху. В нос ударил легкий древесный аромат, теплое дыхание коснулось мочки, а по спине пробежал холодок. Эрик никогда не разбрасывался обещаниями.

— Потому что я ни в чем не виновата. И ты это знаешь. В глубине души, если она у тебя есть, — упрямо сказала я и подняла взгляд, стараясь выглядеть увереннее, чем есть на самом деле. Показывать слабость тут ни в коем случае нельзя. Да и не была я никогда слабой. Серебряные пряди упали на щеку, я не стала их поправлять.

Он сделал шаг вперед, сократив и без того крохотное расстояние между нами. Теперь я видела заострившиеся скулы и тени под глазами. Это лето выдалось непростым не только у меня.

— Не думаю, что ты сама так считаешь, — бросил он зло и, проходя мимо, задел меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить дыхание. Эрик не остановился. Ровная спина, сжатые кулаки и уверенная походка.

А я осталась стоять, ноги словно прилипли к плитке. Подняла голову, чтобы прогнать слезы. Небо было неестественно голубым, а солнце ярким. Мимо шли люди. Кто-то задевал меня плечом, кто-то обходил по большой дуге, словно прокаженную. Шепот доносился со всех сторон, вызывая приступ паники.

Я выдохнула. Первый раунд позади, и я выстояла, не убежала, разрыдавшись и только богам известно, каких усилий мне это стоило. Поправила тяжелый, набитый до отказа рюкзак, плечи сами собой распрямились, подбородок вновь вздернулся. Я нацепила на лицо свою самую надежную броню — маску холодного, безразличного спокойствия — и уверенно шагнула в здание.

Холодный воздух в холле Академии пах пылью, полиролью, мокрыми плащами и чуть-чуть озоном от недавно обновленных глифов освещения. Просторный вестибюль гудел пчелиным роем: голоса, смех, хлопнула чья-то папка, зазвенели браслеты-якоря на чьей-то руке.

Я протиснулась к стенду с расписанием, глянув краем глаза: боевые практикумы стояли через день, утренняя физподготовка, как всегда ждала нас до завтрака, сбор звеньев был запланирован на полдень. Сегодня общее собрание в актовом зале, можно не ходить. Развлечение для первокурсников, третьему там делать нечего. Комната общежития у меня осталась той же. Хотя бы здесь ничего не изменилось.

Друзей у меня тут, как я понимаю, теперь нет, а, значит, мне не с кем радоваться новому учебному дню. Что же… получается, и не было их. Ценное знание. Я развернулась на каблуках и направилась в сторону длинного коридора сквозь полутьму, уводящему к жилому крылу. Я шагала, привычно считая плитки и дыхательные циклы — четыре вдох, четыре — задержка, шесть выдох — пока не уперлась в массивную дубовую дверь с чугунной мордой зверя, чью принадлежность, так никто и не определил: то ли волк, то ли лев, то ли чья-то давняя фантазия. Рот у морды был полуоткрыт, и оттуда тянуло слабым холодком. Внутри, как всегда, работала вентиляционная вязь.

Я приложила ладонь к бронзовой пластине внизу. Некоторые считали, что это язык металлического монстра, охраняющего общагу. Металл был шершавый, будто кто-то специально оставил на нем тонкую насечку, чтобы резонаторы чувствовали, как в недрах пластин дрожит магия. Пластина коротко брякнула, и я услышала мягкий отклик замка. Морда на двери «вздохнула», и что-то щелкнуло внутри. Дверь отъехала в сторону.

Я вошла в жилое крыло, и меня накрыло знакомым теплом. Здесь пахло выстиранными простынями, чьей-то шоколадной пастой, свежим ремонтом и еще чем-то сладким, аптечным. Кто-то разлил стаб-зелье «Серый якорь». Вдоль длинного коридора тянулись двери с номерами. На стене светились предупреждения: не перегружать магическую сеть, не снимать якоря ночью, не использовать акустические пульсы в жилой зоне — стандартный список. Для резонаторов, задача которых — стабилизировать и поддерживать магические потоки, это станет нормой после диплома; до тех пор у большинства лучше получалось ломать. Работа с тонкими энергетическими нитями и якорями требовала сосредоточения и дисциплины. Не у всех они были.

С тех пор, как открыли магические потоки и научились плести узлы и ставить якоря, магия стала доступна всем, только вот видеть эти магические жилы могли единицы. Резонаторы. Кто-то слышал магические струны и мог настраивать потоки, как гитару, кто-то, как я, видел и специализировался на узлах.

Я дошла до своей двери, зная, что в комнате меня ждёт тишина и одна пустая кровать, ранее принадлежавшая Лауре, девушке Эрика. С этого семестра здесь будет спать кто-то другой. Этого мне Эрик не простит никогда.

Внутри было чисто. Прямоугольник солнечного света падал на пол, выделяя ровный шов между досками. Моя кровать справа была заправлена свежим постельным бельем. Слева — тоже идеальный порядок, какого никогда не было при Лауре, совершенно неприспособленной к жизни без слуг. Только на тумбочке у пустой кровати лежала тонкая серебряная заколка с рубиновым глазком. Я сразу ее узнала. Остренькая вещица, смешная и дорогая, как и любила моя соседка. Я потянулась к ней, но не взяла. Пусть лежит, как напоминание о прошлом.

