Рубиновый Ихор

Тяжелые дубовые створки, окованные зачарованным железом, жалобно застонали. С потолка древней башни посыпалась вековая пыль, оседая на страницах раскрытых гримуаров и алхимических ретортах. Еще один удар тарана, усиленный молитвами храмовников, заставил защитные руны на стенах вспыхнуть и потускнеть.

Инквизиция Света пришла за ними.

Кариан не смотрел на дверь. Опираясь дрожащими руками на край обсидианового алтаря, он не отрывал взгляда от Лирии.

Она лежала на холодном камне, бледная, как лунный свет. Ее волосы, темные, словно вороново крыло, разметались по алтарю, а на идеальной, словно высеченной из мрамора коже проступала серая тень увядания. Но весь ужас Кариана был сосредоточен на ее груди.

Там, в углублении между ключицами, плоть плавно переходила в гладкие грани Камня Души — звездчатого сапфира, который был средоточием ее сути. Когда-то они, двое отвергнутых Магистериумом ученых, совершили невозможное. Они доказали, что некромантия — это не поднятие безмозглых трупов и не кровавые жертвоприношения демонам. Это тончайшее искусство плетения энергии, архитектура самого духа. Они научились отделять сознание от бренного тела и помещать его в вечный, кристаллический сосуд, не отняв при этом ни единой чужой жизни. Они нашли бессмертие для своей любви.

Но сегодня, когда они уходили от облавы храмовников через нижние уровни города, освященная стрела фанатика задела Лирию. Стрела не пробила плоть, но ее святая аура ударила по сапфиру.

Кристалл был сломан. По его идеальным граням змеилась сеть глубоких трещин. Из них, словно дым от тлеющего костра, струилось мягкое, призрачно-синее сияние — чистый эфир ее души. Лирия буквально испарялась в воздухе их святилища.

— Кариан… — ее голос был едва слышен, похожий на шелест сухих страниц. — Оставь меня. Забери фолианты. Спрячься в катакомбах.

Врата башни снова содрогнулись. В щели уже пробивался золотистый, слепящий свет святого пламени.

— Замолчи, — хрипло бросил некромант, судорожно перебирая на столе фиалы с зельями и алхимическими смолами. — Я не отдам тебя им. Я не отдам тебя небытию. Мы клялись быть вместе, пока не погаснут звезды.

— Мой сосуд… разрушен, — Лирия слабо улыбнулась, и эта улыбка была полна обреченной нежности. — Эфир не удержать мертвой материей. Душа утекает. Мне холодно, любовь моя.

Кариан замер, сжимая в руке флакон с лунной смолой. «Эфир не удержать мертвой материей».

Ее слова ударили его, как откровение. Магия смерти была бессильна там, где требовалась ткань жизни. Кристалл расколот, и пустоту между миром духов и миром физическим могла заполнить только самая плотная, самая мощная субстанция из всех существующих. Живая кровь. Добровольно отданная жизнь, способная стать мостом и печатью.

Ритуалы древности называли это Высшим Даром. Инквизиция называла это ересью. Кариан называл это спасением.

— Ты права. Мертвой материей — не удержать, — произнес он, и его глаза лихорадочно блеснули.

Он отбросил зелья и выхватил из ножен на поясе ритуальный атам — кинжал из черного стекла. Лирия попыталась приподнять руку, чтобы остановить его, но слабость пригвоздила ее к алтарю.

— Нет… Кариан, что ты задумал? Это убьет тебя!

— Я стану твоим якорем, — прошептал он.

Одним быстрым, безжалостным движением он полоснул лезвием по своей груди, чуть выше сердца. Боль ослепила его на мгновение, но он не издал ни звука. Горячая, густая кровь — насыщенная его жизненной силой, его магией, его любовью — хлынула наружу, заливая разорванную рубашку.

Не медля ни секунды, Кариан навалился на алтарь. Он прижался обнаженной, кровоточащей грудью прямо к расколотому кристаллу Лирии.

Его кровь встретилась с ее эфиром.

Лирия выгнулась дугой, из ее горла вырвался протяжный стон, полный невыносимой, жгучей боли и оглушительного экстаза. Это было не просто исцеление. Это было самое глубокое, самое интимное слияние, какое только могли познать два существа. Горячий ихор Кариана заливался в трещины сапфира. Живое смешивалось с вечным.

Кариан тяжело дышал, чувствуя, как его губы касаются ее холодной шеи. Он целовал ее, пока его жизнь, капля за каплей, перетекала в ее грудь. Кровь не просто заполняла пустоты — она кристаллизовалась, сплавляясь с эфиром, реагируя на жажду сломанной души. Кариан отдавал себя добровольно, без остатка. Он был донором для самой ее сути.

Он физически ощущал, как его магия сплетается с ее затухающим сознанием. Как ее страх растворяется в его решимости. Ее тело под ним начало нагреваться, кожа утратила серый оттенок, наливаясь украденным у него румянцем.

Двери святилища рухнули с оглушительным треском. Ворвавшийся ветер разметал древние свитки. На пороге стояли храмовники в сверкающих латах, их мечи полыхали золотым огнем.

— Именем Света! — прогремел капитан инквизиторов. — Сдавайтесь, нечестивцы!

Но было поздно.

Кариан медленно отстранился от алтаря. Он покачнулся, его лицо было мертвенно-бледным, а на груди зияла глубокая рана, которая, однако, уже перестала кровоточить. Он отдал так много, что едва держался на ногах, но в его глазах горело абсолютное торжество.

Лирия медленно села на алтаре.

Камень Души в ее груди больше не источал синий, предсмертный свет. Трещины исчезли, спаянные субстанцией более прочной, чем любой земной металл. Теперь кристалл горел глубоким, пульсирующим рубиновым светом. Светом живой крови, отданной во имя любви. Светом абсолютной, первобытной силы.

Она перевела взгляд на храмовников. В ее глазах больше не было слабости — там полыхало багровое пламя. Теперь в ней текла не только холодная магия некромантии, но и яростная, пульсирующая жизнь Кариана. Они стали единым целым. Одним сердцем. Одной душой.

— Вы пришли убить нас за то, что мы познали тайны вечности, — ее голос, обретший невероятную, вибрирующую силу, заставил храмовников попятиться. — Но вы не понимаете, что истинное бессмертие требует величайшего дара. И этот дар только что был принесен.

Лирия подняла руку, и рубиновое сияние из ее груди озарило башню, формируя ударную волну чистой, непреодолимой мощи. Кариан, опираясь на алтарь, улыбался. Он поделился с ней своей жизнью, чтобы спасти ее смерть. И теперь они будут существовать вечно — в каждом ударе ее рубинового кристалла отдавался стук его собственного сердца.

Теги: #всероссийскийденьдонора, #донорство