— Надеюсь, это не твое, — услышала я за спиной.

Обернулась. В дверях стояла девушка с ярко-синими волосами, чуть выше плеч. В руках коробка, на плече сумка, во взгляде застыла беспристрастная оценка. Моя новая соседка была среднего роста, худощавая, с глазами цвета мокрого асфальта и острыми чертами лица, что не лишало его какого-то хищного очарования.

— Не мое, — ответила я. — Осталась от твоей предшественницы. Можешь забрать.

— Не мой стиль. — Девушка пожала плечами и, как ни в чем ни бывало, сменила тему. — Чтобы расставить все точки. Я слышала историю, о том, что случилось летом, и почему освободилось это место. Академия Резонаторов не для всех. Иногда уйти лучшее решение. Не только для самого человека. Для всех. Я Эстер. Если что, я не разбрасываю вещи и сплю тихо.

— Рута, — ответила я, немного расслабившись. По крайней мере, соседка не испытывает ко мне ненависти. Уже неплохо.

Мы молча принялись разбирать вещи.

— Значит, тебя перевели на место Лауры? — не выдержала и поинтересовалась я.

— Да. — Эстер распаковала стопку футболок, разложила по полкам. — Третий курс, звено шесть-А.

— Тогда мы в одном звене, — сказала я. — Десятка. Нас учат работать в связке.

— Это я знаю, — сухо ответила она. — Якоря, командные связки, ночные обходы. В моей бывшей академии сходная система обучения.

— Да. Ничего нового не изобрели. — Я поставила на стол футляр с пишущими принадлежностями. — И… предупреждаю сразу. Я тут персона нон грата. Общаясь со мной, ты рискуешь.

Эстер посмотрела прямо.

— Почему?

Я почти разобрала свои скудные пожитки, привыкла обходиться минимумом. Еще на первом курсе усвоила: самые ходовые вещи здесь черные футболки и штаны с максимальным количеством карманов. Эстер оказалась лучше экипирована: из ее коробки послушно выплывали аккуратные стопки книг, набор для каллиграфии и даже маленькая дорожная чайница.

— Ты же сама сказала, что слышала историю. На практике была тренировочная переправа. Я отвечала за проверку креплений моста. Я их проверила. Все было в норме. Но мост оборвался. Один из наших сорвался и погиб. Лаура едва не погибла. Эрик ее вытащил. У него был выброс силы, в последствии которого сердцевина перегорела. Лауру из Академии забрали родители. Вот и вся история. В случившемся считают виноватой меня.

Эстер положила футболку, не отводя взгляда.

— Парня жалко, — тихо заметила она, на мгновение остановившись. — Но ведь было расследование?

— Да. Инцидент признали случайностью, — хмуро сказала я, чувствуя, как в душе поднимается такая знакомая боль.

— Значит, ты не виновата. — Моя соседка пожала плечами, и я поразилась ее холодному спокойствию.

Я горько усмехнулась.

— Они так не считают.

Эстер, наконец, повернулась ко мне, ее серые глаза были спокойны.

— Это их проблемы. Я, как ты можешь заметить, далека от того, чтобы прислушиваться к чужому мнению.

В ее голосе не было ни жалости, ни подобострастия. Только констатация факта. И впервые за долгие месяцы я выдохнула. Возможно, не все так плохо. По крайней мере, у меня теперь есть кто-то, с кем можно общаться без оглядки на прошлые ошибки.

Мы не спешили, но, закончив раскладку, все же решили зайти на приветственную часть. Точнее Эстер решила, а я согласилась составить ей компанию. С непривычки по коридорам академии можно бродить долго и так и не найти нужное место. По дороге мы подхватили и спасли от горькой участи несколько первокурсников, которые задорно спешили в противоположную от центрального крыла сторону.

Актовый зал был полон. Мы протиснулись на галерку, пока ректор говорил о новых правилах и планах на семестр. Потом он сделал паузу.

— И последнее. — Его голос прозвучал особенно весомо. — В некоторых звеньях произошли изменения в кураторском составе. Мы вынуждены были расстаться с Марном Валдросом. Звено шесть-А переходит под руководство Керна ре Нова́ра. Уже завтра вы с ним познакомитесь. Это жесткий, но справедливый специалист, обладающий большим практическим опытом. Большая честь для нас принять его в наш преподавательский состав.

В желудке похолодело. Гул прошел по рядам. Взгляды обратились в мою сторону. Я знала, что это значит. Валдроса любили, и он пострадал, по их мнению, из-за той ошибки, которую допустила я.

— Составы и изменения отражены в ваших расписаниях, — продолжил ректор. — Прошу соблюдать дисциплину и регламент.

Рядом кто-то ахнул. Кто-то прошептал: «Из-за нее и уволили…» Началось...

На выходе нас догнал Эрик.

— Ну что, довольна? — прошипел он. — Еще одна сломанная жизнь на твоей совести! Какая по счету? Четвертая? Не слишком ли много, а, Рута? Ты уверена, что стоишь хоть одной из них?